Приключения : Путешествия и география : Глава VII МНЕНИЕ ВАНДЫ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу

Глава VII

МНЕНИЕ ВАНДЫ


Вначале Эрика как будто даже радовало принятое решение. Он с головой ушел в будни рыбацкой жизни, искренне стараясь забыть о своих прежних интересах. Всегда просыпаясь раньше всех, он налаживал снасти и так старательно все подготавливал к лову, что самому Герсебому оставалось только сесть в лодку и отчалить. В безветренные дни Эрик брался за тяжелые весла и греб с такой силой, что казалось, будто он нарочно ищет самую тяжелую и утомительную работу.

Ничто не было ему в тягость: ни длительное сидение в лодке, ни обработка пойманной трески: сперва у рыбы отделяют язык, считающийся лакомым блюдом, потом голову и кости и только тогда ее бросают в чан, где она подвергается первой просолке. Любые обязанности Эрик выполнял не только добросовестно, но даже с упоением. Он удивлял невозмутимого Отто своим заботливым отношением ко всем мелочам их рыбацкого промысла.

— До чего же ты истосковался в городе! — говорил ему простодушный малый.— Стоит тебе лишь выйти из фьорда в открытое море, как ты чувствуешь себя в родной стихии!

Но Эрик почему-то ничего не отвечал на это, а то вдруг ни с того ни с сего начинал доказывать Отто, что нет ничего лучше жизни рыбака.

— И я так думаю,— говорил Отто с безмятежной улыбкой, а бедный Эрик отворачивался, подавляя глубокий вздох.

Но правде говоря, он жестоко страдал, отказавшись от книжных занятий. Когда его обуревали такие мысли, он старался их отогнать, скрывая от окружающих свое настроение. Но, несмотря на все его старания, Эрика не покидало чувство горечи и сожаления. Никому на свете он не высказал бы своей печали. Он затаил ее в глубине души и от этого только сильнее мучился. Разразившаяся в начале весны катастрофа еще больше обострила его переживания.

В тот день предстояло выполнить большую работу: уложить в сарай накопившийся запас соленой трески. Господин Герсебом, поручив это дело Эрику и Отто, сам отправился на рыбную ловлю. День был пасмурный и душный, необычный для норвежской весны. Усердно работая, мальчики вскоре заметили, что самый обычный труд сегодня для них очень утомителен. Все вещи стали почему-то необыкновенно тяжелыми и даже воздух казался весомым.

— Как странно,— сказал Эрик,— у меня гудит в ушах, будто я поднялся на воздушном шаре на четыре или пять километров.

Вскоре у него пошла из носа кровь. Такие же ощущения испытывал и Отто, хотя он и не в состоянии был выразить их так точно.

— Наверно, показания барометра[34] сейчас сильно упали,— продолжал Эрик.— Будь у меня время, я бы сбегал к господину Маляриусу проверить это.

— Времени у тебя хватит,— ответил Отто.— Посмотри-ка, мы почти закончили работу. Если же ты задержишься, то с остальным я справлюсь сам.

— Тогда я пойду. Сам не знаю почему, но меня очень тревожит такое давление воздуха. Как бы я хотел, чтобы отец был сейчас дома!

По дороге он встретил Маляриуса.

— Это ты, Эрик! — сказал учитель.— Рад видеть тебя и знать, что ты не в море. Я, собственно, и иду только затем, чтобы узнать, где ты. За последние полчаса барометр стремительно упал. Ни разу в жизни не видел ничего подобного. Он показывает сейчас семьсот восемнадцать миллиметров. Без сомнения, погода скоро переменится…

Маляриус не успел закончить фразу, как послышался отдаленный гул, сопровождаемый зловещим завыванием. Небо, которое еще совсем недавно лишь с запада закрывалось фиолетовой тучей, почти тотчас же с небывалой быстротой все потемнело. А затем, после мимолетного затишья, листья, солома, песок, камешки — все поднялось в воздух порывом шквального ветра. Началась буря чудовищной силы.

Трубы домов, оконные ставни и в некоторых местах даже крыши унесло, как былинки. Рушились дома, валились сараи. Во фьорде, даже во время самого сильного шторма спокойном, как вода в колодце, вздымались огромные волны и с оглушительным грохотом разбивались о берег. Ураган неистовствовал на протяжении целого часа. Потом, остановленный вершинами норвежских гор, он устремился к югу, в сторону Европейского материка, сметая все на своем пути. В метеорологических сводках он был отмечен как наиболее разрушительный и редкий по своей силе циклон, когда-либо пересекавший Атлантику.

В наши дни о таких катастрофических перемещениях воздушных слоев оповещают и предупреждают по телеграфу. Большинство европейских портов, своевременно уведомленных депешей, обычно успевают сообщить о предстоящем шторме судам, готовящимся к отплытию или слабо закрепленным на якоре. Гибельные последствия ураганов в какой-то мере удается ослабить. Но вдали от больших портов, в рыбацких поселках и в открытом море бедствия неисчислимы. Французское морское ведомство Веритас и английское — Ллойда зарегистрировали не менее семисот тридцати кораблекрушений, вызванных ураганом.

В этот страшный дети, все мысли детей и жены господина Герсебома, как и в тысячах других рыбацких семьях, были обращены к тому, кто находился в море. Герсебом чаще всего отправлялся к западному берегу довольно большого острова, расположенного приблизительно в двух милях от входа во фьорд. Именно в том месте он когда-то нашел Эрика. Судя по тому, что буря разразилась не сразу, можно было надеяться, что он успел найти укрытие, даже если лодку и выбросило на песчаную отмель. Но Эрик и Отто так за него беспокоились, что не могли дождаться вечера, чтобы убедиться в правильности своего предположения.

Как только волнение во фьорде, вызванное циклоном, улеглось, Эрик и Отто, выпросив у соседа лодку, отправились на поиски отца. Маляриус уговорил мальчиков взять его с собой. Наконец они отчалили, провожаемые тревожными взглядами Катрины и Ванды.

Ветер, утихший во фьорде, продолжал еще дуть с запада. Достигнуть узкого коридора, ведущего в открытое море, можно было только на веслах, что заняло больше часа. У самой горловины они столкнулись с неожиданным препятствием. В океане по-прежнему свирепствовала буря. Волны, разбиваясь об островок, прикрывающий вход во фьорд, образовывали два потока. Обогнув преграду, они сливались вместе и с сокрушительной силой устремлялись в проход, словно в огромную воронку. При таких условиях даже пароходу не без труда удалось бы выйти из залива, а тем более утлой лодчонке, идущей на веслах против ветра. Ничего не оставалось, как вернуться в Нороэ и ждать.

Настал час, когда Герсебом возвращался обычно домой. Но он не вернулся, так же как и другие рыбаки, отправившиеся в тот день на ловлю. Скорее можно было предположить, что какое-то непредвиденное препятствие помешало им всем войти во фьорд, чем думать о несчастье, постигшем одного Герсебома. В тот вечер в каждом доме, где не хватало близкого человека, поселилась тревога. И по мере того, как истекала ночь, а моряки все не возвращались, она возрастала, пока не охватила весь поселок. У Герсебомов никто не ложился. Молчаливые и удрученные, они сидели, понурив головы, у очага, коротая томительные часы ожидания.

В марте на этих широтах светает поздно. И все же день наступил — ясный и солнечный. Ветер переменил направление, и теперь можно было надеяться выйти в открытое море. Целая флотилия лодок, собранных со всего Нороэ, готовилась уже отправиться на поиски, когда у входа во фьорд показались рыбацкие баркасы, вскоре причалившие к берегу. Домой вернулись все рыбаки, вышедшие в море до начала циклона, за исключением одного только Герсебома.

Никто не мог о нем ничего сообщить. И то, что он не вернулся вместе со всеми, внушало еще большие опасения, так как всем рыбакам пришлось перенести немало испытаний. Иных буря отбросила к берегу, и лодки их затонули; другие успели укрыться в бухте, защищенной от урагана, и только немногим посчастливилось в самую опасную минуту оказаться на суше.

Выло решено, что все немедленно отправятся на розыски пропавшего. Маляриус не изменил своего намерения участвовать в спасательной экспедиции вместе с Эриком и Отто. Большая рыжая собака, прыгавшая с громким лаем возле лодок, тоже получила разрешение отправиться с ними. Клааса — так звали этого гренландского пса — господин Герсебом когда-то привез из своего плавания на мыс Фарвель. Попав в море, рыбачьи баркасы разошлись в разные стороны — одни налево, другие направо, чтобы обследовать берега многочисленных островков, разбросанных у фьорда Нороэ, как и вдоль всего норвежского побережья.

Когда в полдень согласно уговору лодки снова встретились в южной точке горловины, выяснилось, что никаких следов Герсебома никто не обнаружил. Так как, по общему признанию, поиски велись очень тщательно, все пришли к печальному выводу, что не остается ничего другого, как вернуться домой.

Только Эрик не захотел признать себя побежденным и так быстро отказаться от всякой надежды. Он заявил, что, после того как осмотрены южные острова, он хочет теперь обследовать северные. Так как Маляриус и Отто поддержали его просьбу, рыбаки разрешили воспользоваться самым легким и хорошо приспособленным для маневрирования челном, на котором предстояло сделать последнюю попытку найти Герсебома. Пожелав всем троим удачи, рыбаки направились в Нороэ.

Около двух часов пополудни, когда лодка проходила мимо островка, находившегося недалеко от берега, Клаас вдруг неистово залаял. Прежде чем его успели задержать, он бросился в воду и поплыл прямо к рифам. Эрик и Отто налегли на весла, погнав лодку в том же направлении. Вскоре они заметили, как собака, добравшись до острова, стала прыгать с протяжным воем вокруг какого-то темного предмета, показавшегося им человеческим телом, распростертым на серой скале.

Они быстро причалили к берегу.

Действительно, там лежал человек, и это был Герсебом! Герсебом, весь окровавленный, бледный, неподвижный, холодный, бездыханный, быть может, мертвый! Клаас, повизгивая, лизал ему руки.

Первым движением Эрика было опуститься на колени перед застывшим телом и приложить ухо к груди.

— Он жив! Я слышу, как бьется сердце! — воскликнул мальчик.

Маляриус взял руку Герсебома и, попытавшись нащупать пульс, с сомнением покачал головой. Тем не менее он решил употребить все средства для спасения рыбака. Сняв с себя широкий шерстяной пояс, Маляриус разорвал его на три части, отдал по куску Эрику и Отто, и они принялись втроем энергично растирать грудь, ноги и руки несчастного.

Вскоре стало ясно, что это простое средство понемножку восстанавливает кровообращение. Сердце забилось сильнее, грудь стала вздыматься, появилось слабое дыхание. В конце концов господин Герсебом очнулся и жалобно застонал.

Маляриус и оба мальчика, бережно подняв его с земли, поспешили перенести в лодку. Когда они опускали его на подстилку из парусов, Герсебом раскрыл глаза.

— Пить!— произнес он чуть слышно.

Эрик приложил к его губам флягу с водкой. Герсебом сделал глоток, и по его любящему, признательному взгляду можно было судить, что он только сейчас начал отдавать себе отчет в случившемся. Но усталость взяла верх, и рыбак погрузился в тяжелый сон, похожий скорее на летаргию[35]. Справедливо полагая, что лучше всего поскорее вернуться домой, его спасители дружно взялись за весла и поплыли к фьорду. Они быстро достигли входа в залив и благодаря попутному ветру скоро прибыли в Нороэ.


Господина Герсебома перенесли в дом, уложили на кровать, покрыли компрессами из горной арники[36], напоили крепким бульоном, и только тогда он окончательно пришел в себя. Серьезных повреждений у него не оказалось, если не считать перелома руки да синяков и ссадин на всем теле. Маляриус потребовал, чтобы больного оставили в покое и не утомляли разговорами. Рыбак спокойно заснул.

Только на следующий день ему разрешили говорить и попросили сообщить в нескольких словах, что с ним произошло.

Циклон захватил Герсебома в ту самую минуту, когда тот поднимал парус, чтобы возвратиться в Нороэ. Моряка отбросило к рифам острова, а его лодку разнесло в щепки, тотчас же унесенные бурей. Сам он, пытаясь избежать страшного удара, едва успел выброситься в море буквально за секунду до катастрофы. Только чудом рыбак не разбился о скалы. С огромным трудом добрался он до берега и укрылся от волн. Изнемогая от усталости, со сломанной рукой, весь в синяках и ссадинах, Герсебом упал на землю… Теперь, дома, он даже не мог вспомнить, как прошли двадцать мучительных часов и как жестокий озноб сменился беспамятством.

Сейчас, когда его жизнь была уже вне опасности, Герсебом сокрушался о потерянном баркасе и сетовал на свою неподвижную руку в лубке. Что же будет дальше, если даже допустить, что после восьми— десятинедельного бездействия он опять сможет владеть рукой? Ведь лодка — единственное достояние семьи, которое исчезло от одного дуновения ветра! Наняться к кому-нибудь на работу в его годы не так легко. Да и где найти ее? Ведь рыбаки в Нороэ обходятся без помощников, а на фабрике рыбьего жира и без того уже сократилось число рабочих.

Таким грустным размышлениям предавался выздоравливающий Герсебом, сидя с рукой на перевязи в своем большом кресле.

В ожидании полного выздоровления кормильца семья доедала последние остатки провизии. Питались соленой треской, небольшой запас которой еще хранился в сарае. Но будущее представало в мрачном свете — кто знает, как все сложится в дальнейшем.

Сомнения и тревоги вскоре придали мыслям Эрика иное направление. Первые два или три дня сильнее всего было охватившее мальчика чувство радости. Ведь отца удалось спасти благодаря его, Эрика, безграничной преданности. И он не мог не гордиться, когда матушка Катрина или Ванда то и дело обращали на него свои благодарные взгляды, словно говорившие ему: «Дорогой Эрик, когда-то отец спас тебя в море, а сейчас ты, в свою очередь, вырвал его из лап смерти!…»

О такой высокой награде он не мог и мечтать, самоотверженно обрекая себя на суровую жизнь рыбака. И в самом деле, иметь право сказать себе, что ты в какой-то мере отблагодарил приютившую тебя семью за все ее благодеяния,— что больше могло утешить его и укрепить в нем силу духа? Но сейчас эта семья, великодушно делившая с ним свой скромный достаток, находилась под угрозой нищеты. Вправе ли он и дальше обременять ее? Разве он не должен сделать все возможное, чтобы оказать ей помощь?

Эрик прекрасно понимал, что это его обязанность. Вот только как исполнить свой долг? Не поехать ли ему в Берген, чтобы наняться юнгой на судно, или помочь семье каким-либо иным способом? Однажды юноша поделился своими сомнениями с Маляриусом. Внимательно выслушав его доводы, тот согласился с ними, но решительно отверг план Эрика пуститься в плавание в качестве юнги.

— Я мог понять, хотя и сожалел об этом,— сказал он,— решение остаться здесь, чтобы разделить участь приемных родителей. Но я бы никогда не одобрил твоего намерения покинуть своих близких ради профессии, не открывающей перед тобой никаких перспектив, в то время как доктор Швариенкрона предоставляет тебе возможность получить широкое образование и занять подобающее место в обществе!

Сказав так, Маляриус утаил от мальчика, что он уже отправил доктору Швариенкроне письмо, в котором сообщил, какие тяжелые последствия имел для семьи Эрика циклон, пронесшийся третьего марта. Поэтому учитель нисколько не удивился, когда уже на четвертый день получил ответ от доктора. С его содержанием он немедленно ознакомил господина Герсебома.

Вот что гласило письмо.


«Стокгольм, 17 марта.


Мой дорогой Маляриус!


Выражаю тебе сердечную благодарность за то, что ты известил меня о суровых испытаниях, выпавших на долю достойного Герсебома в результате урагана, разразившегося 3-го с. м. Я счастлив и горд узнать, что Эрик во время страшного бедствия проявил себя, как это ему свойственно: мужественным юношей и преданным сыном. Ты найдешь в моем письме ассигнацию в 500 крон, которую я прошу тебя вручить от моего имени Эрику. Скажи ему, что если этой суммы не хватит для приобретения в Бергене самой лучшей рыбацкой лодки, то пусть он немедленно сообщит мне. Хотелось бы, чтобы он назвал новую лодку «Цинтией» и подарил ее господину Герсебому в знак сыновней любви. А затем, если он захочет послушаться меня, Эрику следует вернуться в Стокгольм и возобновить занятия. Место для него по-прежнему свободно в моем доме. И если требуется еще какой-нибудь довод, чтобы убедить его приехать, то я добавлю, что располагаю теперь некоторыми сведениями, дающими надежду проникнуть в тайну его происхождения. Остаюсь, дорогой Маляриус, твоим преданным и искренним другом.


Р. В. Швариенкрона,

д-р медицины».


Легко догадаться, с какой радостью встретили это письмо все домочадцы Герсебома. Передавая свой подарок через Эрика, доктор тем самым показал, что он хорошо знал характер старого рыбака. Вряд ли тот согласился бы принять в дар лодку непосредственно от доктора. Но как он мог отказать в этом своему приемному сыну и отвергнуть судно с названием «Цинтия», напоминающим о появлении Эрика в его семье?…

Оборотной стороной медали, мыслью, омрачавшей всех, был предстоящий отъезд Эрика. Никто о нем не заговаривал, хотя все только об этом и думали. Опечаленный Эрик находился во власти противоречивых чувств: ему, конечно, хотелось выполнить волю доктора и в то же время он боялся огорчить своих приемных родителей.

На помощь пришла Ванда, нарушившая тяготившее всех молчание.

— Эрик,— сказала она ласково и серьезно,— нельзя отвечать отказом на письмо доктора, нельзя потому, что так ты проявишь неблагодарность и совершишь насилие над самим собой! Твое место среди ученых, а не среди рыбаков! Я давно уже думаю так! Но раз никто не решается тебе сказать об этом, то скажу я!

— Ванда права! — воскликнул, улыбаясь, Маляриус.

— Да, Ванда права! — повторила сквозь слезы матушка Катрина.



Содержание:
 0  Найденыш с погибшей Цинтии : Жюль Верн  1  Глава I ДРУГ УЧИТЕЛЯ МАЛЯРИУСА : Жюль Верн
 2  Глава II У РЫБАКА ИЗ НОРОЭ : Жюль Верн  3  Глава III РАЗМЫШЛЕНИЯ ГОСПОДИНА ГЕРСЕБОМА : Жюль Верн
 4  Глава IV В СТОКГОЛЬМЕ : Жюль Верн  5  Глава V TRETTEN JULEN DAGE : Жюль Верн
 6  Глава VI РЕШЕНИЕ ЭРИКА : Жюль Верн  7  вы читаете: Глава VII МНЕНИЕ ВАНДЫ : Жюль Верн
 8  Глава VIII ПАТРИК О'ДОНОГАН : Жюль Верн  9  Глава IX ПЯТЬСОТ ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ : Жюль Верн
 10  Глава X МИСТЕР ТЮДОР БРОУН : Жюль Верн  11  Глава XI НАМ ПИШУТ С ВЕГИ : Жюль Верн
 12  Глава XII НЕОЖИДАННЫЕ ПАССАЖИРЫ : Жюль Верн  13  Глава XIII ДЕРЖАТЬ КУРС НА ЮГО-ЗАПАД : Жюль Верн
 14  Глава XIV БАС-ФРУАД : Жюль Верн  15  ГЛАВА XV КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ : Жюль Верн
 16  Глава XVI ОТ МЫСА СЕРДЦЕ-КАМЕНЬ ДО ЛЯХОВСКИХ ОСТРОВОВ : Жюль Верн  17  Глава XVII НА ВСЕХ ПАРАХ : Жюль Верн
 18  Глава XVIII ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ПУШКИ : Жюль Верн  19  Главк XIX ВЫСТРЕЛЫ ИЗ РУЖЬЯ : Жюль Верн
 20  Глава XX КОНЕЦ КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн  21  Глава XXI ПИСЬМО ИЗ ПАРИЖА : Жюль Верн
 22  Глава XXII ВАЛЬ-ФЕРЕ.— ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн  23  Использовалась литература : Найденыш с погибшей Цинтии
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap