Приключения : Путешествия и география : Часть первая ГЛАВА ПЕРВАЯ. АСТРОНОМЫ И КАРТОГРАФЫ, КАПЕРСКАЯ ВОЙНА В XVIII ВЕКЕ I : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу

Часть первая


ГЛАВА ПЕРВАЯ. АСТРОНОМЫ И КАРТОГРАФЫ, КАПЕРСКАЯ ВОЙНА В XVIII ВЕКЕ


I

Кассини, Пикар и де Лаир.- Меридиан и карта Франции. – Г. Делиль и д'Анвиль. – Форма Земли. – Мопертюи в Лапландии. – Кондамин на экваторе .

Прежде чем приступить к рассказу о великих путешествиях XVIII века, следует сначала отметить огромные успехи, достигнутые за этот период наукой. Ученые исправили множество освященных временем ошибок, заложили прочную основу для трудов астрономов и географов. В области интересующих нас проблем они коренным образом изменили методы картографических работ и обеспечили мореплаванию такую безопасность, о какой прежде нельзя было и думать.

Хотя Галилей, начиная с 1610 года, наблюдал затмения спутников Юпитера и подал мысль пользоваться их затмениями для определения долгот,[1] но безразличное отношение правительств, отсутствие достаточно мощных астрономических приборов и ошибки, допущенные учениками великого итальянского астронома, свели на нет это важное открытие.

В 1668 году итальянский астроном Джованни Доменико Кассини опубликовал труд «Таблицы спутников Юпитера», а в следующем году Кольбер[2] пригласил его на работу во Францию и назначил директором Парижской обсерватории.

В июле 1671 года Филипп де Лаир отправился в Данию на остров Вен для астрономических наблюдений в Ураниборге, в том самом месте, где когда-то вел наблюдения Тихо Браге[3]. Там, пользуясь таблицами Кассини, он вычислил с недостижимой до тех пор точностью разность долгот между Парижем и Ураниборгом.

В том же году французская Академия наук отправила в Кайенну астронома Жана Рише для изучения параллаксов[4] солнца и луны и определения расстояния от Земли до Марса и до Венеры. Это путешествие, оказавшееся во всех отношениях удачным, имело неожиданные последствия и послужило причиной, побудившей вскоре предпринять работы по изучению формы Земли. Рише обнаружил, что часы, выверенные до секунды в Париже, в Кайенне, расположенной под экватором, отставали на две минуты двадцать восемь секунд в сутки. Ньютон и Гюйгенс вывели отсюда заключение, что Земля приплюснута у полюсов.[5] Но далеко не все ученые согласились с таким мнением. Измерения земного градуса, произведенные аббатом Пикаром, и работы по вычислению длины дуг меридианов, выполненные отцом и сыном Кассини, привели этих ученых к совершенно противоположному выводу и заставили их рассматривать земной шар в качестве эллипсоида, вытянутого в сторону полярных областей и сплюснутого у экватора.

Этим было положено начало горячих споров и грандиозных работ, послуживших на пользу астрономической и математической географии.

Французский астроном Жан Пикар измерил расстояние между параллелями городов Амьен и Мальвуазин, равнявшееся одному с третью градуса. Однако Академия наук, считая, что исчисление большего расстояния должно дать более точный результат, приняла решение произвести градусные измерения длины всей Франции с севера на юг. Для этой цели выбрали меридиан, проходящий через Парижскую обсерваторию. Осуществление этого плана потребовало проведения гигантской работы по созданию триангуляционной сети.[6] Начатая за двадцать лет до конца XVII столетия, она была прервана, затем вновь возобновлена и закончена лишь к 1720 году.

Одновременно Людовик XIV, по настоянию Кольбера, распорядился составить карту Франции. С 1679 по 1682 год ученые совершили несколько экспедиций и с помощью астрономических наблюдений определили очертания береговой линии Франции вдоль Атлантического океана и Средиземного моря. Во время этих работ были произведены геодезические съемки, которые дали возможность определить широту и долготу больших городов Франции, а также была составлена подробная карта окрестностей Парижа. Но всего этого оказалось еще недостаточно для составления карты Франции. Пришлось поэтому, как и при измерении дуги меридиана, приступить к созданию на территории всей страны непрерывной триангуляционной сети.

Она и легла в основу большой карты Франции, заслуженно названной картой Кассини.

Первые же наблюдения Кассини и де Лаира привели этих астрономов к выводу, что площадь Франции сильно преувеличивалась.

Дезборо Кули в своей «Истории путешествий» пишет:

«Они отняли у Франции несколько градусов долготы вдоль западного побережья, начиная от Бретани до Бискайского залива, а также уменьшили примерно на полградуса протяженность побережья Средиземного моря. Эти изменения дали повод для шутки Людовика XIV, который, поздравляя академиков с возвращением из экспедиции, сказал им буквально следующее: «Я с сожалением вижу, господа, что ваше путешествие стоило мне доброй части моего королевства».

В середине XVII века Пейреск и Гассенди внесли поправку в карты Средиземного моря, уменьшив на пятьсот миль расстояние от Марселя до Александрии. Это столь важное исправление долгое время считалось необоснованным, пока гидрограф Жан Матьё де Шазель, помогавший Кассини при измерении дуги меридиана, не был послан на Ближний Восток для составления лоции Средиземного моря.

«Материкам Европы, Африки и Америки отведено на картах слишком много места, – говорится в Записках Академии наук, – а протяженность моря между Азией и Европой уменьшена. Эти погрешности вводили в серьезные заблуждения путешественников. Во время путешествия Шомона, направленного Людовиком XIV с посольством в Сиам, штурманы, доверившись картам, ошиблись в своих расчетах и проделали большее расстояние, чем предполагали. Направляясь от мыса Доброй Надежды к острову Ява, они считали, что до входа в Зондский пролив еще далеко, между тем как на самом деле находились в шестидесяти с лишним лье восточнее его, и им пришлось в течение двух суток плыть по ветру обратно, чтобы войти в пролив; возвращаясь от мыса Доброй Надежды во Францию, они, очутившись у острова Флориш (самого западного из Азорских островов), полагали, что находятся на сто пятьдесят лье восточнее, и им пришлось плыть еще двенадцать дней на восток, прежде чем они достигли берегов Франции».

Как мы уже упоминали, исправления, внесенные в карту Франции, оказались весьма существенными. В общем, чтобы составить себе ясное представление о сделанных поправках, достаточно взглянуть на карту Франции, напечатанную в первой части VII тома Записок Парижской Академии наук. При составлении этой карты были приняты во внимание астрономические наблюдения, о которых говорилось выше. Внесенные исправления очень наглядны, так как сохранены старые контуры карты, опубликованной Сансоном в 1679 году.

Кассини с полным основанием утверждал, что картография не находилась еще на уровне тогдашней науки. В самом деле, Сансон в определении долготы того или иного места слепо следовал за астрономом Птолемеем, не обращая внимания на прогресс астрономических знаний. Его сыновья и внуки лишь переиздавали карты Птолемея, дополняя их; другие географы придерживались той же традиции.

Гийом Делиль[7] первый создал новые карты, воспользовавшись современными данными, сознательно отбросив все сделанное до него. Он занялся этой работой с таким рвением, что выполнил ее за двадцать пять лет. Его брат, Жозеф Никола Делиль, преподавал астрономию в России и посылал Гийому материалы для карт.[8] В это время Делиль де ла Кройер,[9] третий брат, побывал на побережье Ледовитого океана и произвел астрономические определения наиболее важных географических пунктов; он умер на Камчатке.

Таковы были научные заслуги трех братьев Делиль. Но слава преобразователя картографии принадлежит Гийому.

«Ему удалось, – рассказывает Кули, – привести древние меры в соответствие с современными и использовать более обширный материал; вместо того, чтобы ограничиться в своих поправках частью земного шара, он распространил их на весь мир, и это дает ему несомненное право считаться создателем современной картографии. Петр I во время своего пребывания в Париже воздал ему должное, посетив его, чтобы снабдить всеми сведениями, какими сам располагал, относительно географии России».

Это свидетельство не француза говорит само за себя.

Делиль прожил достаточно долго, чтобы стать свидетелем успехов своего ученика, французского астронома, Ж. Б. д'Анвиля,[10] заслужившего репутацию выдающегося картографа относительной точностью своих карт и художественным их выполнением.

«Трудно понять, – пишет Э. Дежарден в своей «Географии римской Галлии»,- почему так мало значения придавали трудам этого выдающегося географа, математика и рисовальщика. Впрочем, особенно велики и ни с чем не сравнимы его заслуги в качестве последнего. Д'Анвиль первый применил при создании карты научные методы, и этого достаточно для прославления его имени».

Наилучшей работой д'Анвиля является карта Италии, размеры которой до тех пор преувеличивались; Апеннинскому полуострову впервые были приданы на этой карте его действительные очертания. Д'Анвиль исправил ошибки древних географов, которые изображали этот полуостров вытянутым в длину не с севера на юг, а с востока на запад.

В 1737 году Филипп Бюаш, пользующийся заслуженной известностью как географ, ввел новый способ для изображения рельефа, применив изобаты[11] на картах глубин Ла-Манша и Балтийского моря.

Десятью годами позже д'Апре-де-Манневиллет опубликовал свой гидрографический труд «Neptune oriental» («Восточный Нептун»), в котором внес исправления в карты берегов Африки, Китая и Индии. Карты он дополнил указаниями мореплавателям, представлявшими для той эпохи тем большую ценность, что они являлись первыми работами такого рода. До конца жизни д'Апре-де-Манневиллет совершенствовал этот сборник, служивший руководством для всех французских морских офицеров второй половины XVIII века.

В Англии первое место среди астрономов и физиков занимал Эдмунд Галлей (1656-1742). Он опубликовал теорию магнитных склонений и сделал первую попытку объяснить происхождение муссонов; впоследствии его назначили командиром корабля, чтобы предоставить ему возможность подвергнуть свою теорию проверке на практике.

То, что сделал д'Апре-де-Манневиллет во Франции, в Англии совершил Александр Далримпл.[12]

Надо, однако, рассказать о двух важных экспедициях, которые должны были положить конец ожесточенным спорам относительно формы Земли. Французская Академия наук снарядила экспедицию в Южную Америку с участием Годена, Бугера и Кондамина для измерения дуги меридиана у экватора. Руководство такой же экспедицией на север было поручено Мопертюи.

«Если сплющенность Земли, – писал этот ученый,- не превышает размеров, предположенных Гюйгенсом, то разница между градусом меридиана, уже измеренным во Франции, и первыми градусами меридиана по соседству с экватором не будет настолько значительной, чтобы ее нельзя было приписать возможным погрешностям при наблюдениях и несовершенству инструментов. Если, однако, произвести наблюдения у полюса, то разница между первым градусом меридиана вблизи от линии экватора и, скажем, 66-м градусом, возле полярного круга, будет достаточно велика (при условии правильности гипотезы Гюйгенса) и не должна будет вызвать сомнений при максимально возможных погрешностях».

Проблема была сформулирована ясно, и наблюдения у полюса, а также у экватора дали решение, которое положило конец спорам, подтвердив правоту Гюйгенса и Ньютона. Земля действительно оказалась сплюснутой у полюсов.

Северный отряд экспедиции выехал на корабле, снаряжавшемся в Дюнкерке. Кроме Мопертюи, в состав ее участников входили академики Клеро, Камюс и Лемонье, аббат Утье, секретарь Соммерё, художник Эрбело и шведский ученый астроном Цельсий.[13]

Во время приема в Стокгольме шведский король сказал членам экспедиции:

– Мне приходилось участвовать в кровавых сражениях, но я предпочел бы снова очутиться на поле самой кровопролитной битвы, чем предпринять путешествие, в которое вы отправляетесь.

Конечно, этим ученым физикам предстояла не увеселительная прогулка. Им суждено было перенести всякого рода трудности, бесконечные лишения, жестокий холод. Но что представляют собой их страдания по сравнению с муками, опасностями и испытаниями, которые ожидали полярных путешественников Росса. Парри, Холла, Пайера и многих других!

«В Торнео (к северу от Ботнического залива), за полярным кругом, дома были занесены снегом, – рассказывал Дамирон в своем похвальном слове Мопертюи. – Когда выходили на улицу, воздух, казалось, раздирал грудь, а усиление мороза давало о себе знать треском бревен, из которых там построены все дома. При виде пустынных улиц можно было подумать, что жители города умерли. На каждом шагу встречались калеки, потерявшие руку или ногу в результате столь сильных морозов. А между тем Торнео не являлся для наших путешественников конечной целью».

В настоящее время, когда эти места лучше изучены, когда узнали, что представляет собой суровый полярный климат, мы можем составить себе более правильное представление о тех трудностях, с какими встретились исследователи.

Они приступили к работе в июле 1736 года. За Торнео они видели лишь необитаемые места. Им пришлось довольствоваться собственными силами, чтобы взбираться на горы, где устанавливали геодезические знаки, составившие непрерывную триангуляционную сеть. Разделившись на два отряда, чтобы иметь два измерения вместо одного, и таким образом уменьшить возможность ошибки, отважные ученые после множества злоключений, описание которых можно найти в Записках Академии наук за 1737 год, после безмерно изнурительных трудов установили, что длина дуги меридиана между Торнео и Киттилем равнялась 55023 1/2 туаза.[14] Таким образом, у Полярного круга градус меридиана оказался примерно на тысячу туазов больше, чем предполагал Кассини, а длина земного градуса на 377 туазов превосходила ту, что нашел для него Пикар между Парижем и Амьеном. Итак, Земля у полюсов была заметно сплюснута; этот вывод Кассини-отец и Кассини-сын долго отказывались признать.

И аргонавт, и физики поборник страстный, Моря он пересек, взбирался на хребты И вывез из краев, коронам трем подвластных, Лапландок двух, свои приборы и шесты. И в тех местах, унынья полных, понял он, Что, сидя дома, знал уже давно Ньютон.

( Вольтер. Речи о человеке. (Voltaire. Les discours de I'homme, 1737 г .).)

Так не без ехидства писал Вольтер; затем, намекая на двух сестер, увезенных Мопертюи, одна из которых сумела его прельстить, он говорил:

Одну ошибку совершил, За круг полярный забираясь, Но кто б ее не извинил.

« Во всяком случае, – указывает А. Мори в «Истории Академии наук», – в результате существенных погрешностей, зависевших от инструментов и методов, которые применялись посланными на север астрономами, сторонники теории сплющенности Земли получили более веские, чем в действительности, подтверждения своих взглядов; и в следующем веке шведский астроном Сванберг исправил их невольные преувеличения в своей прекрасной работе, опубликованной на французском языке».

Тем временем другая экспедиция, направленная Академией в Перу, приступила к аналогичным работам. В состав экспедиции входили Кондамин, Бугер и Годен, все трое академики, Жозеф де Жюсье, профессор медицинского факультета, ведавший ботанической частью, врач Сеньерг, часовой мастер Годен-дез-Одоне и художник; 16 мая 1735 года ученые покинули гавань Ла-Рошель. Они произвели ряд астрономических наблюдений в городе Картахене (Колумбия), в Портобелью (Панама), пересекли Панамский перешеек и 9 марта 1736 года высадились в селении Манта на территории Эквадора.

Там Бугер и Кондамин, отделившись от своих спутников, занялись изучением колебаний маятника, а затем различными путями достигли города Кито.

Кондамин двигался вдоль берега реки Эсмеральдас и составил карту всего этого района, пройденного им ценой величайших усилий.

Бугер направился на юг к городу Гуаякилю, миновал болотистые леса и достиг города Караколес у подножия Кордильер, переход через которые отнял у него неделю. Таким же путем когда-то шел испанский конквистадор Педро д'Альварадо, причем семьдесят его спутников погибли в горах, в том числе и три испанца, попытавшиеся первыми проникнуть в эту страну. 10 июня Бугер добрался до Кито. В то время в городе насчитывалось тридцать или сорок тысяч жителей; там жил епископ – председатель верховного суда, имелось несколько религиозных общин и две школы. Жизнь была довольно дешевая, только чужеземные товары продавались по баснословной цене: например, обыкновенный стакан стоил 18-20 франков.

Бугер и Кондамин взошли на вулкан Пичинча, в окрестностях Кито, извержения которого не раз оказывались роковыми для этого города; вскоре, однако, ученые поняли, что им придется отказаться от мысли вести триангуляционную сеть на такой высоте, и вынуждены были удовлетвориться установкой геодезических знаков на холмах.

«Почти ежедневно на вершинах гор, – сообщал Бугер в докладе, представленном им Академии наук, – можно было видеть необыкновенное явление, вероятно столь же древнее, как и сам мир, и в то же время, насколько известно, до нас никем не наблюдавшееся. Первый раз мы его заметили, когда все вместе находились на горе, называемой Памбамарка. Сквозь облако, которое окутывало нас, а затем постепенно рассеялось, мы наблюдали восход очень яркого солнца. Облако перешло на противоположную сторону. Оно находилось в тридцати шагах, когда каждый из нас увидел свою тень, отраженную наверху, при этом – только свою тень, так как поверхность облака была неровной. На таком близком расстоянии мы могли различить отдельные части тени: руки, ноги, голову; но больше всего нас удивило, что голова была окружена каким-то сиянием или ореолом, состоявшим из трех или четырех маленьких концентрических очень ярких кругов, в каждом из которых имелись все цвета радуги, причем красный цвет располагался снаружи. Круги находились на равном расстоянии друг от друга; последний из них был более бледным; наконец, вдалеке мы видели большое белое кольцо, охватывавшее все остальные. Глазам зрителя оно представлялось каким-то апофеозом».

Так как инструменты, которыми пользовались эти ученые, не отличались большой точностью и были подвержены влиянию разницы температур, вести наблюдения следовало очень тщательно, с исключительным вниманием, чтобы накопившиеся мелкие погрешности в конце концов не повлекли бы за собой серьезную ошибку. Поэтому, строя свои треугольники, Бугер и его товарищи никогда не определяли величины третьего угла на основании измерения первых двух: они измеряли все углы.

После вычисления в туазах пройденного пути ученым оставалось теперь определить, какую часть земной дуги составляет это расстояние; но такую задачу можно было решить лишь посредством астрономических наблюдений.

Преодолев ряд препятствий, в подробное описание которых мы не можем здесь вдаваться, и отметив несколько любопытных явлений (в том числе отклонения маятника, обусловленные притяжением гор), французские ученые пришли к выводам, полностью подтвердившим результаты экспедиции в Лапландию. Во Францию участники экспедиции возвратились в разное время. Жюсьё остался еще на несколько лет, чтобы продолжить свои естественно-исторические исследования, а Кондамин избрал для возвращения в Европу путь по Амазонке – важное для географической науки путешествие, к которому мы будем иметь случай вернуться несколько позже.


Содержание:
 0  Мореплаватели XVIII века : Жюль Верн  1  вы читаете: Часть первая ГЛАВА ПЕРВАЯ. АСТРОНОМЫ И КАРТОГРАФЫ, КАПЕРСКАЯ ВОЙНА В XVIII ВЕКЕ I : Жюль Верн
 2  II : Жюль Верн  3  ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРЕДШЕСТВЕННИКИ КАПИТАНА КУКА I : Жюль Верн
 4  II : Жюль Верн  5  Ill : Жюль Верн
 6  ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ КАПИТАНА КУКА I : Жюль Верн  7  II : Жюль Верн
 8  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ВТОРОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ КАПИТАНА КУКА I : Жюль Верн  9  II : Жюль Верн
 10  ГЛАВА ПЯТАЯ. ТРЕТЬЕ ПУТЕШЕСТВИЕ КАПИТАНА КУКА I : Жюль Верн  11  II : Жюль Верн
 12  Часть вторая ГЛАВА ПЕРВАЯ. Ф РАНЦУЗСКИЕ МОРЕПЛАВАТЕЛИ I : Жюль Верн  13  II : Жюль Верн
 14  III : Жюль Верн  15  ГЛАВА ВТОРАЯ. ИССЛЕДОВАТЕЛИ АФРИКИ : Жюль Верн
 16  ГЛАВА ТРЕТЬЯ. АЗИЯ И НАСЕЛЯЮЩИЕ ЕЕ НАРОДЫ : Жюль Верн  17  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СЕВЕРНАЯ И ЮЖНАЯ АМЕРИКА : Жюль Верн
 18  Использовалась литература : Мореплаватели XVIII века    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap