Приключения : Путешествия и география : Глава XI В ОТКРЫТОМ МОРЕ : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  25  26  27  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  59

вы читаете книгу

Глава XI

В ОТКРЫТОМ МОРЕ


На следующий день солнце, этот «пунктуальнейший фактотум вселенной»[103], по выражению Чарлза Диккенса, появилось на горизонте, очищенном легким бризом от облаков. «Стремительный» был уже в открытом море, вне видимости земли.

Итак, Гарри Маркел решил отложить осуществление своих преступных планов.

В конечном счете для него не было ничего проще, чем выдавать себя за капитана Пакстона, поскольку никто не знал его в лицо, а на борту не осталось никого из старой команды. Освободившись от мистера Паттерсона и его подопечных, Гарри Маркел мог уже ничего не опасаться, и «Стремительный» имел возможность беспрепятственно достичь Тихого океана. Но случаю было угодно, чтобы планы дерзкого и коварного злоумышленника круто изменились. Сейчас перед ним стояла уже другая задача: привести трехмачтовый барк к цели, совершить плавание в водах Антильского архипелага, дождаться момента, когда юные пассажиры получат на Барбадосе обещанную награду, которая существенно увеличит уже выданную стипендию, и только после этого отправить их кормить рыб.

Однако здесь таилась и серьезная опасность, на что указывали некоторые пираты, в том числе и Корти, хотя материальные соображения были им далеко не безразличны. Действительно, разве не могло случиться так, утверждали они, что кое-кто, пусть даже один человек, знал на Антильских островах капитана Пакстона в лицо?… Правда, можно было бы сказать, что перед отплытием команда «Стремительного» была полностью заменена, но все же…

— Пусть так, — рассуждал Корти, — скажем, заменили пару матросов… Но как быть с капитаном Пакстоном?… Как объяснить его отсутствие?…

— Это было бы действительно невозможно, — ответил Гарри Маркел, — но, к счастью, просматривая бумаги Пакстона, я убедился, что он никогда не плавал в Вест-Индию ни на «Стремительном», ни на каком другом судне… Так что можно предположить, что там его никто не знал. Согласен, определенный риск есть, но ради тех денег, что миссис Кетлин Сеймур обещала стипендиатам, думаю, игра стоит свеч!

— Согласен с Гарри, — поддержал его Джон Карпентер. — Стоит рискнуть!… Главное было — выбраться из Куинстауна, и вот мы уже в тридцати милях от порта… Что же касается обещанной этим юным джентльменам награды, то…

— Каждый из нас получит свою долю сполна, — ухмыльнулся Гарри Маркел. — Ведь их, как и нас, десять.

— Точно, — подтвердил боцман, — а если к этому добавить и стоимость судна, то получится совсем неплохое дельце!… И я берусь втолковать все это нашим…

— Дойдет до них или нет, это ничего не меняет! — рявкнул Гарри Маркел. — Все решено! Пусть лучше каждый следит за тем, чтобы не попасть впросак и ничем не выдать себя. Уж я за этим прослежу! Повторяю: ни словом, ни делом!

В конце концов Корти согласился с доводами Маркела, и при мысли о том, какой куш можно сорвать на этом деле, все его страхи улетучились как дым. К тому же, как и говорил Джон Карпентер, бывшие узники Куинстауна находились теперь вне пределов досягаемости полиции, и в открытом море они могли не бояться преследований.

Короче говоря, план Гарри Маркела. как ни дерзок он был, получил одобрение пиратов, и теперь все должно было идти своим чередом.

Утром Гарри Маркел решил еще раз прочитать судовые документы и, в частности, те бумаги капитана Пакстона, где говорилось о маршруте плавания на Антильские острова.

Конечно, со всех точек зрения пираты предпочли бы отправиться прямо на Барбадос, где путешественников ожидала миссис Кетлин Сеймур и полагавшаяся им награда. Тогда, вместо того чтобы объезжать один за другим чертовы острова, Гарри мог бы, покинув Барбадос, выйти в открытое море… В первую же ночь пассажиры будут выброшены за борт, а «Стремительный» направится на юго-восток, чтобы обогнуть мыс Доброй Надежды.

Но миссис Кетлин Сеймур сама разработала маршрут, которому надлежало следовать неукоснительно. Он был известен мистеру Горацию Паттерсону и его спутникам, а поэтому и Гарри Маркелу необходимо было с ним ознакомиться.

Маршрут был составлен весьма продуманно: «Стремительному» надлежало подойти к Антильским островам с севера и следовать вдоль гряды Наветренных островов на юг.

Первая остановка намечалась на острове Сент-Томас, вторая — на острове Санта-Крус, где Нильс Гарбо и Аксель Викборн могли познакомиться с датскими владениями в этой части света.

Третья остановка — остров Сен-Мартен, находившийся в совместном владении Голландии и Франции, родина Альбертуса Лейвена.

Четвертая стоянка — остров Сен-Бартельми, единственное шведское владение в Антильском архипелаге, родина Магнуса Андерса.

Во время пятой стоянки Хьюберт Перкинс собирался побывать на английском острове Антигуа, а во время шестой Луи Клодьон — на принадлежащем Франции острове Гваделупа.

Затем «Стремительный» должен был отправиться дальше, высадив Джона Говарда на английском острове Доминика, Тони Рено — на французском острове Мартиника и Роджера Хинсдейла на острове Сент-Люсия.

И лишь после девяти остановок капитану Пакстону надлежало взять курс на английский остров Барбадос, где и жила миссис Кетлин Сеймур. Там должно было состояться представление мистером Горацием Паттерсоном девяти лауреатов Антильской школы их покровительнице, которой юноши намеревались выразить признательность за доброту и щедрость. Только после этого «Стремительный» мог взять курс на Европу.

Такова была программа, которой должен был неукоснительно следовать капитан «Стремительного» и с которой, естественно, не мог не считаться и Гарри Маркел. В интересах самих же злоумышленников было не вносить в сей план никаких изменений. Ведь замыслы Гарри Маркела могли осуществиться только при одном-единственном условии, что капитана Пакстона на Антильских островах не знала ни одна живая душа (что было более чем вероятно) и что никто не заподозрит, что «Стремительный» попал в руки пиратов с «Галифакса».

Что же касается самого перехода через Атлантику, то на хорошем судне, да еще в это время года, когда в тропических широтах господствуют пассаты[104], он должен был, безусловно, проходить в самых благоприятных условиях.

Покинув британские воды, Гарри Маркел, вместо того чтобы направиться на юго-восток, как он намеревался при первоначальном плане, взял курс на юго-запад. Ведь согласно этому варианту «Стремительный» должен был пересечь Индийский океан, чтобы побыстрее оказаться в Тихом. Теперь же ему предстояло добраться до прибрежных районов Антильских островов, миновав тропик Рака примерно на семидесятом градусе западной долготы. Поэтому, поставив все паруса, даже бом-брамсели[105], топсели и лисели, трехмачтовый барк шел правым галсом[106] под напором свежего бриза, позволявшего ему делать одиннадцать миль в час.

При таком ходе никто, разумеется, не страдал морской болезнью. Накренившись на левый борт и испытывая едва заметную бортовую качку, «Стремительный» скользил по гребням небольших волн так легко и изящно, что килевая качка почти не ощущалась.

Однако после полудня мистер Паттерсон ощутил легкое недомогание. Правда, благодаря заботам миссис Паттерсон и согласно известной прописи Вергала[107] в его чемодане находились различные снадобья, которые, если верить мнению самых осведомленных лиц, могли с успехом побороть недуг, именуемый морской болезнью, или по-ученому «пеладалгией».

Кроме того, в течение последней недели, проведенной в Антильской школе, предусмотрительный эконом не забывал прибегать к различным весьма эффективным слабительным средствам, дабы достойно противостоять коварным проделкам Нептуна. Он слышал, что эффективность сих профилактических мер якобы подтверждена большим практическим опытом, и, естественно, будущий пассажир «Стремительного» не мог не взять их на вооружение. И наконец, им была принята и еще одна мера, на этот раз гораздо более приятная: перед отплытием из Куинстауна, имея в виду предстоящее плавание, мистер Паттерсон весьма плотно позавтракал в компании юных спутников, неоднократно поднимавших в его честь бокалы и произнесших множество заздравных тостов.

Вообще-то мистер Паттерсон уже знал, что самым спокойным местом на судне, где качка менее всего заметна, является его средняя часть. Килевая и бортовая качка наиболее ощутима на носу и корме. Поэтому с первых же часов плавания ментор подумывал о том, чтобы поселиться на полуюте. Приятно было смотреть, как он прогуливался там, широко расставив ноги как заправский моряк, дабы лучше сохранить равновесие, и советовал своим спутникам следовать его примеру. Но, похоже, они не вняли его советам, столь неподходящим им ни по возрасту, ни по темпераменту.

В этот день мистер Гораций Паттерсон не проявил во время завтрака свойственного ему аппетита, хотя судовой кок приготовил несколько блюд, и как всегда отменно. После десерта, не испытывая ни малейшего желания поразмяться, он уселся на одну из скамеек на полуюте, поглядывая на Луи Клодьона и его друзей, разгуливавших поблизости. После обеда, к которому мистер Паттерсон едва притронулся, Вага проводил его в каюту и уложил на койку, — голова ментора была слегка приподнята, а глаза прикрыты, как перед сном.

На следующий день мистер Паттерсон встал довольно бодро и уселся на складной стул у дверей кают-компании.

Когда мимо проходил Гарри Маркел, эконом чуть оживился.

— Ничего нового, капитан Пакстон?… — спросил он слегка ослабевшим голосом.

— Ничего нового, сударь, — учтиво ответил тот.

— Погода не изменилась?…

— Ни погода, ни ветер.

— Перемены не предвидится?…

— Да нет, разве что ветер слегка посвежеет.

— Стало быть… все в порядке?…

— Безусловно.

Вполне возможно, мистер Паттерсон в глубине души полагал, что все совсем не так уж распрекрасно, как накануне. Быть может, стоило немного подвигаться?… Решившись, он встал на ноги и, опираясь правой рукой о планшир[108], прошел от полуюта до грот-мачты. Это был один из многих советов, содержавшихся в рекомендации Вергала, которой должен следовать каждый пассажир, попадающий на борт корабля. Находясь в средней части судна, эконом надеялся перенести без осложнений килевую качку, гораздо более неприятную, чем бортовая, которая, кстати, почти не ощущалась, поскольку «Стремительный» имел значительный крен на левый борт.

Ковыляя на ватных ногах по палубе, мистер Паттерсон несколько раз столкнулся с Корти, и тот посчитал своим долгом сказать:

— Позволите дать вам совет?…

— Конечно, друг мой.

— Так вот… старайтесь не смотреть в открытое море. Так меньше укачивает…

— Однако, — возразил мистер Паттерсон, опираясь о кнехт[109], — в инструкциях для пассажиров я читал, что рекомендуется фиксировать взгляд на море…

Действительно подобный совет содержался в рекомендации Вергала, равно как и первый, хотя они и противоречили друг другу. Однако мистер Паттерсон решил следовать абсолютно всем советам, каковы бы они ни были. Например, миссис Паттерсон снабдила его красным фланелевым поясом, который трижды опоясывал его талию и перетягивал как муравья.


Однако, несмотря на все принятые меры, мистер Паттерсон чувствовал себя все хуже и хуже. Ему казалось, что сердце у него в груди раскачивается как маятник, и, когда Вага прозвонил к завтраку и молодежь устремилась в кают-компанию, бедный ментор остался сидеть у основания грот-мачты.

Тогда Корти, напустив на себя серьезный вид, обратился к нему:

— Видите ли, сударь, если вы чувствуете себя, что называется, не в своей тарелке, то это оттого, что сидя вы не можете следовать за движениями судна…

— Но, друг мой, это было бы весьма непросто…

— Напротив, сударь, взгляните-ка на меня…

И Корти показал все наглядно, отклонившись назад, когда нос барка врезался в волну, и подавшись вперед, когда корма «Стремительного» опустилась вниз, коснувшись пенной струи.

Мистер Паттерсон попытался подняться, но не смог удержать равновесия и простонал:

— Нет, просто невозможно… Помогите-ка мне сесть… Море слишком неспокойно…

— Это сегодня-то море неспокойно?… Да ведь это масло, сударь… чистое масло! — утверждал Корти.

Разумеется, ученики не оставляли мистера Паттерсона во время его страданий. Ежеминутно они являлись справиться о его самочувствии… Старались развлечь беднягу разговорами… Давали ему различные советы, напоминали, что рекомендация Вергала включает еще массу наставлений, касающихся предупреждения приступов морской болезни, и, будучи от природы человеком чрезвычайно покорным, мистер Паттерсон ни от чего не отказывался.

Хьюберт Перкинс сбегал в кают-компанию за флягой рома. Он наполнил стаканчик живительным напитком, столь благотворно действующим на сердце, и мистер Паттерсон покорно выпил его маленькими глотками.


Через час Аксель Викборн принес флакон мелиссовой воды, и мистер Паттерсон столь же покорно проглотил целую столовую ложку.

Тем не менее спазмы продолжались, достигая уже области желудка, и даже кусок сахара, пропитанный вишневой настойкой, не смог их успокоить.

Приближался момент, когда мистер Паттерсон, сделавшись из желтого белым, будет вынужден скрыться в своей каюте в ожидании еще более ужасных последствий. Луи Клодьон поинтересовался, все ли меры предосторожности, рекомендованные достопочтенным Вергалом, он уже испробовал.

— Да… да!… — чуть слышно прошептал ментор, стараясь как можно меньше открывать рот. — На мне даже надет маленький мешочек, сшитый собственноручно миссис Паттерсон, с горстью морской соли…

В самом деле, если уж чудодейственный мешочек не помог, если ни фланелевый пояс, ни морская соль не дали нужного эффекта, то оставалось только развести руками!

Три следующих дня, когда дул довольно свежий бриз, мистер Паттерсон чувствовал себя отвратительно. Несмотря на настойчивые приглашения, он ни за что на свете не хотел покидать каюту, возвращаясь ad vomitum[110], как сказано в Писании и как, несомненно, заметил бы он сам, будь у него силы выговорить столь подходящую к случаю латинскую цитату.

Вдруг эконом вспомнил, что миссис Паттерсон снабдила его мешком с вишневыми косточками, а в рекомендации Вергала утверждалось, что достаточно подержать во рту одну из этих чудодейственных косточек, чтобы застраховаться от морской болезни или мгновенно прекратить оную. А поскольку в мешочке косточек около сотни, то если он и проглотит одну, то, не велика беда, можно взять и другую.

Мистер Паттерсон попросил Луи Клодьона открыть мешочек с косточками и достать одну, каковую он затем осторожно сжал губами. Увы! Почти тотчас же он икнул, да так, что косточка вылетела изо рта, как пуля из духового ружья.

Ну что ты будешь делать?… Нет ли еще какой-нибудь завалящей рекомендации?… Все ли средства, профилактические и лечебные, уже испробованы?… Разве в них не советовали немного поесть во время приступа?… Равно, впрочем, как и вообще ничего не брать в рот.

Юноши сбились с ног и просто ума приложить не могли, как лечить несчастного мистера Паттерсона, впавшего в полную прострацию. И тем не менее они старались быть все время рядом, чтобы не оставлять беднягу одного. Они прекрасно знали, что больного следует развлекать, дабы не дать ему впасть в меланхолию. Увы, даже чтение столь любимых мистером Паттерсоном древних авторов не дало никакого результата.

Поскольку больному был нужен свежий воздух, которого, естественно, недоставало в каюте, Вага разложил для него матрац в передней части полуюта.

Здесь и улегся мистер Гораций Паттерсон, убежденный на этот раз в том, что энергия и воля, равно как и всякие там терапевтические рекомендации, просто ничто для морской болезни.

— Ну как там наш бедный эконом?… — спросил как-то Роджер Хинсдейл.

— Похоже, он правильно сделал, написав завещание! — ответил Джон Говард.

Явное преувеличение, несомненно, поскольку от морской болезни не умирают.

Как-то после полудня, когда приступы тошноты стали буквально выворачивать господина Паттерсона наизнанку, рядом с ним возник вежливый стюард и сказал:

— Сударь, я знаю еще одно средство, говорят, оно иногда помогает.

— Ну что там еще, говорите же, говорите скорее, если еще есть время, — прошептал несчастный эконом.

— Во время всего плавания, днем и ночью, нужно держать в руках лимон…

— Дайте мне лимон, — пролепетал мистер Паттерсон, выдавливая слова между спазмами.

Вага, как ни странно, ничего не выдумывал и не шутил. Лимон действительно фигурировал в числе средств, придуманных специалистами против морской болезни.

К сожалению, и это средство оказалось столь же неэффективным, как и все остальные. Напрасно мистер Паттерсон, еще более желтый, чем сам фрукт из семейства цитрусовых, конвульсивно сжимал его в руке так, что вот-вот мог брызнуть сок! Он не испытывал при этом ни малейшего облегчения, а сердце его продолжало качаться как маятник в многострадальной груди.

После этой попытки побороть морскую болезнь мистер Паттерсон испробовал еще и очки с закрашенными киноварью стеклами, но это тоже ничего не дало и, казалось, были исчерпаны все средства, известные пассажирам и команде. Стало очевидно, что, пока у мистера Паттерсона хватит сил быть больным, он и будет страдать, так что оставалось уповать лишь на матушку-природу.

Однако после стюарда к страдальцу явился Корти, дабы предложить еще одно чрезвычайное средство.

— Вы храбрый человек, мистер Паттерсон?… — начал он издалека.

Покачав головой, мистер Паттерсон прошептал, что он этого не знает.

— А о чем идет речь?… — поинтересовался Луи Клодьон, остерегавшийся «морской» медицины.

— Да все очень просто — нужно выпить стакан морской воды… — ответил Корти. — Иногда это оказывает необыкновенное действие.

— Не хотите ли попробовать, мистер Паттерсон?… — спросил Хьюберт Перкинс.

— Все что угодно! — простонал великомученик.

— Правильно, — поддержал его Тони Рено, — ведь не целое же море нужно выпить.

— Да нет, всего один стакан, — заявил Корти, опуская за борт свою фляжку и доставая ее уже полную восхитительно прозрачной воды.

Мистер Паттерсон, собрав в кулак всю волю, поскольку не хотел, чтобы про него говорили, что он не все испробовал до конца, привстал со своего скорбного ложа, взял стакан дрожащей рукой, поднес ко рту и сделал добрый глоток.

Это его и доконало. За сим последовали приступы тошноты, сопровождавшиеся ужасными спазмами, сильнейшими судорогами, конвульсиями, сведением конечностей, выделением мокроты, и если все эти слова звучат по-разному, то смысл их сводится к одному, — все это способно убить в человеке ощущение окружающего мира.

— Нельзя же оставлять беднягу одного в таком состоянии, лучше перенести его в каюту, — заметил Луи Клодьон.

— Этого человека следует засунуть в койку, — заявил Джон Карпентер, — и вытащить оттуда только в Сент-Томасе.

Правда, вполне возможно, при этом боцман подумал, что, если мистер Паттерсон отдаст Богу душу, прежде чем доберется до Антильских островов, то ему самому и его компаньонам перепадет на семьсот фунтов меньше…

Он тотчас позвал Вагу, чтобы тот помог Корти перенести больного, что и было немедленно проделано, причем бедняга вряд ли сознавал, что творят с его бесчувственным телом.

Теперь, когда все внутренние препараты были исчерпаны и оказались бессильны, было решено прибегнуть к средствам внешнего воздействия, ибо они, возможно, и окажут желаемое действие. Роджер Хинсдейл подсказал мысль испробовать на больном еще одну рекомендацию знаменитого рецепта, к которой пока не прибегали и от которой можно было бы ожидать положительных результатов.

Мистера Паттерсона, не пошевелившего бы даже пальцем, если бы с него сдирали кожу, раздели догола, оставив на нем только фланелевый пояс, и стали массировать живот влажной тряпкой, пропитанной коллодием[111].

Но не следует думать, что это был мягкий массаж, выполняемый нежной ласковой рукой! Отнюдь! Здоровенный Вага принялся за дело с полной самоотдачей, вкладывая в него такую силу, что наставник не ошибся бы, утроив к концу путешествия причитающееся стюарду вознаграждение…

Короче говоря, так или иначе, а возможно, и потому, что там, где уже ничего нет, и сама природа пасует, а может быть, и потому, что бедный пациент был уже выпотрошен до такой степени, что это его самого испугало, но, как бы то ни было, несчастный ментор сделал знак, что он «готов». Затем, повернувшись на бок и прижавшись животом к раме койки, он «отключился» от внешнего мира.

Юноши оставили страдальца отдыхать, готовые прийти на помощь по первому зову. Не будет ничего удивительного, если после всех мытарств мистер Паттерсон сумеет восстановить свои моральные и физические силы, едва ступит на первый остров Антильского архипелага.

Однако, будучи человеком серьезным и весьма практичным, он имел теперь все основания считать рекомендации Вергала, которым он так доверял и которые содержали целых двадцать восемь пунктов, абсолютным бредом и чушью!…

Но как знать?… Быть может, следовало довериться двадцать девятой заповеди, гласившей: «Чтобы предупредить морскую болезнь — не делай ничего!»



Содержание:
 0  Путешествие стипендиатов : Жюль Верн  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Жюль Верн
 2  Глава II ПЛАНЫ МИССИС КЕТЛИН СЕЙМУР : Жюль Верн  4  Глава IV ТАВЕРНА ГОЛУБАЯ ЛИСИЦА : Жюль Верн
 6  Глава VI ХОЗЯЕВА НА БОРТУ : Жюль Верн  8  Глава VIII НА СУДНЕ : Жюль Верн
 10  Глава X БРИЗ С НОРД-ОСТА : Жюль Верн  12  Глава XII ЧЕРЕЗ АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН : Жюль Верн
 14  Глава XIV СЕНТ-ТОМАС И САНТА-КРУС : Жюль Верн  16  Глава I КОНКУРС : Жюль Верн
 18  Глава III МИСТЕР И МИССИС ПАТТЕРСОН : Жюль Верн  20  Глава V ДЕРЗКИЙ ТРЮК : Жюль Верн
 22  Глава VII ТРЕХМАЧТОВЫЙ БАРК СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ : Жюль Верн  24  Глава IX В ВИДУ ЗЕМЛИ : Жюль Верн
 25  Глава X БРИЗ С НОРД-ОСТА : Жюль Верн  26  вы читаете: Глава XI В ОТКРЫТОМ МОРЕ : Жюль Верн
 27  Глава XII ЧЕРЕЗ АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН : Жюль Верн  28  Глава XIII СТОРОЖЕВОЙ КОРАБЛЬ ЭССЕКС : Жюль Верн
 30  Глава XV ОСТРОВА СЕН-МАРТЕН И СЕН-БАРТЕЛЬМИ : Жюль Верн  32  Глава II ГВАДЕЛУПА : Жюль Верн
 34  Глава IV МАРТИНИКА : Жюль Верн  36  Глава VI БАРБАДОС : Жюль Верн
 38  Глава VIII С НАСТУПЛЕНИЕМ НОЧИ : Жюль Верн  40  Глава X БЕГЛЕЦЫ : Жюль Верн
 42  Глава XII ЕЩЕ ТРИ ДНЯ : Жюль Верн  44  Глава XIV КОНЕЦ ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн
 46  Глава II ГВАДЕЛУПА : Жюль Верн  48  Глава IV МАРТИНИКА : Жюль Верн
 50  Глава VI БАРБАДОС : Жюль Верн  52  Глава VIII С НАСТУПЛЕНИЕМ НОЧИ : Жюль Верн
 54  Глава X БЕГЛЕЦЫ : Жюль Верн  56  Глава XII ЕЩЕ ТРИ ДНЯ : Жюль Верн
 58  Глава XIV КОНЕЦ ПЛАВАНИЯ : Жюль Верн  59  Использовалась литература : Путешествие стипендиатов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap