Приключения : Путешествия и география : 10. КРОВЬ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58

вы читаете книгу

10. КРОВЬ

Нескончаемой вереницей возвращались эмигранты в Либерию. Ежедневно, в течение всей зимы, в поселке появлялись все новые и новые лица. Центральные районы острова казались каким-то заколдованным местом, откуда теперь выходило больше несчастных, чем когда-то ушло туда. К началу июля приток колонистов достиг предела, потом начал иссякать. 29 сентября последний переселенец с трудом спустился с горы и едва добрел до лагеря: Полуобнаженный, худой, как скелет, он выглядел ужасно. Дойдя до первых домов, он тут же свалился без сознания.

Подобное зрелище, ставшее уже привычным, не вызвало особых волнений. Беднягу подняли, привели в чувство и тут же забыли о нем.

Больше в лагерь никто не приходил. Чем это объяснялось? Тем ли, что остальным повезло, или тем, что все погибли?

К этому времени в поселок возвратилось более семисот пятидесяти человек; как уже говорилось, их ослабленные организмы представляли собой прекрасную почву для всевозможных болезней. Кау-джер буквально изнемогал в борьбе с эпидемиями. Зимой смертные случаи участились. Смерть косила всех подряд — мужчин, женщин, детей.

Да, много людей погибло… Но много и осталось, так что продуктов, привезенных чилийским судном, не хватало. Слишком поздно решился Боваль ввести в колонии паек. Запасы уже кончались. Кроме того, он не предвидел такого катастрофического роста населения и понял свою оплошность только тогда, когда выхода уже не было. 25 сентября на складе выдали последние галеты. Перед потрясенными колонистами явственно возник ужасающий призрак голода.

Неужели эмигрантам, спасшимся при кораблекрушении «Джонатана», суждено погибнуть медленной и мучительной смертью от жестокого, неумолимого голода?

Первой жертвой пал Блэкер. Бедняга умер в ужасных страданиях на третий день после выдачи последних продуктов. Кау-джер, которого позвали слишком поздно, ничего не мог сделать. На этот раз Паттерсона ни в чем нельзя было обвинить. Он голодал наравне с остальными колонистами.

Чем же теперь питались либерийцы? Никто не мог на это ответить. Те немногие предусмотрительные люди, которые накопили запасы, стали уничтожать их. Ну, а остальные?

Кау-джер совершенно сбился с ног. Ему приходилось не только лечить больных, но и кормить голодных. Со всех сторон неслись к нему мольбы о помощи. Люди цеплялись за его одежду, матери протягивали к нему истощенных младенцев. Кау-джера преследовал хор проклятий, жалоб и просьб. И никто не обращался напрасно. Он щедро оделял всех едой, припасенной в Новом поселке, совершенно забывая о себе самом и не желая сознавать, что затаившаяся опасность, от которой он временно избавлял других, вскоре неумолимо настигнет и его.

А этого следовало ожидать в ближайшем будущем. Соленая рыба, копченая дичь, сушеные овощи — все исчезало с неимоверной быстротой. Если бы в течение месяца ничего не изменилось, среди жителей Нового поселка тоже наступил бы голод.

Положение стало настолько угрожающим, что друзья Кау-джера начали оказывать ему сопротивление и перестали отдавать свои запасы. Ему приходилось долго и мучительно пререкаться с ними, чтобы получить что-нибудь для голодающих.

Гарри Родс не раз пытался доказать бесполезность приносимой Кау-джером жертвы. На что тот надеялся? Всем ясно, что ничтожного количества продуктов не могло хватить для спасения всего населения острова. А что он станет делать, когда припасы кончатся? И есть ли смысл отодвигать неотвратимую и близкую катастрофу за счет тех, кто доказал свое мужество и дальновидность?

Однако Гарри Родс ничего не добился, Кау-джер даже не возражал ему. При виде окружающего горя он просто не считал нужным приводить какие-нибудь доводы и философствовать. Чтобы не допустить гибели множества людей, надо было делиться с ними всем, до последнего куска хлеба. А потом? Там видно будет… Когда продуктов больше не останется, Кау-джер с друзьями уйдут отсюда, подыщут другое место для поселения и станут жить охотой и рыбной ловлей. К этому времени Либерия, наверно, уже превратится в кладбище. Но, по крайней мере, у них будет ощущение того, что они сделали все возможное и невозможное. Нельзя же сознательно и хладнокровно обрекать всех эмигрантов на гибель.

Гарри Родс предложил раздать колонистам сорок восемь ружей, спрятанных Хартлпулом. Может быть, их используют для охоты? Но его предложение отвергли. В это время года дичь встречалась чрезвычайно редко, а в руках неопытных охотников оружие представляло большую опасность. По некоторым признакам — угрожающим жестам, злобным взглядам, частым ссорам — нетрудно было угадать, что среди колонистов назревает буря. Они уже не скрывали взаимную вражду и то и дело упрекали друг друга в постигшей их неудаче. Каждый считал, что в теперешнем бедственном состоянии колонии виноват его сосед.

При этом все единодушно проклинали одного человека — Фердинанда Боваля, так опрометчиво возложившего на себя рискованную обязанность управлять себе подобными.

Однако, хотя потрясающая бездарность губернатора вполне оправдывала ненависть эмигрантов, они все еще терпели его власть.

Вполне вероятно, что колонисты и не пошли бы дальше тайных сборищ и беспредметных угроз, если бы один из них не увлек остальных на путь действия.

Удивительное дело: даже в таких ужасных условиях призрак власти возбуждал у него зависть! Жалкая власть, заключавшаяся в чисто номинальном владычестве над погибавшими от голода людьми!

И все же Льюис Дорик решил, что не стоит пренебрегать даже видимостью власти, чтобы — как образно гласит народное выражение — «урвать кусок от казенного пирога».

До сего времени ему приходилось терпеть возвышение соперника, но, считая, что настал удобный момент, Льюис Дорик начал борьбу. Поводов для справедливых упреков и нападок на губернатора было больше, чем достаточно. Конечно, он очутился бы в весьма затруднительном положении, спроси у него кто-нибудь, как поступил бы он сам на месте губернатора. Но, поскольку никто не задавал такого нескромного вопроса, Дорику не приходилось задумываться над ответом.

Боваль не мог не знать о деятельности противника. Из окна «дворца» губернатора он часто наблюдал за метаниями возбужденной толпы. Чем ближе была весна, тем больше и больше росла эта толпа, и по ее поведению Боваль понимал, что кампания, проводимая Дориком, дает неплохие результаты. Но, не желая покидать свой пьедестал, он подыскивал способы защиты.

Конечно, Боваль прекрасно видел, что колония пребывает в состоянии развала. Но он обвинял в этом чисто внешние причины, в частности климат. Его самоуверенность ничуть не поколебалась. Если он ничего не сделал, то только потому, черт возьми, что ничего нельзя было сделать. И никто на его месте не сумел бы чем-нибудь помочь делу.

Боваль цеплялся за свою должность не только из-за честолюбия. Его иллюзии о блестящих преимуществах положения губернатора частично рассеялись, и теперь он беспокоился и радовался лишь при мысли о том, что сумел накопить обильные запасы продовольствия. Разве удалось бы сделать это, не будь он губернатором? И что произойдет с ним в случае потери власти?

Поэтому губернатор вступил в ожесточенную борьбу за сохранение не только должности, но и жизни. Он сделал ловкий и хитроумный ход — не стал опровергать ни одного предъявленного Дориком обвинения. Боваль понимал, что тут он потерпит полное поражение, и сам начал обличать свои недостатки и указывать на промахи. Из всех недовольных он оказался самым озлобленным.

Однако противники разошлись во взглядах на будущее. Дорик стоял за смену правительства. Боваль призывал к единению и возлагал на других ответственность за беды, постигшие колонию.

Но кто же являлся причиной этих бед? Фердинанд Боваль считал, что виновны только те немногие эмигранты, которых не коснулась нужда и которым зимой не пришлось искать убежища и помощи на побережье. Губернатор рассуждал очень просто: раз колонисты не вернулись — значит, им удалось как-то прожить. Следовательно, у них имелось продовольствие, и колония вправе конфисковать его в общее пользование.

Население, доведенное до отчаяния, быстро поддалось на провокацию. Сначала колонисты стали рыскать в окрестностях Либерии, а затем образовали целые отряды, вернее, банды, и пускались в дальние экспедиции. Со временем таких отрядов становилось все больше и больше, и, наконец, 15 октября целое войско из двухсот человек под предводительством братьев Мур ринулось на поиски пропитания.

В течение пяти дней они обшарили весь остров. Что они там делали? Об этом можно было судить по растерянным, обезумевшим колонистам, жертвам грабежа, обратившимся к губернатору за защитой. Но он грубо выгонял их, упрекая в позорном эгоизме. Как? Они обжирались, в то время как их братья умирали с голоду? Несчастные, оторопев, отступали. Боваль торжествовал. Значит, он не ошибся, когда наудачу предсказал, что у тех, кто не вернулся зимой в Либерию, имеются Солидные запасы.

Однако теперь этим фермерам пришлось разделить общую участь. Результаты их тяжкого труда были уничтожены, а сами они превратились в таких же нищих и голодных, как те, что ограбили их. Отряды братьев Муров налетали на фермы словно саранча, пожиравшая все, что можно было съесть. Кроме того, грабежи стали сопровождаться дикими выходками, свойственными разъяренной толпе, хотя она же первая страдает от них. Засеянные пашни были вытоптаны, птичники разорены, вся живность уничтожена.

И все же добыча налетчиков оказалась ничтожной, потому что «изобилие продуктов» у фермеров было весьма относительным. Если они и обеспечили себя пропитанием, то лишь потому, что работали больше других, имели большой опыт или им больше повезло с земельными участками, а совсем не оттого, что разбогатели каким-то чудом. Поэтому в их скромных жилищах трудно было найти значительные запасы.

Это вызывало у бандитов крайнее разочарование, часто выливавшееся в совершенно варварские поступки. Многих колонистов они подвергли настоящим пыткам, чтобы заставить их указать тайник, куда те якобы спрятали продукты.

Через пять дней после ухода из Либерии разбойничья банда натолкнулась на высокий забор, окружавший усадьбу Ривьеров и их соседей. Еще в начале пути грабители зарились на эти фермы, самые отдаленные и самые процветавшие, надеясь там хорошенько поживиться.

Но не тут-то было!

Четыре усадьбы, примыкавшие друг к другу, представляли четыре стороны большого квадрата и оказались настоящей неприступной крепостью. Тем более, что ее защитники — единственные среди всех колонистов — имели огнестрельное оружие. Первыми же выстрелами фермеры ранили и убили семь человек. Остальные сразу пустились наутек.

Эта стычка охладила воинственный пыл бандитов. Они повернули обратно и к ночи добрались до Либерии. Громкие проклятия и несусветная брань возвестили жителям столицы об их возвращении. Поселенцы высыпали из домов.

Сначала за дальностью расстояния либерийцы никак не могли уяснить причину такого шума и решили, что это крики победы и ликования. Но едва им удалось разобрать отдельные слова, как всех охватила растерянность.

— Предательство!.. Предательство!.. — вопили разбойники.

Предательство?.. Жителей Либерии охватил панический страх. Больше всех дрожал Боваль, предчувствовавший несчастье. Он знал: что бы ни случилось, вся вина падет на губернатора. Даже не выяснив, какая опасность угрожает ему, адвокат бежал и заперся во «дворце».

Едва он успел задвинуть засовы, как шумная ватага остановилась у его крыльца.

Чего эти люди хотели от него? Откуда взялись раненые и убитые, которых положили на площади перед его жилищем? Что произошло там и от чьей руки пали жертвы? Чем так возмущена толпа?

Пока Боваль тщетно пытался проникнуть в тайну случившегося, разыгралась новая трагедия, причинившая глубокое горе жителям Нового поселка и поразившая Кау-джера в самое сердце.

Постоянно навещая лагерь, он не мог не знать о волнениях среди населения Либерии. Но Кау-джер и понятия не имел о хулиганской шайке, которая покинула поселение еще до его прихода и вернулась после того, как он ушел домой. Возможно, Кау-джер заметил, что за последние несколько дней жителей стало как будто меньше, но не придал этому никакого значения.

Однако в тот вечер, движимый каким-то смутным беспокойством, Кау-джер после захода солнца вышел из дому со своими обычными спутниками — Гарри Родсом, Хартлпулом, Хальгом и Кароли — и дошел до берега реки. Отсюда он мог бы увидеть Либерию, если бы ее не скрывала наступающая темнота. Местоположение лагеря угадывалось только по отдаленному гулу и мерцающим огням.

Пятеро друзей сидели на прибрежной скале и молча созерцали ночное небо. У их ног лежал Зол. Вдруг с противоположного берега донесся зов.

— Кау-джер!.. Кау-джер!.. — кричал кто-то прерывающимся голосом, как бы запыхавшись от быстрого бега.

— Я здесь! — ответил Кау-джер.

Человеческая тень промелькнула на мостике и приблизилась к сидевшим. Они узнали Сердея, бывшего повара с «Джонатана».

— Идите скорее! — сказал он Кау-джеру.

— Что случилось? — спросил тот, сразу поднявшись.

— Там убитые и раненые…

— Раненые?! Убитые?! Что у вас случилось?

— Целый отряд напал на Ривьеров… А у тех оказалось оружие. Ну и вот…

— Какой ужас!

— В общем, трое убито и четверо ранено. Мертвым-то уж, конечно, ничего не нужно, а живым еще можно помочь…

— Иду! — прервал его Кау-джер и немедленно отправился в путь, а Хальг побежал за сумкой с медицинскими инструментами.

На ходу Кау-джер засыпал бывшего повара вопросами. Но тот не был в курсе событий. Он не входил в бандитскую компанию и о случившемся знал только по слухам. Впрочем, никто не посылал Сердея за помощью. Он сам, увидев семь безжизненных тел, решил бежать за Кау-джером.

— Правильно поступили, — одобрил его тот.

Вместе с Гарри Родсом, Хартлпулом и Кароли они уже перешли через реку на правый берег, когда Кау-джер, обернувшись, увидел Хальга, бежавшего с сумкой. Полагая, что юноша вскоре догонит их, они пошли быстрее.

Но вдруг раздался ужасный крик. Все замерли на месте. Им почудилось, что это голос Хальга. Сердце Кау-джера сжалось от мучительной тревоги, и он бросился назад. За ним помчались и все остальные, кроме Сердея. Никто не заметил, как повар сначала отошел в сторону, а затем, сделав большой крюк, бросился со всех ног в Либерию. Смутные очертания его фигуры едва виднелись в окружающей темноте.

Как ни спешил Кау-джер, но Зол перегнал его. Через несколько мгновений лай собаки звучал уже вдалеке. Грозное рычание постепенно утихало, как будто пес пустился по чьему-то следу.

И вдруг в ночи раздался еще один предсмертный вопль.

Но Кау-джер уже не слышал его. Добравшись до того места, откуда донесся первый крик, он увидел распростертого на земле Хальга. Молодой индеец лежал ничком в луже крови. Между лопатками у него торчал большой нож.

Кароли кинулся к сыну, но Кау-джер резко отстранил его — надо было действовать. Подняв сумку с инструментами, лежавшую рядом с раненым, он одним движением разрезал одежду юноши. Потом с величайшей осторожностью удалил из его тела смертоносное оружие. Открылась страшная рана. Длинное лезвие, вошедшее в спину, прошло почти через всю грудную клетку. Если даже допустить, что каким-то чудом спинной мозг остался невредим, легкое, во всяком случае, было поражено. Хальг лежал бледный как смерть и едва дышал. На губах у него выступила кровавая пена.

Кау-джер разрезал на полосы его куртку и наложил на рану временную повязку. Затем Кароли, Хартлпул и Гарри Родс подняли юношу и понесли домой.

Только теперь Кау-джер обратил внимание на злобное рычание Зола. По-видимому, пес вступил в борьбу с каким-то врагом. Кау-джер двинулся в направлении странных звуков, раздававшихся неподалеку.

Не успел он пройти и сотню шагов, как перед ним снова открылась жуткая картина. На земле лежал Сирк, Кау-джер узнал его при свете выглянувшей луны. Его горло представляло одну огромную зияющую рану. Из разорванных сонных артерий фонтаном била кровь. Раны были нанесены не оружием — это сделали клыки Зола. Обезумев от ярости, собака все еще не выпускала шею жертвы.

Кау-джер с трудом отогнал пса. Потом опустился на колени, прямо в кровавое месиво, покрывавшее землю. Но Сирк уже не нуждался в помощи. Он был мертв, и его глаза, уставившиеся в ночное небо, начали стекленеть.

Кау-джер в раздумье смотрел на погибшего, представляя себе, как разыгрывались трагические события. Пока он шел за Сердеем (возможно, соучастником преступления), Сирк из засады бросился на Хальга и нанес ему смертельный удар в спину. Когда же все окружили раненого, Зол помчался по следам преступника. Возмездие не заставило себя долго ждать.

Драма длилась всего несколько минут. И вот оба ее действующих лица лежали на земле. Один уже умер, другой умирал…

Мысли Кау-джера обратились к Хальгу. Люди, уносившие юношу, почти скрылись во мраке. Кау-джер горестно вздохнул. Этот мальчик был единственным существом, которое он беспредельно любил. Вместе с ним исчезал основной, если не единственный, смысл жизни Кау-джера.

Прежде чем уйти, он еще раз взглянул на мертвеца. Лужа крови не увеличивалась. Почва быстро впитывала ее. Испокон веков земля утоляла свою жажду кровью. И что за важность, будет ли одной каплей больше или меньше в этом орошающем ее, неиссякаемом кровавом источнике!

Правда, до сих пор острову Осте удавалось избежать общей участи. Необитаемый — он был незапятнан. Но как только на его пустынных просторах поселились люди, сразу же пролилась человеческая кровь.

Наверно, она обагрила эту землю впервые.

Но, увы, не в последний раз.


Содержание:
 0  Кораблекрушение Джонатана : Жюль Верн  1  1. ГУАНАКО : Жюль Верн
 2  2. ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ : Жюль Верн  3  3. КОНЕЦ СВОБОДНОЙ СТРАНЫ : Жюль Верн
 4  4. ШТОРМ : Жюль Верн  5  5. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ : Жюль Верн
 6  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Жюль Верн  7  2. ПЕРВЫЙ ПРИКАЗ : Жюль Верн
 8  3. В БУХТЕ СКОЧУЭЛЛ : Жюль Верн  9  4. ЗИМОВКА : Жюль Верн
 10  5. КОРАБЛЬ НА ГОРИЗОНТЕ! : Жюль Верн  11  6. СВОБОДА! : Жюль Верн
 12  7. ВОЗНИКНОВЕНИЕ НОВОГО ГОСУДАРСТВА : Жюль Верн  13  8. ХАЛЬГ И СИРК : Жюль Верн
 14  9. ВТОРАЯ ЗИМА : Жюль Верн  15  10. КРОВЬ : Жюль Верн
 16  11. ПРАВИТЕЛЬ : Жюль Верн  17  1. НА СУШЕ : Жюль Верн
 18  2. ПЕРВЫЙ ПРИКАЗ : Жюль Верн  19  3. В БУХТЕ СКОЧУЭЛЛ : Жюль Верн
 20  4. ЗИМОВКА : Жюль Верн  21  5. КОРАБЛЬ НА ГОРИЗОНТЕ! : Жюль Верн
 22  6. СВОБОДА! : Жюль Верн  23  7. ВОЗНИКНОВЕНИЕ НОВОГО ГОСУДАРСТВА : Жюль Верн
 24  8. ХАЛЬГ И СИРК : Жюль Верн  25  9. ВТОРАЯ ЗИМА : Жюль Верн
 26  вы читаете: 10. КРОВЬ : Жюль Верн  27  11. ПРАВИТЕЛЬ : Жюль Верн
 28  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ : Жюль Верн  29  2. РОЖДЕНИЕ ГОРОДА : Жюль Верн
 30  3. ПОКУШЕНИЕ : Жюль Верн  31  4. В ПЕЩЕРАХ : Жюль Верн
 32  5. ГЕРОЙ : Жюль Верн  33  6. ЗА ПОЛТОРА ГОДА : Жюль Верн
 34  7. НАШЕСТВИЕ : Жюль Верн  35  8. ПРЕДАТЕЛЬ : Жюль Верн
 36  9. НОВАЯ РОДИНА : Жюль Верн  37  10. ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ : Жюль Верн
 38  11. ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА : Жюль Верн  39  12. РАЗГРАБЛЕННЫЙ ОСТРОВ : Жюль Верн
 40  13. РОКОВОЙ ДЕНЬ : Жюль Верн  41  14. ОТРЕЧЕНИЕ : Жюль Верн
 42  15. СНОВА ОДИНОК! : Жюль Верн  43  1. ПЕРВЫЕ ШАГИ : Жюль Верн
 44  2. РОЖДЕНИЕ ГОРОДА : Жюль Верн  45  3. ПОКУШЕНИЕ : Жюль Верн
 46  4. В ПЕЩЕРАХ : Жюль Верн  47  5. ГЕРОЙ : Жюль Верн
 48  6. ЗА ПОЛТОРА ГОДА : Жюль Верн  49  7. НАШЕСТВИЕ : Жюль Верн
 50  8. ПРЕДАТЕЛЬ : Жюль Верн  51  9. НОВАЯ РОДИНА : Жюль Верн
 52  10. ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ : Жюль Верн  53  11. ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА : Жюль Верн
 54  12. РАЗГРАБЛЕННЫЙ ОСТРОВ : Жюль Верн  55  13. РОКОВОЙ ДЕНЬ : Жюль Верн
 56  14. ОТРЕЧЕНИЕ : Жюль Верн  57  15. СНОВА ОДИНОК! : Жюль Верн
 58  Использовалась литература : Кораблекрушение Джонатана    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap