Приключения : Путешествия и география : Глава 10 БУРЯ В ГОРАХ УРАЛА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  9  10  11  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65

вы читаете книгу

Глава 10

БУРЯ В ГОРАХ УРАЛА


Уральские горы протянулись меж Европой и Азией почти на три тысячи верст (3200 километров) [57]. Называть ли их Уралом — именем татарского происхождения, или Поясом, — согласно русскому обозначению, названия эти одинаково точные, поскольку на том и другом языках обозначают «пояс» [58]. Рожденные на побережье Ледовитого океана, оба эти слова кончают свою жизнь на берегах Каспия.

Такова была граница, которую Михаилу Строгову предстояло пересечь, чтобы попасть из России в Сибирь; и, выбрав дорогу из Перми на Екатеринбург, расположенный на восточном склоне Уральских гор, он, как уже сказано, поступил очень мудро. Этот путь самый легкий и самый надежный, недаром как раз через него и осуществляется торговая связь с Центральной Азией.

Не произойди каких-либо осложнений, для переезда через горы хватило бы ночи. К несчастью, первые погромыхивания однозначно предвещали бурю, которая при переломном состоянии атмосферы грозила бедой. Электрическое напряжение достигло того уровня, когда разрядка не могла не обернуться мощным взрывом.

Михаил Строгов все время следил, чтобы его юной спутнице было как можно удобнее. Верх кузова, который легко могло сорвать порывом ветра, был для прочности сверху и сзади перетянут крест-накрест веревками. В упряжь продели двойные постромки и, из пущей предосторожности, забили соломой глушители у ступиц — как для упрочения колес, так и для смягчения толчков, которых в темную ночь никак не избежать. Наконец, передок и зад тарантаса, оси которых прикреплялись к кузову порознь, были соединены друг с другом деревянной перекладиной, крепившейся посредством гаек и болтов. Эта перекладина заменяла изогнутую поперечину, которая в каретах, подвешенных на гнутых трубках, скрепляет меж собой обе оси.

Надя вновь заняла свое место в глубине кузова, Михаил Строгов сел рядом. Перед опущенным верхом висели две кожаных занавеси, которые должны были хоть как-то укрыть путников от дождя и порывов ветра.

Два больших фонаря, прикрепленные слева от сидения кучера, отбрасывали косой тусклый свет, слишком слабый, чтоб освещать дорогу. Но они предупреждали о самом экипаже и могли если не рассеять тьму, то, по крайней мере, помешать наезду встречного транспорта.

В общем, все меры предосторожности были приняты, и в предвидении грозной ночи это было очень кстати.

— Мы готовы, Надя, — сказал Михаил Строгов.

— Тогда поехали, — ответила девушка.

Ямщик получил приказ трогать, и тарантас начал подъем по первым отрогам Урала.

Было восемь часов; солнце клонилось к горизонту. Однако стало уже очень темно, хотя обычно сумерки в этих широтах продолжаются долго. Тяжелые пласты испарений, словно навалившиеся на небосвод, замерли в ожидании ветра. Однако если в горизонтальном направлении они оставались недвижными, то от зенита к надиру дело обстояло наоборот: расстояние, отделявшее их от земли, заметно сокращалось. Некоторые из этих пластов испускали особого рода фосфоресцирующее свечение и на глазах стягивались в шестидесяти-, восьмидесятиградусные дуги. Захваченные ими зоны, похоже, понемногу сближались с землей, сжимали свою сеть — вот-вот задушат в своих объятиях гору — словно некий верховой ураган гнал их сверху вниз. К тому же и сама дорога шла вверх, навстречу этим набухшим тучам, очень плотным и почти достигшим степени конденсации. Еще немного — и дорога слилась бы с ними, а если бы в тот же момент тучи не разразились дождем, туман сгустился бы, и тарантас уже не мог бы продвигаться вперед, не рискуя сорваться в бездну.

Однако Уральский хребет не слишком высок. Высота самых значительных вершин не превосходит пяти тысяч футов [59]. Эти вершины не знают вечных снегов, а те снежные шапки, что нахлобучивает на них сибирская зима, полностью растапливает летнее солнце. Травы и деревья растут здесь в полный рост. Как работа в железных и медных рудниках, так и разработка залежей драгоценных камней требует рабочих рук. Поэтому здесь часто встречаются поселки, называемые «заводами», и дорога, проложенная через громадные ущелья, вполне доступна для почтовых экипажей. Но то, что легко и просто в хорошую погоду и при ярком свете, оборачивается для человека трудностями и опасностями, когда идет суровая борьба стихий.

Михаил Строгов, успевший все это испытать, знал, что такое буря в горах, и, по-видимому, справедливо считал это атмосферное явление столь же опасным, как и те страшные метели, что с необыкновенной яростью бушуют здесь зимой.

Поначалу дождя еще не было. Михаил Строгов, приподняв кожаные занавеси, защищавшие салон тарантаса, глядел перед собой, не забывая посматривать и по сторонам дороги, где от мерцающего света фонарей возникали какие-то причудливые контуры.

Надя, сложив руки на груди, тоже следила за происходящим, но оставалась неподвижной, в то время как ее спутник, наполовину высунувшись из кузова, следил за небом и землей сразу.

В атмосфере наступило полное затишье, но затишье, таившее в себе угрозу. Пока еще ни одна молекула воздуха не сдвинулась с места. Казалось, что полузадохшаяся природа уже не дышала, а ее легкие — эти угрюмые густые облака, — вдруг атрофировавшись ни с того ни с сего, перестали выполнять свое назначение. Тишина была бы полной, если бы не скрип колес тарантаса, давивших дорожный гравий, не стоны колесных ступиц и половиц экипажа, не шумное всхрапывание лошадей, которым не хватало дыхания, и не клацание их подкованных копыт по камням, сыпавшим искрами от ударов.

Между тем дорога была совершенно пустынна. В эту грозную ночь меж узких уральских ущелий тарантасу не встретился ни один пешеход, ни всадник, ни другой экипаж. Ни костра угольщика в лесу, ни шахтерского лагеря в раскрытых карьерах, ни затерявшейся в лесной поросли хижины. Чтобы в этих условиях начать переправу через хребет, нужны были веские причины, которые не оставляли бы места для колебаний или отсрочек. Михаил Строгов не колебался. Для него это было исключено; но как тогда, так и теперь его чрезвычайно занимало: кто же были те путники, чья телега шла впереди их тарантаса, и какие высшие соображения заставляли их забыть об осторожности?

Какое-то время Михаил Строгов оставался наблюдателем. К одиннадцати часам небо начало озаряться вспышками, которые затем уже не прекращались. В их мгновенном блеске то появлялись, то исчезали силуэты высоких сосен, группами — там и сям — стоявших вдоль дороги. Потом, когда тарантас оказывался у самого края дороги, внизу под вспышками туч вдруг высвечивались глубокие бездны. Временами более гулкое тарахтенье повозки означало, что она проезжала мост из плохо отесанных бревен, набросанных поверх какой-то расщелины, — из-под него-то, казалось, и слышались раскаты грома. Да и все окружающее пространство заполнилось вскоре однообразным гулом, который становился тем мощнее, чем дальше они забирались в поднебесную высь. К этим разнообразным шумам примешивались крики и междометия ямщика, то похвальные, то бранные, адресованные бедным животным, уставшим более от тяжкой атмосферы, чем от крутизны дороги. Колокольца под дугой уже не прибавляли им бодрости, и порой у них подгибались ноги.

— К какому часу мы доберемся до вершины перевала? — спросил у ямщика Михаил Строгов.

— К часу ночи… если доберемся! — ответил тот, качая головой.

— А скажи, дружище, это ведь у тебя не первая буря в горах, а?

— Нет, и даст Бог — не последняя!

— Значит, тебе страшно?

— Нет, не страшно, но еще раз скажу: зря ты в ночь поехал.

— Было бы еще хуже, если бы я остался.

— Эй вы, залетные! — вскричал ямщик, давая понять, что его дело не спорить, а повиноваться.

В этот момент вдали что-то вздрогнуло. Это походило на тысячу пронзительных и оглушительно громких свистков, пронзивших дотоле спокойную атмосферу. При свете ослепительной вспышки, за которой почти тут же последовал страшный раскат грома, Михаил Строгов заметил на одной из вершин высокие сосны, гнувшиеся под ветром. Ветер набирал силу, но пока что лишь в верхних слоях атмосферы. Послышавшийся сухой треск означал, что отдельные старые или слабо укоренившиеся деревья не смогли устоять под первыми порывами шквального ветра. Лавина треснувших стволов, с чудовищным грохотом подпрыгивая на утесах, пронеслась через дорогу и исчезла в пропасти слева, в двухстах шагах перед тарантасом.

Лошади встали как вкопанные.

— Давай-давай, голубушки! — закричал ямщик, и щелканье его кнута потерялось среди раскатов грома.

Михаил Строгов схватил Надину руку.

— Ты спишь, сестрица? — спросил он.

— Нет, брат.

— Приготовься ко всему. Вот она, буря!


— Я готова.

Михаил Строгов только-только успел задернуть кожаные занавеси тарантаса.

Шквал приближался со скоростью молнии.

Ямщик, соскочив с облучка, бросился перед лошадьми, чтобы придержать их, ибо всей упряжке грозила страшная опасность.

В самом деле, застывший на месте экипаж находился на повороте дороги, вдоль которой несся шквал. И надо было держать тарантас передком к ветру, иначе, налетев сбоку, шквал неминуемо опрокинул бы его и сбросил в глубокую пропасть слева от дороги.

Лошади, отбрасываемые порывами ветра, вставали на дыбы, и кучеру не удавалось их успокоить. Вслед за дружескими увещеваниями из уст его посыпались самые оскорбительные прозвища. Толку никакого. Несчастные животные, ослепленные грозовыми разрядами, перепуганные оглушительными раскатами грома, сравнимыми с артиллерийскими залпами, могли разорвать постромки и умчаться прочь. Ямщик больше не был хозяином своей упряжки.

И тут Михаил Строгов, одним прыжком выскочив из тарантаса, пришел ямщику на помощь. Ему с его недюжинной силой удалось, хоть и не без труда, укротить лошадей.


Однако ярость урагана успела удвоиться. Дорога в этом месте воронкообразно расширялась, и шквал врывался сюда словно в обращенные к ветру вентиляционные отдушины по бортам парохода. В это время с вершины склона обрушилась лавина камней и древесных стволов.

— Здесь нам оставаться нельзя, — сказал Михаил Строгов.

— Да мы здесь и не останемся! — закричал совершенно растерявшийся ямщик, напрягая все силы, чтобы устоять под чудовищным напором воздушных масс. — Ураган, того гляди, сбросит нас под гору — и самым коротким путем!

— Держи правую лошадь, трус! — бросил в ответ Михаил Строгов. — А я возьму на себя левую!

Новый порыв шквального ветра прервал Михаила Строгова. Чтоб не опрокинуться навзничь, ему и кучеру пришлось пригнуться чуть ли не к самой земле; однако тарантас, несмотря на усилия людей и лошадей, которым они помогали устоять под ветром, сполз назад на несколько корпусов, и если бы не ствол, подперший его, сорвался бы с дороги.

— Держись, Надя! — крикнул Михаил Строгов.

— Держусь, — ответила юная ливонка, и голос ее не выдал ни малейшего волнения.

Раскаты грома на мгновение прекратились, а грозный шквал, миновав поворот, затерялся в глубинах ущелья.

— Ты хочешь спуститься обратно? — спросил ямщик.

— Нет, нужно подниматься! Надо пройти за этот поворот! Вверху нам будет легче удержаться на склоне!

— Да ведь лошади не идут!

— Делай как я, тяни их вперед!

— Сейчас новый шквал налетит!

— Будешь ты меня слушаться?

— Ты так велишь?

— Это тебе царь-батюшка приказывает! — ответил Михаил Строгов, впервые воззвавший к имени императора, которое стало ныне всемогущим в трех частях света.

— A ну, вперед, ласточки мои! — заорал ямщик, хватая под уздцы правую лошадь, в то время как Михаил Строгов держал левую.

Лошади, удерживаемые таким способом, с трудом двинулись дальше. Они не могли теперь прянуть в сторону, и коренник, которого больше не дергали с боков, мог держаться середины дороги. Однако как людям, так и животным, которые под шквалистым ветром пытались устоять на ногах, не удавалось сделать и трех шагов, чтобы не отступить на шаг, а то и на два. Они скользили, падали, подымались вновь. От таких игр повозке могло не поздоровиться. Так, если бы верх не был накрепко прикручен, его давно бы сорвало и унесло прочь.

Михаилу Строгову и ямщику потребовалось более двух часов, чтобы одолеть тот подъем дороги, длиной всего с полверсты, который был полностью открыт хлысту урагана. Опасность представляла теперь не только эта ужасная буря, обрушившаяся на упряжку и ее двух кучеров, но главным образом лавина камней и сломанных стволов, которую горы, стряхнув с себя, сбрасывали на путников.

Внезапно, в момент яркой вспышки, они заметили один из таких камней, с нарастающей скоростью катившийся вниз прямо на тарантас.

У ямщика вырвался сдавленный вопль.

Михаил Строгов хотел сильным ударом кнута подтолкнуть упряжку вперед, но лошади заартачились.

Всего лишь несколько шагов — и камень пролетел бы сзади!…

На какую-то долю секунды Михаил Строгов представил себе и разбитый тарантас, и свою раздавленную спутницу! Он понял — у него уже не было времени, чтобы живой вырвать ее из повозки!…

И тогда, отпрянув назад и перед лицом крайней опасности ощутив в себе сверхчеловеческие силы, он уперся спиной в ось, а ногами в землю — и на несколько футов протолкнул тяжелый экипаж вперед.

Огромный обломок скалы, проносясь мимо, задел грудь молодого человека, и у него перехватило дух — как от пушечного ядра, когда оно дробит дорожный кремень, рассыпающийся снопами искр.

— Брат! — в ужасе вскрикнула Надя, увидев при вспышке молнии, что произошло.

— Надя! — крикнул в ответ Михаил Строгов. — Надя, ничего не бойся!…

— Я боялась вовсе не за себя!

— С нами Бог, сестричка!

— Со мной уж точно, братец, раз он послал мне тебя! — прошептала девушка.

Рывок, которым тарантас был обязан усилию Михаила Строгова, имел продолжение. Инерция этого толчка словно передалась обезумевшим лошадям. Стараниями Строгова и ямщика, которые буквально втаскивали их наверх, они дотащились по дороге до узкого перешейка, направленного с севера на юг, где нашли прикрытие от прямых налетов шквала. По правому склону здесь шел своего рода уступ, образованный выходом огромной скалы, оказавшейся в свое время центром мощного сдвига. Уступ гасил бешено крутившиеся вихри, и за ним можно было переждать бурю, в то время как на пути циклона ни люди, ни лошади выстоять не могли.

И в самом деле, несколько сосен, чьи верхушки выступали над скалой, были в мгновение ока обезглавлены, как если бы на уровне их ветвей склон срезало гигантским серпом.

Ураган неистовствовал. Ущелье заполнили вспышки молний, гром грохотал беспрерывно. Земля, содрогаясь от яростных ударов, тряслась так, словно дрожь охватила весь Уральский массив.

К великому счастью, тарантас удалось поставить под своего рода навес — в глубокую расщелину, куда шквал задувал лишь под углом. Но защищен он был не настолько, чтобы косые порывы шквального ветра, отраженные выступами склона, не били по нему с дикой силой. И, грохаясь о стену скалы, тарантас грозил расколоться на тысячу кусков.

Наде пришлось из него выбраться. Михаил Строгов, при свете одного из фонарей, обнаружил в скале углубление, выбитое некогда киркой рудокопа, где девушка могла прикорнуть в ожидании дальнейшего пути.

Но около часу ночи полил дождь, а вскоре порывы ветра пополам с водой уже буйствовали вовсю, не в силах, однако, загасить полыхание неба. Из-за этой новой напасти о продолжении пути не приходилось и думать.

Итак, сколь ни велико было нетерпение Михаила Строгова — а оно, как легко понять, было огромным, — самый разгул стихии приходилось пережидать. Впрочем, поскольку путники уже достигли перевала, рассекавшего дорогу Пермь — Екатеринбург, им оставалось лишь спуститься по склону Уральского хребта. Однако спускаться в сложившихся условиях, по земле, размытой тысячами горных потоков, среди воздушных вихрей и водоворотов, явно означало играть своей жизнью, рискуя свалиться в пропасть.

— Ждать — нет хуже, — сказал Михаил Строгов, — но зато это позволит нам избежать более длительных задержек. Судя по силе урагана, надолго его не хватит. Часам к трем начнет светать, и спуск, слишком рискованный в темноте, после восхода солнца станет если не легким, то хотя бы возможным.

— Подождем, братец, — отозвалась Надя, — но только никак не ради того, чтобы избавить меня от усталости или опасности!

— Я знаю, Надя, — ты решила не останавливаться ни перед чем, но, подвергая опасности нас обоих, я рисковал бы не только твоей или моей жизнью — я рисковал бы и своим делом, долгом, который мне надо выполнить прежде всего!

— Своим долгом!… — прошептала Надя.

В этот момент небо разорвала яркая вспышка, от которой дождь словно бы испарился. И тотчас раздался сухой треск. Воздух наполнился удушливым запахом серы, и от электрического разряда в двухстах шагах от тарантаса гигантским факелом вспыхнула купа высоких сосен.

Ямщик, словно рикошетом сброшенный наземь, поднялся на ноги, по счастью, невредимый.

Когда последние раскаты грома затерялись в глубине гор, Строгов почувствовал, как Надина рука с силой сдавила его ладонь, и услышал, как она шепчет ему на ухо:

— Братец, ты слышал? Кто-то кричит!




Содержание:
 0  Михаил Строгов : Жюль Верн  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Жюль Верн
 2  Глава 2 РУССКИЕ И ТАТАРЫ : Жюль Верн  4  Глава 4 ОТ МОСКВЫ ДО НИЖНЕГО НОВГОРОДА : Жюль Верн
 6  Глава 6 БРАТ И СЕСТРА : Жюль Верн  8  Глава 8 ВВЕРХ ПО КАМЕ : Жюль Верн
 9  Глава 9 В ТАРАНТАСЕ ДЕНЬ И НОЧЬ : Жюль Верн  10  вы читаете: Глава 10 БУРЯ В ГОРАХ УРАЛА : Жюль Верн
 11  Глава 11 ПУТНИКИ, ПОПАВШИЕ В БЕДУ : Жюль Верн  12  Глава 12 ПРОВОКАЦИЯ : Жюль Верн
 14  Глава 14 МАТЬ И СЫН : Жюль Верн  16  Глава 16 ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ : Жюль Верн
 18  Глава 1 ПРАЗДНИК В НОВОМ ДВОРЦЕ : Жюль Верн  20  Глава 3 МИХАИЛ СТРОГОВ : Жюль Верн
 22  Глава 5 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ИЗ ДВУХ ПУНКТОВ : Жюль Верн  24  Глава 7 ВНИЗ ПО ВОЛГЕ : Жюль Верн
 26  Глава 9 В ТАРАНТАСЕ ДЕНЬ И НОЧЬ : Жюль Верн  28  Глава 11 ПУТНИКИ, ПОПАВШИЕ В БЕДУ : Жюль Верн
 30  Глава 13 ДОЛГ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО : Жюль Верн  32  Глава 15 БАРАБИНСКИЕ БОЛОТА : Жюль Верн
 34  Глава 17 СТИХИ И ПЕСНИ : Жюль Верн  36  Глава 2 ПОЗИЦИЯ АЛЬСИДА ЖОЛИВЭ : Жюль Верн
 38  Глава 4 ТРИУМФАЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ : Жюль Верн  40  Глава 6 ДРУГ С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ : Жюль Верн
 42  Глава 8 ЗАЯЦ, ПЕРЕБЕЖАВШИЙ ДОРОГУ : Жюль Верн  44  Глава 10 БАЙКАЛ И АНГАРА : Жюль Верн
 46  Глава 12 ИРКУТСК : Жюль Верн  48  Глава 14 НОЧЬ С 5 НА 6 ОКТЯБРЯ : Жюль Верн
 50  Глава 1 ТАТАРСКИЙ ЛАГЕРЬ : Жюль Верн  52  Глава 3 УДАРОМ НА УДАР : Жюль Верн
 54  Глава 5 ГЛЯДИ ВО ВСЕ ГЛАЗА, ГЛЯДИ! : Жюль Верн  56  Глава 7 ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ЕНИСЕЙ : Жюль Верн
 58  Глава 9 В СТЕПИ : Жюль Верн  60  Глава 11 МЕЖ ДВУХ БЕРЕГОВ : Жюль Верн
 62  Глава 13 ЦАРСКИЙ ГОНЕЦ : Жюль Верн  64  Глава 15 ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн
 65  Использовалась литература : Михаил Строгов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap