Приключения : Путешествия и география : Глава шестая. ПЕРВЫЕ ПЕРЕХОДЫ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу

Глава шестая. ПЕРВЫЕ ПЕРЕХОДЫ

Утром 6 мая я покинул отель Спенсера, один из лучших отелей Калькутты, где я остановился по приезде в столицу Индии.

Обширный город не был для меня новостью; я узнал его вдоль и поперек, утром, гуляя пешком, вечером, катаясь в экипаже по Странду, вплоть до террасы форта Вилльма. Благодаря многочисленным моим экскурсиям я узнал его главные торговые улицы; не раз посетил на берегу Ганга поля, где сжигают покойников, и ботанические сады натуралиста Гуккера, «познакомился» и с госпожой Кали, страшной четверорукой женщиной, этой жестокосердной богиней смерти, прячущейся в небольшом капище предместья, где рядом уживаются современная цивилизация и первобытное варварство. Все это было мне знакомо. Я в совершенстве осмотрел дворец короля, красующийся перед окнами отеля Спенсер, дворцы Чуринга-Род и Таун-Галем, посвященные памяти великих людей нашей эпохи; изучил подробности интересной мечети Гунгли; вдоволь глазел на порт, загроможденный лучшими судами торгового флота Англии, и, наконец, распростился с «оргила», или адъютантами, как разнообразно называют здесь мусорщиков, обязанных следить за санитарным благосостоянием города, — словом, мною исполнено было все; оставалось сесть и ехать.

И вот, рано утром «палки гари» — род дрянной телеги на четырех колесах, запряженной парой лошадей, экипаж, недостойный занимать место в ряду комфортабельных произведений английского каретного мастерства, — явился к моим услугам для доставления моей особы с Правительственной площади к крыльцу бенгало полковника Мунро.

В ста шагах за чертой города нас ожидал наш поезд. От воли пассажиров зависел час отъезда, нам оставалось только решиться отправиться в путь. Конечно, весь дорожный багаж каждого из нас предварительно был размещен по специальным нашим каютам. Впрочем, мы брали с собой лишь необходимое. По части вооружения капитан Год признал за необходимое: четыре карабина системы Эйнфильда с разрывными пулями, четыре охотничьих ружья, две винтовки, не говоря уж о значительном количестве ружей и револьверов, потребных для боевой экипировки остальных членов экспедиции. Этот арсенал угрожал опасностью скорее хищным зверям, чем невинной съедобной дичи, но на этот счет капитан не слушал чужих советов.

Капитан Год находился в самом веселом расположении духа. Радость вырвать друга из уединения, удовольствие отправиться путешествовать в северные провинции в диковинном экипаже, перспектива будущих охотничьих подвигов и экскурсий в Гималайских горах — все это, взятое вместе, приводило его в оживленное и даже восторженное состояние, выражавшееся бесконечными междометиями и крепкими рукопожатиями, грозившими опасностью дружеским костям.

Наконец пробил час отъезда. Пары разведены, машина готова к действию. Механик стоит на своем месте, положив руку на регулятор… Раздался свисток.

— В путь! — воскликнул капитан Год. — В путь, железный великан!

«Железный великан» — прозвище, данное нашим восторженным другом необычайному двигателю, и вдобавок прозвище вполне заслуженное, так и осталось за нашим слоном.

Скажем несколько слов о жильцах второго передвижного дома. В состав их вошли: механик Сторр, англичанин, служивший в компании «Большой индийский путь», оставивший несколько месяцев назад свое место. Банкс хорошо его знал и, считая очень сведущим, пригласил на службу к капитану Мунро. Ему было лет под сорок, и, как оказалось впоследствии, Банкс не ошибся: Сторр оказал нам большие услуги.

Кочегар Калуф принадлежал к классу индусов, высоко ценимых железнодорожными обществами за способность безнаказанно переносить тропическую жару Индии, удвоенную топкой. Подобные индусы обладают такими же свойствами, как арабы, которым общество морского транспортирования кладей поручает предпочтительно должности кочегаров на пароходах во время плавания по Красному морю. Выбор кочегара был так же удачен, как и выбор машиниста.

Затем следует назвать по порядку денщика полковника Мунро индуса Гуми, лет тридцати пяти, из племени гуркасов. Маленького роста, проворный и ловкий, человек испытанной верности, Гуми неизменно одевался в черный мундир, который был для него дорог не менее собственного тела.

В сержанте Мак-Нейле и в Гуми полковник имел двух надежных слуг, преданных ему душой и телом. Под начальством полковника они дрались в Индийскую кампанию, делили с ним все тщетные попытки отыскать Пана Сахиба и вместе с ним удалились в его отшельнический бенгало, — словом, они не расстались бы с ним ни за что на свете. Индус Гуми был денщиком полковника, зато чистокровный англичанин фокс занимал при капитане Годе должность чистильщика платья и сапог и разделял со своим хозяином страсть к охоте. Ловкость его вполне соответствовала имени: Фокс (лисица!). Он убил на своем веку тридцать семь тигров — всего на три меньше, чем сам капитан. Впрочем, он вовсе не намеревался остановиться на этом.

Для полноты списка экспедиционного отряда необходимо упомянуть еще о поваре-негре, царившем на задней половине второго дома. Родом француз, Паразар, которому удалось показать свое искусство под всеми небесами земного шара, полагал, что должность его — не простое ремесло, а чрезвычайно важный пост. Он положительно священнодействовал в минуты, когда с пунктуальностью химика распределял по судкам перец, соль и прочие приправы. Паразар отличался искусством и опрятностью, что вполне искупало его заносчивое самолюбие…

Итак, сэр Эдвард Мунро, Банкс, капитан Год и я, с одной стороны, МакНейль, Сторр, Калуф, Гуми, Фокс и Паразар — с другой, в сложности десять человек, составляли экспедиционный отряд, отправлявшийся на север полуострова. Не следует также забывать Фана и Блана, охотничьих собак капитана, достоинства которых были блистательно доказаны бесчисленными походами и охотами.

Бенгалия — бесспорно самая богатая, если не самая интересная провинция в пределах индостанских английских владений. Провинция входит в состав так называемой страны раджи, занимающей центр Индийского государства, считается настоящей землей индусов. На севере она простирается до неприступных вершин Гималайского хребта, и, согласно принятому нами маршруту, мы должны были проехать по этой стране с одного конца в другой.

Обсуждая первые этапы пути, мы остановились на следующем: подняться вверх по течению Хугли, рукав Ганга, омывающий Калькутту, минуя французский город Чандернагор, который, таким образом, останется у нас по правую руку в стороне, и следовать до Бурдвана по линии железной дороги, затем через Бихар снова приблизиться к Гангу в Бенаресе.

— Друзья мои, — сказал полковник Мунро, — я предоставляю вам определить наш маршрут… Обсудите его без меня. Все, что вы решите, будет наверняка хорошо.

— Однако, милейший Мунро, возразил Банкс, — нам необходимо выслушать и твое мнение.

— Нет, Банкс, я полностью в твоем распоряжении, мне решительно все равно, в какую провинцию мы поедем теперь. Единственный вопрос занимает меня: куда мы отправимся из Банареса?

— Конечно, на север! — живо вмешался капитан Год. — Мы отправимся прямо по дороге, ведущей через королевство Ауд к предгорьям Гималаев.

— В таком случае, друзья мои, может быть, я и обращусь к вам с просьбой… но об этом мы поговорим после, а пока едем куда вам будет угодно, — проронил полковник.

Намек сэра Эдварда Мунро немного удивил меня. Что творилось в его душе? Не согласился ли он путешествовать с единственной целью, что случай скорее поможет ему достичь цели, не пришла ли ему мысль, что если жив еще Нана Сахиб, то ему может посчастливиться отыскать набоба на севере Индии? Не сохранил ли он тайной надежды удовлетворить свою месть? Признаюсь, у меня было предчувствие, мне казалось, что сержант Мак-Нейль посвящен в тайну своего господина.

Первые часы нашего путешествия мы провели в гостиной парового дома. Дверь и оба окна на веранду были открыты, и благодаря колыханию «пунки» температура была сносная.

Регулятор Сторра заставлял железного великана идти умеренным шагом, согласно желанию путешественников как следует осмотреть проезжаемую страну.

При выезде из калькуттского предместья нас провожала небольшая толпа европейцев, любовавшихся нашим экипажем, и множество индусов, глядевших на поезд со смесью удивления и страха. Мало-помалу толпа редела, но это не избавило от беспрерывных возгласов: «Уахс! Уахс!» — которыми приветствовали нас все встречаемые по дороге путники.

Понятно, эти местные восклицания относились не столько к нашим колесницам, сколько к тащившему их гигантскому слону.

В десять часов в столовой был сервирован завтрак, приготовленный Паразаром, и мы принялись за него. Тряска была гораздо меньше, чем в железнодорожном салоне первого класса.

Дорога шла по левому берегу самого живописного из рукавов Ганга — Хугли, ниже разветвляющегося на бесчисленную сеть рукавов Сундербундской дельты. Вся почва этой местности состоит из наносов.

— Все, что вы видите перед собой в настоящую минуту, милый Моклер, — сказал мне Банкс, — отвоевано священной рукой у не менее священного Бенгальского залива. Это работа времени. Здесь, быть может, не найдется ни одной песчинки, которая не была бы принесена сюда водой Ганга с подножия Гималаев, легко может быть, что река грабила гору песчинка за песчинкой для напластания почвы этой провинции, где затем она проложила себе дорогу.

— Которую так часто покидает для новой! — заметил капитан Год. — Этот Ганг положительно повеса! Например, люди выстроят на его берегу город, а через несколько веков — смотришь, город очутился в равнине, гавани его на суше, река переменила и русло, и направление, и устья! Такая история случилась уже с двумя злополучными городами: Раймагалом и Таулом, некогда стоявшими на берегу коварной реки; теперь же они томятся жаждой среди пересохших плантаций риса.

— Может быть, такая же участь ждет и Калькутту? — спросил я.

— Почем знать!

— Ну а нас забыли? — возразил Банкс. — Все дело в плотинах! Если понадобится, инженеры сумеют совладать с буйством Ганга! Наденем на него смирительную рубашку, если уж пойдет на то!

— На наше счастье, милый Банкс, заметил я, — индусы не слышат ваших непочтительных речей о священном Ганге! Они ни за что не простили бы вам их.

— Действительно, Ганг, по их понятиям, сын неба, если не сам Бог, и все, что он ни делает, они считают прекрасным.

— Даже лихорадки, холеру и чуму, которые хронически поддерживаются рекой! — воскликнул капитан Год. Правда, тиграм и крокодилам, кишащим в Сундербундской дельте, живется от этого не хуже. Напротив, можно было бы подумать, что зараженный воздух так же полезен этим милым животным, как атмосфера «санитариума» англоиндийцам в летний зной. Уж эти хищники! Фокс! — обратился капитан к своему денщику, убиравшему со стола.

— Слушаю вас, — отозвался Фокс.

— Ведь ты там подстрелил твоего тридцать седьмого?

— Так точно, капитан, в двух милях от Порт-Каннинга, — отвечал Фокс. — Это было вечером…

— Довольно, Фокс! — прервал его капитан, допивая большой стакан грога, — я слышал историю тридцать седьмого. История о следующем была бы гораздо интереснее.

— Но тридцать восьмой еще на очереди, капитан!

— И ты непременно застрелишь его так же, как я застрелю моего сорок первого!

В разговорах капитана Года и его служителя, как видит читатель, слово «тигр» не произносилось никогда. Это было лишнее, охотники и без того понимали друг друга.

Между тем, по мере того как мы продвигались вперед, Хугли, около километра шириной у Калькутты, суживался мало-помалу. Выше города берега его довольно плоски.

Нередко в этой местности разыгрываются страшные циклоны, опустошающие всю провинцию. Уничтожение целых кварталов, сотни домов, превращенные в развалины, опустошение обширных плантаций, тысячи трупов, разбросанных по городу и полям, таковы следы этих ужасных метеорологических явлений, из числа которых циклон 1864 года был особенно несчастлив.

Известно, что в климате Индии существуют три времени года: дождливый сезон, холодный и жаркий, последний период самый короткий из всех, но зато и самый тяжелый.

Март, апрель, май — самые опасные месяцы в году. Подвергаться в этот период солнечным лучам то же, что рисковать жизнью, по крайней мере для европейцев. Нередко даже в тени ртуть термометра поднимается до 106o по Фаренгейту (около 41o по Цельсию).

Тем не менее благодаря движению парового дома, смещению воздушных волн посредством колыхания пунки и влаге, распространяемой тростниковыми экранами, часто поливаемыми водой, мы не особенно страдали от жары. К тому же приближалось дождливое время года, продолжающееся с июня по октябрь, и нам скорее можно было опасаться этого периода, нежели жары. Впрочем, при условиях нашего путешествия трудно было предвидеть какие-нибудь особенные неудобства.

Совершив прелестную прогулку, не выходя из дома, мы около часа пополудни приехали в Чандернагор.

Я еще раньше видел этот уголок страны, един ственный клочок, оставшийся у Франции в Бенгальской провинции. Этот город, украшенный трехцветным флагом и не имеющий права содержать для своей защиты свыше пятнадцати тысяч солдат, город, бывший во время борьбы XVIII века опасным соперником Калькутты, теперь находился в большом упадке, у него не было ни промышленности, ни торговли, базары покинуты, порт опустел. Может быть, Чандернагор оживился бы опять, если бы через него была проведена Аллахабадская железная дорога, но английской компании пришлось обойти не только город, но и всю французскую территорию вследствие чрезмерной требовательности французского правительства, а потому Чандернагор потерял последний случай вернуть себе какое бы то ни было торговое значение.

Наш поезд остановился в трех милях от города на дороге при входе в пальмовый лес, и утром 7 мая после спокойной ночи, проведенной пассажирами в комфортных каютах, мы снова двинулись в путь.

На привале по распоряжению Банкса был сделан новый запас топлива, так как он считал нужным, чтобы в тендере постоянно находилось достаточное количество воды, дров и угля для шестидесяти часов хода.

Капитан Год и его верный Фокс твердо держались того же правила относительно собственного внутреннего отопления, я говорю об этих желудках, представлявших значительную поверхность топки и тщательно снабжаемых владельцами их азотистым топливом, способным на долгий срок поддерживать деятельность человеческой машины.

Второй наш этап был длиннее. Мы пробыли в пути два дня и, приехав в Бурдван, посвятили день 9 мая осмотру города.

В шесть часов утра Сторр дал свисток, опорожнил цилиндры, и «железный великан» зашагал немного быстрее.

В течение нескольких часов мы шли рядом с линией железной дороги, идущей через Бурдван и Раймагон долины Ганга, откуда она идет за Бенарес. Скорым ходом прошел мимо нас Калькуттский поезд. Пассажиры огласили воздух криками удивления, словно вызывая нашего слона пуститься наперегонки, но мы не вняли этому вызову; они могли ехать скорее, но относительно комфорта перевес был на нашей стороне.

Местность, по которой мы проезжали, представляла плоскую равнину, а следовательно, была однообразна. Кое-где начались гибкие кокосовые пальмы. Эти деревья любят береговую почву, и для их питания необходимо присутствие в воздухе хотя бы незначительного количества морской влаги. Благодаря этому они встречаются только на небольшом участке узкой береговой полосы, и напрасно было бы искать их в Центральной Индии.

Но это обстоятельство нисколько не мешает разнообразию и богатству флоры индуийского материка.

По обе стороны дороги виднелись бесконечные рисовые поля, видимо похожие на большую шахматную доску. Почва разделена на квадраты; в пейзаже преобладает зеленый цвет, и вид полей сулил богатый урожай.

Вечером на следующий день машина сделала последний оборот, и мы остановились у ворот Бурдвана. В административном отношении этот город служит центром английского округа, но сам округ составляет собственность магараджи, платящего английскому правительству не менее десяти миллионов налога. Большая часть города застроена низенькими домами, между которыми проходят чудные аллеи кокосовых и арекиновых деревьев. Аллеи эти достаточно широки для проезда экипажей. Местом стоянки мы выбрали прелестный тенистый уголок. В этот вечер в столице магараджи одним миниатюрным кварталом оказалось больше — то был наш кочевой поселок.

Понятно, и здесь слон наш произвел блестящий эффект, то есть внушил боязливое изумление толпе бенгальцев, со всех сторон сбежавшихся поглядеть на чудо. Бенгальцы прибыли с непокрытыми головами, выстриженными «a la Fitis», и вместо всякой одежды на мужчинах были небольшие передники, а на женщинах белые плащи, окутывавшие их с головы до ног.

— Я боюсь одного, — заметил капитан Год, — как бы магараджа Бурдвана не вздумал купить нашего «Железного великана» и не предложил бы за него такой суммы, что мы должны будем уступить ему.

— Ни за что на свете! — воскликнул Банкс. — Если он пожелает, я сооружу ему другого слона, да такого, что он будет в состоянии катать всю столицу с одного конца его владений на другой, но нашего великана мы не отдадим ни за какие деньги, не правда ли, Мунро?

— Ни за какие деньги, — подтвердил полковник тоном человека, которого не соблазнят никакие миллионы.

Впрочем, вопрос о продаже нашего гиганта не пришлось и обсуждать: магараджа был в отсутствии. С визитом к нам явился его «камдар», нечто вроде личного секретаря, заинтересованный нашим экипажем. Он предложил нам, что, конечно и было принято с радостью, погулять в дворцовых садах, наполненных великолепнейшими образцами тропической флоры и прекрасными прудами. Парк был застроен красивыми павильонами, а на зеленых лужайках паслись стада ланей, диких коз и слонов, представителей ручных животных, между тем как тигры, львы, пантеры и медведи — представители местной туземной фауны — помещались в превосходном зверинце.

— Тигры в клетках, словно певчие птички! — воскликнул Фокс. — Ну не жалко ли это, капитан?

— Да, мой милый Фокс! — ответил капитан. — Если бы спросить мнения этих честных хищников, то, конечно, они предпочли бы прогуливаться на свободе в джунглях… даже под прицелом карабина, заряженного разрывными пулями.

— Ах! Как я сочувствую им, капитан, — глубоко вздыхая, соболезновал Фокс.

На следующий день, 10 мая, мы выехали из Бурдвана. Паровой дом пересек железную дорогу, пройдя по стрелке, и прямо пошел по направлению к Рамгуру, городу, расположенному в семидесяти пяти лье от Калькутты.

Действительно, следуя нашему маршруту, мы оставляли в стороне важный город Муршидабад, ничего любопытного не представляющий ни в индийском, ни в английском кварталах.

Пропустили Бонджир — индусский Бирмингем, лепящийся на возвышенной косе, врезывающейся в священную реку. Пропустили Патну, столицу королевства Вегар, проехали центр торговли опиумом, которому грозит исчезновение от обилия могучих вьющихся растений, преобладающих в его флоре. У нас была более заманчивая цель: прокатиться по прекрасной долине Ганга немного южнее.

Во время этого переезда слона заставили ускорить аллюр, и он скакал легкой рысцой, позволившей нам вполне оценить превосходную постановку на рессоры наших передвижных домов.

Отличная дорога также способствовала удаче нашего первого опыта скорой езды. Вероятно, хищников пугал вид гигантского слона, так как, к изумлению капитана Года, по дороге нам не попался на глаза ни один тигр в джунглях. Но он рассчитывал насладиться охотой главным образом в Северной Индии и потому не особенно жаловался на недостаток дичи в Бенгали.

Пятнадцатого мая мы были уже в Рамгуре, не более как в пятидесяти лье от Бурдвана. Средняя скорость нашей езды не превышала пятнадцати миль в двенадцать часов. Через три дня поезд остановился в ста километрах далее, близ незначительного городка Шитра. В этот первый период нашего путешествия с нами не случилось ничего неприятного. Погода стояла жаркая, но под тенью веранд нам дышалось легко. Самые удушливые часы мы проводили в приятной атмосфере.

Вечером Сторр и Калуф под наблюдением Банкса занимались чисткой паровика и машины. А тем временем капитан Год и я в сопровождении Фокса, Гуми и двух легавых собак отправились побродить с ружьем по окрестности. Охотились мы за мелкой пернатой и четвероногой дичью, к которой капитан хотя и относился презрительно в качестве охотника, но отдавал полную честь в качестве гастронома, когда на следующий день, к великому его удовольствию, равно как и удовольствию Паразара, к меню нашего обеда прибавлялось несколько лакомых кусков без затраты консервов.

Иногда Гуми и Фокс исполняли обязанности дровосеков и водовозов, так как тендер необходимо было снабжать всем необходимым для поездки следующего дня. Вот почему Банкс и избирал места для остановок преимущественно вблизи рек и опушек леса. Вся эта заготовка совершалась под руководством инженера, не забывавшего никаких мелочей.

Когда оканчивалась работа, мы закуривали сигары и вели беседы об этой стране, вполне известной Году и Банксу. Что касается капитана, то, пренебрегая обыкновенными сигарами, он предпочитал трубку с ароматическим дымом «гукаха», тщательно набитую рукой его денщика. Общим желанием было заманить в небольшие экскурсии полковника Мунро, но всякий раз он отклонял наши предложения и оставался в обществе сержанта Мак-Нейля.

Прохаживаясь вдвоем взад и вперед, они говорили мало, но казалось, вполне понимали друг друга и не нуждались в обмене мыслями вслух. Оба были поглощены роковыми, ничем не изгладимыми воспоминаниями. Может быть, эти воспоминания воскресали еще живее, по мере того как сэр Эдвард Мунро и сержант приближались к театру восстания?

Очевидно, какой-нибудь затаенный план, а не простое желание путешествовать в приятельском обществе заставило полковника Мунро присоединиться к экспедиции на север Индии. Я должен сказать, что Банкс и капитан Год разделяли мое мнение на этот счет. И нередко мы спрашивали друг друга, не без некоторых опасений за будущее, не везет ли наш «Железный великан» актеров целой сложной драмы.


Содержание:
 0  Паровой дом : Жюль Верн  1  Глава первая. ОЦЕНЕННАЯ ГОЛОВА : Жюль Верн
 2  Глава вторая. ПОЛКОВНИК МУНРО : Жюль Верн  3  Глава третья. ИСТОРИЯ БУНТА СИПАЕВ : Жюль Верн
 4  Глава четвертая. В ЭЛЛОРСКИХ ПЕЩЕРАХ : Жюль Верн  5  Глава пятая. ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕЛИКАН : Жюль Верн
 6  вы читаете: Глава шестая. ПЕРВЫЕ ПЕРЕХОДЫ : Жюль Верн  7  Глава седьмая. БОГОМОЛЬЦЫ НА РЕКЕ ФАЛЬГУ : Жюль Верн
 8  Глава восьмая. НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ В БЕНАРЕСЕ : Жюль Верн  9  Глава девятая. АЛЛАХАБАД : Жюль Верн
 10  Глава десятая. ГРУСТНЫЕ КАРТИНЫ : Жюль Верн  11  Глава одиннадцатая. ПЕРЕМЕНА МУССОНА : Жюль Верн
 12  Глава двенадцатая. ПОЖАР : Жюль Верн  13  Глава тринадцатая. ПОДВИГИ КАПИТАНА ГОДА : Жюль Верн
 14  Глава четырнадцатая. ОДИН НА ТРОИХ : Жюль Верн  15  Глава пятнадцатая. ТАНДИТСКИЙ ПАЛ : Жюль Верн
 16  Глава шестнадцатая. БЛУЖДАЮЩИЙ ОГОНЕК : Жюль Верн  17  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Жюль Верн
 18  Глава вторая. МАТЬЯС ВАН-ГИТ : Жюль Верн  19  Глава третья. КРААЛЬ : Жюль Верн
 20  Глава четвертая. ПОЛНЫЙ КОМПЛЕКТ : Жюль Верн  21  Глава пятая. ПРОЩАНИЕ С МАТЪЯСОМ ВАН-ГИТОМ : Жюль Верн
 22  Глава шестая. ОТ КАЛЬКУТТЫ ДО ИНДОСТАНА : Жюль Верн  23  Глава седьмая. ГОД И БАНКС : Жюль Верн
 24  Глава восьмая. СТО ПРОТИВ ОДНОГО : Жюль Верн  25  Глава девятая. ОЗЕРО ПУТАРИЯ : Жюль Верн
 26  Глава первая. НАША САНИТАРНАЯ СТАНЦИЯ : Жюль Верн  27  Глава вторая. МАТЬЯС ВАН-ГИТ : Жюль Верн
 28  Глава третья. КРААЛЬ : Жюль Верн  29  Глава четвертая. ПОЛНЫЙ КОМПЛЕКТ : Жюль Верн
 30  Глава пятая. ПРОЩАНИЕ С МАТЪЯСОМ ВАН-ГИТОМ : Жюль Верн  31  Глава шестая. ОТ КАЛЬКУТТЫ ДО ИНДОСТАНА : Жюль Верн
 32  Глава седьмая. ГОД И БАНКС : Жюль Верн  33  Глава восьмая. СТО ПРОТИВ ОДНОГО : Жюль Верн
 34  Глава девятая. ОЗЕРО ПУТАРИЯ : Жюль Верн  35  ЭПИЛОГ : Жюль Верн
 36  ГЛАВА ВТОРАЯ : Жюль Верн  37  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Жюль Верн
 38  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Жюль Верн  39  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Жюль Верн
 40  ГЛАВА ВТОРАЯ : Жюль Верн  41  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Жюль Верн
 42  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Жюль Верн  43  Использовалась литература : Паровой дом
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap