Приключения : Путешествия и география : Глава X В ДУБЛИНЕ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  41  42  43  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу

Глава X

В ДУБЛИНЕ


Дублин!… Малыш в Дублине!… Да вы только посмотрите на него!… Наш герой чувствовал себя как актер, получивший наконец первые роли, перейдя с провинциальных подмостков на сцену большого столичного театра.

Да, Дублин — это вам не какой-то там захолустный центр графства, вроде Лимерика с его сорока пятью тысячами обитателей или Корка с его восемьюдесятью тысячами. Это — столица Ирландии, насчитывающая триста двадцать тысяч жителей. Управляет городом лорд-мэр, являющийся одновременно и военным и гражданским высшим лицом и вторым по значению лицом на острове. Под его началом находятся двадцать четыре олдермена (члены городского управления), два шерифа и сто сорок четыре советника. Дублин является одним из крупнейших городов на Британских островах. Для торговли здесь есть склады — пакгаузы, для промышленности — фабрики, для науки — университет и академия, а для бедняков и сирот нет недостатка в работных домах и приютах.

Поскольку Малыш не собирался обращаться за помощью ни в приюты, ни в работные дома, то в ожидании будущего, когда он, несомненно, станет рантье[196], ему не оставалось ничего другого, как податься в ученые, коммерсанты или промышленники. Как видите, все просто как дважды два.

Не пожалел ли в этот момент наш герой о том, что покинул Корк? Не показалось ли ему безрассудством последовать советам Грипа, хотя, надо сказать, они полностью совпадали с его собственными планами? Не возникло ли у него ощущения, что среди множества людей, борющихся, подобно ему, за существование, борьба за кусок хлеба может стать гораздо труднее?… Ничуть не бывало!… Отправляясь в путь, Малыш был полон радужных надежд, и долгая дорога их ничуть не поколебала.


Дублинское графство составляет часть провинции Ленстер. На юге высятся горы, к северу они сменяются холмистыми равнинами. Производят здесь в основном лен и овес. Но не в этом главное богатство края. Основной доход приносит море и морская торговля: целый флот в двенадцать тысяч судов обеспечивает ежегодный грузооборот в три с половиной миллиона тонн, что ставит столицу Ирландии на седьмое место среди всех портовых городов Соединенного Королевства.

Город, периметр которого составляет одиннадцать миль, раскинулся в глубине Дублинского залива, одного из самых красивых в Европе. Он простирается от порта Кингстаун[197] на юге до порта Хоут на севере. Собственно Дублинский порт расположен в устье реки Лиффи. Благодаря двум молам, выдвинутым далеко в море, удалось остановить песчаные наносы и ликвидировать отмель у входа в порт, что позволило судам с осадкой до двадцати футов подниматься по реке до первого моста, носящего название Карлайл-бридж.

Если вы хотите охватить взглядом всю великолепную панораму города, вам лучше всего это сделать с палубы судна в ясный солнечный день, когда пелена тумана не застилает горизонт. В этом отношении Малышу с Бобом не повезло. Было уже совсем темно и в воздухе висел густой туман, когда они, пройдя вдоль железной дороги, соединяющей Кингстаун с Дублином, достигли наконец предместья столицы.

Кварталы нижней части города, представившиеся их взорам, являли собой зрелище весьма унылое и далеко не радующее глаз. Все тонуло в густом тумане, и лишь кое-где просвечивали мутные пятна газовых рожков. Бёк тянул повозку по лабиринту узких улочек. Путешественников обступали какие-то грязные дома; виднелись запертые лавчонки, распахнутые двери шумных кабаков. Повсюду множество несчастных бездомных, бродяг, тут и там ютившиеся в трущобах семьи. И конечно, неизменный спутник нищеты — повальное пьянство: здесь пьют виски, дающее самые отвратительные и мерзостные формы опьянения, а отсюда и постоянная ругань, драки, насилие…

На все это наши мальчуганы уже насмотрелись и раньше, так что подобное зрелище не могло их ни напугать, ни удивить. И все же как много здесь их ровесников, босых, немытых, нечесаных, едва прикрытых лохмотьями! Они спят на ступеньках, рядом с уличными тумбами, сбившись в грязные кучи, словно отбросы… Малыш и Боб прошли мимо смутно вырисовывавшейся в темноте громады собора. Это был один из двух англиканских соборов, отреставрированных благодаря миллионам знаменитого пивовара Ли Гинесса и владельца винокурен Роу. Куранты на башне били девять часов, и венчающий ее восьмигранный шпиль подрагивал от боя восьми колоколов.

Боб, крайне утомленный долгим и довольно быстрым переходом от Бри до Дублина, забрался в повозку, которую Малыщ старательно подталкивал сзади, чтобы помочь Бёку. Наш герой искал какой-нибудь постоялый двор или меблированные комнаты, дабы провести первую ночь в столице, а завтра отыскать что-нибудь получше. Сам того не подозревая, он брел через квартал, носивший название «Свободы», и очутился недалеко от начала главной улицы, улицы Святого Патрика, шедшей от только что оставшегося позади одноименного собора[198] в направлении церкви Крайст-чёрч[199]. К этой широкой улице, застроенной когда-то комфортабельными, красивыми, а теперь обветшавшими домами, примыкают грязные переулки, какие-то смрадные унылые закоулки, со множеством ужасных, забытых Богом трущоб, по сравнению с которыми даже лачуга мегеры могла показаться земным раем. Именно такие воспоминания вызвал у Малыша скорбный вид этих мест. Но ведь теперь-то он находился не в какой-то там донеголской дыре! Он был в Дублине, столице Изумрудного острова. И теперь благодаря удачной коммерции у него было больше гиней, чем фартингов[200] в карманах у всех несчастных оборванцев, вместе взятых. Поэтому Малыш собирался провести ночь не в одном из дешевых подозрительных притонов, где наверняка нельзя было бы чувствовать себя в безопасности, а в какой-нибудь приличной гостинице, где за разумную цену можно получить еду и постель.

Ему повезло, и где-то в середине улицы Святого Патрика он нашел искомое — скромную на вид и вполне приличную гостиницу, где их тележку поставили в сарай. Поужинав, мальчуганы поднялись в узкую комнатушку. И в эту ночь нарушить их сон не могли ни куранты всех столичных соборов, ни гвалт в кварталах «Свободы».

На следующий день отважные коммерсанты встали с зарей. Предстояло произвести разведку, подобно тому как это делает военачальник, изучая местность, на которой ему предстоит дать генеральное сражение. Начать следовало, конечно, с поисков Грипа. Если «Вулкан» уже вернулся в Дублин, порт приписки, то найти его будет проще пареной репы.

— Бёка возьмем?… — поинтересовался Боб.

— Конечно, — ответил Малыш. — Он должен познакомиться с городом.

Бёк, естественно, не заставил себя долго упрашивать.

Если взглянуть на план Дублина, то очертаниями он напоминает овал с диаметром мили в три. Река Лиффи, пересекающая город с запада на восток, делит его на две почти равные части. В устье она сливается с двойным каналом, который огибает город с двух сторон, — на севере это Королевский канал, что идет вдоль железной дороги Мидлэнд-Грейт-Уэстерн[201], на юге — Большой канал, что идет в направлении графства Голуэй[202], соединяя Атлантический океан с Ирландским морем.

Самые богатые обитатели улицы Святого Патрика — старьевщики, евреи по происхождению. У перекупщиков старья представители низших слоев Пэдди покупают все тряпье, которое и составляет их обычный наряд: штопаные-перештопаные рубашки, изодранные юбки, штаны с разноцветными заплатами, неописуемого вида шляпы и шляпки, украшенные какими-то немыслимыми ощипанными цветами. Здесь же пьянчужки обоих полов могут заложить жалкие лохмотья за несколько пенсов, чтобы тут же пропить в ближайшем кабаке, благо ужин и виски здесь можно приобрести в любой забегаловке. Вот именно лавочки старьевщиков и привлекли внимание Малыша.

В столь ранний час улицы были почти пустынны. Дублинцы вообще встают поздно, да и промышленность здесь развита чрезвычайно слабо: заводов мало, если не считать нескольких предприятий, занятых производством тканей из шелка, льна, шерсти и, главное, поплина[203], технология изготовления которого была завезена сюда французами, эмигрировавшими после отмены Нантского эдикта[204]. Впрочем, пивоваренные и винокуренные заводы в городе процветают. Например, здесь находится огромный, широко известный завод по изготовлению виски, принадлежащий мистеру Роу. Или пивоварню, производящую крепкий портер и принадлежащую мистеру Гинессу? Оцениваемая в сто пятьдесят миллионов франков, она связана подземным трубопроводом с причалом Виктории, откуда добрая сотня судов развозит пиво по странам обоих континентов. Промышленность пребывает здесь в упадке, но торговля, напротив, с каждым годом набирает обороты. Дублин стал главным рынком Соединенного Королевства, специализирующимся на экспорте свиней и крупного рогатого скота. Все эти сведения Малыш почерпнул из статистических и торговых отчетов, занимаясь продажей газет и брошюр.

По дороге к берегу Лиффи оба мальчугана буквально пожирали глазами все, что встречалось на пути. Боб, по своему обыкновению, болтал, не закрывая рта:

— Ах! Какая церковь!… Ах-ах! Какая площадь!… Ой! Какой огромный дом!… Ух ты! Какой великолепный сад!… Какой красивый бульвар!…

В «огромном» доме размещалась биржа «Ройал-Иксчейндж». Вдоль Дейли-стрит стояли здания мэрии, торговый дом, где собирались все городские коммерсанты. Еще дальше виднелся замок, вознесшийся на вершину холма Кор-Хилл, с мощной и круглой зубчатой башней и тяжеловесными кирпичными постройками[205]. Старинная крепость, до неузнаваемости изуродованная реставрацией при Елизавете[206], служила теперь резиденцией вице-королю и местом заседаний военного и гражданского правительства. За ним можно было увидеть бульвар Стефена, украшенный статуей скачущего на коне Георга Первого[207], с зелеными лужайками и красивыми раскидистыми деревьями. Сам сквер был окружен одинаковыми, довольно унылыми домами, среди которых выделялись своими размерами дворец англиканского архиепископа и здание Торговой палаты. Еще дальше, справа, тянется бульвар со средневековым Ленстерским поместьем — ныне в нем размещается Королевское научное общество — с фасадом в коринфском стиле[208] и вестибюлем в дорическом[209], а рядом можно увидеть дом, в котором родился О'Коннелл.

Пока Боб без умолку болтал, Малыш размышлял. Он пытался извлечь из увиденного какую-нибудь идею практического свойства. Как бы им повыгоднее использовать свой маленький капитал?… Каким видом коммерции заняться, чтобы удвоить или даже утроить накопления?…

Разумеется, идя вот так, наугад, по нищим улочкам, прилегающим к богатым кварталам, мальчуганы то и дело сбивались с пути. Неудивительно поэтому, что, свернув с улицы Святого Патрика уже час назад, они до сих пор не добрались до набережной реки Лиффи.

— А может, никакой реки и нет? — беспрестанно повторял Боб.

— Есть… и она впадает в бухту, — отвечал Малыш.

И мальчики продолжали свою «разведку», по-прежнему описывая многочисленные круги. Миновав замок, они набрели на большой пятиэтажный ансамбль из серого портландского известняка[210] со стометровым греческим фасадом и фронтоном[211], покоящимся на четырех коринфских колоннах, с двумя боковыми флигелями, украшенными пилястрами[212] и аттиками[213]. Вокруг был разбит настоящий парк, где уже с утра молодые люди занимались различными видами спорта. По-видимому, это была гимназия… Нет, это был университет, основанный при Елизавете и именуемый официально «Тринити-колледж», или колледж Святой Троицы[214]. А молодые люди были ирландскими студентами, все как один заядлые спортсмены, не уступающие в отваге и стремлении к победе своим товарищам из Кембриджа и Оксфорда[215]. Да уж, это заведение совсем не походило на голуэйский сиротский приют, да и ректор университета едва ли походил на мистера О'Бодкинза!

Тут приятели свернули направо и не успели сделать и сотни шагов, как Боб воскликнул:

— Мачты!… Я вижу мачты!…

— Так, значит, Боб, река здесь все-таки есть!

Но пока они видели лишь самые верхушки мачт, выглядывавшие из-за крыш стоявших на набережной домов. Требовалось отыскать улицу, ведущую к реке Лиффи, и мальчики, не сговариваясь, бросились бежать в этом направлении. Впереди несся Бёк, припав мордой к самой земле и вовсю метя хвостом, словно шел по следу.

Мальчуганы лишь мельком взглянули на бегу на Крайст-чёрч, и, должно быть, они действительно здорово заблудились, так как расстояние между двумя англиканскими соборами в точности равно длине улицы Святого Патрика. Между тем Крайст-чёрч — довольно любопытное здание и самая старая церковь в Дублине, построенная еще в XII веке. Она имеет форму латинского креста, с квадратными, как в замках, угловыми башенками с четырьмя островерхими крышами. Жаль, конечно, что приходится спешить. Ну, да ничего! У них еще будет время все подробно рассмотреть.

Хотя в Дублине имеются две англиканские церкви и англиканский архиепископ, это не значит, что столица Ирландии принадлежит реформистам. Вовсе нет! По меньшей мере две трети населения составляют католики, имеющие собственного архиепископа. Здесь есть церкви, где римские обряды совершаются со всей присущей им пышностью, как, например, храм Непорочного Зачатия, Святого Эндрю, архиепископская часовня, построенная в греческом стиле, храм иезуитов, не говоря уже о монументальном соборе, который планируется воздвигнуть в районе Томас-стрит.

Наконец Малыш и Боб вышли на правый берег Лиффи.

— Как красиво! — воскликнул один.

— Никогда мы не видели ничего прекрасней! — подхватил другой.

И действительно, ни в Лимерике, ни в Корке, ни на берегах Шаннона или Ли вы не увидите столь восхитительной панорамы: уходящие вдаль гранитные набережные с высящимися на них великолепными зданиями, направо — здания Ушеров, Алешантс, Вудов, Эссексов; налево — Эллисов, Аранов, Кингс'Инн, а еще ниже по течению — масса других.

В этом месте реки суда не причаливают. Лес мачт можно увидеть ниже по течению, в глубокой лощине на левом берегу, где он кажется еще гуще.

— Это, наверное, доки?… — сказал Малыш.

— Пойдем посмотрим! — заявил Боб, любопытство которого было донельзя возбуждено словом «доки».


Перейти на другой берег Лиффи проще простого. Две части Дублина соединяются девятью мостами. Самый восточный из них и, пожалуй, самый красивый, Карлайл-бридж[216], соединяет Уэстморленд-стрит и Сэквилл-стрит[217], считающиеся самыми привлекательными улицами столицы.

По Сэквилл-стрит ребятишки не пошли, поскольку она увела бы их в сторону от доков, куда, как магнит, притягивало их скопление судов. Прежде всего они внимательно осмотрели одно за другим все суда, стоявшие на якоре у берега Лиффи, ниже моста Карлайл-бридж. А вдруг и «Вулкан» где-то здесь? Пароход Грипа они узнали бы среди тысячи других. Ведь судно, на котором ты побывал, забыть невозможно — особенно если первый кочегар на нем не кто-нибудь, а Грип.

Но «Вулкана» у причалов Лиффи не было. Возможно, он вообще еще не вернулся. А может быть, стоял где-нибудь в доках или даже в сухом доке, на ремонте подводной части.

Малыш и Боб начали спускаться по набережной левого берега Лиффи. Младший из мальчуганов, быть может, и не обратил внимания на здание таможни, Кастом-хаус[218], занятый мыслями о «Вулкане». Однако Малыш выкроил минутку, чтобы полюбоваться на огромное четырехугольное здание со стофутовым куполом, увенчанным статуей Надежды. Не придется ли и ему когда-нибудь привозить сюда товары на досмотр?… И что может быть приятнее, чем приобретать права на грузы, привозимые из дальних стран?… Сможет ли и он когда-нибудь ощутить эту радость?…

Тем временем они дошли до доков Виктории. В этой части порта, являющейся центром торговой части города, находилось множество судов, некоторые под разгрузкой, некоторые под загрузкой, чтобы отправиться затем во все части света!

Вдруг Боб воскликнул:

— «Вулкан»!… Вон он!… Вон там!…

Он не ошибся. «Вулкан» был пришвартован к причалу и находился под погрузкой.

Уже через несколько минут Грип, свободный от своих обязанностей, присоединился к друзьям.

— Наконец-то… вот и вы, — беспрестанно повторял он, чуть не задушив приятелей в объятиях.

Втроем они поднялись по набережной и, желая побеседовать в спокойной обстановке, направились к берегу Королевского канала, туда, где он впадает в Лиффи.

Здесь было тихо и почти пустынно.

— И давно вы в Дублине? — спросил Грип, держа обоих под руку.

— Со вчерашнего вечера, — ответил Малыш.

— Вот как?… Я вижу, мальчуган, ты долго не мог решиться…

— Да нет, Грип… Я решил уехать из Корка сразу после твоего отъезда

— Так… но ведь прошло уже три месяца… и я успел пару раз сплавать в Америку и обратно. И каждый раз, попадая в Дублин, бегал по городу в надежде встретить тебя… И нигде никакого следа Малыша… ни юнги Боба… ни их верного Бёка. Тогда я написал тебе… кстати, ты получил мое письмо?…

— Нет, Грип, к тому времени нас в Корке уже не было. Вот уже два месяца, как мы в пути…

— Два месяца! — воскликнул Грип. — Каким же поездом вы ехали?

— Каким поездом? — переспросил Боб, хитро поглядывая на кочегара. — Он называется «на своих двоих»…

— Вы что же, проделали весь путь пешком?…

— Пешком, да еще и кружным путем.

— Два месяца в дороге! — воскликнул Грип.

— Которая нам ничего не стоила, — заметил Боб.

— И даже принесла кругленькую сумму! — закончил Малыш.

И они пересказали Грипу все перипетии весьма прибыльного путешествия: о том, как Бёк тянул повозку, как они торговали в поселках и на фермах и конечно же поведали про «птичью» эпопею — первоклассную идею Боба, ничего не скажешь…

Глаза мистера Боба сияли при этом как два уголька.

Потом они рассказали о недолгом пребывании в Бри, о встрече с наследником Пайборнов, о злой проделке юного графа и о том, чем все кончилось.

— Ты хоть вздул-то его как следует?… — поинтересовался Грип.

— Да нет, лежать на земле под моим коленом для этого надутого спесивого Эштона было куда унизительнее, чем быть избитым!

— Нет уж… я бы на твоем месте показал ему где раки зимуют! — не согласился с Малышом первый кочегар «Вулкана».

Во время пересказа всех этих занимательных приключений наша жизнерадостная троица шла по правому берегу канала. Грип требовал от Малыша все новых и новых подробностей. Он был в полном восторге. Как прекрасно разбирался Малыш в коммерческих делах… Настоящий гений! Как он умеет покупать и продавать, а уж считать… — ну, просто вылитый мистер О'Бодкинз! А когда Малыш поведал, какой суммой он теперь располагает в своей «кассе», а именно ста пятьюдесятью фунтами, Грип не выдержал:

— Ну вот, мальчуган, ты теперь так же богат, как и я!… Только мне пришлось положить шесть лет на то, чтобы заработать столько же, сколько ты сумел получить за шесть месяцев!… Повторю тебе еще раз то, что говорил в Корке: тебе повезет в делах… ты разбогатеешь…

— Где? — спросил Малыш.

— Везде, где ты окажешься, — ответил Грип с чувством абсолютной уверенности. — В Дублине, если ты здесь останешься… в любом другом месте!

— А я? — спросил Боб.

— И ты тоже, мальчуган, при условии, что тебя часто будут посещать идеи вроде «птичьей».

— Они обязательно появятся, Грип.

— И ты ничего не должен делать, не посоветовавшись с патроном…[219]

— Каким… патроном?…

— Малышом конечно же!… Тебе не кажется, что он очень смахивает на патрона?…

— Ладно, — заметил тот, — давайте-ка все обсудим…

— Конечно… но только после завтрака, — ответил Грип. — Я сегодня свободен весь день. Город я знаю, как свою кочегарку или трюмы «Вулкана». Я проведу вас по всему Дублину. И ты прикинешь, чем тебе лучше заняться…

Друзья позавтракали в портовом кабачке, тут же, на набережной. Они вполне прилично перекусили, правда, не предаваясь тем роскошествам, которые позволили себе во время незабываемого пиршества в Корке. К великому удовольствию Боба, Грип поведал о своих плаваниях. Малыш молча слушал, погрузившись в раздумья: он был развит не по возрасту, а мозг не знал ни минуты отдыха. Можно подумать, что он родился сразу двадцатилетним!

Грип повел друзей к центру города, по направлению к Лиффи. Это был роскошный район. Разительный контраст с бедными кварталами, поскольку ничего среднего в ирландской столице просто не было. Средний класс в Дублине отсутствовал. Здесь повсюду соседствовали, постоянно враждуя, роскошь и нищета. Великосветский район, перешагнув через реку, тянется до бульвара Стефена. Здесь живут крупные буржуа, отличающиеся образованностью и благовоспитанностью. К несчастью, их разделяют на две враждующие партии политические и религиозные убеждения.

На фешенебельной Сэквилл-стрит вы увидите элегантные фасады домов, роскошные витрины магазинов, широкие окна квартир. В ясную погоду улица залита солнечным светом, а в непогоду продувается резкими порывами восточного ветра. Официально она называется Сэквилл-стрит, но местные жители, из чувства патриотизма, окрестили ее «О'Коннел-стрит». Именно здесь находится центральный комитет Национальной лиги[220], о чем извещают золотые буквы вывески.


Но, бог ты мой, сколько же на этой чудесной улице оборванных нищих: они лежат, съежившись, на тротуарах; сидят, скорчившись, у дверей или стоят, прислонившись к пьедесталам монументов! Такое количество обездоленных поразило даже Малыша, уже привычного вроде бы к подобного рода зрелищам. Действительно, то, что казалось обыденным в квартале Святого Патрика, бросалось в глаза на Сэквилл-стрит.

Поражало также обилие детей, занятых продажей газет: «Дублинская газета», «Дублин-экспресс», «Нэшнл-экспресс», «Фрименс-Джорнел», официальные католические и англиканские издания и множество других.

— Посмотри-ка, — сказал Грип, — прямо какое-то засилье продавцов на улицах, у вокзалов и на набережных…

— Да, за газеты здесь лучше не браться, — заметил Малыш. — То, что удалось в Корке, не пройдет в Дублине.

Поистине, не в бровь, а в глаз: конкуренция здесь была слишком велика! Не исключено, что нагруженная с утра товарами тележка Бёка так и останется полной до самого вечера.

Продолжая прогулку, друзья увидели еще немало красивых улиц и прекрасных зданий, в том числе и здание почты с центральным портиком, покоящимся на ионических[221] колоннах. И Малыш подумал об огромном количестве писем, что слетаются сюда, подобно птичьим стаям, и разлетаются затем по всему свету.

— Эту почту построили специально для тебя, мальчуган, — сказал Грип. — Скоро сюда полетят письма с адресом: «Мистеру Малышу, негоцианту, Дублин».

Мальчуган не смог сдержать улыбку при столь бурном и преувеличенном проявлении чувств старого товарища по сиротскому приюту.

Затем они увидели здание четырех судебных палат, находящихся под одной крышей, с длинным, в шестьдесят три сажени[222], фасадом и куполом с двенадцатью окнами, поблескивавшими в редких лучах солнца.

— Надеюсь, — заметил Грип, — тебе не придется иметь дела вот с этим зданием!

— Но почему?…

— Да потому, что это такая же кочегарка, как и на «Вулкане». Только у нас жгут уголь, а здесь поджаривают на медленном огне клиентов, а стряпчие, судьи и прочие торговцы законом так и суетятся вокруг котла, подбрасывая туда все новые и новые жертвы…

— Знаешь, Грип, когда занимаешься торговыми делами, всегда рискуешь оказаться втянутым в какой-нибудь процесс…

— Во всяком случае, старайся, чтобы это случалось как можно реже! Выиграть процесс стоит дорого, а проиграть — значит просто-напросто разориться!

И Грип покачал головой с видом человека, знающего толк в подобных вещах. Но вскоре он заговорил совсем по-другому, когда все трое остановились в восхищении перед круглым зданием, являвшим собой великолепный образец дорического стиля.

— Ирландский банк![223] — провозгласил он, шутливо раскланиваясь. — А вот сюда, мальчуган, я тебе советую заглядывать хоть двадцать раз на дню… Там стоят сундуки размером с дом!… Тебе бы не хотелось жить в таком доме, а, Боб?…

— А они что же, из золота?…

— Да нет, но зато все, что внутри, — чистое золото!… Надеюсь, когда-нибудь и Малыш положит туда свои денежки!

Ох уж этот Грип! Вечно он все преувеличивает, но делает это от чистого сердца! Малыш слушал приятеля вполуха, рассматривая огромное здание, где «миллионы просто громоздятся кучами», если верить кочегару с «Вулкана».

Они продолжили прогулку, попадая без всякого перехода из улиц, кишащих нищими, в богатые кварталы. На одних — что ни шаг, то попрошайка с протянутой рукой, без всякой надежды разжалобить прохожих, на других — степенно прогуливались лощеные буржуа. И повсюду полисмены с дубинками в руках и револьверами у пояса, дабы обеспечить безопасность «братского» острова. Что поделаешь — кипят политические страсти!… Так, значит, все Пэдди — братья?… Да, но до тех пор, пока религиозные распри или проблема возвращения земли крестьянам не столкнут их лбами! И тогда уж им нет никакого удержу! Они начисто забывают, что в их жилах течет одна и та же гэльская кровь, и в любую минуту готовы оправдать известную местную поговорку: «Если один ирландец вдруг решит повеситься, то другой с готовностью протянет ему намыленную веревку».

А сколько разных монументов показал Грип друзьям во время этой экскурсии! Еще какие-нибудь полвека, и их здесь будет не меньше, чем жителей. Вы только представьте себе город, населенный бронзовыми и мраморными Веллингтонами, О'Коннелами, О'Брайенами[224], Бёрками[225], Голдсмитами[226], Грейвенами, Томасами Морами[227], Крэмптонами, Нельсонами[228], Вильгельмами Оранскими, Георгами, причем заметьте, в то время их было всего четыре: Георг I, II, III, IV, а сколько еще будет! Никогда еще Малыш и Боб не лицезрели такой толпы знаменитостей, вознесенных на постамент!

Потом они совершили экскурсию на трамвае, и, когда проезжали мимо примечательных зданий, мальчики расспрашивали Грипа, и у того всегда был наготове ответ. То это было исправительное учреждение, где сидят заключенные, то работные дома, где людей заставляют работать за жалкое вознаграждение.

— А это что?… — спросил Боб, указывая на большое здание на Кумб-стрит.

— Это?… — ответил Грип. — Сюда вам лучше не попадать, потому что это сиротский приют.

Каким же болезненным эхом отозвалось это слово в душе Малыша! Но если в стенах приюта на его долю выпало столько страданий, то там же он познакомился с Грипом, — что ж, нет худа без добра. Да и не все приюты одинаковы… Вот и здесь, за этими стенами, был целый мир, мир брошенных детей! Правда, воспитанники в своих вязаных голубых кофточках, серых штанишках, добротных ботинках и беретах совсем не походили на оборванцев Голуэя, на которых мистеру О'Бодкинзу просто было наплевать! Дело в том, что эта школа была собственностью Общества миссионеров Ирландской церкви[229] и целью его было не только накормить и обучить воспитанников, но и приобщить их к англиканской вере. Следует добавить, что и католические приюты, доверенные монахиням, были, по счастью, ничуть не хуже.

И вот, следуя за многоопытным гидом, Малыш и Боб сошли с трамвая у входа в какой-то сад, раскинувшийся в западной части города и доходящий до реки Лиффи.

Так это был сад?… Да нет, скорее целый парк, огромный парк площадью в тысячу семьсот пятьдесят акров, носящий название Феникс-парк и являющийся предметом законной гордости дублинцев. И чего здесь только нет: великолепные развесистые вязы, зеленые лужайки, на которых пасутся коровы и овцы, укромные лесные уголки, где гуляют косули, пестрые цветочные клумбы, плацы для парадов, обнесенные оградой просторные площадки для игры в поло[230] и футбол — подлинный природный оазис в самом центре большого города! Неподалеку от центральной аллеи находятся летняя резиденция генерал-губернатора и, само собой разумеется, военное училище и госпиталь, а также артиллерийский штаб и полицейская казарма.

И тем не менее в Феникс-парке нередко случаются убийства. Грип показал своим спутникам две впадины во рву, расположенные в форме креста. Около трех месяцев назад, шестого мая, почти на глазах у вице-короля, здесь были заколоты теми, кто называет себя «Непобедимыми», государственный секретарь по делам Ирландии и его помощник — мистер Бёрк и лорд Фредерик Кавендиш.

Прогулка по Феникс-парку, а затем по прилегающему к нему зоологическому саду завершила экскурсию по столице. Было пять часов, когда друзья распрощались с Грипом, собираясь вернуться к себе на Патрик-стрит. Они условились, что будут видеться по возможности каждый день, до самого отплытия «Вулкана».

Когда они уже собирались расстаться, Грип спросил Малыша:

— Ну как, мальчуган, не осенила ли тебя какая-нибудь хорошая идея во время нашей прогулки?…

— Идея, Грип?…

— Ну да… ты уже решил, что будешь делать?…

— Что буду делать?… Нет, Грип, но зато я знаю, чего не буду делать. То, чем мы занимались в Корке, здесь не имеет смысла… Если опять продавать газеты и брошюры, то у нас будет слишком много конкурентов.

— Я тоже так думаю, — заметил Грип.

— Бегать же по улицам с тележкой… вряд ли… Чем бы мы стали торговать?… И потом, здесь таких торговцев хватает!… Нет уж! Похоже, что было бы лучше осесть где-нибудь… взять в аренду небольшую лавочку, например…

— Это то, что надо, мальчуган!

— В каком-нибудь многолюдном квартале… не очень богатом… на одной из улиц, скажем, вроде «Свободы»…

— Лучше и не придумаешь! — поддержал приятеля Грип.

— Но чем же мы будем торговать?… — спросил Боб.

— Всякими необходимыми вещами, — ответил Малыш, — теми, которые людям всегда нужны…

— Ага, значит, чем-нибудь съедобным? — не утерпел Боб. — Пирожными, например…

— Ну и сластена! — воскликнул Грип. — Да от них никакой пользы, подумаешь, пирожные…

— Но они же вкусные!…

— Этого мало, нужно, чтобы это была необходимая вещь! — пояснил Малыш. — Ну, ладно… Там видно будет… я еще подумаю… поброжу по кварталу… Там есть перекупщики, которые вполне преуспели… Полагаю, хорошо бы устроить что-нибудь вроде дешевого универсального магазинчика…

— Точно… это подойдет! — воскликнул Грип, уже представивший себе принадлежащий Малышу магазин с яркой, разрисованной вывеской и сияющим золотыми буквами названием.

— Я подумаю, Грип… Не будем спешить… Прежде чем решиться, нужно хорошенько подумать…

— И не забудь, мальчуган, что все мои деньги в твоем распоряжении… Я все равно не знаю, что с ними делать… да, кроме того, страшно неудобно таскать их все время с собой…

— Всегда?…

— Конечно… они у меня в поясе!

— Почему ты их никуда не поместишь, Грип?

— Я их и помещу… у тебя… Согласен?…

— Посмотрим позднее… если торговля пойдет хорошо… Сейчас нам не так важны деньги, как определить, куда их лучше вложить без особого риска, но с пользой.

— Не бойся, мальчуган!… Говорю тебе, ты разбогатеешь, точно!… У тебя будут сотни и тысячи фунтов.

— Когда отплывает «Вулкан», Грип?

— Через недельку.

— А когда вернешься?

— Не раньше чем через пару месяцев; мы пойдем в Бостон и Балтимор…[231] и еще куда-то, даже не знаю, куда… да, в общем, туда, где можно взять какой-нибудь груз…

— И доставить его сюда!… — закончил Малыш с завистливым вздохом.

Наконец друзья расстались. Грип направился к докам, а Малыш с Бобом и Бёком, перейдя Лиффи, вернулись в квартал Святого Патрика.

Сколько же бедности, сколько нищеты увидели они по пути, сколько несчастных, доведенных до животного состояния джином и виски!

Увы! Напрасно архиепископ Джон еще в 1186 году на церковном Соборе, проходившем в столице Ирландии, яростно обрушился на повальное пьянство соотечественников! И семь веков спустя Пэдди продолжали предаваться этой пагубной привычке сверх всякой меры, и ни одному архиепископу, ни одному Собору в целом мире не одолеть этого ужасного порока!



Содержание:
 0  Малыш : Жюль Верн  1  Глава I ОСТРОВ НИЩЕТЫ : Жюль Верн
 2  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  4  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 6  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  8  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 10  Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн  12  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 14  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  16  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 18  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  20  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 22  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  24  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 26  Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн  28  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 30  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  32  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 34  Глава II КАК ПРОШЛИ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА : Жюль Верн  36  Глава IV КИЛЛАРНИЙСКИЕ ОЗЕРА : Жюль Верн
 38  Глава VI ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ НА ДВОИХ : Жюль Верн  40  Глава VIII СЧАСТЛИВАЯ ПОЕЗДКА : Жюль Верн
 41  Глава IX КОММЕРЧЕСКАЯ ИДЕЯ БОБА : Жюль Верн  42  вы читаете: Глава X В ДУБЛИНЕ : Жюль Верн
 43  Глава XI МАГАЗИН ДЛЯ ТОЩИХ КОШЕЛЬКОВ : Жюль Верн  44  Глава XII ВСТРЕЧА : Жюль Верн
 46  Глава XIV ВОЛНЫ С ТРЕХ СТОРОН : Жюль Верн  48  Глава I ГОСПОДА : Жюль Верн
 50  Глава III В ЗАМКЕ ТРЭЛИНГЕР : Жюль Верн  52  Глава V БЕЗРОДНЫЙ ПЕС И ЧИСТОКРОВНЫЕ ПОЙНТЕРЫ : Жюль Верн
 54  Глава VII СЕМЬ МЕСЯЦЕВ В КОРКЕ : Жюль Верн  56  Глава IX КОММЕРЧЕСКАЯ ИДЕЯ БОБА : Жюль Верн
 58  Глава XI МАГАЗИН ДЛЯ ТОЩИХ КОШЕЛЬКОВ : Жюль Верн  60  Глава XIII ГРИП ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ЧЕРНОГО ЦВЕТА И… ОБЕТА БЕЗБРАЧИЯ : Жюль Верн
 62  Глава XV ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?… : Жюль Верн  63  Использовалась литература : Малыш
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap