Приключения : Путешествия и география : Глава XIV БАС-ФРУАД : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу

Глава XIV

БАС-ФРУАД


«Аляску» с такой силой выбросило на скалы, что, застывшая в неподвижности, она не казалась среди них инородным телом. Наталкиваясь на эту необычную преграду, волны обрушивались на нее, перекатывались через палубу, и брызги их долетали до верхушек мачт. Но все же море не было настолько бурным, чтобы предвещать немедленную гибель. «Если погода не ухудшится, можно будет дотянуть до рассвета без новых осложнений»,— думал Эрик.

Он сразу верно оценил положение. И как старший офицер немедленно взял на себя командование. Приказав наглухо задраить орудийные люки и иллюминаторы, а также закрыть просмоленным брезентом все отверстия на случай бури, молодой человек спустился вместе со старшим плотником в трюм. И там с большой радостью удостоверился в том, что корабль не дал течи. Внешняя обшивка «Аляски» защитила ее корпус, а предосторожности, принятые против полярных льдов, оказались действенными и в отношении рифов. Правда, после сильного толчка выбыла из строя паровая машина. Но так как взрыва не последовало, то и повреждения оказались не столь значительны. Поэтому Эрик решил повременить с высадкой людей, пока в этом не было крайней необходимости. Вслед за тем молодой капитан велел выстрелить из пушки, чтобы привлечь к себе внимание на острове Сен, и решил отправить в Лориан бот. «Нигде в другом месте,— утешал он себя,— нельзя рассчитывать на более быструю и действенную помощь, чем в этом огромном морском арсенале Западной Франции!»

В этот суровый час, когда каждый, кто находился на борту «Аляски», считал, что все их планы рухнули, Эрик Герсебом начинал надеяться на лучшее, ибо принадлежал к породе людей с бесстрашным сердцем, которые никогда не падают духом и не признают себя побежденными. «Только бы удалось вызволить «Аляску»,— думал он,— и тогда мы еще посмотрим, за кем будет последнее слово!» Но ни с одним человеком юноша не решался поделиться своими надеждами, которые, разумеется, в этой обстановке показались бы несбыточными. Поднявшись из трюма, он заявил, что пока нет оснований тревожиться, так как еще достаточно времени, чтобы дождаться помощи. Затем велел выдать всему экипажу чаю с ромом. Ничего другого и не требовалось, чтобы привести матросов в отличное расположение духа.

Шлюпку скоро спустили на воду с исключительным рвением.

В ту же минуту сигнальные ракеты с маяка на острове Сен оповестили потерпевшее крушение судно, что ему будет оказана помощь. Вскоре в темноте показались два красных огонька, приближавшихся к «Аляске» с подветренной стороны. Послышались оклики, и стало известно, что крушение произошло возле Бас-Фруад у Сенского фарватера. Но прошел еще добрый час, прежде чем лодке удалось причалить — сильный прибой делал эту операцию весьма опасной. Наконец шестеро гребцов ухватились за брошенный канат и взобрались на палубу «Аляски».

Это были сильные, мужественные рыбаки с острова Сен, люди бесстрашные и закаленные, которым не впервые приходилось оказывать помощь жертвам кораблекрушения. Они полностью одобрили намерение Эрика обратиться за содействием в Лориан, так как маленький порт на острове Сен не имел необходимых приспособлений для спасательных работ. Было решено, что двое из этих людей, как только взойдет луна, отправятся на боте в Лориан вместе с господином Герсебомом и Отто. А пока рыбаки сообщили некоторые сведения о тех гибельных местах, где произошла катастрофа.


Сенская отмель имеет форму клина, который тянется на девять миль к востоку. Она разделяется на две части: Понт-де-Сен и Бас-Фруад (Сенский мост и Холодная коса). Понт-де-Сен длиной в четыре мили, а шириной — в полторы. Он состоит из довольно высоких скал, вытянувшихся цепью над поверхностью моря. Бас-Фруад, как бы продолжая Понт-де-Сен, простирается еще на пять миль в длину и на две трети мили в ширину. Бас-Фруад также представляет собой нагромождение рифов, невидимых с моря. Только некоторые из них в часы отлива выступают на поверхность. Главные из этих скал носят названия: Корненген, Шомер, Корнок-ар-Гуле, Бас-Вен, Мэдью и Ар-Мен. Упомянутые скалы как раз наименее опасны, так как возвышаются над водой. Но хаотическое нагромождение многочисленных подводных скал, к тому же еще недостаточно изученных, вкупе с морским прибоем на этой песчаной косе быстрыми подводными течениями, огибающими ее со всех сторон, создают большую опасность для судоходства. Вот почему фонари маяков на острове Сен и Бек-дю-Ра установлены таким образом, чтобы освещать подводную гряду, очертания которой корабли, идущие с запада, легко могли бы опознать и обойти. Но такой возможности были лишены суда, шедшие с юга, о грозящей опасности их могли предупреждать только специальные световые сигналы.

Как назло, на южном конце Сенской отмели нет ни одного даже самого крохотного островка или утеса, где можно было бы построить маяк, а сила прибоя здесь так велика, что не позволяет использовать даже бакены. Поэтому пришлось возводить маяк на скале Ар-Мен, расположенной в трех милях от конца гряды. Работы шли с большими трудностями. Строительство началось в 1867 году, а через двенадцать лет, в 1879 году, он достиг только половины своей высоты — тринадцати метров над уровнем моря. Рассказывают, однажды выдался даже такой год, когда работать удалось в общей сложности только восемь часов, хотя строители все время подстерегали благоприятные минуты. Вот почему к моменту крушения «Аляски» маяк еще не был закончен. И тем не менее все это еще до конца не объясняло происшедшего. Эрик дал себе слово заняться выяснением причины катастрофы, как только отправит людей за помощью в Лориан.

Когда поднялась луна и бот отчалил, юный капитан, оставив, по обыкновению, на палубе только вахтенных, всех остальных отправил на отдых, а сам спустился в кают-компанию. Бредежор, Маляриус и доктор дежурили возле тела Марсиласа. Увидев Эрика, все они встали.

— Мой бедный мальчик, чем же, в конце концов, вызвано это несчастье? — спросил доктор.

— Непонятно,— ответил юноша, наклонившись над схемой, развернутой на столе покойного капитана.— Я инстинктивно чувствовал, что мы взяли неправильный курс. Убежден, и рыбаки подтверждают то, что мы находимся, по крайней мере, в трех милях к западу от маяка — приблизительно вот здесь,— добавил он, указывая точку на карте.— И, как видите, тут не отмечено ни отмели, ни рифов. Ничего, кроме темного цвета больших глубин. Это просто непостижимо! Ведь нельзя же в самом деле поверить в ошибку на карте Британского адмиралтейства, когда речь идет о местах, так хорошо известных и так тщательно изученных в течение столетий. Все это настолько нелепо, что похоже на страшный сон.

— Нет ли ошибки в определении координат и не принят ли нами один маяк за другой? — спросил Бредежор.

— Сбиться с пути на таком коротком переходе просто невозможно,— сказал Эрик.— Вы только вспомните! Мы ведь ни на минуту не теряли из виду берегов и все время шли от одного ориентира к другому. Правда, можно допустить, что один из двух сигнальных огней, обозначенных на карте, не был зажжен или, наоборот, появился какой-то дополнительный фонарь, то есть предположить невозможное! Но этим мы все равно ничего бы не объяснили — ведь наш курс был таким обычным, а лаг настолько выверен, что просто невозможно ошибиться! Мы можем провести линию маршрута с точностью до пятисот метров. Его последняя крайняя точка почти полностью совпадет с обозначением на карте Сенского маяка. И однако, факт остается фактом: мы сидим на рифах, а между тем, если судить по карте, под нами должна быть трехсотметровая глубина!

— Но чем это все кончится? — воскликнул доктор.

— Скоро узнаем,— ответил Эрик,— если только морские власти соблаговолят поторопиться с оказанием помощи. А пока остается запастись терпением и благоразумно улечься спать, словно бы мы стояли на якоре в самой безопасной бухте.

Молодой капитан умолчал, что за собой он сохранил право бодрствовать, пока его друзья будут предаваться сну. Так он и провел всю ночь, шагая взад и вперед по палубе, наблюдая, исправно ли вахтенные несут свою службу, иногда спускаясь на несколько минут в кают-компанию.

На рассвете Эрик с удовлетворением убедился, что ветер стих и волнение улеглось. Он заметил, что вода во время отлива почти достигла предельно низкого уровня, и «Аляска» скоро окажется на суше; значит, в ближайшее же время можно будет определить размеры повреждений. И действительно, к семи часам утра стало возможным приступить к осмотру.

Судно напоролось на острые зубья скал, выступающие из песчаного дна. Три острия, пробившие наружную обшивку «Аляски», держали ее теперь, как штаги[60]. Они были направлены к северу, в сторону, противоположную ходу судна перед крушением, чем и объясняется такое необычное положение корабля, застрявшего носовой частью на самом краю отмели. Если бы не эти острия, то «Аляска» сразу же разбилась бы о скалы. Смягчению удара способствовал и удачный маневр, примененный Эриком. Судно, давшее задний ход за несколько секунд до соприкосновения с отмелью, было выброшено на рифы только по инерции и силой течения. В противном случае оно, без сомнения, разбилось бы вдребезги. К тому же ветер и течение за ночь не усилились, и это давало «Аляске» возможность удерживаться на месте, не приближаясь к скалам, что неизбежно случилось бы при перемене ветра. В общем, нельзя и представить более благоприятного стечения обстоятельств при подобном несчастье. Теперь задача заключалась в том, чтобы поскорее освободить корабль, пока не переменился ветер.

Эрик решил действовать не теряя ни минуты. После завтрака он приказал всему экипажу немедленно приступить к работе — растесать топорами три главных пробоины. Если только буксир из Лориана не задержится, «Аляску» можно будет освободить во время прилива без особого труда. Легко догадаться, с каким нетерпением молодой капитан старался заметить на горизонте хоть малейшее облачко дыма.

Все произошло, как ему хотелось. О такой мягкой и тихой погоде можно было только мечтать. В полдень к «Аляске» приблизилось сторожевое судно в сопровождении буксира. Командовавший сторожевым судном лейтенант любезно предоставил себя в распоряжение пострадавших. Эрик вместе с офицерами встретил его, как полагается, у трапа. Затем оба капитана спустились в кают-компанию.

— Но скажите, пожалуйста,— спросил лейтенант,— как вам удалось сесть на Сенскую отмель на пути из Бреста?

— Она не обозначена на карте,— ответил Эрик.— Взгляните.

Французский офицер сначала с любопытством, а потом с крайним удивлением ознакомился с маршрутом, проложенным на карте.

— Действительно, здесь не помечены ни Бас-Фруад, ни Понт-де-Сен!…— воскликнул он.— Неслыханная небрежность!… Синяя краска морских глубин у самого острова! И очертания подводной гряды, и даже положение маяка указаны неправильно! Положительно ничего не понимаю… Но ведь это же карта Британского адмиралтейства! И тем не менее здесь все наврано! Можно подумать, ее нарочно испортили или это фальшивка. В былые времена моряки нередко устраивали такие проделки со своими соперниками. Но я бы никогда не поверил, что в Англии еще сохранились подобные традиции!

— Позвольте, господа,— вежливо вмешался Бредежор,— а какие у нас основания обвинять Англию? У меня возникает другое подозрение, и, кажется, более веское: какой-то мерзавец подменил настоящую карту поддельной.

— Это мог сделать только Броун! — возмущенно воскликнул Эрик.— Когда мы обедали в Бресте у префекта, он спускался в кают-компанию, чтобы взглянуть на карту! Теперь все ясно. Негодяй! Так вот почему он не возвратился на корабль!

— Твое объяснение кажется вполне правдоподобным,— сказал доктор Швариенкрона.— Но ведь такой поступок свидетельствует о безграничной подлости. Для чего же он его совершил?

— А для чего он приезжал в Стокгольм? Неужели только за тем, чтобы известить вас о смерти Патрика О'Доногана? — возразил Бредежор.— А для чего он внес двадцать пять тысяч крон, когда отплытие «Аляски» было уже делом решенным? И для чего он сел на корабль — неужели только за тем, чтобы доехать с нами до Бреста?… В самом деле, нужно быть слепцом, чтобы не увидеть во всех этих фактах определенной взаимосвязи и последовательности, столь же логичной, как и ужасной! Какую пользу хотел извлечь для себя Тюдор Броун? Я не знаю. Но до чего же серьезна и велика его заинтересованность, если он не отступил даже перед злодейством, лишь бы только пометать нам достигнуть цели! Теперь я убежден, что он для того и заставил нас остановиться в Бресте, чтобы потом натолкнуть на эти скалы.

— Но ведь трудно допустить,— возразил Маляриус,— что англичанин заранее знал, какой путь изберет капитан «Аляски»?

— А почему?— воскликнул адвокат.— Разве подрисовки на карте не должны были повлиять на выбор маршрута? Разве не ясно было, что после трехдневного опоздания капитан Марсилас предпочтет кратчайший путь, чтобы наверстать потерянное время? И поскольку Марсилас, руководствуясь картой, полагал, что море у острова Сен безопасно, то легко рассчитать, что он повернет к югу и сядет на мель именно в этих местах!

— А кто может поручиться, что и другие карты не подменены? — предположил учитель.— Если бы мы благополучно миновали Бас-Фруад, то не могли ли застрять где-нибудь в другом месте?

— Это легко проверить,— сказал Эрик, доставая из ящика все имевшиеся там маршрутные карты.

Первая, которую он развернул, оказалась картой Коруньи[61], и французский офицер сразу же обнаружил в ней две или три грубейшие ошибки. На второй карте был изображен мыс Сан— Висенти[62]. И с ней повторилась та же история. На третьей — с Гибралтарским проливом — сразу бросились в глаза неверные обозначения. Продолжать изучение карт не имело смысла: все сомнения рассеялись. Если бы «Аляска» не потерпела крушения у Бас-Фруад, то оно неизбежно произошло бы где-нибудь в другом месте на пути к Мальте.

Как удалось установить, карты действительно были составлены в английском адмиралтействе, но в отдельных местах их обработали каким-то химическим составом и заново отретушировали. «Поправки», сделанные весьма искусно, все же слегка выделялись по тону. Наконец, еще одно обстоятельство подтверждало наличие преступного умысла: на испорченных картах не оказалось печати Шведского морского ведомства. Как видно, злоумышленник рассудил, что никому не придет в голову тщательно их рассматривать. Эти открытия привели в ужас всех участников расследования. Эрик Герсебом первый нарушил тягостное молчание.

— Бедный капитан Марсилас,— грустно сказал он.— Ты один поплатился за всех! Но раз уж мы избежали уготованной нам участи, впредь постараемся действовать более осторожно. Вода поднимается и скоро достигнет такого уровня, что можно будет освободить «Аляску». Если никто не возражает, мы без промедления займемся этим делом.

Чувство ответственности придавало его словам твердость. В таком возрасте стать капитаном корабля, да еще при каких обстоятельствах! Но со вчерашнего дня, как только молодой офицер принял командование, он верил, что до конца выполнит свой долг, потому что на свой экипаж он может положиться. Еще вчера юноша, сегодня он стал мужчиной. Его авторитету готов был подчиниться каждый из находившихся на борту, не исключая Бредежора и доктора Маляриуса.

Операция, подготовленная утренними работами, оказалась более легкой, чем предполагали. Потребовались небольшие усилия, чтобы снять с рифов судно, поднятое приливом. Буксиру дали ход, привязанные к нему тросы натянулись, корабль со скрежетом и скрипом поврежденного корпуса вырвался из страшных тисков и внезапно очутился на свободе. Правда, он был отягощен водой, заполнившей водонепроницаемые отсеки, лишен винта, застрявшего в каменистом грунте, и двигателя, который оставался неподвижным и заглохшим. Но все же судно поддавалось рулю и могло плыть, если бы это понадобилось, даже на двух кливерах[63] и марселе[64].

Весь экипаж, собравшийся на палубе, с волнением следил за этим решающим усилием и приветствовал громким «ура» освобождение «Аляски». Матросы с французского сторожевого судна и буксира ответили приветственными возгласами. Склянки пробили три часа пополудни. Клонящееся к горизонту прекрасное февральское солнце ярким светом заливало спокойно мерцающее море, которое почти полностью покрыло пески и скалы Бас-Фруада, словно стирая самые воспоминания о разыгравшейся ночью драме.

Вечером того же дня «Аляска» стояла на рейде Лориана. Уже на следующий день французские морские власти охотно разрешили ввести ее в один из сухих доков. Повреждения корпуса оказались несерьезными. Повреждения механизма ремонтники нашли более сложными, но не безнадежными. Быть может, в другой гавани ремонтные работы потребовали бы длительного времени, но, как правильно рассудил Эрик, нигде в другом месте ему не удалось бы починить корабль в более короткий срок, чем на верфях, кузницах и литейных мастерских Лориана. Судоремонтный завод «Гамара, Норри и К°» обязался за три недели привести судно в порядок. Работа началась двадцать третьего февраля, а шестнадцатого марта предстояло двинуться в дальнейший путь, но теперь уже с проверенными картами.

Таким образом, через три с половиной месяца, к концу июня, можно было рассчитывать подойти к Берингову проливу. Эрику даже и в голову не приходило отказаться от дальнейшего плавания, но он опасался, как бы их к этому не принудили. Вот почему юный капитан «Аляски» решил не посылать в Стокгольм рапорта о кораблекрушении, полагая, что его могут отозвать для возбуждения судебного дела против предполагаемого виновника катастрофы, и тогда следствие задержит экспедицию. Но если Тюдор Броун останется безнаказанным, не придумает ли он еще какую-нибудь пакость, чтобы навредить экспедиции?

Этот вопрос задавали себе Бредежор и доктор, играя в вист с Маляриусом в уютном салоне гостиницы, в которой они нашли приют по прибытии в Лориан.

Адвокат не сомневался, что негодяй, узнав о провале своего плана — а трудно допустить, чтобы он об этом не узнал,— ни перед чем не остановится для возобновления попыток погубить их. Надеяться достигнуть при таких обстоятельствах Берингова пролива — даже не утопия[65], а просто безумие! Правда, Бредежор не знал, каким образом англичанин будет строить новые козни, но не сомневался, что тот найдет способ. Доктор Швариенкрона вполне разделял его мнение, и Маляриус тоже был очень встревожен. Уныние сопровождало партии в вист, и даже прогулки трех друзей в окрестностях Лориана не могли улучшить их подавленного настроения. Пока «Аляска» стояла в доке, все трое хлопотали о сооружении памятника капитану Марсиласу. Это печальное занятие отнюдь не способствовало тому, чтобы уцелевшие пассажиры «Аляски» видели все в розовом свете. Но стоило им только посмотреть на Эрика, как снова возвращалась надежда. Решимость молодого капитана была столь непреклонной, а деятельность такой целеустремленной, что в его присутствии каждого из них вольно или невольно оставляли сомнения.

Тем временем возникло одно обстоятельство, подтвердившее подозрение о том, что Тюдор Броун не думает отказываться от своих намерений. Четырнадцатого марта Эрик убедился, что работы в машинном отделении подходят к концу. Оставалось только проверить один из насосов — дело, которое отложили на завтра. И вот в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое насос исчез из мастерской «Тамара, Норри и К0». Кто и каким образом мог его похитить? Самое тщательное расследование не смогло ничего установить.

Потребовалось еще десять дней, чтобы установить и отладить новый насос.

Странно, но последнее происшествие произвело на Эрика Герсебома большее впечатление, чем сама катастрофа. Он усматривал в нем признак упорного желания во что бы то ни стало помешать «Аляске» закончить свое плавание. Впрочем, после случившегося его страстное желание довести дело до благополучного конца только удвоилось.

Десять дней вынужденной отсрочки молодой капитан посвятил обдумыванию предстоящей кампании. Чем глубже он анализировал положение, тем больше в нем крепла мысль, что по-прежнему рассчитывать через три месяца подойти к Берингову проливу, в то время как через сорок дней после отплытия из Стокгольма они все еще находятся в Лориане, нереально. А следовать маршрутом, известным Броуну, значит обречь себя не только на неуспех, но и на непоправимые несчастья. Столь грустное заключение его не только не обескуражило, но заставило прийти к нелегкому решению — изменить ранее намеченный путь следования. Разумеется, Эрик никого не посвятил в свой замысел, справедливо полагая, что соблюдение тайны является в данном случае первым залогом успеха. Правда, его спутники заметили, что теперь он уже не так торопит с отплытием, и заключили из этого, что, по-видимому, в глубине души Эрик, как и они сами, признал плавание неосуществимым.

Двадцать пятого марта в полдень «Аляска» покинула док, миновала лорианский рейд и вышла в открытое море.



Содержание:
 0  Найденыш с погибшей Цинтии : Жюль Верн  1  Глава I ДРУГ УЧИТЕЛЯ МАЛЯРИУСА : Жюль Верн
 2  Глава II У РЫБАКА ИЗ НОРОЭ : Жюль Верн  3  Глава III РАЗМЫШЛЕНИЯ ГОСПОДИНА ГЕРСЕБОМА : Жюль Верн
 4  Глава IV В СТОКГОЛЬМЕ : Жюль Верн  5  Глава V TRETTEN JULEN DAGE : Жюль Верн
 6  Глава VI РЕШЕНИЕ ЭРИКА : Жюль Верн  7  Глава VII МНЕНИЕ ВАНДЫ : Жюль Верн
 8  Глава VIII ПАТРИК О'ДОНОГАН : Жюль Верн  9  Глава IX ПЯТЬСОТ ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ : Жюль Верн
 10  Глава X МИСТЕР ТЮДОР БРОУН : Жюль Верн  11  Глава XI НАМ ПИШУТ С ВЕГИ : Жюль Верн
 12  Глава XII НЕОЖИДАННЫЕ ПАССАЖИРЫ : Жюль Верн  13  Глава XIII ДЕРЖАТЬ КУРС НА ЮГО-ЗАПАД : Жюль Верн
 14  вы читаете: Глава XIV БАС-ФРУАД : Жюль Верн  15  ГЛАВА XV КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ : Жюль Верн
 16  Глава XVI ОТ МЫСА СЕРДЦЕ-КАМЕНЬ ДО ЛЯХОВСКИХ ОСТРОВОВ : Жюль Верн  17  Глава XVII НА ВСЕХ ПАРАХ : Жюль Верн
 18  Глава XVIII ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ПУШКИ : Жюль Верн  19  Главк XIX ВЫСТРЕЛЫ ИЗ РУЖЬЯ : Жюль Верн
 20  Глава XX КОНЕЦ КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн  21  Глава XXI ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА : Жюль Верн
 22  Глава XXII ВАЛЬ-ФЕРЕ.— ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн  23  Использовалась литература : Найденыш с погибшей Цинтии
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap