Приключения : Путешествия и география : Глава VI РЕШЕНИЕ ЭРИКА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу

Глава VI

РЕШЕНИЕ ЭРИКА


На следующий день рыбак подозвал к себе Эрика и в присутствии матушки Катрины, Ванды и Отто сказал ему:

— Эрик, письмо доктора Швариенкрона действительно касается тебя. Оно подтверждает, что учителя довольны твоими успехами и доктор готов оказывать тебе помощь до тех пор, пока ты не окончишь образования, если, конечно, ты захочешь его продолжать. Но это письмо требует, чтобы ты сам решил, как тебе поступить дальше: полностью изменить свою судьбу или остаться с нами в Нороэ. Конечно, можешь не сомневаться, все мы предпочли бы последнее. И вот, прежде чем принять определенное решение, ты должен узнать одну тайну, которую я и моя жена предпочли бы держать про себя!

В эту минуту матушка Катрина разразилась рыданиями и крепко прижала к себе Эрика, как бы протестуя против того, что мальчику предстояло сейчас узнать.

— Эта тайна,— продолжал Герсебом прерывающимся от волнения голосом,— заключается в том, что ты, Эрик,— наш приемный сын. Я нашел тебя в море, мой мальчик, и принял в свою семью, когда тебе едва было восемь-девять месяцев. Бог свидетель, что я бы никогда не сказал тебе об этом и что ни я, ни твоя мать никогда не делали ни малейшего различия между тобой и Отто или Вандой. Но доктор Швариенкрона настаивает, чтобы я тебе все это сообщил. Узнай же, что он пишет!

Эрик сильно побледнел. Отто и Ванда, потрясенные неожиданной новостью, вскрикнули от изумления и стали порывисто обнимать Эрика. А он, взяв письмо доктора, прочел его от начала до конца, не скрывая своего волнения.

Вслед за тем взволнованный отец поведал детям ту самую историю, которую он однажды уже рассказывал доктору Швариенкроне. А потом сообщил Эрику, что доктор решил любой ценой отыскать его семью и что он, Герсебом, был в конечном счете не так уж и не прав, даже не попытавшись разгадать эту неразрешимую загадку. При этих словах Катрина отперла деревянный сундук и извлекла оттуда одну за другой все вещицы ребенка, вплоть до колечка, висевшего у него на шее. Естественно, драматизм этого рассказа так увлек троих детей, что они даже забыли на некоторое время о своем огорчении. Они с восхищением разглядывали кружева и бархат, старались прочесть изречение, выгравированное на золотом ободке колечка… Им казалось, что на их глазах разыгрывается феерия[32] из волшебной сказки. Раз уж эти вещицы не смогли помочь доктору найти семью Эрика, значит, здесь действительно была какая-то тайна!

Эрик рассматривал их как зачарованный. Он думал о своей незнакомой матери, о том, как она наряжала его в эти платьица и забавляла погремушкой: ему казалось, что, дотрагиваясь до этих вещиц, он чувствует близость матери, несмотря на время и пространство, разделяющее их. Но где она? Жива или погибла, оплакивает ли до сих пор своего сына или навсегда для него потеряна? Опустив голову, он долго пребывал в глубокой задумчивости, пока голос матушки Катрины не заставил его вернуться к действительности.

— Эрик, ты был и останешься нашим сыном! — воскликнула она, встревоженная долгим молчанием мальчика.

Он поднял голову, и глаза его встретили добрые, преданные лица, материнский взгляд любящей женщины, честные глаза Герсебома, еще более дружескую, чем обычно, улыбку Отто, серьезное и опечаленное личико Ванды. И в ту минуту сердце Эрика, охваченное скорбью, наполнилось глубокой нежностью. Он отчетливо представил себе все то, о чем рассказал ему отец: люльку, качающуюся на волнах, и смелого рыбака, подобравшего ее, как он пришел домой со своей находкой и как простые, бедные люди не колеблясь приняли чужого ребенка в семью, усыновили приемыша и лелеяли как родного сына, не говоря ему ничего в течение четырнадцати лет, а сейчас ждали его решения с такой тревогой, словно от этого зависела их жизнь и смерть.

Все это так взволновало мальчика, что он внезапно разрыдался. Он проникся чувством безграничной любви и признательности. Ему хотелось хоть чем-то отплатить этим хорошим людям, ответить им такой же привязанностью и даже, пожертвовав своим будущим, остаться навсегда в Нороэ, чтобы разделить с ними их скромную участь.

— Мама! — воскликнул он, нежно обнимая Катрину.— Неужели вы думаете, что я могу колебаться теперь, когда мне все известно! Мы поблагодарим доктора за его доброту и напишем ему, что я остаюсь у вас. Я буду рыбаком, как вы, отец, и как ты, Отто. Раз вы взяли меня в свою семью, я не хочу от вас никуда уходить. Ведь вы работали, чтобы прокормить меня, и я хочу помогать вам на старости лет так же, как вы помогли мне в детстве.

— Слава Богу! — радостно произнесла Катрина, целуя Эрика.

— А я и не сомневался, что мальчик предпочтет море всем этим книгам,— спокойно заметил Герсебом, даже не отдавая себе отчета, с какой жертвой было связано решение Эрика.— Ну, хватит, дело решено! Не будем больше говорить об этом и подумаем, как бы получше отпраздновать Рождество.

Когда Эрик остался в одиночестве, ему все же не удалось подавить вздоха сожаления при мысли о науках и занятиях, от которых нужно было теперь отказаться, но само решение пожертвовать всем ради дорогих людей давало ему радостное сознание исполненного долга.

«Раз этого хотят мои приемные родители, все остальное не важно,— говорил он себе.— Я должен примириться, буду работать для них и пойду по той дороге, которую они предназначили мне. Если я иногда и мечтал о более высоком положении, то разве не для того, чтобы они разделили его со мной? Они счастливы здесь и не ищут другой участи,— значит, и мне надо этим довольствоваться и постараться всем своим поведением и трудом доставлять им только радость… Итак, прощайте книги, и да здравствует море!»

Так он рассуждал, пока его мысли снова не обратились к рассказу Герсебома. Где же его родина, и кто его родители? Живы ли они еще? Нет ли у него братьев и сестер в каком-нибудь далеком краю, о которых он никогда не узнает?…

Тем временем в Стокгольме, в доме доктора Швариенкроны, канун Рождества тоже был необычен. Читатели, без сомнения, помнят, что в тот день истекал срок пари, заключенного между Бредежором и доктором, и что обязанность судьи в этом споре была возложена на профессора Гохштедта.

На протяжении двух лет о пари ни с той, ни с другой стороны не было сказано ни слова. Доктор терпеливо вел свои розыски в Англии, писал в пароходные компании и публиковал многочисленные объявления в газетах, не желая признаться даже самому себе в бесплодности своих усилий. Что же касается Бредежора, то он со свойственным ему тактом избегал затрагивать больную тему и ограничивался только тем, что расхваливал время от времени прекрасного Плиния в издании Альда Мануция, который красовался на почетном месте в библиотеке доктора.

И лишь по тому, как адвокат порою насмешливо улыбался, постукивая пальцами по своей табакерке, можно было догадаться, о чем он думает: «Плиний неплохо будет выглядеть между моим Квинтилианом первого венецианского издания и Горацием[33] с широкими полями, на китайской бумаге в издании братьев Эльзевиров!»

Именно так доктор представлял себе завершение пари, и это заранее выводило его из равновесия. Тогда он бывал особенно безжалостен при игре в вист и ни в чем не давал спуску своим незадачливым партнерам.

Время шло, и настал наконец час, когда нужно было предстать пред лицом беспристрастного арбитра — профессора Гохштедта.

Доктор Швариенкрона пошел на это с открытой душой. Едва только Кайса оставила его наедине с обоими друзьями, он признался им, что его поиски не увенчались успехом, тайну происхождения Эрика раскрыть не удалось, и доктор со всей искренностью должен был признать, что едва ли возможно пролить свет на эту таинственную историю.

— Однако,— продолжал он,— я погрешил бы против собственной совести, если бы не заявил открыто, что ни в коей мере не считаю пари проигранным. Правда, мне не удалось найти семью Эрика, но те сведения, которые я сумел собрать, скорее подтверждают мои предположения, чем опровергают их. «Цинтия» несомненно была английским судном. В реестрах Ллойда под таким названием значится не менее семнадцати британских кораблей. Относительно этнических особенностей мальчика я могу еще раз подтвердить, что его кельтская внешность не подлежит сомнению. Моя гипотеза о национальности Эрика выдерживает проверку фактами и в том, что он ирландец, я убежден сейчас еще больше, чем раньше. Разумеется, я не в состоянии представить вам его семью, поскольку она либо погибла, либо предпочитает по каким-то причинам остаться в неизвестности. Вот, дорогой Гохштедт, все, что я хотел вам сказать. Судите теперь сами, не должен ли Квинтилиан нашего друга Бредежора на законном основании перейти в мою библиотеку!

Адвокат при этих словах, которые, казалось, вызвали в нем неудержимое желание засмеяться, откинулся в кресле и в знак протеста только развел руками. А затем, желая узнать, как профессор Гохштедт выйдет из положения, он устремил на него свои живые блестящие глазки.

Однако профессор Гохштедт, против всякого ожидания, не обнаружил никакой растерянности. В подобных случаях профессор превосходно умел рассматривать вопрос поочередно с разных точек зрения, плавая в туманных предположениях, как рыба в воде. И в тот вечер он оказался на высоте положения.

— Несомненно,— мягко начал он свою речь, покачивая головой,— тот факт, что семнадцать английских кораблей известны под именем «Цинтия»,— серьезное доказательство в пользу мнения, высказанного нашим уважаемым другом. Это доказательство, сопоставленное с этническими особенностями объекта, весьма весомо, и я не колеблясь заявляю, что оно мне кажется достаточно убедительным. Более того, я даже в состоянии признать, что, если бы мне нужно было высказать свое личное мнение по поводу национальности Эрика, то оно сводилось бы к следующему: все доводы в пользу его ирландского происхождения! Но одно дело предположение, а другое дело — доказательство; и если мне будет позволено изложить свое собственное суждение по этому вопросу, то я счел бы себя вправе заявить, что для решения вышеупомянутого пари потребовались бы более веские аргументы. Несмотря на то, что многие предпосылки действительно говорят в пользу мнения Швариенкроны, Бредежор в любую минуту может их отклонить из-за отсутствия неопровержимых фактов. Поэтому у меня нет достаточных оснований объявить, что Квинтилиан выигран доктором, равно как нет и достаточно веских доводов признать, что Плиний им проигран. Поскольку вопрос остается открытым, я полагаю, пари следует отложить еще на один год, что было бы в данном случае наилучшим выходом из положения.

Подобно всякому компромиссному приговору, решение профессора Гохштедта не удовлетворило ни ту, ни другую сторону. Доктор скорчил такую гримасу, что она была красноречивее всякого ответа. А Бредежор, вскочив на ноги, воскликнул:

— Великолепно, дорогой Гохштедт, только не спешите с заключением!… Поскольку Швариенкрона не в состоянии привести неопровержимых доказательств в свою пользу, вы не можете присудить ему выигрыш, как бы ни казались вам убедительны его аргументы. А что бы вы сказали, если бы я сейчас, здесь же, не сходя с места, доказал, что «Цинтия» вовсе не была английским судном?

— Что бы я сказал? — повторил профессор, озадаченный столь внезапной атакой.— Ей-богу, не знаю… Я бы подумал, рассмотрел бы вопрос с разных точек зрения, я бы…

— Рассматривайте сколько вам угодно! — прервал его адвокат, доставая левой рукой бумажник из внутреннего кармана сюртука. В бумажнике оказался конверт канареечного цвета, по самому виду которого можно было безошибочно определить его американское происхождение.

— Вот документ, который вы не сможете опровергнуть,— добавил он, поднося письмо к глазам доктора.

Доктор прочел его вслух:


«Г-ну адвокату Бредежору, Стокгольм.


Нью-Йорк, 27 декабря.


Высокочтимый г-н Бредежор! В ответ на Ваше письмо от 5 октября сего года спешу сообщить Вам следующие сведения:

1. Судно под названием «Цинтия» (капитан Бартон), принадлежавшее «Объединенной компании канадских судовладельцев», затонуло вместе со всеми людьми и грузом четырнадцать лет тому назад недалеко от Фарерских островов.

2. Судно было застраховано «Страховой пароходной компанией» в Нью-Йорке на сумму три миллиона восемьсот тысяч долларов.

3. Так как исчезновение «Цинтии» и обстоятельства ее гибели остались для страховой компании неясными, то был возбужден судебный процесс, проигранный собственниками названного судна.

4. Проигрыш этого дела повлек за собой ликвидацию «Объединенной компании канадских судовладельцев», которой больше не существует вот уже одиннадцать лет.

В ожидании новых поручений прошу Вас, г-н Бредежор, принять наши наилучшие пожелания.


Джереми Смит, Уокер и К°,

Морское агентство».


— Ну, что вы скажете по поводу этого документа? — спросил Бредежор, когда доктор закончил чтение.— Согласитесь, что он кое-чего стоит, не правда ли?

— Признаю охотно,— ответил доктор,— но, черт возьми, как вам удалось его раздобыть?

— Простейшим способом. В тот день, когда вы заявили, что «Цинтия» может быть только английским судном, я сразу же подумал, не слишком ли вы сужаете сферу ваших розысков и что корабль в одинаковой степени может быть и американским. Видя, что время проходит, а вы ничего не добились, ибо в противном случае вы не преминули бы похвастаться успехами, я решил написать в Нью-Йорк и на третье письмо получил уже известный вам ответ. Как видите, это не так уж сложно! Не думаете ли вы, что теперь у меня есть все основания претендовать на вашего Плиния?

— Ваш вывод мне не кажется убедительным! — возразил доктор, молча перечитывая письмо, как бы желая найти в нем новые доказательства подтверждения своей правоты.

— Как это не кажется убедительным?! — воскликнул адвокат.— Я доказываю, что судно было американским, что оно погибло у Фарерских островов, то есть вблизи норвежского побережья, именно в то время, которое совпадает со спасением ребенка. И вы не признаете вашей ошибки?

— Ни в коей мере! Заметьте, дорогой друг, что я отнюдь не отрицаю большого значения вашего документа. Вам действительно удалось установить то, что не сумел сделать я,— ту самую «Цинтию», которая затонула у берегов Норвегии именно в том самом году. Но разрешите сказать, что это открытие только лишний раз подтверждает правильность моей теории. Канадское судно — все равно что английское, а так как в Канаде немало ирландцев, то отныне я имею еще больше оснований утверждать, что ребенок ирландского происхождения.

— Так вот что вы вычитали в моем письме! — воскликнул Бредежор, более раздосадованный, чем ему хотелось бы показать.— И значит, вы настаиваете, что не потеряли вашего Плиния?

— Безусловно!

— Быть может, вы полагаете, что даже приобрели некоторые права на моего Квинтилиана?

— Разумеется! Во всяком случае, я надеюсь еще больше подтвердить эти права с помощью вашего документа, если только вы дадите мне время и не будете возражать против продления нашего пари.

— Идет, и я в этом заинтересован. Сколько времени вам понадобится?

— Условимся еще на два года. Вернемся к этому вопросу через одно Рождество.

— Решено,— ответил Бредежор.— Но уверяю вас, дорогой доктор, было бы куда благоразумнее, если бы вы сейчас же, не теряя времени, отдали мне вашего Плиния!

— О нет, ни в коем случае, он будет гораздо лучше чувствовать себя в моей библиотеке рядом с вашим Квинтилианом!




Содержание:
 0  Найденыш с погибшей Цинтии : Жюль Верн  1  Глава I ДРУГ УЧИТЕЛЯ МАЛЯРИУСА : Жюль Верн
 2  Глава II У РЫБАКА ИЗ НОРОЭ : Жюль Верн  3  Глава III РАЗМЫШЛЕНИЯ ГОСПОДИНА ГЕРСЕБОМА : Жюль Верн
 4  Глава IV В СТОКГОЛЬМЕ : Жюль Верн  5  Глава V TRETTEN JULEN DAGE : Жюль Верн
 6  вы читаете: Глава VI РЕШЕНИЕ ЭРИКА : Жюль Верн  7  Глава VII МНЕНИЕ ВАНДЫ : Жюль Верн
 8  Глава VIII ПАТРИК О'ДОНОГАН : Жюль Верн  9  Глава IX ПЯТЬСОТ ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ : Жюль Верн
 10  Глава X МИСТЕР ТЮДОР БРОУН : Жюль Верн  11  Глава XI НАМ ПИШУТ С ВЕГИ : Жюль Верн
 12  Глава XII НЕОЖИДАННЫЕ ПАССАЖИРЫ : Жюль Верн  13  Глава XIII ДЕРЖАТЬ КУРС НА ЮГО-ЗАПАД : Жюль Верн
 14  Глава XIV БАС-ФРУАД : Жюль Верн  15  ГЛАВА XV КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ : Жюль Верн
 16  Глава XVI ОТ МЫСА СЕРДЦЕ-КАМЕНЬ ДО ЛЯХОВСКИХ ОСТРОВОВ : Жюль Верн  17  Глава XVII НА ВСЕХ ПАРАХ : Жюль Верн
 18  Глава XVIII ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ПУШКИ : Жюль Верн  19  Главк XIX ВЫСТРЕЛЫ ИЗ РУЖЬЯ : Жюль Верн
 20  Глава XX КОНЕЦ КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн  21  Глава XXI ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА : Жюль Верн
 22  Глава XXII ВАЛЬ-ФЕРЕ.— ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн  23  Использовалась литература : Найденыш с погибшей Цинтии
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap