Приключения : Путешествия и география : Глава 13 ДОЛГ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  29  30  31  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65

вы читаете книгу

Глава 13

ДОЛГ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО


Надя догадалась, что всеми поступками Михаила Строгова двигал некий тайный мотив, по какой-то неведомой причине Строгов не принадлежал себе, не имел права располагать собой и в силу этих обстоятельств только что героически принес в жертву долгу даже боль смертельного оскорбления.

Однако спрашивать у Михаила Строгова объяснений она не стала. Разве рука, которую она ему подала, не была уже ответом на все, что он мог ей сказать?

За весь этот вечер Михаил Строгов не произнес ни слова. Поскольку предоставить ему лошадей станционный смотритель мог лишь на следующее утро, предстояло провести на станции целую ночь. Надя могла воспользоваться этим, чтобы хоть немного отдохнуть, и для нее приготовили комнату.

Девушка предпочла бы, разумеется, не оставлять своего спутника, но она чувствовала, что ему нужно побыть одному, и собиралась удалиться в отведенную ей комнату.

Уже уходя, она не смогла, однако, удержаться, чтобы не попрощаться с ним.

— Братец… — прошептала она.

Но Михаил Строгов жестом остановил ее. И, глубоко вздохнув, девушка вышла из зала.

Михаил Строгов не стал ложиться. Все равно он не смог бы заснуть даже на час. На том месте, которого коснулся кнут наглого пассажира, щеку саднило словно от ожога.

«За отечество и царя-батюшку!» — прошептал он наконец, заканчивая вечернюю молитву.


Однако теперь он испытывал непреодолимую потребность узнать, кто же был этот ударивший его человек, откуда он ехал, куда направлялся. Что до его лица, то черты эти настолько четко запечатлелись в памяти, что забыть их опасений не возникало.

И он велел позвать смотрителя станции.

Смотритель, сибиряк старого закала, явился тотчас и, глядя чуть свысока на молодого человека, ждал вопросов.

— Ты из этих краев? — спросил Михаил Строгов.

— Да.

— Тебе знаком человек, забравший моих лошадей?

— Нет.

— И ты никогда прежде не видел его?

— Никогда!

— Кто, по-твоему, это мог быть?

— Господин, который умеет заставить себя слушать!

Взгляд Михаила Строгова кинжалом пронзил сердце сибиряка, но тот даже и глазом не моргнул.

— Ты позволяешь себе судить меня! — вскричал Михаил Строгов.

— Да, — ответил сибиряк, — потому как есть вещи, которые даже простой купец, получив, не может не вернуть!

— Удар кнутом?

— Да, удар кнутом, молодой человек! Я достаточно стар и слаб, чтобы прямо сказать тебе это!

Михаил Строгов подошел к смотрителю, положил ему на плечи свои сильные руки. И необычайно спокойным голосом произнес:

— Уходи, друг, уходи! А то как бы я тебя не убил!


На этот раз станционный смотритель понял.

— Вот так-то оно лучше, — прошептал он.

И вышел, не прибавив ни слова.

На другой день, 24 июля, в восемь часов утра в тарантас была запряжена тройка крепких лошадей. Михаил Строгов и Надя заняли в нем места, и Ишим, о котором у обоих должно было остаться крайне мрачное воспоминание, вскоре исчез за поворотом дороги. На станциях, где в этот день пришлось останавливаться, Михаил Строгов смог установить, что почтовая карета ехала перед ним, не сворачивая с иркутской дороги, и что ее пассажир, спешивший через степь, как и он сам, не терял ни минуты.

В четыре часа вечера, еще через семьдесят пять верст, у почтовой станции Абатская пришлось переправляться через реку Ишим, один из главных притоков Иртыша.

Переправа эта оказалась посложнее, чем через Тобол. Течение Ишима здесь действительно очень сильное. Во время сибирской зимы степные реки, промерзающие на глубину нескольких футов, не создают никаких помех, и путешественник пересекает их, сам того не замечая, — русла теряются под широкой белой скатертью, однообразно устилающей степь. Зато летом переправа через них сопряжена со значительными трудностями.

Действительно, на переезд через Ишим было потрачено два часа, и это привело Михаила Строгова в отчаяние, тем более что от перевозчиков он узнал о татарском нашествии весьма тревожные новости.

Вот о чем шла речь.

В южных землях Тобольской губернии по обоим берегам нижнего течения Ишима уже сновали лазутчики Феофар-хана. Под прямой угрозой находился Омск. Поговаривали о стычке между сибирскими и татарскими войсками на границе с Великой киргизской ордой — стычке не в пользу русских, у которых оказалось там слишком мало сил. Отсюда — их отступление и, как следствие, всеобщий исход крестьян из губернии. Рассказывали об ужасных жестокостях, чинимых захватчиками, — грабежах, кражах, поджогах, убийствах. Таково было татарское понятие о войне. И при подходе передовых отрядов Феофар-хана население разбегалось в разные стороны. Так что теперь, когда поселки и деревушки пустели, Михаил Строгов более всего боялся остаться без средств передвижения. И поэтому очень спешил добраться до Омска. Быть может, при выезде из этого города ему удастся опередить татарских дозорных, спускавшихся долиной Иртыша, и вновь выбраться на дорогу, свободную до самого Иркутска.

Как раз вблизи мест, где тарантас только что перебрался через реку, заканчивались сооружения, которые у военных известны как «ишимская цепь», — цепь деревянных башен и фортов, протянувшаяся от южной границы Сибири верст на четыреста (427 километров). В свое время здесь размещались казацкие отряды, и тогда эти башни и форты использовались для защиты края как от киргизов, так и от татар. Позднее московское правительство сочло, что отношения с ордами налажены. Форты были заброшены и утратили свои боевые качества как раз теперь, когда могли бы оказаться весьма полезными. От большей части этих укреплений захватчики оставили одни пепелища, и те клубы дыма, что столбом поднимались над южной частью горизонта и на которые перевозчики обратили внимание Михаила Строгова, свидетельствовали о приближении татарских передовых частей.

Как только паром высадил упряжку с тарантасом на правый берег Ишима, лошади вновь бешено понеслись по степной дороге.

Было семь часов вечера. Небо обложили густые тучи. Они уже не раз проливались грозовым дождем, пыль прибивало к земле и дорога становилась плотнее.

С момента выезда из Ишима Михаил Строгов не проронил ни слова. Однако по-прежнему следил, чтобы эта гонка без отдыха и срока не слишком утомляла Надю, хотя та и не жаловалась. Девушке хотелось, чтобы у лошадей выросли крылья. Она все отчетливее понимала, что достичь Иркутска ее спутник спешит даже больше, чем она сама, а до цели оставалось еще так много верст!

Ей приходила в голову и другая мысль: если Омск захвачен татарами, то матери Николая Корпанова, живущей в этом городе, грозит опасность, и это должно страшно тревожить ее сына. Этим полностью объяснялось нетерпение, с каким он спешил ее увидеть.

Вот почему в какой-то момент Надя сочла нужным поговорить с ним о старой Марфе, об одиночестве, которое ожидало ее среди этих мрачных событий.

— Ты после начала нашествия никаких известий о матери не получал?

— Никаких, Надя. Последнее ее письмо написано два месяца назад, но в нем были добрые вести. Марфа очень сильная женщина, храбрая сибирячка. Несмотря на возраст, полностью сохранила ясность ума и силу духа. Умеет переносить страдания.

— Я непременно навещу ее, братец, — с живостью отозвалась Надя. — Раз уж ты называешь меня сестрой, значит, Марфе я дочь!

И так как Михаил Строгов не отвечал, добавила:

— А может, твоей матери удалось все же выехать из Омска?

— Такое возможно, — ответил Михаил Строгов, — и я даже надеюсь, что она добралась до Тобольска. Татарский ад [62] она на дух не переносит. Она знает степь, ничего не боится, и я очень желал бы, чтоб она, взяв свой посох, спустилась вниз долиной Иртыша. Во всей провинции нет места, которого бы она не знала. Сколько уж раз она с моим старым отцом прошла весь этот край из конца в конец, и сколько раз, еще ребенком, я сопровождал их в странствиях по сибирской пустыне! Да, Надя, я надеюсь, что матушка успела покинуть Омск!

— И когда ты с нею увидишься?

— Я увижусь с ней… по возвращении.

— Но ведь, если твоя матушка в Омске, у тебя найдется часок — зайти обнять ее?

— Я не зайду обнять ее!

— Ты не повидаешься с ней?

— Нет, Надя!… — ответил Михаил Строгов и тяжело вздохнул, понимая, что больше не в силах отвечать на вопросы девушки.

— Ты говоришь «нет»! Ах, братец, но если твоя матушка в Омске, то почему ты должен отказываться от свидания с ней?

— Почему, Надя? Ты спрашиваешь, по какой причине? — с такой болью в голосе воскликнул Михаил Строгов, что девушка вздрогнула. — Да по той же самой, что вынудила меня быть терпеливым до трусости в стычке с тем негодяем, который…

Он не смог закончить фразу.

— Успокойся, братец, — произнесла Надя своим самым нежным голосом. — Я знаю только одно — скорее не знаю, а догадываюсь! Вероятно, какое-то чувство диктует тебе, как себя вести; и это — чувство долга, еще более святого — если такое возможно, — чем сыновний долг перед матерью!

Надя замолкла и с этого момента стала избегать тем, которые могли иметь отношение к необычному поведению Михаила Строгова. Тут была некая тайна, которой не следовало касаться. И Надя больше не касалась ее.

На следующий день, 25 июля, в три часа утра тарантас прибыл на почтовую станцию Тюкалинск, покрыв после переправы через Ишим расстояние в сто двадцать верст.

Лошадей сменили быстро. Однако впервые ямщик тянул с отъездом, утверждая, что по степи рыщут отряды татар; путешественники, лошади и повозки — лакомая добыча для этих грабителей.

Отлынивание ямщика удалось пресечь лишь ценой серебра: в этом случае, как и во многих других, Строгов не захотел воспользоваться своей подорожной. О последнем указе, переданном по телеграфу, в сибирских губерниях уже знали, и тот россиянин, для кого делалось специальное исключение, как раз поэтому и мог обратить на себя всеобщее внимание, чего царскому гонцу следовало избегать пуще всего. Что же до высказанных ямщиком опасений, то, возможно, шутник просто рассчитывал нажиться на нетерпении пассажира. А что, если у него и в самом деле были основания для опасений?

Наконец тарантас тронулся, и ямщик проявил такое усердие, что к трем часам вечера, проделав восемьдесят верст, путники подъезжали к Куладзинску, а затем, еще через час, достигли уже берега Иртыша. До Омска оставалось не более двадцати верст.

Иртыш — очень широкая река, одна из главных сибирских артерий, несущих свои воды на север Азиатского материка. Беря начало в горах Алтая, он течет по кривой с юго-востока на северо-запад и впадает в Обь, проделав путь примерно в семь тысяч верст.

В это время года, когда вода в реках всего сибирского бассейна прибывает, уровень Иртыша чрезвычайно высок. А если принять во внимание еще и неистово-бурное течение реки, то переправа через нее представлялась достаточно трудным делом. Пловец, пусть даже самый опытный, не смог бы ее переплыть, и даже переправа на пароме была сопряжена с определенным риском.

Но эти опасности, как и любые другие, даже на миг не могли остановить Михаила Строгова и Надю, решившихся не отступать ни перед чем.

Все же Михаил Строгов предложил своей юной спутнице, чтобы сначала реку пересек он один, погрузившись на паром с тарантасом и лошадьми, так как опасался, как бы из-за этого тяжелого груза паром не потерял устойчивости. А когда лошади с повозкой оказались бы уже на другом берегу, он вернулся бы за Надей.

Надя не согласилась. Это означало бы потерять целый час, и она не хотела ради собственной безопасности стать причиной задержки.

Погрузка прошла не без трудностей, так как прибрежные откосы были частично затоплены и паром не удавалось подтянуть достаточно близко к берегу.

Тем не менее после получасовых усилий паромщик разместил на пароме и тарантас, и всех трех лошадей. Михаил Строгов, Надя и ямщик поднялись следом, и паром отчалил.

Первые минуты все шло гладко. Стремнины Иртыша, выше по течению разбитые длинной береговой косой, образовали противоток, одолеть который не составило большого труда. Двое паромщиков отталкивались длинными баграми, орудуя ими с необыкновенной ловкостью; но по мере того, как паром выходил на открытый простор, речное дно понижалось, и, чтобы упираться в багор плечом, длины его не хватало. Концы багров выступали над водой не более чем на фут, и обращение с ними, стоившее тяжких мук, приносило очень мало пользы.

Михаил Строгов и Надя сидели на корме и, опасаясь задержки, с тревогой следили за действиями паромщиков.

— Поберегись! — закричал один из них своему товарищу.

Крик был вызван тем, что паром вдруг начал стремительно менять направление. Течение захватило его и быстро потащило вниз по реке. Речь теперь шла, естественно, о том, чтобы, умело применяя багры, поставить паром наискосок к струе. И паромщики, наваливаясь на концы багров и мелкими толчками подгребая воду под борт, сумели-таки повернуть паром наискось, и он начал медленно приближаться к правому берегу.

Можно было точно высчитать, что берега он достигнет в пяти- шести верстах ниже места погрузки, но это, в конце концов, не имело значения, лишь бы без приключений высадить животных и людей.

Впрочем, оба перевозчика, люди крепкие и вдохновленные к тому же обещанием высокой оплаты, не сомневались в благополучном конце этой трудной переправы.

Но они упустили из виду случайность, которую были бессильны предупредить, и тут уж ни их усердие, ни их ловкость ничего не могли изменить.

Паром, втянутый в стремнину примерно на одинаковом расстоянии от обоих берегов, тащило вниз по течению со скоростью двух верст в час, когда Михаил Строгов, привстав, внимательно посмотрел вверх по реке.

Там он заметил несколько лодок, которые река несла с большой скоростью, так как к течению добавлялись рывки лодочных весел.

И вдруг лицо Строгова исказилось, и из уст вырвался сдавленный крик.

— Что случилось? — спросила девушка.

Но прежде чем Строгов успел ответить, один из паромщиков в панике закричал:

— Татары! Это татары!

Это и в самом деле были лодки с солдатами, быстро спускавшиеся вниз по Иртышу, и через несколько минут они могли настичь паром, слишком тяжело груженный, чтобы от них уйти.

В ужасе от происходящего паромщики издали вопль отчаяния и бросили багры.

— Смелее, друзья! — воскликнул Михаил Строгов. — Не падать духом! Получите пятьдесят рублей, если доберемся до правого берега раньше лодок!

Ободренные этими словами, паромщики вновь взялись за багры, удерживая паром под углом к течению, но вскоре стало ясно, что уйти от татар не удастся.

Проплывут ли татары мимо, оставят ли их в покое? Маловероятно! От этих разбойников можно было ждать чего угодно!

— Не бойся, Надя, — сказал Михаил Строгов, — но будь готова ко всему!

— Я готова, — ответила Надя.

— Даже броситься в реку, как только скажу?

— Как только скажешь.

— Доверься мне, Надя.

— Я тебе верю!

Татарские лодки были уже не более чем в ста футах. Это был отряд бухарских солдат, направлявшихся разведать путь на Омск.

Парому до берега оставалось два собственных корпуса. Паромщики подналегли на багры. Михаил Строгов присоединился к ним, вооружившись багром и действуя им со сверхчеловеческой силой. Если бы ему удалось выгрузить тарантас и пустить упряжку в галоп, то еще оставался бы какой-то шанс уйти от татар, не имевших лошадей.

Но все усилия были, по-видимому, напрасны!

— Сарынь на кичку! — завопили солдаты из первой лодки.

Михаил Строгов узнал военный клич татарских пиратов, единственным ответом на который было — упасть пластом на живот.

И так как ни паромщики, ни он приказу не подчинились, прогремел залп, и две из лошадей были сражены наповал.

В тот же момент раздался треск… Это лодки уткнулись в середину парома.

— Надя, ко мне! — крикнул Михаил Строгов, готовый выпрыгнуть за борт.

Девушка уже собиралась последовать за ним, когда удар копья сбросил Михаила Строгова в реку. Течение подхватило его, на какой-то миг над водой показалась его рука — и он исчез.

Надя вскрикнула, но прежде чем она успела броситься следом, ее схватили, стащили с парома и бросили в одну из лодок.


Тут же были заколоты копьями паромщики, паром поплыл по течению, а татары в лодках продолжили свой путь вниз по Иртышу.



Содержание:
 0  Михаил Строгов : Жюль Верн  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Жюль Верн
 2  Глава 2 РУССКИЕ И ТАТАРЫ : Жюль Верн  4  Глава 4 ОТ МОСКВЫ ДО НИЖНЕГО НОВГОРОДА : Жюль Верн
 6  Глава 6 БРАТ И СЕСТРА : Жюль Верн  8  Глава 8 ВВЕРХ ПО КАМЕ : Жюль Верн
 10  Глава 10 БУРЯ В ГОРАХ УРАЛА : Жюль Верн  12  Глава 12 ПРОВОКАЦИЯ : Жюль Верн
 14  Глава 14 МАТЬ И СЫН : Жюль Верн  16  Глава 16 ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ : Жюль Верн
 18  Глава 1 ПРАЗДНИК В НОВОМ ДВОРЦЕ : Жюль Верн  20  Глава 3 МИХАИЛ СТРОГОВ : Жюль Верн
 22  Глава 5 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ИЗ ДВУХ ПУНКТОВ : Жюль Верн  24  Глава 7 ВНИЗ ПО ВОЛГЕ : Жюль Верн
 26  Глава 9 В ТАРАНТАСЕ ДЕНЬ И НОЧЬ : Жюль Верн  28  Глава 11 ПУТНИКИ, ПОПАВШИЕ В БЕДУ : Жюль Верн
 29  Глава 12 ПРОВОКАЦИЯ : Жюль Верн  30  вы читаете: Глава 13 ДОЛГ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО : Жюль Верн
 31  Глава 14 МАТЬ И СЫН : Жюль Верн  32  Глава 15 БАРАБИНСКИЕ БОЛОТА : Жюль Верн
 34  Глава 17 СТИХИ И ПЕСНИ : Жюль Верн  36  Глава 2 ПОЗИЦИЯ АЛЬСИДА ЖОЛИВЭ : Жюль Верн
 38  Глава 4 ТРИУМФАЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ : Жюль Верн  40  Глава 6 ДРУГ С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ : Жюль Верн
 42  Глава 8 ЗАЯЦ, ПЕРЕБЕЖАВШИЙ ДОРОГУ : Жюль Верн  44  Глава 10 БАЙКАЛ И АНГАРА : Жюль Верн
 46  Глава 12 ИРКУТСК : Жюль Верн  48  Глава 14 НОЧЬ С 5 НА 6 ОКТЯБРЯ : Жюль Верн
 50  Глава 1 ТАТАРСКИЙ ЛАГЕРЬ : Жюль Верн  52  Глава 3 УДАРОМ НА УДАР : Жюль Верн
 54  Глава 5 ГЛЯДИ ВО ВСЕ ГЛАЗА, ГЛЯДИ! : Жюль Верн  56  Глава 7 ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ЕНИСЕЙ : Жюль Верн
 58  Глава 9 В СТЕПИ : Жюль Верн  60  Глава 11 МЕЖ ДВУХ БЕРЕГОВ : Жюль Верн
 62  Глава 13 ЦАРСКИЙ ГОНЕЦ : Жюль Верн  64  Глава 15 ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн
 65  Использовалась литература : Михаил Строгов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap