Приключения : Путешествия и география : Глава XII ВСТРЕЧА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  43  44  45  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу

Глава XII

ВСТРЕЧА


«Лиц, располагающих какими-либо сведениями о семье Маккарти, бывших арендаторов фермы Кервен, графство Керри, Силтонский приход, настоятельно просят сообщить об этом в "Литтл Бой энд К°", Бэдфорд-стрит, Дублин».

Вот такое объявление прочел наш герой в «Дублинской газете» от 3 апреля 1884 года, а появилось оно там потому, что составил и отнес его в редакцию он сам, заплатив два шиллинга за строчку. На следующий день оно появится, за ту же плату, и в других столичных газетах. Лучшего применения этой полугинее найти, по мнению Малыша, было просто невозможно. Да разве мог приемный сын честного и несчастного семейства, Мартина и Мартины Маккарти, Мердока, Китти и их дочери, Пата и Сима, все забыть и поступить иначе? Он был просто обязан попытаться отыскать тех, кто его любил, и прийти на помощь. Какой радостью наполнилось бы его сердце, если бы он смог когда-нибудь отблагодарить их за горячую любовь, которой они когда-то его окружили!

Где же смогли приклонить голову эти славные люди после того, как их ферма была разрушена? Остались ли они в Ирландии, зарабатывая на кусок хлеба тяжким ежедневным трудом? А может быть, спасаясь от преследований, Мердоку удалось проскользнуть на корабль с толпой эмигрантов? И не последовали ли за ним в изгнание его отец, мать и двое братьев, найдя пристанище где-нибудь в Австралии или Америке? А как там Пат? Все так же бороздит моря и океаны? При одной лишь мысли о том, что семья Маккарти прозябает в нищете, Малыша охватывала глубокая печаль и он ощущал почти физическую боль.

Можно себе представить, с каким нетерпением ждал он отклика на объявление, которое дублинские газеты аккуратно печатали каждую субботу, в течение многих недель!… Увы! Никакого ответа. Конечно, если бы Мердок находился в одной из ирландских тюрем, об этом стало бы известно. Значит, скорее всего мистер Маккарти, покинув ферму Кервен, отправился в Австралию или Америку со всем семейством. Да, но вернутся ли они или, обретя за морем вторую родину, навсегда покинули отчий край?

Предположение об эмиграции Маккарти в Австралию вскоре подтвердилось благодаря сведениям, полученным мистером О'Брайеном через посредство своих бывших торговых партнеров. Одно из писем, пришедшее из Белфаста, развеяло все сомнения по поводу судьбы семейства Маккарти. Согласно записям в книгах одного из агентств по делам эмигрантов, именно в этом порту семья Маккарти в количестве шести человек (трое мужчин, две женщины и ребенок) два года назад села на пароход, направлявшийся в Мельбурн. Однако все попытки мистера О'Брайена отыскать их следы на этом обширном континенте, оказались безуспешными. Единственное, что оставалось Малышу, так это попытаться разыскать второго сына Маккарти, при условии, что он по-прежнему плавает на одном из судов, принадлежащих торговому дому Маркьюарт из Ливерпуля. Поэтому наш герой обратился к главе прославленной фирмы. Ответ гласил, что Пат оставил службу пятнадцать месяцев назад, но никакими сведениями о названии судна, на которое он мог бы наняться, фирма не располагала. И тем не менее один шанс оставался: возможно, Пат, зайдя в один из ирландских портов, случайно прочтет объявление, касающееся его семьи… Надежда слабая, разумеется, но, как говорится, утопающий хватается за соломинку.

Напрасно мистер О'Брайен пытался зажечь луч надежды в душе своего юного квартиранта. И вот однажды, когда разговор коснулся этого предмета, бывший торговец заявил:

— А знаешь, мой мальчик, я был бы удивлен, если бы ты рано или поздно не нашел бы семью Маккарти.

— Но они же… в Австралии… за тысячи миль отсюда, мистер О'Брайен!

— Зачем так говорить, мальчуган! Разве Австралия так далеко?… Разве она не у порога нашего дома?… Сегодня расстояния исчезают… Пар их просто уничтожил… Вот увидишь, господин Мартин, его жена и дети вернутся сюда, я уверен… Ирландцы не покидают так просто Ирландию, и если вдруг они там разбогатели…

— Разве есть на это надежда, мистер О'Брайен? — спросил Малыш, с сомнением качая головой.

— А почему нет? Судя по твоим словам, они люди работящие и благоразумные.

— Да, но этого не всегда достаточно, мистер О'Брайен. Нужна еще и удача, а семье Маккарти до сих пор ужасно не везло!

— Не везло раньше, так повезет теперь, мальчуган! Ты что же, думаешь, я всегда был счастливчиком?… Вот уж нет! Сколько я испытал неудач, превратностей судьбы, сколько допустил промахов в коммерции… до того дня, когда наконец почувствовал себя хозяином положения… А ты сам, разве у тебя было иначе?… Разве ты не был игрушкой в руках судьбы, не влачил жалкое существование… Зато теперь…

— Вы правы, мистер О'Брайен, и я себя часто спрашиваю, не сон ли это…

— Ну, нет, мой милый, все так и есть на самом деле. Конечно, то, чего тебе удалось добиться в твоем возрасте, — вещь небывалая, если учесть, что тебе едва исполнилось двенадцать. Но ум и смекалка от возраста не зависят, а ведь именно они вели тебя по жизни.

— Смекалка?… Да, пожалуй! И тем не менее, когда я задумываюсь над своим теперешним положением, мне кажется, что и случайности сыграли определенную роль…

— Случайностей в жизни гораздо меньше, чем ты думаешь, и все в ней связано железной логикой, о чем мы и не догадываемся! Ты еще убедишься, что недаром говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло…

— Вы так считаете, мистер О'Брайен?…

— Конечно, тем более что передо мной твой пример, мальчуган. Я часто думаю об этом, обращаясь к твоей судьбе. Например, когда ты попал к мегере, это было несчастьем…

— Но счастьем было то, что там я познакомился с Сисси и впервые узнал, что такое любовь и ласка, и этого я никогда не забуду! Что с ней сталось, с моей бедной маленькой подружкой, и увижу ли я ее когда-нибудь?… Да! Это действительно было счастье…

— И счастье еще, что мегера была редкая и чудовищная гадина, иначе ты бы так и остался на этой самой ферме Риндок, пока тебя бы не отдали в донеголский приют. Но ты убежал… и попал к бродячему кукольнику!…

— О! Это были настоящее чудовище! — воскликнул Малыш.

— К счастью, он таким и был, иначе ты бы до сих пор мотался по дорогам, если и не в крутящейся клетке, то, во всяком случае, оставался бы в услужении у этой скотины Торнпайпа. Затем ты очутился в голуэйском сиротском приюте…

— А там я встретил Грипа… который был так добр ко мне и кому я обязан жизнью. Ведь он спас меня, рискуя погибнуть…

— И в результате ты попал к этой сумасбродной актрисе… Допускаю, что у тебя началась совсем другая жизнь, но из этого все равно не получилось бы ничего путного, и я считаю тоже счастьем, что, немного поиграв тобой, она просто бросила тебя на произвол судьбы…

— За это я на нее не в обиде, мистер О'Брайен. Ведь, в конце концов, она приютила меня, была добра ко мне… и потом, с тех пор… я многое понял! К тому же, по-вашему, получается, что благодаря тому, что она меня бросила, я и оказался в семье Маккарти, на Кервенской ферме…

— Вот именно, мой мальчик, а там опять…

— Ну нет, мистер О'Брайен! Вам нелегко будет убедить меня, что несчастье, приключившееся с этими славными людьми, было для меня счастливым обстоятельством…

— И да и нет, — ответил О'Брайен.

— Нет, мистер О'Брайен, нет! — горячо запротестовал Малыш. — И если я стану богатым, то всегда буду сожалеть, что путь к богатству начался с разорения Маккарти! С каким удовольствием я провел бы всю жизнь на ферме, был бы членом семьи… Я увидел бы, как подрастает моя крестница Дженни, и самым большим счастьем для меня было бы счастье моих приемных родителей!…

— Я прекрасно понимаю тебя, мой мальчик. Но тем не менее следует признать, что тот же ход событий позволит тебе однажды, как я надеюсь, отблагодарить этих славных людей за все, что они для тебя сделали…

— Ох, мистер О'Брайен, уж лучше бы им никогда не пришлось прибегать к чьей-то помощи!

— Не буду настаивать, поскольку уважаю твои чувства, которые делают тебе честь… Но продолжим, однако, наши рассуждения и отправимся в замок Трэлингер.

— О! Что за отвратительные люди этот маркиз с маркизой и их сынок Эштон!… Вот уж где я натерпелся!… Ничего хуже я, пожалуй, в жизни не испытывал…

— И прекрасно, что они были именно такими, это как раз отлично вписывается в ход наших рассуждений. Если бы в замке с тобой обращались хорошо, ты, наверное, там бы и остался…

— Нет, мистер О'Брайен! Остаться грумом?… Нет-нет!… Никогда… никогда!… Я там просто выжидал… и как только поднакопил бы денег…

— Да, но, во всяком случае, — заметил мистер О'Брайен, — для Кэт оказалось счастьем, что ты там появился.

— О! Кэт — замечательная женщина!

— А для кого-то, скажем для Боба, оказалось счастьем, что ты оттуда ушел, иначе вы никогда бы не встретились… и ты не спас бы его… и не привел бы в Корк, где вы оба так здорово потрудились и где снова встретили Грипа, и сейчас ты не был бы в Дублине…

— И не беседовал бы с лучшим из людей, который стал нашим другом! — закончил Малыш, с благодарностью пожимая руку старого негоцианта.

— И который никогда не откажет тебе в совете, если он тебе понадобится.

— Спасибо, мистер О'Брайен, спасибо!… Да! Вы правы! Ваш жизненный опыт вас не обманывает! Все в жизни взаимосвязано!… Господу угодно, чтобы я помог всем тем, кого люблю и кто полюбил меня!


Ну, а как же дела торгового дома «Литтл Бой»?… Они не оставляли желать лучшего, можете не сомневаться. Слава магазина не уменьшилась, совсем напротив. Да к тому же вскоре у юных коммерсантов появился новый источник доходов. По совету мистера О'Брайена в лавке открылась розничная торговля бакалейными товарами, а всем известно, сколько всякой всячины можно продавать под этой маркой. Вскоре магазин стал слишком тесен. Пришлось снять и вторую часть первого этажа. Ах! До чего же сговорчивым оказался домовладелец, мистер О'Брайен, и каким благодарным жильцом проявил себя Малыш! Все жители квартала словно сговорились и захотели покупать продукты только в «Литтл Бой». Пришлось за дело взяться Кэт, что она и сделала с большой охотой. И как же чистенько, аккуратно и аппетитно выглядели у нее все продукты! Но и забот у хозяев лавки было, как говорится, полон рот: закупить товары, продать их, обслужить многочисленных покупателей до и после полудня, вести бухгалтерские книги, оплатить счета, подсчитать выручку и т. д.! Им буквально не хватало дня, и одному Богу известно, сколько раз старому негоцианту пришлось спешить на подмогу перегруженному кораблю торгового дома «Литтл Бой энд К°».

Конечно, следовало бы взять в помощники опытного продавца. Да, но кому довериться? Малышу претила мысль взять к себе кого-нибудь чужого. А ведь можно было подыскать кого-нибудь честного, серьезного и расторопного. Например, хорошего бухгалтера, которого можно было бы устроить в кабинетике, в глубине второго магазина. Как бы это их разгрузило! Вот если бы Грип согласился… Пустая затея! Как его ни уговаривали, Грип несоглашался, хотя, казалось, он был просто создан для того, чтобы сидеть на высоком табурете, среди множества этих коробок с товарами, у крашеного черного стола, с пером за ухом и карандашом в руке, и вести расчеты с поставщиками… Уж, казалось бы, чего лучше, вместо того чтобы жариться у топки «Вулкана»! Так вот поди ж ты! Само собой, в перерыве между двумя плаваниями первый кочегар все свободное время проводил в магазине, с большой охотой помогая друзьям. Так продолжалось с неделю; затем «Вулкан» выходил в море, и через пару дней Грип оказывался уже за сотни миль от Изумрудного острова. Его отъезд всегда был грустным, а встреча — радостной. Он был словно старший брат, который то появляется, то опять исчезает… Ну же, Грип, дружище, останься же наконец на суше!

Кстати, большой старший брат по-прежнему оставался самым верным покупателем «Литтл Бой энд К°». Он неизменно появлялся со всем своим капиталом, спрятанным в поясе. Лишь совсем недавно, по совету мистера О'Брайена и Малыша, он решился расстаться со сбережениями. Только не подумайте, что владелец «Для тощих кошельков» согласился, чтобы Грип его «финансировал» или кредитовал. Ни в коем случае! Деньги Грипа были не нужны Малышу. У него уже были свои солидные вклады в Ирландском банке и даже чековая книжка. А накопления кочегара были положены в сберегательную кассу — весьма солидное учреждение, сумма вкладов которого достигала уже четырех миллионов. Грип мог спать спокойно. Там его капитал не только будет в безопасности, но и начнет ежегодно приносить приличные проценты. Клянусь всеми ирландскими святыми, сберегательная касса ничуть не хуже пояса!

Здесь необходимо сделать одно важное замечание: хотя упрямец Грип и отказывался сменить морскую робу на бухгалтерскую куртку с люстриновыми манжетами, он тем не менее во многом способствовал увеличению клиентуры торгового дома «Литтл Бой». Все его приятели с «Вулкана» со своими семьями приходили в магазин. Кроме того, он так горячо рекламировал «Для тощих кошельков» в порту, как если бы служил в фирме коммивояжером[232].


— Вот увидишь, — сказал он однажды Малышу, — скоро даже судовладельцы будут у тебя отовариваться! И тогда ты будешь продавать консервы и бакалейные товары целыми ящиками, поскольку именно в таких количествах они и необходимы для дальнего плавания… Ты станешь оптовым торговцем.

— Оптовым? — спросил Боб, принимавший участие в разговоре.

— Да-да… оптовым… и у него будет много магазинов, погребов, складов, не меньше, чем у мистера Роу или мистера Гинесса.

— Ну да! — воскликнул восхищенный Боб.

— Абсолютно точно, «энд К°», — ответил Грип, которому нравилось в шутку так называть Боба, — и попомните мои слова…

— В каждый твой приезд, — заметил Малыш, — ты говоришь одно и то же…

— Вот именно… в каждый приезд, — ответил Грип. — Ты станешь богатым, и очень богатым…

— Но почему, почему, Грип, ты не хочешь стать нашим компаньоном?…

— Но как же это… уйти с судна?

— А может быть, ты мечтаешь сделать карьеру и из первого кочегара стать механиком?…

— Механиком? О нет!… Это не для меня… Ведь нужно учиться… А теперь я уже и не смогу… Слишком поздно!… Мне хорошо и кочегаром…

— Но послушай, Грип, я настаиваю… Нам позарез нужен служащий, которому мы могли бы абсолютно доверять… Почему же ты не хочешь нам помочь?

— Но я же ничего не смыслю в бухгалтерии.

— Да ты разберешься в два счета! Ты ведь так много знаешь! Нужно все аккуратно заносить в книги, вести точный учет товарам и деньгам. Чего же тут сложного?

— Пожалуй, я уж досыта насмотрелся там, в сиротском приюте, глядя, как это проделывал мистер О'Бодкинз!… И все-таки нет, мальчуган, нет и нет!… Слишком несчастлив я был на суше, а море сделало меня счастливым!… Суша путает меня… Вот когда ты станешь крупным коммерсантом и у тебя будут свои корабли, вот уж тогда… я поплаваю для твоего торгового дома, это я тебе обещаю…

— Но послушай, Грип, давай говорить серьезно, ведь ты можешь почувствовать себя очень одиноким!… Предположим, что в один прекрасный день ты надумаешь жениться.

— Жениться?… Я… да ты что?…

— Конечно… именно ты!

— Это мне-то, такому недотепе… да вдруг заиметь жену… и детей?… Как делают все?…

— Именно… как и все, — подтвердил Боб таким тоном, как будто за плечами у него был огромный жизненный опыт.

— Все?…

— Конечно, Грип, и я тоже…

— Нет, вы только послушайте… и юнга туда же!

— Он прав, — сказал Малыш.

— И ты поешь ту же песню, тоже собираешься жениться?

— Может быть, и женюсь когда-нибудь.

— Ну и ну! Одному нет и тринадцати, другому вообще девять, а смотри-ка, уже рассуждают о женитьбе!

— Речь-то не о нас, Грип, а о тебе. Ведь тебе уже скоро стукнет двадцать пять!

— Да пошевели ты мозгами, наконец! Как же мне жениться… мне… кочегару… человеку, который две трети своей жизни чернее негра!

— Ага, вот оно что! Оказывается, Грип боится, что его детишки будут негритятами! — воскликнул Боб.

— Вполне возможно! — ответил Грип. — Мне в самый раз жениться на негритянке или на худой конец на какой-нибудь краснокожей… где-нибудь там, в дебрях Америки!

— Грип, — продолжал гнуть свою линию Малыш. — Зря ты все обращаешь в шутку… Мы ведь о тебе заботимся… Придет время, и ты пожалеешь, что не послушался меня…

— Ну что ты хочешь, мальчуган… я знаю… ты трижды прав. Было бы очень здорово жить всем вместе… Но мое ремесло кормило меня и будет кормить, и у меня просто не хватает сил бросить его!

— Ну что ж. Грип… как хочешь… Но помни, что здесь для тебя всегда найдется место. И я бы очень удивился, если бы однажды не увидел тебя сидящим за удобным письменным столом… в круглой шапочке, с пером за ухом… и имеющим свою долю в нашем деле…

— Да, для этого мне надо здорово перемениться…

— Э! Так и будет, Грип!… Все меняются… И это здорово… когда идет на пользу…

Однако, несмотря на настойчивые уговоры, Грип не сдавался. Истина же заключалась в том, что он любил свою работу, пользовался уважением владельцев «Вулкана», симпатией и дружеским расположением капитана и товарищей. Но, не желая огорчать Малыша, он обычно отговаривался: «Подожди… вот вернусь из плавания, тогда посмотрим!…»

Но, вернувшись, он лишь повторял снова и снова то, что говорил при расставании: «Там видно будет!…»

В конце концов торговому дому «Литтл Бой энд К°» пришлось нанять служащего для ведения счетов. Мистер О'Брайен отыскал одного старого бухгалтера, мистера Балфура, за которого он поручился и который знал дело как свои пять пальцев. Но ведь это был не Грип!…

Год закончился для юных коммерсантов просто блестяще. Годовой баланс, подведенный вышеупомянутым мистером Балфуром, принес им, с учетом стоимости наличных товаров и вложений в Ирландский банк, великолепный результат, выразившийся в сумме в тысячу фунтов.

Это наступил январь 1885 года, Малышу стукнуло четырнадцать, а Бобу — девять с половиной лет. Оба выглядели здоровыми, не по возрасту крепкими мальчуганами, на которых совершенно не отразились перенесенные ими лишения. Ведь в их жилах текла живительная благородная гэльская кровь, подобно тому как питают землю Ирландии ее реки Шаннон, Ли или Лиффи.

Торговля в магазине процветала. Малыш уверенно шел к богатству. На этот счет можно было не сомневаться, ибо его предприятие никоим образом не было связано с сомнительными операциями. Да, от разных авантюр нашего героя удерживала и врожденная осторожность, хотя он и не относился к числу тех «олухов» — да будет нам позволено употребить это слово, — кто может прошляпить подвернувшуюся возможность заработать.

Но судьба семейства Маккарти не переставала тревожить Малыша. По совету мистера О'Брайена он отправил письмо в Австралию, в Мельбурн. Ответ агента по эмиграции гласил, что все следы семьи потеряны, — что не редкость для этой огромной страны, центральные области которой по-прежнему остаются малоизученными. Учитывая, что денег у мистера Мартина и его сыновей не было, вероятнее всего, они смогли найти работу на одной из Богом забытых ферм, занимающихся разведением бесчисленного поголовья овец… Но в какой провинции, каком районе обширного континента они могли осесть?…

Да и о Пате, после того как он покинул торговый дом Маркьюарт, не было никаких известий, что, впрочем, не исключало того, что и он присоединился к родителям в Австралии.

Понятно, что из всех, с кем Малыша столкнула судьба, он помнил лишь о Маккарти да о Сисси, своей заступнице перед мегерой. Ни об этой ужасной ведьме с фермы Риндок, ни о свирепом Торнпайпе, ни о высокородной семейке Пайборн Малыш даже и не вспоминал. Что касается мисс Анны Вестон, то его удивляло, что она так и не появилась на сцене одного из дублинских театров. Захотелось бы ему с ней повидаться? И да и нет. В любом случае, решать эту проблему ему все равно бы не пришлось, поскольку после той злополучной сцены в Лимерике известная актриса решила покинуть Ирландию, да и вообще Великобританию, и отправиться в заграничное турне, надеясь, по-видимому, на такой же успех, какой имела Сара Бернар.

— А Каркера… уже вздернули?

Этот вопрос неизменно задавал Грип, появляясь в магазине «Для тощих кошельков» после очередного рейса «Вулкана». И так же неизменно получал ответ, что о Каркере пока ни слуху ни духу. Тогда Грип принимался листать старые газеты, в надежде найти что-нибудь «о самом знаменитом из приютских сорвиголов»! Но, увы!

— Подождем! — повторял тогда он. — Наберемся терпения!

— А вы не думаете, что Каркер мог исправиться и стать порядочным человеком? — спросил его как-то мистер О'Брайен.

— Это он-то, — воскликнул Грип, — он… этот негодяй?… Ну, нет! Тогда само слово «порядочность» стало бы ругательным!

Мнение Грипа разделяла и Кэт, которая прекрасно знала всю историю оборванцев из Голуэя. Вообще славная женщина и кочегар прекрасно ладили и понимали друг друга за исключением одного момента: Кэт уговаривала Грипа поскорее расстаться с морем, Грип же упорно отказывался пойти ей навстречу. Поэтому между ними иногда возникали «небольшие» споры, от которых дрожали стекла на кухне. К концу года дело не продвинулось ни на шаг, и упрямый кочегар вновь пустился в плавание на своем любимом «Вулкане», где пламя в топке, если его послушать, «начинало бушевать от одного его взгляда».

Было двадцать пятое ноября, самый канун зимы. Падали густые хлопья снега, и ветер кружил их у земли, как голубиные перья. Был один из тех морозных дней, когда так хорошо сидеть дома у камина, где жарко пылают толстые поленья.

Но тот день Малыш провел вне дома. Еще утром он получил письмо от одного из своих поставщиков в Белфасте. Там возникла какая-то неувязка с оформлением счетов, что могло стать причиной судебного разбирательства, а уж с судьями лучше не связываться — даже если они, как это делается в Великобритании, прячутся под напудренными париками. Таково, по крайней мере, было мнение мистера О'Брайена, а уж он-то в подобных вещах разбирался. Он настоятельно советовал юному патрону отправиться в Белфаст, дабы кончить дело полюбовно.

Малыш признал мудрость этого совета и решил немедленно ему последовать. Речь шла всего лишь о том, чтобы проехать сотню миль по железной дороге. Сев на девятичасовой поезд, он тем же утром прибудет в столицу графства Антрим. Целого дня ему вполне хватит, чтобы уладить все проблемы с поставщиком, и он вполне успеет на вечерний поезд, так что прибудет домой еще до полуночи.

Итак, Боб и Кэт остались сторожить магазин, а четырнадцатилетний патрон, расцеловав компаньонов на прощанье, отправился на вокзал, находившийся рядом с таможней, чтобы купить билет до Белфаста.

В такую погоду смотреть в вагонное окно — дело довольно скучное. К тому же поезд мчался на большой скорости, то следуя вдоль берега, то удаляясь в глубь острова. Проехав Дублинское графство, он пересек графство Мит и остановился на несколько минут в Дроэде, довольно большом порту, которого Малыш не увидел, — равно как и находившегося милей дальше Бойнского поля[233], где произошло сражение, положившее конец династии Стюартов. Затем проехали графство Лаут, сделав остановку в Дандолке, том самом городе, где на голову знаменитого Роберта Брюса была возложена корона[234]. Затем въехали на территорию провинции Ольстер, где находится графство Донегол, напомнившее нашему юному путешественнику о его далеких младенческих днях нищенского существования. И наконец, проехав через графства Арма и Даун, поезд пересек границу Антрима.

Почвы здесь вулканического происхождения, это дикий, изобилующий пещерами край, центром его является Белфаст, второй по значению торговый город Ирландии с портом, к которому приписан флот водоизмещением в три миллиона тонн, с населением почти в двести тысяч жителей. Белфаст служит также перевалочным пунктом сельскохозяйственной продукции, в основном — льна. Промышленность представлена ста шестьюдесятью прядильными фабриками, на которых занято не менее шестидесяти тысяч рабочих. Наконец, жители Белфаста славятся изысканным литературным вкусом, о чем свидетельствует знаменитый Королевский колледж. И вот что интересно! Как ни странно, город до сих пор принадлежит потомку одного из фаворитов Якова I. Да уж, пожалуй, только в Ирландии можно еще встретить подобный анахронизм.

Белфаст расположен в узком устье реки Лаган, откуда к морю прорыт судоходный канал, петляющий среди множества песчаных отмелей. Легко понять, что в столь крупном промышленном центре, где столкновение личных интересов разжигают политические страсти, не утихает яростная борьба между протестантами и католиками. Первые всегда выступали врагами независимости, за которую с пеной у рта ратуют вторые. Между ними нередко происходят уже ставшие традиционными потасовки, во время которых одни выступают с боевым призывом принца Оранского к воссоединению, а их противники прикрепляют желтый бант в качестве опознавательного знака. Главное сражение происходит седьмого июля, в годовщину знаменитой Бойнской битвы.

В день приезда Малыша в городе царило необычное возбуждение, хотя было вовсе не седьмое июля, а термометр показывал четыре градуса ниже нуля. Дело в том, что некоторые действия сторонников Парнелла, одного из создателей «Земельной лиги», грозили перейти в открытое столкновение между противниками и приверженцами крупного землевладения. У штаб-квартиры «Общества за развитие льноводства», с которым было тесно связано большинство городских фабрик, пришлось даже выставить охрану.

Однако Малыш, приехавший в Белфаст вовсе не затем, чтобы заниматься политикой, сразу направился к своему поставщику и, по счастью, застал его у себя.

Торговец был, конечно, несказанно удивлен, и не только юным возрастом партнера, но и совсем не детской сообразительностью, с которой тот отстаивал свои интересы. Наконец, дело было улажено к обоюдному удовлетворению, на что понадобилось всего два часа. Прежде чем сесть на вечерний поезд, Малыш решил поужинать и направился в один из ресторанчиков в районе вокзала. О поездке он ничуть не жалел, поскольку ему удалось избежать судебного процесса. Но в Белфасте, кроме того, нашего героя ждал еще и сюрприз.

Вечерело. Снег прекратился. Но из-за резких порывов студеного морского ветра, дувшего от устья реки Лаган, холод пробирал до костей.

Проходя мимо одной из городских фабрик, Малыш увидел скопление народа. Вся улица была запружена людьми. Ему пришлось пробиваться сквозь густую толпу возбужденных людей. Был день выплаты. Толпа, состоявшая из рабочих и работниц, была до крайности возмущена предстоящим со следующей недели уменьшением почасовой оплаты труда.

Следует сказать, что льноводство и льнопрядение были некогда завезены в Ирландию, и в частности в Белфаст, французскими протестантами, эмигрировавшими из Франции после подписания Нантского эдикта. Семьи осевших в Ирландии французов до сих пор имели значительные вклады в промышленных предприятиях. Данная фабрика, в частности, принадлежала Англиканскому обществу. Большинство рабочих были католиками, и потому понятна та особая ярость, с которой они защищали свои права.

Вскоре крики сменились прямыми угрозами. В окна и двери фабрики полетели камни. В этот момент на улицу ворвались полицейские отряды с целью разогнать толпу и схватить зачинщиков.

Боясь опоздать на поезд, Малыш попытался выбраться из толпы, но не тут-то было. Чтобы не быть опрокинутым, избитым и раздавленным атаковавшими толпу полицейскими, он поспешил укрыться в нише у какого-то подъезда и увидел, как под жестокими ударами стражей порядка вдоль стены свалилось пять-шесть рабочих.

Рядом с ним упала на землю какая-то девушка, одна из тех несчастных фабричных работниц, которых сразу можно узнать по жалкому, изможденному, болезненному виду. И хотя бедняжке было лет восемнадцать, выглядела она не старше двенадцати. Ее сбили с ног, и она закричала:

— На помощь… на помощь!

Малышу показалось, что этот нежный голосок как будто донесся из далекого прошлого… Но чей же это голос?… Сердце нашего героя бешено заколотилось…

И когда наконец под напором полицейских толпа рассеялась и улица опустела, мальчик склонился над несчастной девушкой… Она лежала без движения. Малыш приподнял золотистую головку и повернул так, чтобы свет от газового рожка упал на бледное лицо.

— Сисси… Сисси… — прошептал он.

Да, то была Сисси… Но она ничего и никого не слышала.

Тогда, не раздумывая, словно он имел все права на эту несчастную как брат на сестру, Малыш приподнял девушку и повел, вернее потащил, к вокзалу.

И когда поезд тронулся, Сисси была уложена на подушки в купе первого класса. Она по-прежнему была без сознания. Встав рядом с ней на колени, Малыш ласково звал ее… что-то говорил… сжимая в объятиях.

Разве он не имел права увезти Сисси, подругу горького детства?… Да и к кому еще она могла обратиться за помощью, если не к этому ребенку, которого она так часто защищала своим телом от побоев в отвратительной лачуге мегеры?




Содержание:
 0  Малыш : Жюль Верн  1  Глава I ОСТРОВ НИЩЕТЫ : Жюль Верн
 2  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  4  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 6  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  8  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 10  Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн  12  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 14  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  16  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 18  Глава II КОРОЛЕВСКИЕ КУКЛЫ : Жюль Верн  20  Глава IV ПОХОРОНЫ ЧАЙКИ : Жюль Верн
 22  Глава VI ЛИМЕРИК : Жюль Верн  24  Глава VIII ФЕРМА КЕРВЕН : Жюль Верн
 26  Глава X ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ДОНЕГОЛЕ : Жюль Верн  28  Глава XII ВОЗВРАЩЕНИЕ : Жюль Верн
 30  Глава XIV ЕМУ НЕ БЫЛО ЕЩЕ И ДЕВЯТИ : Жюль Верн  32  Глава XVI ИЗГНАНИЕ : Жюль Верн
 34  Глава II КАК ПРОШЛИ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА : Жюль Верн  36  Глава IV КИЛЛАРНИЙСКИЕ ОЗЕРА : Жюль Верн
 38  Глава VI ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ НА ДВОИХ : Жюль Верн  40  Глава VIII СЧАСТЛИВАЯ ПОЕЗДКА : Жюль Верн
 42  Глава X В ДУБЛИНЕ : Жюль Верн  43  Глава XI МАГАЗИН ДЛЯ ТОЩИХ КОШЕЛЬКОВ : Жюль Верн
 44  вы читаете: Глава XII ВСТРЕЧА : Жюль Верн  45  Глава XIII ГРИП ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ЧЕРНОГО ЦВЕТА И… ОБЕТА БЕЗБРАЧИЯ : Жюль Верн
 46  Глава XIV ВОЛНЫ С ТРЕХ СТОРОН : Жюль Верн  48  Глава I ГОСПОДА : Жюль Верн
 50  Глава III В ЗАМКЕ ТРЭЛИНГЕР : Жюль Верн  52  Глава V БЕЗРОДНЫЙ ПЕС И ЧИСТОКРОВНЫЕ ПОЙНТЕРЫ : Жюль Верн
 54  Глава VII СЕМЬ МЕСЯЦЕВ В КОРКЕ : Жюль Верн  56  Глава IX КОММЕРЧЕСКАЯ ИДЕЯ БОБА : Жюль Верн
 58  Глава XI МАГАЗИН ДЛЯ ТОЩИХ КОШЕЛЬКОВ : Жюль Верн  60  Глава XIII ГРИП ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ЧЕРНОГО ЦВЕТА И… ОБЕТА БЕЗБРАЧИЯ : Жюль Верн
 62  Глава XV ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?… : Жюль Верн  63  Использовалась литература : Малыш
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap