Приключения : Путешествия и география : Глава XXI ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу

Глава XXI

ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА


После возвращения в Стокгольм Эрик почти ежедневно получал письма из разных европейских стран. Научные общества или частные лица прислали свои поздравления, иностранные правительства отмечали его заслуги наградами и премиями, судовладельцы и негоцианты просили ответить на интересующие их вопросы. И все же он немного удивился, когда в одно прекрасное утро, разбирая корреспонденцию, обнаружил два конверта с парижским почтовым штемпелем.

В первом, который он вскрыл, оказалось приглашение французского Географического общества капитану «Аляски» и его спутникам пожаловать в Париж за получением большой почетной медали, присужденной на торжественном заседании «Совершившему первое в мире кругосветное полярное плавание в арктических морях». Второй конверт заставил Эрика оцепенеть от неожиданности. Он был запечатан каучуковой облаткой в форме медальона, с вытисненными на нем инициалами Э. Д. и девизом Semper idem…

Те же инициалы и тот же девиз воспроизводились и на уголке письма, вложенного в конверт. Оно было от господина Дюрьена и содержало следующее:


«Мой дорогой мальчик! Позвольте мне в любом случае так Вас называть. Я только что прочел во французской газете одну биографическую заметку, переведенную со шведского, которая до такой степени взволновала меня, что я не в силах это выразить. В ней речь идет о Вас. Если можно верить тому, что там сообщается, Вы были подобраны в море двадцать два года тому назад норвежским рыбаком в окрестностях Бергена, в колыбели, привязанной к спасательному кругу с надписью «Цинтия»; арктическое плавание было предпринято Вами со специальной целью — отыскать человека, уцелевшего после крушения судна под этим названием — оно затонуло в октябре 1858 года неподалеку от Фарерских островов. И наконец, Вы вернулись из Вашей экспедиции, так и не сумев ничего выяснить.

Если все это правда (о, чего бы я не отдал, чтобы это оказалось правдой!), умоляю Вас, не теряя ни минуты ответьте мне телеграммой.

Ведь в таком случае, мой мальчик,— поймите мое нетерпение, мои сомнения и радость! — Вы оказались бы моим внуком, которого я уже столько лет оплакиваю, считая безвозвратно погибшим; Вы оказались бы тем, кого моя дочь, моя бедная дочь, с ее разбитым сердцем после драмы на «Цинтии», не перестает еще призывать и не перестает ждать каждый день — ее единственным сыном, единственным утешением и радостью в ее горестном вдовстве!… Найти Вас, найти Вас живым и прославленным — какое это было бы невероятное и огромное счастье! Но поверить в него я не решусь до тех пор, пока не получу от Вас личного подтверждения!… И тем не менее как все это выглядит правдоподобно!… В точности совпадают даже мельчайшие детали и подробности! Черты Вашего лица и весь облик удивительно напоминают мне моего покойного зятя. В тот единственный раз, когда мы случайно с Вами встретились, я сразу почувствовал к Вам глубокую симпатию!… И сейчас мне хочется верить, что мое безотчетное влечение к Вам было далеко не случайным…

Несколько слов, всего лишь несколько слов — телеграфируйте немедленно! Не знаю даже, как я доживу до той минуты. Даст ли она мне ответ, которого я так мучительно и так страстно жду? Принесет ли она моей бедной дочери и мне ту радость, которая вознаградит нас за долгие годы страданий и слез?


Э. Дюрьен,


генеральный консул в отставке.

104, ул Деварен, Париж».


К этому письму был приложен документ с заверенной подписью господина Дюрьена, также написанный его рукой. Эрик с жадностью прочел следующие строки:


«Я был французским консулом в Новом Орлеане, когда моя единственная дочь Катерина вышла замуж за молодого француза Жоржа Дюрьена, горного инженера по профессии, нашего дальнего родственника, как и мы, родом из Бретани. Он приехал в Соединенные Штаты, чтобы заняться эксплуатацией недавно открытых нефтяных месторождений, и рассчитывал провести в Америке несколько лет. Сын ближайшего друга моей молодости, носивший ту же фамилию, что и мы, господин Дюрьен был принят в моем доме, как и подобало такому достойному человеку. Когда он попросил руки моей дочери, я без колебаний дал свое согласие. Вскоре после свадьбы меня неожиданно назначили консулом в Ригу и мне пришлось расстаться с дочерью, так как важные дела задержали зятя в Соединенных Штатах. Там она родила сына, которого назвали моим именем и именем его отца — Эмиль Анри-Жорж.

Через полгода мой зять стал жертвой несчастного случая на буровой. Бедная Катерина, овдовевшая в двадцать лет, спешно покончила со всеми делами и отправилась на борту «Цинтии» из Нью-Йорка в Гамбург, чтобы попасть ко мне кратчайшим путем.

Седьмого октября 1858 года «Цинтия» потерпела крушение восточнее Фарерских островов. Обстоятельства катастрофы вызывали подозрения, но выяснить их не удалось. Когда пассажиры тонущего судна перебирались в шлюпки, мой семимесячный внук, привязанный матерью вместе с его колыбелью к спасательному кругу, сорвался с палубы или был кем-то сброшен и исчез, унесенный бурей.

Моя дочь, обезумевшая от этого ужасного зрелища, хотела броситься за своим ребенком в пучину, но ее насильно удержали и в бессознательном состоянии перенесли в лодку, где находилось еще три человека. Только эта единственная лодка и уцелела. Через сорок восемь часов она причалила к одному из Фарерских островов. Оттуда дочь, измученную жестокой семинедельной горячкой, отвез в Ригу один заботливый матрос, который не только спас ее от гибели, но и препроводил к отцу. Джон Динмен, так звали этого славного парня, впоследствии умер в Малой Азии, находясь у меня на службе.

Мы почти и не надеялись, что наш бедный малютка остался в живых. Тем не менее я предпринял поиски на Фарерских и Шетландских островах и на побережье Норвегии к северу от Бергена. Подумать о том, что колыбель могло отнести еще дальше, было просто невозможно. Только по истечении трех лет я отказался от дальнейших поисков, и поселок Нороэ не попал в зону обследования единственно по той причине, что он расположен в стороне и довольно далеко от открытого моря.

Когда всякая надежда была потеряна, я целиком посвятил себя дочери, ибо ее физическое и моральное состояние требовало бережного ухода. Добившись перевода на Восток, я всячески старался отвлечь ее от горестных мыслей путешествиями и участием в моих научных изысканиях. Она приобщилась ко всем моим работам и была моей неизменной помощницей, но, увы, мне никогда не удавалось развеять ее безысходную печаль. Наконец, через два года, я подал в отставку, и мы вернулись во Францию. С тех пор мы живем попеременно то в Париже, то в моем старом доме в Валь-Фере, близ Бреста.

Так неужели нам суждено увидеть, как порог этого дома переступит мой внук, которого мы оплакиваем столько лет? Надежда так заманчива, что я не могу решиться сообщить о ней дочери, пока не обрету полной уверенности. Воистину это было бы настоящим возвращением к жизни! И если теперь мне придется отказаться от своей мечты, какое это будет горькое разочарование!…

Сегодня понедельник. В субботу, сказали мне на почте, я мог бы получить ответ!…»


Эрик с трудом закончил чтение. Слезы застилали ему глаза. Как и господин Дюрьен, он боялся слишком поспешно отдаться внезапно возникшей перед ним надежде. Найти одновременно семью, мать и родину!… И какую родину!… Именно ту, какую он предпочел бы выбрать сам, потому что в ней каким-то удивительным образом воплотились все щедроты, таланты и величие человечества, потому что в ней объединились в одно целое гений античной цивилизации, дух и пламень новых времен! Нет, это было бы настоящим чудом! Как он мог поверить в него после стольких разочарований! Вот и сейчас, быть может, достаточно будет одного слова доктора, чтобы развеять прекрасную мечту. Но, так или иначе, прежде всего нужно с ним посоветоваться.

Доктор внимательно прочел письмо, неоднократно прерывая себя возгласами удивления и радости.

— Нечего и сомневаться,— сказал он наконец.— Все подробности точнейшим образом совпадают, даже и те, о которых забыл упомянуть твой корреспондент. Инициалы, вышитые на белье, изречение, выгравированное на колечке, те же самые, что и на его почтовой бумаге… Мой дорогой мальчик, на этот раз ты действительно нашел свою семью! Ты должен немедленно телеграфировать дедушке…

— Но что же сообщить ему? — спросил Эрик, побледнев от радости.

— Сообщи, что ты завтра выедешь курьерским, что мечтаешь поскорее обнять свою мать и его!

Успев только обменяться сердечным рукопожатием с этим благородным человеком, молодой капитан выбежал из дому и вскочил в первый попавшийся кабриолет[88], чтобы не теряя ни минуты добраться до телеграфа. В тот же день он выехал скорым поездом из Стокгольма в Мальме, расположенный на западном побережье Швеции, на пароходе за каких-нибудь двадцать минут пересек пролив и, добравшись до Копенгагена, сел в экспресс, следующий в Голландию и Бельгию, а там пересел на поезд Брюссель — Париж.

В субботу, в семь часов вечера, ровно на шестой день после того, как старый ученый отправил свое письмо, он с радостным нетерпением встречал своего внука на Северном вокзале. Эрик посылал с дороги телеграмму за телеграммой, которые сокращали для обоих томительные часы ожидания. Наконец поезд с грохотом ворвался под высокие, застекленные своды вокзала. Господин Дюрьен и Эрик бросились друг другу в объятия. За эти последние дни дед и внук настолько сблизились, что им начинало казаться, будто они всегда были хорошо знакомы.

— А моя мать? — спросил Эрик.

— Я так и не решился ей обо всем рассказать, пока тебя не встречу,— ответил старик, сразу переходя на нежное, как материнская ласка, «ты».

— Она еще ничего не знает?

— Как только пришла первая телеграмма от тебя, я начал исподволь ее подготавливать к ожидающей ее неслыханной радости. Я говорил ей, что меня, кажется, навел на след один шведский офицер, что в Бресте я познакомился с молодым моряком и почувствовал к нему большую симпатию… Но она еще ничего не знает и ни о чем не догадывается, хотя и начинает уже подозревать, что ее ждут какие-то новости… Сегодня утром, за завтраком, мне с большим трудом удалось скрыть от нее свое нетерпение. Я чувствовал, как она внимательно наблюдает за мной. Мне не раз уже казалось, что она вот-вот потребует от меня откровенного объяснения. И признаться, больше всего этого опасался. Легко представить, какое несчастье могло бы обрушиться на нас, если бы случилось неожиданное недоразумение или возникла непредвиденная помеха! В такой истории, как наша, можно всего опасаться… Чтобы не встретиться с нею сегодня за обедом и не попасть в затруднительное положение, я спасся бегством под предлогом неотложных дел…

Не дожидаясь багажа, они поехали на улицу Деварен в двухместной коляске, которой правил хозяин.

Тем временем, оставшись в одиночестве, госпожа Дюрьен с нетерпением дожидалась возвращения своего отца. Он правильно догадался о ее желании вызвать его на откровенный разговор. Уже несколько дней, как она была встревожена многочисленными телеграммами, которые он получал, какими-то туманными намеками, проскальзывавшими в его словах. У отца и дочери вошло в привычку поверять друг другу все свои помыслы и чувства, и потому ей даже не приходило в голову, что он в состоянии от нее что-либо утаить. Уже много раз она собиралась с ним объясниться, но не осмеливалась нарушить его упорное молчание. «Должно быть, отец готовит для меня какой-нибудь сюрприз,— думала она,— не стоит портить ему удовольствие». За последние два-три дня и особенно в это утро нельзя было не заметить какое— то явное нетерпение, которое обнаруживалось в каждом жесте господина Дюрьена, в счастливом блеске его глаз и в той непонятной настойчивости, с какой он возвращался к обстоятельствам гибели «Цинтии», хотя об этом они давно уже старались не говорить.

И вдруг ее словно осенило. Она поняла, что появились какие-то признаки надежды, что отцу, по-видимому, удалось напасть на какой-то след, и он опять надеется найти ее пропавшего сына. Даже и не подозревая, как далеко продвинулось дело, она твердо решила выпытать у него все подробности.

Госпожа Дюрьен никогда не отказывалась от мысли, что сын ее мог остаться в живых. До тех пор, пока мать не удостоверится собственными глазами, что ее ребенок мертв, она не поверит в его гибель. Она будет убеждать себя, что свидетели ошиблись, что их ввело в заблуждение внешнее сходство, и даже много лет спустя все еще будет надеяться на внезапное возвращение пропавшего и не перестанет его ждать.

Госпожа Дюрьен, как тысячи других обездоленных матерей, берегла и лелеяла свою надежду. Все картины этого страшного дня отчетливо стояли у нее перед глазами, словно события двадцатидвухлетней давности произошли только вчера.

Она видела перед собой «Цинтию», видела себя привязывающей малютку к широкому спасательному кругу, в то время как пассажиры и матросы с бою захватывали места в спасательных шлюпках; оттесненная толпой, она умоляла, требовала, чтобы захватили хотя бы ее ребенка, но в эту минуту какой-то человек вырвал у нее из рук ее бесценное сокровище, а сама она была брошена в лодку. Почти в тот же миг обрушился новый вал и — о, ужас! — спасательный круг мелькнул на гребне волны, кружева колыбели надулись от ветра, который уносил свою добычу, как перышко, упавшее в бурный поток. Душераздирающий вопль смешался с криками и стонами насмерть перепуганных людей, потом отчаянная борьба, падение во мрак, потеря сознания… После мучительных ночей в горячке и бреду начались длительные и безуспешные поиски, а потом — безысходная тоска, поглотившая все другие чувства…

О, как свежо все это было в ее памяти! Прошло почти четверть века с тех пор, как случилась беда, а госпожа Дюрьен, как и в первые дни, продолжала оплакивать свое дитя. Ее бедное материнское сердце изнемогало от горя, и вся ее жизнь, омраченная трауром, была отдана воспоминаниям.

Перед ее мысленным взором часто возникал образ сына. Детство сменялось отрочеством, подросток становился юношей. Из года в год она рисовала его себе таким, каким он мог бы стать и каким, возможно, был в действительности, ибо она ни на минуту не переставала верить в его возвращение. Ничто не могло поколебать ее безотчетную надежду — ни бесполезные хлопоты, ни бесплодные поиски, ни истекшее время! Вот почему в тот вечер она ожидала отца с твердым намерением освободиться от мучивших ее сомнений.

Вошел господин Дюрьен. Его сопровождал молодой человек, он был представлен ей в следующих выражениях:

— Дорогая моя, это тот самый месье Герсебом, о котором я тебе рассказывал. Географическое общество присудило ему большую почетную медаль, и он оказал мне честь, согласившись воспользоваться нашим гостеприимством.

По пути с вокзала было решено, как Эрику следует себя вести. Проведя весь вечер в обществе господина и госпожи Дюрьен, он только к концу своего визита невзначай упомянет о ребенке, найденном близ Нороэ. Очень осторожно, чтобы не вызвать у бедной женщины сильного потрясения, наведет ее на мысль, что он и был тем самым ребенком. Но, когда Эрик увидел свою мать, у него не хватило сил войти в эту роль. Побелев как полотно, он низко поклонился, не произнеся ни слова. А она приветливо улыбнулась, слегка приподнявшись в кресле. И вдруг глаза ее широко раскрылись, губы задрожали, руки протянулись ему навстречу.

— Сын мой! Мой сын! — воскликнула она и бросилась к Эрику.— Да, ты, ты… ты и есть мое дитя! — сказала она.— Я вижу перед собой твоего отца! Он воскресает во всем твоем облике.

И в то время как Эрик, обливаясь слезами, опустился на колени перед своей матерью, бедная женщина, обхватив его голову и поцеловав в лоб, лишилась чувств от радости и счастья.




Содержание:
 0  Найденыш с погибшей Цинтии : Жюль Верн  1  Глава I ДРУГ УЧИТЕЛЯ МАЛЯРИУСА : Жюль Верн
 2  Глава II У РЫБАКА ИЗ НОРОЭ : Жюль Верн  3  Глава III РАЗМЫШЛЕНИЯ ГОСПОДИНА ГЕРСЕБОМА : Жюль Верн
 4  Глава IV В СТОКГОЛЬМЕ : Жюль Верн  5  Глава V TRETTEN JULEN DAGE : Жюль Верн
 6  Глава VI РЕШЕНИЕ ЭРИКА : Жюль Верн  7  Глава VII МНЕНИЕ ВАНДЫ : Жюль Верн
 8  Глава VIII ПАТРИК О'ДОНОГАН : Жюль Верн  9  Глава IX ПЯТЬСОТ ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ : Жюль Верн
 10  Глава X МИСТЕ ТЮДО БРОУН : Жюль Верн  11  Глава XI НАМ ПИШУТ С ВЕГИ : Жюль Верн
 12  Глава XII НЕОЖИДАННЫЕ ПАССАЖИРЫ : Жюль Верн  13  Глава XIII ДЕРЖАТЬ КУРС НА ЮГО-ЗАПАД : Жюль Верн
 14  Глава XIV БАС-ФРУАД : Жюль Верн  15  ГЛАВА XV КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ : Жюль Верн
 16  Глава XVI ОТ МЫСА СЕРДЦЕ-КАМЕНЬ ДО ЛЯХОВСКИХ ОСТРОВОВ : Жюль Верн  17  Глава XVII НА ВСЕХ ПАРАХ : Жюль Верн
 18  Глава XVIII ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ПУШКИ : Жюль Верн  19  Главк XIX ВЫСТРЕЛЫ ИЗ РУЖЬЯ : Жюль Верн
 20  Глава XX КОНЕЦ КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн  21  вы читаете: Глава XXI ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА : Жюль Верн
 22  Глава XXII ВАЛЬ-ФЕРЕ.— ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн  23  Использовалась литература : Найденыш с погибшей Цинтии
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap