Приключения : Путешествия и география : Глава II : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу

Глава II

Дааль состоит всего из нескольких домиков; одни стоят вдоль дороги, скорее похожей на тропинку, другие лепятся по склонам окрестных холмов. И все они глядят окнами на узкую лощину Вестфьорддааля, как бы отворачиваясь от северных взгорий, у подножия которых бушует неукротимый Маан. Ансамбль этих строений можно было бы назвать «gaards» — вполне типичным для этой страны селением, находись он во владении одного земледельца или фермера-арендатора. Но Дааль имеет право на звание если не городка, то, по крайней мере, поселка. Неподалеку от него высится часовенка, воздвигнутая в 1855 году; ее стены, главная из которых, алтарная, прорезана двумя узкими окнами с витражами,[12] и ее четырехгранная колокольня — все срублено из дерева. Там и сям над бурными стремительными потоками перекинуты мостики в один пролет, также деревянные и выложенные поверх балок ромбовидными дощечками; проемы между ними заложены мшистыми камнями. Чуть поодаль стоят одна-две простенькие лесопильни, приводимые в действие силою течения; каждая снабжена парой колес, — первое позволяет маневрировать пилой, второе — передвигать балки и брусья; визг пилы и скрип колес доносятся до самого селения. С небольшого расстояния все это: часовня, лесопильни, дома и амбары — кажется окутанным легкой зеленой дымкой растительности, темной хвоей ели, чуть голубоватой листвою берез; деревья, поодиночке или группами, поднимаются снизу, от извилистых берегов Маана, до самых гребней гор Телемарка.

Вот таков Дааль — веселый, приветливый, с живописными домиками, с фасадами, раскрашенными в разные цвета, где мягкие — нежно-зеленые или розовые, — где яркие, даже режущие глаз, ядовито-желтые или кроваво-красные. Их крытые березовой корою крыши за лето обрастают зеленой порослью, которую по осени скашивают; на коньках цветут пестрые цветы. Словом, это прелестное местечко, расположенное в прелестнейшей из стран. А если быть совсем точным, Дааль находится на Телемарке, Телемарк в Норвегии, а Норвегия — это настоящая Швейцария, только с несколькими тысячами фьордов,[13] позволяющих морским волнам шуметь у подножия гор.

Телемарк — лишь часть той гористой возвышенности, какую представляет собою обширная территория страны между Бергеном и Христианией. Этот округ, находящийся в подчинении префектуры[14] Братсберга,[15] может похвастаться такими же горами и ледниками, как Швейцария, однако это не Швейцария. Здесь имеются такие же грандиозные водопады, как в Северной Америке, но это и не Америка. Сельские пейзажи, с раскрашенными фасадами домов, с праздничными процессиями жителей в старинных нарядах, напоминают некоторые пейзажи Голландии, но это не Голландия. Ну а Телемарк и сравнивать не с чем, Телемарк есть Телемарк, — быть может, самый оригинальный и примечательный по своей природной красоте уголок на земле. Автор этих строк имел счастье посетить Телемарк, проехать по нему в повозке, нанятой на почтовой станции и запряженной лошадьми — когда их можно было достать. Он навсегда сохранил в душе воспоминание о поэтической прелести тех мест, столь свежее, что хотелось бы украсить им свое незатейливое повествование.

В то самое время, когда происходит действие нашей повести, а именно, в 1862 году, Норвегию еще не прорезала железная дорога, позволяющая ныне доехать от Стокгольма до Тронхейма[16] через Христианию. Этот длиннейший железнодорожный путь связывает скандинавские страны, весьма, впрочем, мало склонные к совместному существованию. Но зато путешественники, запертые в вагонах поезда — куда более быстрого, нежели дилижансы,[17] что правда, то правда! — лишены удовольствия любоваться нетронутой красотой старых проселочных дорог. Они больше не пересекают южную Швецию по любопытнейшему Готскому каналу, где суда и баржи поднимаются от шлюза к шлюзу вверх на целых триста футов. И наконец, поезда не делают остановок ни у водопадов, ни в Драммене, ни в Конгсберге,[18] ни на полном чудес плоскогорье Телемарка.

А в те времена железнодорожное сообщение было только в проекте. Еще двадцать лет отделяли Норвежское королевство от той поры, когда стало возможным, имея билет в оба конца, пересечь его за сорок часов от одного побережья до другого и добраться почти до мыса Нордкап и самого Шпицбергена.

Так вот, именно Дааль был тогда — и дай Бог, чтобы остался как можно дольше! — тем центральным пунктом страны, который привлекал иностранных и местных туристов, а в числе последних более всего студентов из Христиании. Отсюда они могли отправиться в любую точку Телемарка и Хардангера, подняться вверх по ущелью Вестфьорддааля, пройти между озерами Мьоос и Тинн и полюбоваться изумительными пещерами Рьюкана. Напомним, что Дааль располагал всего одной гостиницей, но она была самой гостеприимной и уютной, о какой только можно мечтать, а также и самой вместительной, ибо предоставляла в распоряжение путешественников целых четыре комнаты. Словом, то была гостиница фру Хансен.

Попытаемся описать ее. Несколько скамей тянутся вдоль окрашенных в розовое стен, отделенных от земли внушительным гранитным фундаментом. Балки и еловые доски, из которых сбиты стены, приобрели с годами такую твердость, что о них сломался бы и стальной топор. Между едва обтесанными и уложенными горизонтально одна на другую балками забит в расшивку мох, смешанный с глиной; он образует плотные утолщения, сквозь которые не проникнуть самой свирепой зимней буре. Потолки в комнатах окрашены между стропилами в черный и красный цвета, контрастирующие с более мягким и веселым оттенком стенной обшивки. В углу просторной нижней залы стоит круглая чугунная печурка; ее длинная труба, проведенная под потолком, соединяется с толстой трубой большой кухонной печи. Здесь же висят стенные часы с большим эмалевым циферблатом и затейливыми стрелками, их мерное звонкое тиканье разносится по всему дому. В другом углу помещается старинный, округлой формы секретер с темно-коричневыми резными украшениями, а рядом с ним — массивный кованый железный таган. Сверху, на полочке, глиняный подсвечник о трех ножках, — перевернутый, он превращается в трехрожковый канделябр. Зал украшает лучшая мебель дома: стол из карельской березы на толстых ножках, сундук-укладка с фигурными запорами, где хранятся праздничные и воскресные наряды семьи; жесткое, без обивки, как церковная скамья, кресло; деревянные расписные стулья, деревенская прялка в зеленых узорах, так красиво сочетающихся с красными юбками прях. И еще множество самых различных предметов домашней утвари: горшок для масла и мутовка для его сбивания, табакерка и терка из резной кости для табака. И наконец, над дверью, ведущей в кухню, подвесной шкаф, который вмещает на широких своих полках целый набор кухонной медной и оловянной посуды, блюда и тарелки — фаянсовые, деревянные и металлические, с яркими эмалевыми узорами, далее — маленький точильный круг, наполовину скрытый лакированным футляром, старинная рюмка для яиц, такая вместительная, что могла бы служить и кубком; убранство зала дополняют несколько забавных картинок на холсте, натянутом в виде панелей, представляющих библейские сюжеты в ярком лубочном стиле Эпиналя.[19] Что же касается комнат постояльцев, то они обставлены весьма просто, но не менее комфортабельно: немногочисленная мебель блистает чистотой, окна снаружи обрамлены вьющейся зеленью, ниспадающей с затканной дерном крыши, широкие кровати застланы прохладными белоснежными простынями из полотна, называемого «akloede», а на стенах красуются изречения из Ветхого завета, написанные желтыми буквами по красному фону.

Не следует также забывать о том, что полы как в большой зале, так и в нижних и верхних комнатах устланы веточками березы, ели и можжевельника, чья листва и хвоя наполняют весь дом животворными ароматами.

Можно ли вообразить более очаровательную posada[20] в Италии, более привлекательную fonda[21] в Испании? Нет, это невозможно! Вдобавок, и цены еще не успели подскочить в результате наплыва английских туристов, как это произошло в Швейцарии, — по крайней мере, в описываемое время. В Даале кошелек путешественников облегчается не на фунты стерлингов либо их золотой эквивалент,[22] но всего лишь на кроны,[23] одна из коих равняется пяти или чуть более франкам,[24] на марки,[25] равные каждая одному франку, и медные скиллинги,[26] которые ни в коем случае не следует путать с британскими шиллингами,[27] ибо они, в отличие от этих последних, равны всего одному су. Туристу, прибывшему на Телемарк, не придется разоряться, тратя радужные банкноты дорогого вида. Норвежская крона являет собою скромную белую бумажку, пять крон — голубую, десять — желтую, пятьдесят — зеленую и сто — красную. Не хватает еще двух, чтобы составить полную радугу!

Далее следует отметить — и в этом гостеприимном доме данным обстоятельством нельзя пренебречь, — что в гостинице фру Хансен кухня выше всяческих похвал, а это для местных постоялых дворов большая редкость. И в самом деле, район Телемарка полностью соответствует своему прозвищу — «край кислого молока». В захолустьях вроде Тинесса, Листхууса, Тиннусета и многих других не найдешь даже хлеба, а если и отыщешь, то он бывает так невкусен, что лучше уж вовсе обойтись без него. Здесь выпекают лишь овсяные лепешки, так называемые «flatbröd», сухие, черные, твердые, как картон, или же совсем незатейливые грубые ковриги из смеси толченой бересты и мха или рубленой соломы. Яйца здесь едят крайне редко, разве что курица снесла их неделю назад. Зато в изобилии имеется кислое пиво и снятое, кислое или свежее, молоко: изредка жители этого края позволяют себе чашечку кофе, такого густого, что он напоминает скорее процеженную печную сажу, нежели благородные напитки «Мокко», «Бурбон» или «Рио-Нуньец».

В противоположность вышесказанному, у фру Хансен погреб и кухня всегда ломятся от продуктов. Даже самого взыскательного туриста полностью удовлетворит ее стол: вареная, соленая или копчёная лососина, хариусы, свежий озерный лосось, незнакомый с морской водой, речная рыба с Телемарка, домашняя птица — отнюдь не жесткая и не костлявая, яйца под всевозможными соусами, вкусное ржаное и ячменное печенье, фрукты, особенно земляника, пеклеванный,[28] но очень аппетитный хлеб и старое, выдержанное вино «Сен-Жюльен» — из тех, что прославляют на весь мир, до самых отдаленных его окраин, искусство виноделов Франции.

Словом, гостиница в Даале вполне заслуженно пользовалась прекрасной репутацией во всех странах Северной Европы.

Впрочем, в репутации этой легко убедиться, полистав толстую тетрадь с желтоватыми страницами, в которую постояльцы охотно вписывали похвалы по адресу фру Хансен. В большинстве своем то были шведы и норвежцы, съезжавшиеся сюда со всех концов Скандинавии.

Однако в тетради расписывалось и немало англичан; один из них, которому пришлось прождать лишний час, пока над вершиною горы Геуста рассеется утренний туман, написал на одной из страниц чисто британское изречение:

«Patientia omnia vincit».[29]

Отметились в тетради и несколько французов, из коих один (не будем называть его имени!) позволил себе написать следующее:

«Мы можем только поздравить себя с приемом, оказанной нам в этой гостинице!»

Не станем упрекать автора в этой грамматической ошибке. Бог с ней! Пусть ее французская грамотность отстает от признательности данной фразы: от этого последняя звучит не менее лестно для фру Хансен и ее дочери, прекрасной Гульды из Вестфьорддааля.


Содержание:
 0  Лотерейный билет № 9672 : Жюль Верн  1  вы читаете: Глава II : Жюль Верн
 2  Глава III : Жюль Верн  3  Глава IV : Жюль Верн
 4  Глава V : Жюль Верн  5  Глава VI : Жюль Верн
 6  Глава VII : Жюль Верн  7  Глава VIII : Жюль Верн
 8  Глава IX : Жюль Верн  9  Глава Х : Жюль Верн
 10  Глава XI : Жюль Верн  11  Глава XII : Жюль Верн
 12  Глава XIII : Жюль Верн  13  Глава XIV : Жюль Верн
 14  Глава XV : Жюль Верн  15  Глава XVI : Жюль Верн
 16  Глава XVII : Жюль Верн  17  Глава XVIII : Жюль Верн
 18  Глава XIX : Жюль Верн  19  Глава XX : Жюль Верн
 20  Использовалась литература : Лотерейный билет № 9672    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap