Приключения : Путешествия и география : ГЛАВА ВТОРАЯ ВТОРАЯ ТАЙНА РОБЕРА МОРГАНА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45

вы читаете книгу

ГЛАВА ВТОРАЯ

ВТОРАЯ ТАЙНА РОБЕРА МОРГАНА

Все еще спали на «Симью», когда на другое утро Джек Линдсей поднялся по лестнице, ведшей из кают. Неверным шагом прошелся он по спардеку, затем, машинально присев на одной из скамей у левого борта, стал рассеянно смотреть на море.

Легкий пар на юго-восточной стороне горизонта возвещал близость первого из Канарских островов. Но Джек не видел этого серого облачка. Он уделял внимание лишь себе самому; он старался разобраться в своих собственных мыслях, поглощенный рассмотрением положения, которое со вчерашнего дня он не переставал изучать со всех сторон. Снова переживал он ужасную сцену. Снова слышался ему томительный крик, тщетно издаваемый Алисой. В этом месте драмы один вопрос уже в десятый раз навязывался ему, докучливый, беспокойный. Поняла ли его Алиса?

Если поняла, если ясно видела, как он с ненавистью отдернул руку, то она, несомненно, будет действовать, искать вне себя необходимую защиту, быть может, жаловаться. И тогда что делать ему?

Но более серьезный анализ фактов в десятый раз успокоил его. Нет, Алиса никогда не станет рассказывать этого. Никогда не позволит она вмешать в скандал свое имя. Даже если она будет знать, то смолчит.

Впрочем, видела ли Алиса, поняла ли она? Все должно было оставаться смутным при таком хаосе души. Думая об этом, Джек приходил к полному спокойствию. Стало быть, не имелось никаких препятствий, чтобы жить, как и раньше, со своими товарищами, не исключая и доверчивой Алисы…

«И живой!» – прибавил он про себя. В самом деле, в лучшем случае он должен был по крайней мере признать жалкую неудачу своего внезапно возникшего плана. Алиса находилась на «Симью» живая, по-прежнему обладая состоянием, которое отказывалась поделить. Если бы она умерла, надежды Джека были бы еще менее осуществимы. Покорить Долли ему было бы не легче, чем ее сестру, – этого он не мог не знать. Отчаяние девушки, отбросив на минуту все преграды условности, поставленные обычаями, позволяло бы и слепому узнать состояние ее сердца, а завладеть этим сердцем, всецело принадлежавшим Рожеру де Соргу, Джек должен был навсегда отказаться.

К чему же тогда все это?..

Разве что смерть… подсказывал ему внутренний голос. Но Джек, презрительно тряхнув плечами, отбросил эти безумные мысли. До сих пор оставаясь пассивным, может ли он обратиться в убийцу, открыто напасть на двух женщин?.. Все это безумие. За отсутствием других причин подобное преступление было бы слишком нелепым. Виновник, единственный наследник жертв, невольно навлек бы на себя первые же подозрения. И к тому же как обмануть ревнивый надзор Рожера де Сорга?

Нет, это не выдерживало критики. Ничего не оставалось делать, как только ждать. И ожидание было бы возможно, если бы не существовало ни одного свидетеля неудавшейся попытки. Но в этом отношении Джек считал себя безусловно вне опасности. Он был один с Алисой, когда она умоляюще протянула к нему руки. Никого другого не было там, когда бешеная волна захватила молодую женщину в свой водоворот. Разве мог это видеть кто-нибудь другой?

В момент, когда он ставил себе этот вопрос, Джек почувствовал, что чья-то рука энергично опустилась ему на плечо. Он вздрогнул и быстро поднялся. Перед ним стоял Робер Морган.

– Милостивый государь!.. – пробормотал Джек тоном, которому тщетно старался придать твердость.

Робер жестом оборвал его на слове.

– Я видел! – сказал он с угрожающей холодностью.

– Сударь, – пытался возразить Джек, – я не понимаю.

– Я видел! – повторил Робер более суровым тоном, в котором Джек мог различить торжественное предупреждение.

Освободившись, он выпрямился, и, не притворяясь более изумленным, заносчиво проговорил:

– Вот странные манеры! Агентство Томпсона своеобразно наставляет своих людей. Кто дал вам право трогать меня?

– Вы сами, – ответил Робер, не обращая внимания на желание оскорбить, заключавшееся в словах американца. – Всякий имеет право схватить за шиворот убийцу.

– Убийца! Убийца! – повторил Джек без волнения. – Это слишком смело сказано… Вы, стало быть, хотите арестовать меня, – прибавил он насмешливо, не делая ни малейшей попытки оправдаться.

– Пока еще нет, – холодно отвечал Робер. – Пока я ограничиваюсь предупреждением. Если вчера случай поставил меня между миссис Линдсей и вами, то знайте, что впредь я буду действовать по своей собственной воле.

Джек пожал плечами.

– Ладно, ладно, – согласился он с нахальной развязностью. – Но вы сказали: «Еще нет!» Это значит, позже…

– Я сообщу миссис Линдсей, – прервал Робер, не оставляя своего спокойствия. – Она решит, как быть.

На этот раз Джек потерял свою насмешливую манеру держаться.

– Предупредите Алису?! – воскликнул он со сверкающими от гнева глазами.

– Да.

– Вы этого не сделаете…

– Сделаю.

– Смотрите, будьте осторожны! – угрожающе крикнул Джек, делая шаг к переводчику.

Робер презрительно пожал плечами. Джек, сделав над собой усилие, принял бесстрастный вид.

– Будьте осторожны, – повторил он сипящим голосом. – Берегитесь вместе с ней!..

И, не дожидаясь ответа, он удалился.

Оставшись один, Робер задумался. Находясь лицом к лицу с ненавистным Джеком, он прямо продвинулся к цели и без колебаний довел до конца принятый план. Этого урока, вероятно, будет достаточно. Обыкновенно злые люди – трусы. Каковы бы ни были неведомые, хотя и подозреваемые причины, толкнувшие его на это полупреступление, Джек Линдсей, зная, что за ним следят, потеряет дерзость, и миссис Линдсей больше нечего будет бояться своего опасного родственника. К тому же в случае надобности за ним будут следить.

Покончив с этой короткой расправой, Робер презрительно отогнал от мыслей своих образ антипатичного попутчика и перенес свой рассеянный взор на юго-восточную сторону горизонта, где только что стоявшее облако обратилось в высокий и бесплодный остров, а еще южнее неясно выступали другие земли.

– Пожалуйста, господин профессор, скажите какой это остров? – спросил сзади него насмешливый голос.

Обернувшись, Робер очутился лицом к лицу с Рожером де Сортом. Чичероне улыбнулся, но сохранил молчание, так как не знал названия этого острова.

– Час от часу лучше! – вскрикнул Рожер с шутливым, но дружеским зубоскальством. – Мы, значит, забыли пробежать наш превосходный путеводитель. Хорошо еще, в самом деле, что я оказался менее нерадивым.

– Ба! – воскликнул Робер.

– Конечно. Остров, поднимающийся перед нами, есть остров Аллегранса, то есть Радости, господин профессор. Почему Радости? Может быть, потому, что не имеет обитателей. Необработанная, бесплодная, дикая, эта земля, в сущности, посещается только в пору сбора лакмусового лишайника, красильного растения, составляющего одно из богатств архипелага. Облако, которое вы видите к югу, указывает место, где находится большой остров Лансельте. Между Лансельте и Аллегрансой можно различить Грасиосу, другой необитаемый островок, отделенный от Лансельте узким каналом, Рио, а также Монте-Клару, скалу, часто являющуюся гибельной для мореплавателей.

– Большое спасибо, господин переводчик, – серьезно проговорил Робер, воспользовавшись моментом, когда Рожер остановился, запыхавшись.

Соотечественники рассмеялись.

– Правда, – продолжал Робер, – вот уже несколько дней, как я пренебрегаю своими обязанностями. Но зачем было заставлять меня терять время на экскурсию по Мадейре?

– Разве вы так дурно провели время, – возразил Рожер, показывая товарищу Алису и Долли, приближавшихся к ним, обнявшись.

Твердая походка миссис Линдсей обнаруживала, что здоровье ее восстановилось. Некоторая бледность и легкие синяки на лбу и на щеках оставались последними следами приключения, грозившего ей ужасной смертью. Робер и Рожер бросились навстречу американкам.

Алиса долго пожимала руку Робера, устремив на него взгляд более красноречивый, чем многословные благодарности.

– Вы, сударыня! – воскликнул Робер. – Уж не поступили ль вы неосторожно, так рано покинув каюту?

– Нисколько, – отвечала Алиса с улыбкой, – благодаря вам, спасшему меня с риском для собственной жизни во время нашего невольного путешествия – невольного для меня по крайней мере, – прибавила она, бросив ему взгляд еще более теплой благодарности.

– О, сударыня, что может быть более естественного? Мужчины гораздо менее хрупки, нежели женщины. Мужчины, вы понимаете…

В смущении, Робер запутался. Он чуть было не смолол глупость.

– Сударыня, – закончил он, – не будем больше говорить об этом. Я счастлив, что все так произошло, и даже не желал бы – ужасно эгоистичное слово, – чтобы всего этого не случилось. Наградой мне будет моя радость, и вы можете считать себя ничем не обязанной мне.

И с целью не допустить нового проявления чувствительности он поспешил отвести своих товарищей к борту, чтобы заставить их полюбоваться островами, все больше поднимавшимися над горизонтом.

– Видите, сударыни, мы приближаемся к концу нашего путешествия, – заговорил он. – Перед нами первый из Канарских островов – Аллегранса. Этот остров бесплодный, необработанный, и необитаемый, кроме времени сбора лакмусового лишайника, красильного растения, составляющего одно из богатств архипелага. Южнее виден остров Рио, отделенный проливом Монта-Клара от островка, тоже необитаемого, под названием Лансельте, и от Грасиосы, простой заброшенной скалы.

Робер не мог окончить своего фантастического описания. Смех Рожера оборвал его речь.

– Черт возьми, какая чепуха! – воскликнул офицер. – Мне надо еще немного проштудировать Канарские острова.

К десяти часам в пяти милях от Аллегрансы «Симью» почти прямо повернул на юг. Через час он проходил перед скалой Монта-Клара, когда колокол стал сзывать пассажиров к завтраку.

Еда становилась все более однообразной. Большинство пассажиров в свирепой безропотности своей, казалось, уже не обращали на это внимания. Но Алиса была несколько удивлена и в известный момент не могла даже удержаться от легкой гримасы.

– Это система компенсаций, сударыня, – смело крикнул Сондерс через стол. – Чем дольше путешествие, тем хуже стол.

Алиса улыбнулась, не отвечая. Что касается Томпсона, то он притворился, что не слышит своего противника, и ограничился тем, что в знак равнодушия щелкнул языком с довольным видом. Сам он был доволен своей кухней!

Когда взошли на палубу, пароход уже миновал островок Грасиоса и со все уменьшающейся скоростью следовал вдоль берегов Лансельте.

Для пояснения зрелища, представившегося глазам пассажиров, не должен ли был Робер Морган находиться на своем посту, выслушивать всякие вопросы, давать различные объяснения? Да, конечно, и, однако, чичероне «Симью» не было видно до самого вечера.

Впрочем, что мог бы он сообщить? Западный берег Лансельте однообразно разворачивается, обнаруживая необитаемость, которая становится монотонной, начиная с Азорских островов.

Сначала идет высокая скала, Риско-де Фамара, потом низкий берег покрывается вулканическим пеплом, откуда поднимается гряда черных конусов, достигающих наконец Плайа-Кемада (Сожженного пляжа), одно имя которого достаточно говорит о местности. Всюду запустение, мрачные утесы, и с ними сливаются грубые растения, одни лишь пускающие здесь корни. Ни единого сколько-нибудь значительного города на этом берегу, оживляемом лишь редкими бедными деревнями, названия которых имеет право не знать самый осведомленный чичероне.

Из двух коммерческих центров острова один – Теузе – находится внутри, другой же – Арресифе – на восточном берегу. В этих местах, подверженных северовосточным пассатным ветрам, приносящим с собой благодатную влажность, могла установиться известная жизнь, тогда как остальная часть острова, особенно же часть, вдоль которой теперь шел «Симью», превращена была сухим климатом в настоящую степь.

Вот все, что Робер Морган мог бы сказать, если бы знал и если бы находился тут. Так как ни того, ни другого не было, то туристам пришлось обойтись без чичероне, чего они, впрочем, как будто и не замечали. С тусклым взглядом и подавленным видом, они без всякого проявления любопытства смотрели, как бежит пароход, а с ним вместе и время. Только Хамильтон и Блокхед еще обладали отчасти своим обычным воинственным пылом.

Рожер после полудня, по обыкновению, находился в обществе американок; несколько раз последние выражали удивление по поводу отсутствия Робера, которое соотечественник его объяснял необходимостью изучать путеводитель.

И одному Богу известно, насколько необходимо было это изучение!

Разговор шел на эту тему, и если в ушах переводчика звенело, то не без основания. Долли находила его совсем в своем вкусе, а Рожер энергично оправдывал его.

– То, что он сделал для миссис Линдсей, – геройский поступок. Но Робер Морган из тех людей, которые просто и всегда исполняют то, что должно исполнить. Это – мужчина в истинном понимании этого слова.

Задумчиво слушала Алиса эти похвалы, устремив к горизонту взгляд тусклый, как мысли, волновавшие ее душу…

– Здравствуйте, Алиса! Рад видеть вас здоровой, – вдруг произнес человек, приближения которого трое поглощенных разговором не заметили.

Миссис Линдсей вздрогнула, но подавила свое чувство.

– Благодарю вас, Джек, – сказала она кротким голосом. – Здоровье мое превосходно.

– Для меня не может быть более приятной вести, – отвечал Джек, невольно издав вздох облегчения.

Первое столкновение, которого он так боялся, произошло наконец, и он вышел из него с честью. До сих пор его невестка по крайней мере ничего не знает.

Он настолько ободрился от этой уверенности, что настроение его, обыкновенно мрачное, оживилось. Вместо того чтобы держаться в стороне, он вмешался в разговор. Живительная вещь, он был почти весел.

Долли и Рожер, всегда жизнерадостные, вяло отвечали ему, между тем как Алиса словно ничего не слышала из того, что говорилось вокруг нее.

Часов около четырех пароход оставил позади себя остров Лансельте и пошел вдоль почти однообразного побережья Фортавентуры. Не будь здесь Бокаины, пролива в десять километров шириной, отделяющего оба острова, нельзя было бы и заметить перемены.

Робер упорно не показывался. Тщетно Рожер, заинтригованный его исчезновением, ходил в каюту, чтобы поднять своего приятеля. Господина профессора Моргана там не было.

Его видели только за обедом, который был так же плох, как и завтрак; затем он снова исчез, и Алиса, поднявшись на спардек, могла наблюдать, как с наступлением ночи осветился иллюминатор каюты ее неуловимого спасителя.

Весь вечер Робера не было видно.

– Он взбешен! – сказал, смеясь, Рожер, провожавший сестер.

Войдя в свою каюту, Алиса не улеглась спать с обычным спокойствием. Не раз она спохватывалась и видела себя сидящей и мечтающей, бессознательно прервавшей свой ночной туалет. Что-то переменилось, но она не могла сказать что именно. Необъяснимая тоска тяготила ее сердце.

В соседней комнате слышался шелест, свидетельствовавший, что Морган там и что он действительно работает. Но вот Алиса вздрогнула. Перелистывание прекратилось. Книга захлопнулась с сухим звуком, стул отодвинулся, и стук захлопнутой двери подсказал нескромно подслушивавшей, что Морган поднялся на палубу.

– Потому ли, что нас там нет? – невольно спрашивала себя Алиса.

Движением головы она отбросила эту мысль и решительно закончила свой туалет. Через пять минут, вытянувшись на койке, она пыталась заснуть.

Робер, после того как целый день провел взаперти, испытывая потребность в свежем воздухе, действительно вышел на палубу.

Светящийся среди ночи нактоуз привлек его. С первого взгляда он увидел, что они шли на юго-запад, и заключил отсюда, что «Симью» направляется к Большому Канарскому острову. От нечего делать он пошел на корму и сел в кресло рядом с каким-то курильщиком, которого даже не разглядел. С минуту взгляд его блуждал во мраке по невидимому морю, потом упал вниз, и вскоре он, держась за лоб рукой, забылся в глубоких думах.

– Ей-Богу, – произнес вдруг куривший, – вы очень мрачны сегодня вечером, господин профессор!

Робер вздрогнул и вскочил на ноги. Говоривший поднялся, и при свете фонарей Робер узнал своего соотечественника Рожера де Сорга с сердечно протянутой рукой и приветливой улыбкой.

– Правда, – сказал он. – Мне немного нездоровится.

– Нездоровы? – переспросил Рожер с интересом.

– Не совсем так. Скорей, утомлен, устал.

– Последствия вашего ныряния в тот день?

Робер сделал уклончивый жест.

– Но что это вздумали вы запереться на целый день? – продолжал допрос Рожер.

Робер повторил тот же жест, положительно годный для всякого ответа.

– Вы, несомненно, работали? – допрашивал офицер.

– Согласитесь, мне это необходимо! – ответил тот, улыбаясь.

– Но где, черт возьми, устроились вы, чтобы просматривать ваши хитрые книжонки? Я стучался к вам в дверь и не получал ответа.

– Вы, стало быть, приходили как раз когда я поднялся отдохнуть на палубу.

– Не с нами, однако? – сказал Рожер укоризненным тоном.

Робер хранил молчание.

– Не один я, – продолжал офицер, – удивлялся вашему исчезновению. Дамы тоже несколько раз выражали сожаление. Это отчасти по просьбе миссис Линд-сей я ходил в ваш форт, чтобы выгнать вас.

– Неужели это правда! – против своей воли воскликнул Робер.

– Послушайте, между нами, – дружески настаивал Рожер, – неужто ваше уединение вызвано любовью к труду?

– Никоим образом.

– В таком случае, – утверждал Рожер, – это заблуждение и вы не правы. Ваше отсутствие в самом деле испортило нам весь день. Мы были мрачны, в особенности миссис Линдсей.

– Какой вздор! – воскликнул Робер.

Замечание, сделанное Рожером без всякого намерения насчет недовольства миссис Линдсей, не представляло собой ничего необыкновенного. Поэтому он был крайне удивлен действием, произведенным этими простыми словами. Произнеся свое восклицание странным голосом, Робер тотчас же отвернулся. Он казался сконфуженным, лицо его одновременно выражало смущение и радость.

«А, вот оно!» – сказал себе Рожер. – Впрочем, – продолжал он после некоторого молчания, – может быть, я слишком далеко захожу, приписывая вашему отсутствию грустное настроение миссис Линдсей. Вообразите себе, что мы должны были после завтрака терпеть общество противного Джека Линдсея, прежде меньше расточавшего свои неприятные любезности. Против обыкновения, этот господин был сегодня в радостном расположении духа. Но его веселость еще тягостнее, чем его холодность, и нет ничего удивительного, если его присутствия достаточно было, чтобы нагнать тоску на миссис Линдсей.

Рожер посмотрел на Робера, который и не моргнул, затем продолжал:

– Бедняжка вынуждена была рассчитывать на свои собственные силы, чтобы выдержать этот нескончаемый приступ. Мы с мисс Долли малодушно покинули ее, забыв обо всем, даже о ее девере.

В этот раз Робер обвел взглядом соотечественника. Последний, впрочем, не заставил просить себя, чтобы сделать полное признание.

– Как находите вы мисс Долли? – спросил он приятеля, придвигая свое кресло одним толчком.

– Прелестной, – отвечал Робер искренне.

– Превосходно, – сказал Рожер. – Так вот, дорогой мой, я хочу, чтобы вы первый знали об этом. Эту прелестную девушку, как вы выразились, я люблю и рассчитываю жениться на ней по возвращении из путешествия.

Робер не казался особенно удивленным этой новостью.

– Я отчасти ожидал вашего признания, – заметил он, улыбаясь. – Правду говоря, ваша тайна сделалась на пароходе тайной Полишинеля. Однако позвольте задать вам один вопрос. Ведь вы едва знаете этих дам. Подумали ли вы о том, что ваш союз с их семьей может встретить затруднения со стороны вашей семьи?

– Моей? – ответил Рожер, пожимая руку доброжелательного советчика. – Да у меня нет ее. Самое большое – несколько дальних родственников. А затем, любить по-гусарски еще не значит любить безумно. В данном случае я действовал, должен вам сказать, с осмотрительностью старого нотариуса. Тотчас по прибытии нашем на Азорские острова – брачный ядовитый паук уже уколол меня в ту пору – я по телеграфу запросил насчет семьи Линдсей сведений, которые и были доставлены мне на Мадейру. Эти сведения, кроме разве касающихся Джека, – но в этом отношении телеграф не сообщил мне ничего такого, о чем бы я не догадывался, – были такие, что всякий человек чести должен был бы гордиться браком с мисс Долли… или с ее сестрой, – добавил он после паузы.

Робер слегка вздохнул, ничего не ответив.

– Что это вы вдруг примолкли, дружище? – заметил Рожер после короткого молчания. – Уж не имеете ли вы каких-нибудь возражений?

– Напротив, ничего, кроме поощрений, – живо вскрикнул Робер. – Мисс Долли восхитительна, и вы счастливец. Но, слушая вас, я, признаюсь, эгоистически подумал о себе и на мгновение позавидовал. Простите мне это предосудительное чувство.

– Позавидовали! А почему? Какая женщина будет иметь настолько дурной вкус, чтобы отвергнуть маркиза де Грамона?..

– …чичероне-толмача на «Симью» и обладателя ста пятидесяти франков, да еще сомнительных для того, кто знает Томпсона, – закончил Робер с горечью.

Рожер отверг возражение беззаботным жестом.

– Хорошее дело, нечего сказать, – шепнул он веселым тоном. – Как будто любовь измеряется деньгами. Не раз выдавали, и особенно американок…

– Пожалуйста, ни слова больше! – прервал Робер коротко, схватив за руку своего друга. – Признание за признание. Послушайте мое, и вы поймете, что я не могу шутить на этот счет.

– Я слушаю, – сказал Рожер.

– Вы только что спрашивали меня, было ли у меня какое-нибудь основание, чтобы держаться в стороне. Ну-с, да, было…

«Вот сейчас все выяснится», – подумал Рожер.

– Вы можете свободно отдаться склонности, влекущей вас к Долли… Вы не прячете своего счастья любви. Меня же страх любви парализует.

– Страх любви! Вот еще страх, которого я никогда не буду знать!

– Да, страх. Непредвиденное событие, во время которого мне посчастливилось оказать услугу миссис Линдсей, естественно, подняло меня в ее глазах…

– Вы не нуждались, будьте уверены, в том, чтобы подняться в глазах миссис Линдсей, – открыто прервал его Рожер.

– Это событие внесло большую интимность в наши отношения, сделало их менее иерархическими, почти дружескими, – продолжал Робер. – Но в то же время позволило мне заглянуть в себя, увидеть ясно, слишком ясно. Увы, решился ли бы я на то, что сделал, если бы не любил!

Робер умолк на мгновение, потом продолжал:

– И вот, потому что это сознание пришло ко мне, я не хотел воспользоваться и в будущем не воспользуюсь моей новой дружбой с миссис Линдсей.

– Какой, однако, вы странный влюбленный! – сказал Рожер с симпатичной иронией.

– Это для меня – вопрос чести, – ответил Робер. – Я не знаю, каково состояние миссис Линдсей; но, полагаю, оно значительно, если принять во внимание хотя бы кое-какие факты, свидетелем которых я был.

– Какие факты?

– Мне неподобало бы, – продолжал Робер без дальнейших объяснений, – прослыть за искателя богатого приданого, а мое жалкое положение оправдывало бы всякие предположения на этот счет.

– Послушайте, дорогой, – возразил Рожер, – эта деликатность делает вам честь, но не подумали ли вы, что строгость ваших чувств немного осуждает мои? Я меньше вас рассуждаю, когда думаю о мисс Долли. Мое состояние ничто в сравнении с ее состоянием.

– Но его по крайней мере достаточно, чтобы обеспечить вашу независимость, – сказал Робер. – И к тому же мисс Долли любит вас – это очевидно.

– Я думаю, – сказал Рожер. – Но если бы миссис Линдсей вас полюбила?

– Если бы миссис Линдсей меня полюбила!.. – повторил Робер вполголоса.

Но тотчас же тряхнул головой, чтобы отбросить эту нелепую гипотезу, и, облокотившись о борт, снова стал блуждать взором по морю. Рожер встал рядом, и долгое молчание царило между друзьями.

Мирно текли часы. Рулевой уже давно пробил полночь, а друзья еще следили за своими грезами, плясавшими в пенном следе за пароходом, – за своими печальными и радостными грезами.


Содержание:
 0  Агенство Томпсон и К : Жюль Верн  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ ПОД ПРОЛИВНЫМ ДОЖДЕМ : Жюль Верн
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ ПОИСТИНЕ ПУБЛИЧНЫЕ ТОРГИ : Жюль Верн  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ В ТУМАНЕ : Жюль Верн
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПЕРВОЕ СОПРИКОСНОВЕНИЕ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ : Жюль Верн  5  ГЛАВА ПЯТАЯ В ОТКРЫТОМ МОРЕ : Жюль Верн
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ : Жюль Верн  7  ГЛАВА СЕДЬМАЯ НЕБО ЗАВОЛАКИВАЕТ : Жюль Верн
 8  ГЛАВА ВОСЬМАЯ ПРАЗДНОВАНИЕ ТРОИЦЫ : Жюль Верн  9  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ВОПРОС ПРАВА : Жюль Верн
 10  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В КОТОРОЙ ДОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ДЖОНСОН – МУДРЕЦ : Жюль Верн  11  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ СВАДЬБА НА ОСТРОВЕ СВ. МИХАИЛА : Жюль Верн
 12  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ СТРАННОЕ ВЛИЯНИЕ МОРСКОЙ БОЛЕЗНИ : Жюль Верн  13  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ РЕШЕНИЕ АНАГРАММЫ : Жюль Верн
 14  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ КУРРАЛЬ-ДАС-ФРЕЙАШ : Жюль Верн  15  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ : Жюль Верн
 16  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Жюль Верн  17  ГЛАВА ВТОРАЯ ВТОРАЯ ТАЙНА РОБЕРА МОРГАНА : Жюль Верн
 18  ГЛАВА ТРЕТЬЯ СИМЬЮ СОВЕРШЕННО ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ : Жюль Верн  19  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ВТОРАЯ ПРЕСТУПНАЯ ПОПЫТКА : Жюль Верн
 20  ГЛАВА ПЯТАЯ НА ВЕРШИНЕ ТЕЙДА : Жюль Верн  21  ГЛАВА ШЕСТАЯ СЛУЧАЙ, ПРОИСШЕДШИЙ ВОВРЕМЯ : Жюль Верн
 22  ГЛАВА СЕДЬМАЯ ПО ВОЛЕ ВЕТРА : Жюль Верн  23  ГЛАВА ВОСЬМАЯ СИМЬЮ ГАСНЕТ КАК ЛАМПА : Жюль Верн
 24  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ТОМПСОН ПРЕВРАЩАЕТСЯ В АДМИРАЛА : Жюль Верн  25  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В КАРАНТИНЕ : Жюль Верн
 26  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ТОМПСОНУ ПРИХОДИТСЯ РАСКОШЕЛИВАТЬСЯ : Жюль Верн  27  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЛИШЬ ПЕРЕМЕНИЛИ ТЮРЕМЩИКОВ : Жюль Верн
 28  j28.html  29  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ОТДЕЛАЛИСЬ : Жюль Верн
 30  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн  31  ГЛАВА ПЕРВАЯ АПРЕЛЬСКИЕ УТРЕННИКИ : Жюль Верн
 32  вы читаете: ГЛАВА ВТОРАЯ ВТОРАЯ ТАЙНА РОБЕРА МОРГАНА : Жюль Верн  33  ГЛАВА ТРЕТЬЯ СИМЬЮ СОВЕРШЕННО ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ : Жюль Верн
 34  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ВТОРАЯ ПРЕСТУПНАЯ ПОПЫТКА : Жюль Верн  35  ГЛАВА ПЯТАЯ НА ВЕРШИНЕ ТЕЙДА : Жюль Верн
 36  ГЛАВА ШЕСТАЯ СЛУЧАЙ, ПРОИСШЕДШИЙ ВОВРЕМЯ : Жюль Верн  37  ГЛАВА СЕДЬМАЯ ПО ВОЛЕ ВЕТРА : Жюль Верн
 38  ГЛАВА ВОСЬМАЯ СИМЬЮ ГАСНЕТ КАК ЛАМПА : Жюль Верн  39  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ТОМПСОН ПРЕВРАЩАЕТСЯ В АДМИРАЛА : Жюль Верн
 40  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В КАРАНТИНЕ : Жюль Верн  41  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ТОМПСОНУ ПРИХОДИТСЯ РАСКОШЕЛИВАТЬСЯ : Жюль Верн
 42  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЛИШЬ ПЕРЕМЕНИЛИ ТЮРЕМЩИКОВ : Жюль Верн  43  j43.html
 44  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ОТДЕЛАЛИСЬ : Жюль Верн  45  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap