Приключения : Путешествия и география : Глава VIII : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу

Глава VIII

Парусник держит курс на Восточный мыс. — Бухта Ликорн. — «Элизабет» на якоре. — Путешествие вглубь острова. — Бесплодная пустыня с одной стороны и зеленая долина — с другой.

Миновав узкий пролив, шаланда легко заскользила по широкому простору между мысом Обманутой Надежды и Восточным мысом. Погода была великолепной. Небо, голубовато-серое, было затянуто легкими облаками, рассеивавшими солнечный свет.

Ветер в этот ранний утренний час дул с берега, благоприятствуя ходу «Элизабет». Лишь за Восточным мысом почувствовался морской бриз.

Легкая шаланда распустила все свои паруса, даже фор-брамсель[79] и топсели[80] обеих мачт. В открытом море Церматт, стоящий у руля, дал полный ход, и судно, набрав скорость восемь узлов,[81] слегка наклонилось на правый борт, рассекая форштевнем[82] спокойную, прозрачную, как в озере, воду и оставляя за собой длинную борозду пузырящейся пены.

Сидящие на палубе Бетси Церматт и Мери Уолстон с дочерью неотрывно смотрели на побережье, любуясь живописными видами. Они пробегали взглядом все пространство от Соколиного Гнезда до мыса Обманутой Надежды, по мере удаления он все менее отчетливо выступал из воды. Путешественники наслаждались прелестью быстрого движения по морю. Легкий ветерок временами доносил благоухающие запахи земли. И в памяти Бетси вдруг воскресли картины двенадцатилетней давности: вот вся семья устраивается на самодельном плоту, составленном из бочонков и досок, при любом неверном движении он может опрокинуться, и тогда все погибнут; вот это ненадежное сооружение приближается к незнакомому берегу, доставив в целости и сохранности всех, кто ей так дорог — мужа и четверых сыновей, а младший совсем еще малыш; вот их первая палатка, вот первое жилище на месте, где сейчас Скальный дом… А разве можно забыть и страх, и чувство безнадежности, охватившие всех, когда стало ясно, что корабль погиб и они единственные, кто спасся… Какой контраст с ее теперешним состоянием! С каким спокойствием на душе плывет она на этой надежной, отлично оснащенной шаланде, умело управляемой дорогими ей людьми, плывет с благородной целью — исследовать новые места… А чудесные перемены за последние пять месяцев?.. Несомненно, они повлекут за собой в самом ближайшем будущем важные последствия.

Церматт старался вести судно так, чтобы максимально использовать силу ветра, который по мере удаления от берега становился все слабее. Уолстон, Эрнст и Жак держали шкоты, натягивая их или слегка ослабляя — по надобности. Опасались попасть в полосу штиля, прежде чем судно выйдет на уровень Восточного мыса и окажется во власти ветра с открытого океана.

— Боюсь, что наступает безветрие, — заметил Уолстон, посматривая на повисшие на мачтах паруса.

— В самом деле, — произнес Церматт озабоченно, — ветер начинает слабеть. Но так как он дует в корму, то давайте-ка повернем на один борт фок, а на другой — бизань и таким образом выиграем в скорости.

— Нам всего-то надо полчаса, чтобы доплыть до мыса, — сказал Эрнст.

— Но если ветер совсем утихнет, то мы сможем полностью убрать паруса и идти на веслах, по крайней мере до мыса, — предложил Жак. — Стоит только нам четверым налечь на весла — и судно, уверен, не останется на месте.

— А кто же будет у руля? — полюбопытствовала Бетси.

— Ты, мама, или госпожа Уолстон, или даже Анна, — ответил Жак. — Да, именно Анна. Уверен, она сумеет поворачивать руль на правый или левый борт с ловкостью бывалого морского волка.

— А почему бы и нет, — засмеялась польщенная девушка. — В особенности если буду следовать вашим, господин Жак, советам.

— Разумеется, мисс. Управлять кораблем не труднее, чем вести домашнее хозяйство, а так как все женщины способны к этому с рождения…

Но, к счастью, прибегать к веслам, и тем более вести шаланду на буксире у шлюпки, не потребовалось. Когда два паруса развернули под острым углом, суденышко, послушное ветру, быстро заскользило по воде, ощутимо приближаясь к Восточному мысу.

К тому же, по некоторым признакам, никакого сомнения не оставалось в том, что за мысом дует западный ветер. На протяжении одного лье море в той стороне отливало зеленоватым цветом, легкие волны, набегая одна на другую, рассыпались сверкающими брызгами. Так что плавание пока проходило в благоприятных условиях, и около восьми с половиной утра шаланда уже достигла мыса.

Фок и бизань развернули на обычные места, и судно понеслось быстрее при легкой килевой качке,[83] малоощутимой для пассажиров.

Поскольку ветер явно установился, Церматт предложил направить бот ближе к северо-востоку, чтобы обойти то опасное скалистое место, где разбился «Лендлорд».

— Сделать это нетрудно, — сказал Уолстон, — хотя лично мне очень хотелось бы увидеть рифы, на которые бросила вас буря, отклонившая судно так далеко от маршрута мыс Доброй Надежды — Батавия.

— Да, при этом кораблекрушении море поглотило много жертв, — задумчиво произнесла Бетси, и лицо ее сразу омрачилось. — Только мы смогли избежать смерти.

— Неужели так до сих пор и неизвестно, подобрали ли кого-нибудь из экипажа в море, нашел ли кто спасение на ближайших островах? — спросил Уолстон.

— По словам лейтенанта Литлстона, никто, — ответил Церматт. — Уже давно «Лендлорд» значится как судно, потерпевшее кораблекрушение и затонувшее со всем своим корабельным имуществом и людьми.

— В этом отношении, — заметил Эрнст, — экипаж «Доркаса», на котором находилась Дженни, оказался более счастливым, так как боцман и два матроса сумели добраться до Сиднея.

— Можно ли, однако, — засомневался Церматт, — с полной уверенностью утверждать, что никому из находившихся на «Лендлорде» пассажиров также не удалось спастись и найти убежище на одном из островов Индийского океана, и, может быть, они так же, как и мы, пребывают там до сих пор.

— В этом нет ничего невероятного, — согласился с ним Эрнст, — если бы наш остров не находился в трех сотнях лье от Австралии. Но европейские корабли редко посещают побережье Западной Австралии, и где гарантия того, что потерпевшие кораблекрушение не попали в руки туземцев?..

— Это еще раз напоминает нам, — сделал заключение Церматт, — что плавание у берегов острова опасно, я не говорю уже о том, что здесь свирепствуют ужасные бури. Подумайте только — за такой короткий срок погибли и «Лендлорд», и «Доркас»…

— Конечно, — подтвердил Эрнст. — Но не следует забывать, что во время кораблекрушений наш остров не значился на географической карте. Поэтому нет ничего удивительного в том, что корабли натыкались на рифы. Надо надеяться, что в скором времени морское пространство вокруг острова будет обозначено с такой же точностью, как это сделано в отношении других островов Индийского океана.

— Тем хуже для нас, — недовольно проворчал Жак. — Тогда Новая Швейцария сразу сделается доступной для всех желающих.

Тем временем «Элизабет» повернула к западу от рифов, а так как она должна была идти бейдевинд,[84] чтобы обойти крайние скалы, то не оставалось ничего другого, как держать курс именно в этом направлении.

Церматт указал Уолстону на узкую выемку в гряде подводных скал, куда бушующий вал и швырнул «Лендлорда». Брешь, пробитая в корабле сначала топором, а затем пороховым взрывом, дала возможность уцелевшим пассажирам извлечь важные предметы и материалы, находящиеся в трюме и в каютах. Наконец, второй взрыв докончил полное разрушение корабля. Из обломков судна на рифах и скалах уже ничего не осталось. Морские волны прибили к берегу все, что не потонуло или могло оставаться на поверхности некоторое время,[85] — железные брусья, пустые бочонки, котлы, куски меди, дробь, свинец, даже чугунные пушки. Две из них заняли позицию на Акульем острове, а остальные — на батарее Скального дома.

Проплывая вблизи скал, пассажиры «Элизабет» всматривались в спокойную прозрачную воду, надеясь обнаружить на дне хоть какие-нибудь остатки корабля. Еще два с половиной года назад, обследуя на каяке берега, Фриц смог различить на дне моря несколько осадных пушек, лафеты, пушечные ядра, железные предметы, обломки киля корабля и кабестана,[86] достать которые можно только с помощью водолазного колокола.[87] Но даже если бы такое устройство и было, вряд ли все эти предметы оказались бы для них пригодными. Ну а теперь на морском дне ничего не видно. Последние остатки «Лендлорда» навсегда погребены под слоем песка, перемешанного с длинными стеблями морских водорослей.

Миновав рифы, «Элизабет» резко повернула на юг, направляясь к Восточному мысу. Но здесь Церматту пришлось маневрировать с еще большей осторожностью, ибо один из мысков далеко вдавался в открытое море в окружении рифов.

Благополучно пройдя мимо острого мыса, являвшегося крайней точкой восточной оконечности Новой Швейцарии, шаланда пошла вдоль изгибов побережья на расстоянии полулье под северо-западным ветром с суши.

Какую унылую картину являл собой восточный берег острова! Ни одного деревца на скалах, никакой растительности у их подножий, ни одного ручейка, струящегося по голым пустынным пескам — ничто подобное не оживляло этот пейзаж. Одни только однообразные, обожженные солнцем скалы. Какой контраст с веселыми, благоухающими зеленью берегами бухты Спасения, протянувшимися до самого мыса Обманутой Надежды!

— Что стало бы с нами, — подумал вслух Церматт, — если бы после кораблекрушения судьба забросила нас в эти места? Как смогли бы мы здесь существовать?

— Необходимость заставила бы вас двигаться в глубь острова, — ответил Уолстон. — И, обогнув бухту Спасения, вы в конце концов нашли бы то место, где когда-то разбили вашу палатку.

— Возможно, все так бы и случилось, но ценой каких усилий!.. Какое отчаяние пришлось бы нам пережить в первые дни…

— Кто знает… — отозвался Эрнст, — ведь наш плот вполне мог разбиться об эти острые скалы. Нам просто повезло, что море вынесло его в такое безопасное место, как Шакалий ручей.

— А самое главное, вам покровительствовали небеса, друзья мои, — заключила Мери Уолстон.

— Да, это так, дорогая Мери, — согласилась с ней Бетси. — И не проходит дня, чтобы я не благодарила Создателя.

К одиннадцати часам «Элизабет» достигла бухты Ликорн, а еще через полчаса бросила якорь у подножия скалы, близ того места, где стоял английский корвет.

По плану Церматта, поддержанному всеми, решили высадиться на берег и провести здесь остаток дня, а на следующий день с рассветом продолжить путь вдоль побережья.

Когда отдали якорь, а якорный канат подтянул корму шаланды к берегу, путешественники высадились на тонкий плотный песок.

Над бухтой высилась известняковая скала примерно в сотню футов от основания до вершины, достигнуть которую можно было только по узкой выемке посередине скалы.

На берегу здесь и там виднелись следы покинутого лагеря: отпечатки ног, деревянные щепки, оставшиеся после ремонта корвета, отверстия в земле от кольев, на которых крепились палатки; среди морской гальки — разбросанные куски каменного угля и пепел костра.

Вид берега со следами стоянки людей навел Церматта на такие размышления:

— Предположим, мы попали на восточную сторону острова впервые. Какие чувства должны мы испытывать при виде бесспорных доказательств пребывания судна у этих берегов? Разочарование? Сожаление? Вот здесь корабль бросил якорь, его экипаж расположился лагерем на берегу, а мы об этом ничего не знали. Можно ли надеяться, что, оставив это негостеприимное побережье, корабль когда-нибудь возвратится?

— Но ведь было совсем не так, — возразила Бетси. — Чему же мы обязаны, что вовремя узнали о прибытии «Ликорна»?

— Случайности, — ответил Жак, — чистой случайности.

— Ты не прав, мой сын, — сказал Церматт. — То вовсе не случайность, а заведенный нами обычай, против которого, кстати, всегда возражал Эрнст, — каждый год давать залп из пушек с Акульего острова, на что корвет неожиданно для нас ответил тремя выстрелами.

— Я должен взять свои слова обратно, — признал правоту отца Эрнст.

— А помните, как мы беспокоились, — продолжал Церматт, — все последующие три дня, когда разразившаяся буря не позволяла вернуться на остров, чтобы возобновить сигналы, из опасения, что судно уйдет, а мы так и не успеем с ним связаться…

— Да, друзья мои, — заметил Уолстон, — это стало бы для вас тяжелым ударом! Знать, что рядом, в соседней бухте, бросил якорь корабль, и не иметь возможности с ним встретиться! И тем не менее ваши шансы вернуться на родину возросли!

— Вне всякого сомнения! — воскликнул Эрнст. — После стоянки «Ликорна» остров нельзя больше считать неизвестным, его географическое положение точно определено и должно быть занесено на морские карты мира. В один прекрасный день какое-нибудь судно непременно появится здесь, чтобы овладеть этой землей…

— Итак, подытожим, — взял слово Жак. — «Ликорн» остался в бухте, он подал сигнал, и тогда мы его нашли, потом он побывал у нас, и, наконец, он ушел, чтобы возвратиться снова. А нам, между прочим, не мешало бы сейчас же приступить к…

— Завтраку? — весело подсказала Анна.

— Вот именно! — живо откликнулся Эрнст.

— Тогда к столу! — скомандовал Жак. — Я дьявольски голоден и, кажется, способен даже сожрать эту тарелку.

Посмеявшись, все стали устраиваться у подножия скалы, защищавшей от палящих солнечных лучей. Из бота принесли консервированную говядину, копченую ветчину, холодную дичь, галеты[88] из маниоковой муки и испеченный накануне хлеб. Принесли и напитки. На камбузе шаланды всегда хранился запас медового напитка в бочонках и даже бутылки с вином — их откупорили на десерт.

Женщины накрывали «стол» прямо на тонкозернистом песке, покрытом частыми пучками сухих фукусовых водорослей. Позавтракали плотно, так как на обед ранее шести вечера не рассчитывали.

Разумеется, не для того путешественники высадились на берегу, чтобы, осмотрев его, вкусно поесть и снова отправиться домой. Ведь Земля обетованная представляла собой лишь малую часть всего острова, поэтому, закончив завтрак, Уолстон обратился к присутствующим:

— А теперь предлагаю не откладывая совершить небольшое путешествие в глубь острова.

— И поторопимся! — подхватил Жак. — Если бы мы отправились в путь немного раньше, то находились бы сейчас уже на расстоянии доброго лье отсюда!

— До завтрака вы почему-то об этом не заговаривали, — усмехнулась Анна. — А уплетали, надо сказать, за четверых…

— Зато готов пройти расстояние в четыре раза большее, чем до конца света… нашего маленького света, разумеется.

— Если ты и вправду собираешься идти так быстро и так далеко, друг мой, — сказал Уолстон, — то нам за тобой не угнаться. Ни госпожа Уолстон, ни Анна, ни я, ни твоя мать не рискнем с тобой идти…

— Я решительно не знаю, — полушутя произнес Церматт, похлопывая сына по плечу, — что можно сделать, чтобы умерить прыть нашего Жака! Даже Фриц в подобных обстоятельствах не проявлял такого нетерпения…

— Фриц? — запротестовал Жак. — Не хватало еще, чтобы я пытался во всем быть как он! Да, возвратившись, он вряд ли останется прежним Фрицем.

— Это почему? — спросила Анна.

— Потому что он женится, станет отцом, а потом и дедом, в зависимости от того, когда вернется.

— Ничего себе! Фриц — дедушка после года отсутствия, — засмеялась Мери Уолстон.

— Дедушка или нет, какая разница. Главное, что он женится!

— А почему он, по-твоему, станет другим? — не отставала Анна.

— Дай Жаку договорить, дорогая Анна, — вмешался Эрнст. — Придет время, и он сам станет таким же хорошим мужем, как и Фриц…

— Или как ты, брат, — подхватил Жак, лукаво поглядывая на Эрнста и Анну. — Что же касается меня, то, похоже, мой удел — быть дядей. Я стану самым лучшим дядей в нашей семье, а может быть, и почетным дядей Новой Швейцарии. Но, слава Богу, об этом говорить еще рано. Приступим лучше к исследованию земли, которая начинается за этой скалой.

— Я полагаю, — заметила Мери Уолстон, — нам, женщинам, следует остаться на берегу. Ведь поход будет, наверное, утомительным и может продлиться до вечера. А место здесь пустынное, и никакая опасность нам не угрожает. К тому же всегда есть возможность возвратиться на судно. Мы останемся в лагере и не будем вас ничем связывать.

— Согласен, дорогая Мери, — сказал Церматт. — На берегу вы действительно в полной безопасности. И все же я не совсем спокоен, оставляя вас здесь.

— В таком случае, — предложил Эрнст, — я мог бы побыть здесь с женщинами.

— А! — воскликнул Жак. — Вот и наш ученый, как всегда, похож на себя! Хочет остаться, чтобы уткнуться в какую-нибудь старинную книгу… Не сомневаюсь, в трюме[89] два-три томика припрятаны. Хорошо! Пусть Эрнст остается, но при условии, что пойдет с нами Анна…

— Тогда уж вместе с госпожой Уолстон и твоей матерью, — добавил Церматт. — Итак, решено: женщины отправляются с нами. Если они устанут, сделаем остановку на отдых…

— И Эрнст, конечно, составит им компанию, — захохотал Жак.

— Не будем терять время, — сказал Уолстон. — Самое трудное — забраться на вершину скалы, она достигает, на мой взгляд, ста — ста пятидесяти футов. К счастью, склоны у нее не крутые, и скорее всего за ней начинается обширное плато. Впрочем, когда достигнем вершины скалы, будет ясно, что делать дальше.

— В путь! В путь! — нетерпеливо подхватил Жак.

Прежде чем отправиться в дорогу, Церматт осмотрел место стоянки «Элизабет» и убедился, что ни отлив, ни прилив судну не угрожают.

Наконец путешественники двинулись к скале. Разумеется, каждый мужчина имел при себе ружье, сумку с дробью, пороховницу и боевые патроны.

Конечно, Жаку не терпелось подстрелить дичь, а еще лучше — дикого зверя, неизвестного обитателям Новой Швейцарии. Впереди всей группы бежали собаки, а путешественники следовали за ними по извилистой тропинке, многочисленные повороты которой скрадывали крутизну склона. По всей видимости, выемка в скале во время сезона дождей служит водостоком для стремительных потоков, низвергающихся с вершины. Но сейчас, в середине лета, водосток сухой. Двигаться приходилось осторожно, так как нависшие над путниками глыбы при малейшем неосторожном движении могли обвалиться.

Всего полчаса хватило, чтобы подняться на скалу, и первым на ее самой высокой точке оказался, конечно, нетерпеливый Жак. Он остановился пораженный. Перед его глазами расстилалась необозримая равнина.

— Вот это страна! — прокричал он Уолстону, вслед за ним поднявшемуся на вершину. — Какой сюрприз и какое разочарование!

Разочарование испытали и остальные, поднявшиеся на плато чуть позже.

Мери Уолстон, Бетси Церматт и Анна присели отдохнуть у обломка скалы. Вокруг — ни деревца, чтобы укрыться от жаркого солнца, ни зеленого травяного ковра, на котором можно растянуться… Ничего, кроме каменистой земли, усеянной причудливой формы глыбами, лишенными растительности и лишь местами покрытыми лишайником.

— Можно подумать, — нарушил молчание Церматт, — что с плодородной Землей обетованной граничит каменистая Аравийская пустыня.[90]

В самом деле! Поразительный контраст представляла собой эта дикая местность не только с освоенной колонистами территорией между Шакальим ручьем и мысом Обманутой Надежды, но и с прилегающими к ней землями — берегами Жемчужного залива, например, или Зеленой долиной. Страшно подумать, мысленно говорила себе Бетси Церматт, что стало бы с нами, если бы семья в ту трагическую ночь оказалась на восточном берегу.

Из этого первого похода исследователи сделали такой вывод: за скалой до самой бухты Спасения, очертания которой смутно виднелись отсюда, лежит пустынный, лишенный растительности и даже воды край. Он, как видно, непривлекателен ни для птиц, ни для зверей, покинувших этот неуютный уголок земли.

— Итак, разведка местности закончена, — сказал Церматт, — по крайней мере, в этой части острова.

— Да, разумеется, — согласился с ним Уолстон. — Стоит ли при такой жаре шагать по этим камням. Здесь мы решительно ничего интересного больше не увидим!

— Как фантастически причудлива природа! — воскликнул Эрнст. — Как поражает она своими контрастами! — Там — она полна жизненных сил, здесь — потрясает бесплодием…

— Самое лучшее, что можно сейчас сделать, — заметил Церматт, — это спуститься вниз и сесть на судно.

— Я того же мнения, — поддержала его Мери Уолстон.

— Да, конечно, но не раньше, чем я взберусь на вершину соседней скалы, — решительно заявил Жак, указав на группу утесов, возвышающихся слева на высоту около шестисот футов.

И прежде, чем кто-либо смог возразить, он оказался уже на вершине ближайшей скалы.

Окинув взглядом горизонт, юноша пригласил отца и Уолстона присоединиться к нему. Возможно, он увидел что-то интересное в том направлении, куда указывала его рука? Уолстон и Церматт не без труда оказались вскоре рядом с ним. И не напрасно. Местность, открывшаяся их взорам, представляла собой совершенно иную картину.

На расстоянии двух лье от залива Ликорн скалы понижались под острым углом, и дальше взглядам открылась обширная долина, обильно орошаемая широкой рекой, по всей видимости, главной водной артерией острова. На одном ее берегу виднелся зеленеющий массив густого леса. Вся равнина также покрыта обильной растительностью на всем видимом пространстве на юг и на запад. Похоже, бесплодный пустынный участок занимал не более пяти-шести лье, между мысом Восточным и бухтой Спасения. И уж если бы потребовалось осваивать новые земли сначала, то лучше всего было начать с тех, что простирались сейчас перед исследователями. Сколько преимуществ у этой земли, какие выгоды сулит она колонистам, как ни дорога им Земля обетованная!

— Идемте же! — воскликнул Жак.

— Вперед! — откликнулся Уолстон, готовый устремиться на разведку новой долины.

Но путь к ней, добрых два лье, предстоит прокладывать по каменистой земле между утесами. Сколько времени это потребует, какой усталости будет стоить, уже не говоря об опасности солнечного удара на не защищенной от солнца местности?

Обо всем этом сразу подумал Церматт. И, пытаясь умерить нетерпеливость Жака и Уолстона, стал излагать свой план.

— Разумеется, мы пойдем, — сказал он, — но только не сегодня. День уже кончается. Подождем до завтра. И вместо того, чтобы шагать по этой труднодоступной местности пешком, не лучше ли достигнуть долины на судне, ведь она, по всей видимости, выходит одним краем на морской берег, к какой-нибудь бухте, куда и впадает эта широкая река. Мы наверняка найдем там удобное для стоянки судна место и сможем посвятить два дня обстоятельному изучению местности.

Против такого разумного предложения никто не мог возразить.

Бросив последний взгляд на окрестности, Церматт, Уолстон и Жак спустились вниз, сообщив оставшимся о принятом решении.

Планируемое на завтра мероприятие обещало быть не очень утомительным, а главное — доступным всем и совершенно безопасным.

По той же каменистой тропинке путники спустились вниз и через несколько минут были уже у подножия скалы.

Если у берегов залива Ликорн дичь полностью отсутствовала, что очень огорчало Жака, то прибрежные воды просто кишели всевозможной рыбой и раками, о чем радостно сообщил Эрнст. Вместе с Анной они натянули сети и вскоре собрали богатый улов. Так что меню ужина дополнилось отваренными крабами с очень вкусным сочным мясом и жареным морским языком.[91]

После небольшой прогулки к девяти часам вечера все общество заняло уже свои места на палубе «Элизабет».


Содержание:
 0  Вторая родина : Жюль Верн  1  Глава II : Жюль Верн
 2  Глава III : Жюль Верн  3  Глава IV : Жюль Верн
 4  Глава V : Жюль Верн  5  Глава VI : Жюль Верн
 6  Глава VII : Жюль Верн  7  вы читаете: Глава VIII : Жюль Верн
 8  Глава IX : Жюль Верн  9  Глава Х : Жюль Верн
 10  Глава XI : Жюль Верн  11  Глава XII : Жюль Верн
 12  Глава XIII : Жюль Верн  13  Глава XIV : Жюль Верн
 14  Глава XV : Жюль Верн  15  Глава XVI : Жюль Верн
 16  Глава XVII : Жюль Верн  17  Глава XVIII : Жюль Верн
 18  Глава XIX : Жюль Верн  19  Глава XX : Жюль Верн
 20  Глава XXI : Жюль Верн  21  Глава XXII : Жюль Верн
 22  Глава XXIII : Жюль Верн  23  Глава XXIV : Жюль Верн
 24  Глава XXV : Жюль Верн  25  Глава XXVI : Жюль Верн
 26  Глава XXVII : Жюль Верн  27  Глава XXVIII : Жюль Верн
 28  Глава XXIX : Жюль Верн  29  Глава XXX : Жюль Верн
 30  Глава XXXI : Жюль Верн  31  Глава XXXII : Жюль Верн
 32  Использовалась литература : Вторая родина    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap