Приключения : Путешествия и география : Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  25  26  27  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу

Глава X

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ


Настал момент упомянуть о том, что фермеру Маккарти пришла в голову мысль предпринять некоторые шаги с целью выяснения гражданского состояния приемного сына. История Малыша, начиная с момента, когда сердобольные жители Уэстпорта избавили его от издевательств со стороны бродячего кукольника, была в общих чертах ясна. Но как жило это несчастное существо раньше? Сам Малыш имел весьма смутные представления о жизни у какой-то злой женщины, с одной или даже двумя девочками, где-то в деревушке близ Донегола. Поэтому господин Мартин направил свои поиски именно в эту сторону.

Полученные сведения ограничились следующим: в сиротском приюте Донегола сохранилась запись о полуторагодовалом ребенке, подобранном под именем Малыш и переданном затем на попечение одной из женщин, занимающейся воспитанием детей и проживающей в одном из поселков графства.

Попытаемся дополнить эти сведения некоторыми другими, собранными нами в результате более глубокого исследования. Это будет, однако, не более чем история многих несчастных детишек, покинутых в расчете на людское милосердие.

Донегол, с населением в двести тысяч душ, является, возможно, самым бедным графством во всей провинции Ольстер и даже в целой Ирландии. Всего лишь несколько лет назад там едва насчитывалось два матраца и восемь соломенных тюфяков на четыре тысячи жителей. На этих бесплодных северных землях нет недостатка в рабочих руках, но даже самый трудолюбивый из тружеников будет здесь работать впустую. Если проехать в глубь страны, то не встретишь ничего, кроме унылых оврагов, песчаных дюн, каменистых россыпей, развороченных торфяников, похожих на зияющие раны, заболоченных пустошей с нагромождением гористых отложений, Глендоуэны, Деррива, короче говоря, «испорченная страна», как выражаются англичане. На побережье фиорды и заливы, бухточки и заливчики образуют огромное количество воронкообразных углублений, куда врываются ветры морских просторов, своего рода гигантский гранитный орган, и океан играет на нем во всю силу своих легких, наполненный морскими бурями. Донегол стоит в первом ряду районов, подвергающихся натиску бурь, прилетевших из Америки и набравших силу на пути в три тысячи миль[122]. А еще — целая вереница шквальных ветров, которые они увлекают за собой! Чтобы сдержать страшные удары северо-западных вихрей, нужен был бы железный берег.

И действительно, залив Донегол, где находится рыбный порт, носящий то же название, изрезанный как челюсть акулы, должен поглотить эти атмосферные вихри, насыщенные мелкой водяной пылью. Поэтому маленький городок, расположенный в глубине залива, насквозь продувается ветрами в любое время года. И уж конечно слабый щит его холмов не может остановить разгул вольных ветров. С неослабной силой они набрасываются на поселок Риндок, в семи милях от Донегола.


Поселок?… Слишком громко сказано. Девять-десять лачуг, разбросанных на подступах к узкой горловине, изрытой горными потоками, — едва заметными струйками летом и бурными водоворотами зимой. От Донегола до Риндока — никакой наезженной дороги. Несколько едва намеченных проселков, доступных лишь для местных колымаг, запряженных ирландскими лошадьми, весьма осторожными при выборе дороги, надежными в поездках по горным тропам, да иногда для «jaunting-cars», открытых повозок. И если в Ирландии уже существует несколько железных дорог, то перспектива увидеть поезд, совершающий регулярные рейсы по графствам Ольстера, кажется весьма отдаленной. Да, собственно, и нужен ли он? Поселки и деревни чрезвычайно редки. Путешественник увидит скорее просто фермы, чем церковные приходы. Кое-где, правда, он заметит несколько замков, окруженных густыми зарослями, которые очаруют взор причудливыми очертаниями англосаксонской архитектуры[123]. Еще дальше к северо-западу, со стороны Милфорда, находится помещичья усадьба Каррихарт, расположенная на обширных угодьях в девяносто тысяч акров и являющаяся собственностью графа Лэйтрима.

Хижины или лачуги поселка Риндок, называемые в просторечье «cabins»[124], все, как одна, крыты соломой, расцвеченной порослями левкоев и молодила, — явно недостаточная защита от зимних дождей. Соломой покрывают лачуги из высушенного ила, с добавкой плохого щебня, и стены этих жалких жилищ всегда испещрены трещинами. Подобные, с позволения сказать, сооружения нельзя даже сравнить с негритянскими хижинами или избами камчадалов. Их нельзя даже назвать лачугами и развалюхами. Невозможно было бы даже себе представить, что такая конура может служить жилищем человеческому существу, если бы не струйка дыма, выходящая через конек крыши, поросшей бурьяном. Дым не является продуктом сгорания дров или угля — так сгорает торф, добытый на соседнем болоте — рыжеватого оттенка, сочащийся темной водой, с зеленоватым налетом вереска, из которого бедняки Риндока нарезают бруски топлива[125].

Таким образом, в этих бедных графствах все-таки не умрешь от холода, но вполне реален риск голодной смерти. Хорошо еще, если земля вдруг расщедрится на кое-какие овощи и фрукты. Здесь чахнет все, за исключением картофеля.

Ну а что же может добавить донеголский крестьянин к этому продукту? Иногда утку или гуся, скорее диких, нежели домашних. Что касается дичи, зайцев или куропаток, то она принадлежит лендлорду. Кроме того, по оврагам пасутся козы, дающие немного молока, в лужах похрюкивают свиньи с черной щетиной, умудряющиеся жиреть, роясь в жалких отбросах. Свинья тут — настоящий друг, член семьи, подобно собаке в более благополучных странах. «Ренту платит джентльмен» — гласит известное и совершенно справедливое выражение мадемуазель де Бове.

Вот как выглядит внутреннее убранство одной из самых жалких лачуг поселка Риндок: одна-единственная комната с двустворчатой дверью — створки ее искривились, и вся она источена червями, два отверстия, справа и слева, пропускают свет через перегородку из сухой соломы и служат одновременно для доступа воздуха; на полу (точнее, на земле) — «ковер» из грязи; на стропилах — спутки паутины; в глубине вырисовывается очаг с трубой до самой соломенной крыши; в одном углу — убогое ложе, в другом — подстилка. Что касается мебели, то чаще всего это колченогая табуретка, покалеченный стол, ушат, покрытый пятнами зеленоватой плесени, прялка со скрипучим колесом. Домашняя утварь ограничивается чугунком, глубокой сковородкой, несколькими мисками, никогда не мытыми, хорошо еще если изредка вытертыми. Двух-трех бутылок и считать не стоит — их наполняют водой из ручья, после того как выпиты джин или виски. И повсюду висят или валяются лохмотья, какое-то тряпье, уже совсем не напоминающее одежду; отвратительное белье, либо замоченное в ушате, либо сохнущее на конце шеста снаружи. На столе — неизменный пучок лучины, расщепляемой по мере надобности. Короче говоря, нищета во всем своем омерзительном обличье — нищета, бьющая в глаза, такая же, как и в бедных кварталах Дублина и Лондона, Клеркенуэлла, Сент-Гайлза, Мерилбоуна, Уайтчепела, ирландская нищета, загнанная в гетто в глубине столицы Ист-Энда! Однако воздух в горловинах Донегола не отравлен зловонием; здесь люди дышат живительной атмосферой гор; легкие не наполняются ядовитыми миазмами, смертоносными испарениями больших городов.

Само собой разумеется, что в конуре, где провел около двух лет Малыш, единственное убогое ложе было предназначено для Хад[126], а подстилка — детям, да и лучина, используемая в качестве розг, — тоже им.

Хад! Да, именно так и звали «воспитательницу», и имя как нельзя более к ней подходило. Это действительно была самая отвратительная мегера[127], какую можно только себе вообразить, лет сорока — пятидесяти, длинная, крупная, с жидкими спутанными нечесаными волосами. Истинная гарпия[128], с глазами, едва проглядывавшими сквозь частокол растрепанных рыжих бровей, с клыками вместо зубов и огромным крючковатым носом. Костлявые руки, впрочем, скорее походили на клешни. Дыхание, насыщенное винными парами, способно было уложить наповал любого. Одетая в перешитую рубаху и изодранную юбку, босая, с подошвами столь заскорузлыми, что не чувствовали булыжников, она производила должное впечатление даже на взрослых, не говоря уж о детях.

Ремеслом этого дракона в юбке было прясть лен, чем, собственно, и занимаются сельские жители Ирландии, и главным образом жительницы Ольстера. Разведение льна является здесь весьма выгодным занятием, хотя и не компенсирует того, что могла бы дать лучшая почва при посеве зерновых.

Кроме того, зарабатывая тяжким трудом всего лишь несколько пенсов в день, Хад отважно бралась и за другое дело, к которому была совершенно не пригодна: занималась воспитанием малолетних сироток.

Как только городские приюты переполнялись или пошатнувшееся здоровье несчастных питомцев требовало деревенского воздуха, детишек отправляли к подобным матронам, торгующим материнскими заботами, как они торговали бы любым другим товаром, по сходной цене в два-три фунта в год. Затем, как только ребенок достигал пяти-шести лет, его возвращали в приют. Впрочем, далеко не всегда так случалось. Строго говоря, арендаторша при этом оставалась на бобах, так ничтожна была плата за содержание детей. Стоит ли удивляться, что подопечные столь бесчувственных фурий[129] сплошь и рядом не выдерживают отвратительного обращения и нехватки пищи. И сколько же несчастных отпрысков рода человеческого в сиротский приют больше не возвращается!… Так было, по крайней мере, до принятия закона 1889 года, закона о защите детства, который благодаря строгой инспекции эксплуататорш резко снизил смертность детей, воспитывающихся вне городов.

Заметим, что во времена раннего детства Малыша надзора вообще не существовало или он был еще в зачаточном состоянии. В поселке Риндок Хад могла не опасаться ни визита инспектора, ни даже жалоб соседей, погрязших в своих собственных заботах.

Сиротским приютом Донегола ей было доверено трое детей: две маленькие девочки четырех и шести с половиной лет и мальчик двух лет девяти месяцев.

Это были брошенные дети, само собой разумеется. Возможно, даже круглые сироты, подобранные на улице. В любом случае, их родители были неизвестны и таковыми, скорее всего, и останутся. Если же несчастные дети и вернутся из поселка в Донегол, то их ожидает работный дом, как только они достигнут подходящего возраста, — тот самый работный дом, что имеется не только в каждом городе, но и в каждом поселке, а иногда и в деревнях Великобритании.

Как же звали детей или, точнее, какие имена им дали в доме призрения? Да первые, что пришли на ум. Кстати, имя младшей из двух девочек уже не имеет никакого значения, поскольку она вскоре умерла. Что касается старшей, то ее звали Сисси, сокращенно от Сесилии. Красивый ребенок, с белокурыми волосами, которые при самом скромном уходе стали бы мягкими и шелковистыми, с большими голубыми глазами, умными, добрыми и прозрачными, но уже нередко затуманенными слезами. Личико девочки уже исхудало и осунулось, а краски померкли, руки и ноги стали почти прозрачными, грудь — впалой, ребра выступали из-под лохмотьев как на живом скелете. Вот до какого состояния довело ее бесчеловечное обращение! И тем не менее, наделенная терпеливым и покорным характером, она принимала жизнь такой, как она есть, и не могла даже вообразить, «что могло бы быть по-другому». Откуда она могла бы узнать, под свирепым надзором Хад, что есть дети, лелеемые матерями, окруженные вниманием, обласканные, для которых не жалеют ни поцелуев, ни хорошей одежды, ни вкусной пищи? Да и в сиротском приюте с подобными ей обращались не лучше, чем с маленькими животными.

Если вы захотели бы узнать имя мальчика, то вам бы ответили, что у него такового нет. Малютку подобрали на углу одной из улиц Донегола в возрасте шести месяцев, завернутым в кусок грубой материи, с посиневшим лицом, почти бездыханным. Его привезли в приют, поместили вместе с другими крошками, и никто не позаботился дать ему имя. А что, собственно, вы хотите, во всем виновата забывчивость! Чаще всего его звали «Little-Boy», Малыш, и, как мы видели, это имя так за ним и осталось.

Вполне вероятно, кстати, что бы там ни думал Грип, с одной стороны, и мисс Анна Вестон — с другой, что он вовсе и не принадлежал какой-то богатой семье, из которой его выкрали. Такой сюжет хорош только для романов!

Из трех представителей приплода — вот уж словцо так словцо, не так ли? — переданного на попечение мегеры, Малыш был самым маленьким. Мальчуган всего двух лет и девяти месяцев от роду — смуглый, с блестящими глазками, обещавшими впоследствии стать строгими, если преждевременная смерть не закроет их навсегда, с телосложением, которое могло бы стать крепким, если только нездоровый воздух этой лачуги и недостаточное питание не приведут к раннему рахиту! Однако необходимо заметить, что ребенок, отличавшийся большой силой жизненной энергии и сопротивляемости, должен был продемонстрировать необычную выносливость и невосприимчивость к множеству гибельных факторов. Вечно голодный, он не весил и половины того, что должен был весить в его возрасте. Непрестанно дрожавший от долгих зимних холодов, он носил поверх рубашонки, превратившейся в лохмотья, лишь кусок старого вельвета с двумя дырками для рук, однако его босые ноги твердо ступали по земле; на ноги он пожаловаться не мог. Самый элементарный уход достаточно быстро восстановил бы его силы, и мальчик стал бы успешно расти и развиваться. Но, по правде говоря, откуда бы ему взяться, этому уходу, и кто бы мог его обеспечить, если, конечно, не какое-нибудь необычное стечение обстоятельств?…

Два слова о младшей из девочек. Медленная лихорадка сводила бедняжку в могилу. Жизнь уходила из нее, как вода из треснувшей вазы. Ей нужны были лекарства, а они дороги. Ей нужен был врач, да разве поедет он из Донегола ради бедной крошки, появившейся на свет неизвестно где в этой жалкой стране брошенных детей? Поэтому Хад и не подумала о ней побеспокоиться. Ну, умрет эта кроха, так приют пришлет другую, и она ничего не потеряет из тех нескольких шиллингов, которые она пытается заработать на несчастных детишках.

Правда, поскольку реки Риндока не наполнены джином, виски и портером[130], то на удовлетворение вечной тяги к спиртному у «воспитательницы» уходила большая часть пособия, попадавшего ей в руки. И в данный момент из пятидесяти шиллингов, полученных за детскую голову на целый год, у нее осталось всего десять — двенадцать. Что сделает Хад, чтобы поддержать своих воспитанников? Увы, если она сама не рисковала умереть от жажды, поскольку в заветном уголке у нее было припрятано несколько бутылок, то детишки умирали от истощения.


Такова была ситуация, над которой размышляла Хад в той мере, в какой позволял ее мозг, одурманенный алкоголем. Попросить добавку к пособию в приюте?… Бесполезно. Наверняка последует отказ. Там было много детей, все без роду без племени, которым едва-едва хватало общественного воспомоществования. Не придется ли ей вернуть и своих?… Да, но тогда прощайте, кормильцы, — точнее было бы сказать, «поильцы». Вот что заставляло сжиматься сердце пьянчужки, а совсем не забота о том, что у несчастного выводка птенцов маковой росинки во рту не было со вчерашнего дня.

Результатом долгих раздумий было то, что Хад вновь принялась пить. А поскольку обе девочки и Малыш не могли сдержать жалобных вздохов, она принялась их колотить. На просьбу дать хлеба она отвечала сильным толчком, сбивавшим жертву с ног, на мольбы — градом ударов. Это не могло длиться бесконечно. В кармане у Хад звенело несколько шиллингов, следовало бы их потратить хоть на что-нибудь из пищи, поскольку в долг ей уже нигде не дадут…

«Нет… нет! Нет!… — повторяла она. — Да чтоб они все передохли, выродки!»

Был октябрь. Внутри лачуги — настоящая коллекция щелей! — было холодно; сквозь крышу, кое-как прикрытую соломой, как редкие волосы закрывают лысину старика, хлестал дождь. Ветер выл под половицами. И уж конечно не жалкому огню горящего торфа было поддержать внутри сносную температуру. Сисси и Малыш тесно прижимались друг к другу, не в силах согреться.

В то время как больная крошка металась в жару на охапке соломы, мегера ходила взад и вперед неуверенными шагами, натыкаясь на стены, избавившись от Малыша, которого она пинком загнала в угол. Сисси только что опустилась на колени около больной, чтобы смочить ей губы холодной водой. Время от времени она бросала взгляд на очаг, где торф мог в любую минуту погаснуть. Чугунка на треножнике не было, да и положить в него было нечего.

Хад продолжала брюзжать:

— Пятьдесят шиллингов!… Попробуйте-ка прокормить ребенка на пятьдесят шиллингов!… А если я попрошу прибавки у сухарей из приюта, они пошлют меня к дьяволу!

Вероятнее всего, так бы и случилось. Но даже если прибавку и удалось бы получить, все равно три несчастных существа не увидели бы и лишней крошки.

Еще накануне было покончено с остатками «stir-about», грубой каши из овсяной муки, сваренной на воде, и с тех пор в лачуге никто ничего не ел — как сама Хад, так и дети. Она держалась на джине и решила не тратить на пищу ни пенни из припрятанных денег. А как же быть с ужином? Ничего, сойдут и картофельные очистки, подобранные на дороге.

В этот момент снаружи послышалось хрюканье. Дверь распахнулась. Какая-то грязная свинья, промышлявшая в округе, влетела в лачугу.

Голодное животное принялось шарить по углам, пофыркивая и дергая пятачком. Закрыв дверь, Хад даже не пыталась ее прогнать. Она лишь изредка взглядывала на свинью тем взглядом запойного пьяницы, который осмысленно ни на чем не задерживается. Сисси и Малыш встали, чтобы отойти в сторонку. В то время как животное рылось пятачком в мусорных отбросах, оно вдруг учуяло под сероватым торфом, позади погасшего очага, большую картофелину, случайно закатившуюся туда. Свинья набросилась на нее с довольным хрюканьем и схватила своими крепкими челюстями.

Малыш заметил чудесную находку. Большая картофелина! Он отнимет ее! Одним прыжком он бросился к свинье и вырвал картофелину, несмотря на опасность быть затоптанным или укушенным. Затем позвал Сисси, и дети мгновенно поделили добычу.

На секунду животное замерло, а затем яростно набросилось на ребенка.

Малыш попытался убежать с оставшимся куском картошки в руке; но без вмешательства Хад свинья, конечно, сбила бы его с ног и жестоко искусала, хотя Сисси и пришла ему на помощь.

До очумевшей пьяницы, молча наблюдавшей за всем происходящим, наконец-таки что-то дошло. Схватив палку, она изо всей силы огрела свинью по спине, но та, однако, решила не выпускать добычу. Нанося беспорядочные удары, Хад едва не разбила Малышу голову, и как знать, чем закончилась бы вся эта сцена, если бы не легкий стук в дверь.




Содержание:
 0  Малыш : Жюль Верн  1  Глава I ОСТРОВ НИЩЕТЫ : Жюль Верн
 2  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  4  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 6  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  8  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 10  Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн  12  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 14  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  16  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 18  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  20  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 22  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  24  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 25  Глава IX ФЕРМА КЕРВЕН (продолжение) : Жюль Верн  26  вы читаете: Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн
 27  Глава XI ЗАРАБОТАННАЯ ПРЕМИЯ : Жюль Верн  28  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 30  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  32  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 34  Глава II КАК ПРОШЛИ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА : Жюль Верн  36  Глава IV КИЛЛАРНИЙСКИЕ ОЗЕРА : Жюль Верн
 38  Глава VI ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ НА ДВОИХ : Жюль Верн  40  Глава VIII СЧАСТЛИВАЯ ПОЕЗДКА : Жюль Верн
 42  Глава X В ДУБЛИНЕ : Жюль Верн  44  Глава XII ВСТРЕЧА : Жюль Верн
 46  Глава XIV ВОЛНЫ С ТРЕХ СТОРОН : Жюль Верн  48  Глава I ГОСПОДА : Жюль Верн
 50  Глава III В ЗАМКЕ ТРЭЛИНГЕР : Жюль Верн  52  Глава V БЕЗРОДНЫЙ ПЕС И ЧИСТОКРОВНЫЕ ПОЙНТЕРЫ : Жюль Верн
 54  Глава VII СЕМЬ МЕСЯЦЕВ В КОРКЕ : Жюль Верн  56  Глава IX КОММЕРЧЕСКАЯ ИДЕЯ БОБА : Жюль Верн
 58  Глава XI МАГАЗИН ДЛЯ ТОЩИХ КОШЕЛЬКОВ : Жюль Верн  60  Глава XIII ГРИП ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ЧЕРНОГО ЦВЕТА И… ОБЕТА БЕЗБРАЧИЯ : Жюль Верн
 62  Глава XV ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?… : Жюль Верн  63  Использовалась литература : Малыш
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap