Приключения : Путешествия и география : Глава 12 ИРКУТСК : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  45  46  47  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65

вы читаете книгу

Глава 12

ИРКУТСК


В Иркутске, столице Восточной Сибири, в обычное время проживало тридцать тысяч жителей. На взгорье правого берега Ангары высилось несколько церквей с высоким храмом посредине и множеством домов, разбросанных в живописном беспорядке.

Если смотреть с некоторого расстояния — например, с вершины горы, что возвышается верстах в двадцати по большому сибирскому тракту, — то город с его башнями, колоколенками, островерхими, как минареты, крышами, пузатыми, как у японских ваз, куполами обнаруживает в своем облике нечто восточное. Но это впечатление исчезает, как только путешественник оказывается внутри городских стен. Полувизантииский-полукитайский, город вновь становится европейским, о чем свидетельствуют и покрытые щебенкой улицы, окаймленные тротуарами, пересеченные каналами и обсаженные высоченными березами, и кирпичные и деревянные дома порой в несколько этажей, и множество бороздящих улицы экипажей — не только тарантасов и телег, но и двухместных карет и колясок, и, наконец, большая прослойка жителей, весьма преуспевших по части достижений цивилизации и вовсе не чуждых самой последней парижской моде.

В описываемую пору Иркутск, укрывший сибиряков со всей губернии, поражал изобилием. Всяческих запасов было полным-полно. Ведь Иркутск — это перевалочный пункт для бесчисленных товаров, которыми обмениваются Китай, Центральная Азия и Европа. Поэтому власти не побоялись собрать сюда крестьян из ангарской долины, халха-монголов, тунгусов и бурят, оставив меж захватчиками и городом огромную безлюдную пустыню.

Иркутск — место пребывания генерал-губернатора Восточной Сибири. Под его началом несут службу вице-губернатор по гражданским делам, в чьих руках сосредоточено управление губернией, полицмейстер, которому хватает дел в городе, где полно ссыльных, и, наконец, городской голова — предводитель купечества, лицо весьма значительное как по своему огромному состоянию, так и по влиянию, которым он пользуется у своих подопечных.

Гарнизон Иркутска состоял в это время из полка пеших казаков, насчитывавшего около двух тысяч человек, и местного корпуса жандармов в касках и синих, обшитых серебряным галуном мундирах.

Кроме этого, в силу известных читателю причин, а также ввиду особых соображений, в городе с начала нашествия оставался брат царя.

Последнее обстоятельство требует некоторых уточнений.

В эти далекие края Восточной Азии Великого князя привели дела большой политической важности.

Путешествуя скорее как военный чин, нежели князь, — безо всякой помпы, в окружении приближенных офицеров и в сопровождении отряда казаков, — Великий князь, посетив главные сибирские города, доехал до Забайкалья. Его визита удостоился и Николаевск, последний русский город на побережье Охотского моря.

Объехав границы обширной Московской империи, Великий князь возвращался в Иркутск, откуда собирался продолжить свой путь в Европу, когда до него дошло известие о нашествии, столь же грозном, сколь и внезапном. Он поспешил вернуться в сибирскую столицу, но почти тут же сообщение с Россией прервалось. Он успел получить еще несколько телеграмм из Петербурга и Москвы, на которые тут же ответил. Затем телеграфный провод был оборван — при обстоятельствах, читателю известных.

Иркутск оказался отрезанным от остального мира.

Великому князю ничего не оставалось, как взяться за организацию сопротивления, и он сделал это с присущими ему твердостью и хладнокровием, которые, хотя и при других обстоятельствах, уже имел случай проявить.

В Иркутск одна за другой поступали сообщения о взятии Ишима, Омска, Томска. И нужно было любой ценой удержать столицу Сибири. На быструю помощь рассчитывать не приходилось. Те немногие воинские части, что были разбросаны по берегам Амура и в Якутской области, не могли прибыть в количестве, достаточном для отпора татарским колоннам. Между тем поскольку Иркутску неминуемо грозило окружение, то важнее всего было подготовить город к продолжительной осаде.

Работы были начаты в тот день, когда татары захватили Томск. Вместе с этим известием Великий князь узнал, что вторжением руководили лично эмир Бухары и ханы-союзники, однако для него осталось неизвестным, что правой рукой властителей-варваров был Иван Огарев, русский офицер, которого он сам лишил всех чинов, хотя и не знал его лично.

Первым делом, как читателю уже известно, жителям Иркутской губернии было приказано покинуть все города и деревни. Те, кто не нашел убежища в столице, должны были перебираться еще дальше — за Байкал, куда опустошительное нашествие не должно было докатиться. Урожай зерновых и кормов был реквизирован в пользу города, и теперь этот последний оплот Московской державы на Дальнем Востоке мог какое-то время продержаться.

Основанный в 1611 году, Иркутск расположен на правом берегу Ангары при слиянии ее с рекой Иркут. Два деревянных моста на сваях, переброшенные таким образом, чтобы не мешать проходу судов по всей ширине фарватера, соединяют город с его предместьями на левом берегу. С этой стороны оборона не представляла трудностей. Жители из предместий были выселены, мосты снесены Переход через Ангару, в этом месте очень широкую, под огнем осажденных был невозможен.

Но реку можно было перейти выше и ниже города, а тем самым существовала опасность нападения на Иркутск с его восточной окраины, крепостными стенами не защищенной.

Именно фортификационными [126] работами население и было занято в первую очередь. Жители трудились день и ночь. В свой первый приезд Великий князь нашел здесь люд, усердный на работе, а возвратясь, обрел народ, бесстрашный в час борьбы. Солдаты, купцы, ссыльные, крестьяне — все отдавали себя делу общего спасения. За восемь дней до появления татар на Ангаре были возведены земляные валы. Между двумя скатами — эскарпом [127] и контрэскарпом [128] — вырыли ров, затопив его водами Ангары. Город уже нельзя было взять с ходу, его пришлось бы окружить и подвергнуть осаде.


Третья татарская колонна — та, которая только что поднялась вверх по долине Енисея, — появилась в виду Иркутска 24 сентября. Она немедленно заняла оставленные предместья, где были даже снесены дома, чтобы повысить эффективность артиллерии Великого князя, к сожалению весьма малочисленной.

В ожидании подхода двух других колонн — во главе с эмиром и его союзниками — татары встали лагерем.

Соединение армий произошло 25 сентября в лагере на Ангаре, и теперь все войска, за исключением гарнизонов, оставленных в главных захваченных городах, сосредоточились под рукой Феофар-хана.

Поскольку, на взгляд Ивана Огарева, переход через Ангару в виду Иркутска был невозможен, значительная часть войск переправилась через реку несколькими верстами ниже по течению, используя лодочные мосты, специально для этого установленные. Великий князь не пытался воспрепятствовать этой переправе. Он мог лишь затруднить ее, но всерьез помешать не мог, так как в его распоряжении не было полевой артиллерии; и, оставшись под защитой крепостных стен, он поступил разумно.

Итак, татары заняли правый берег реки; затем они поднялись к городу, спалив по пути летнюю резиденцию генерал-губернатора, расположенную в лесах высоко над Ангарой. И, только полностью окружив Иркутск, окончательно заняли позиции для осады.

Иван Огарев, умелый инженер, мог, разумеется, руководить операциями последовательной осады; однако для ускорения действий ему не хватало подручных средств. И поэтому предмет всех своих усилий — Иркутск — он надеялся захватить хитростью.

Как мы видим, события развернулись иначе, чем он рассчитывал. С одной стороны, задержка татарской армии из-за сражения под Томском; с другой — проявленная Великим князем расторопность в создании оборонительных сооружений; двух этих причин оказалось достаточно, чтобы планы Огарева провалились. Огарев оказался перед необходимостью приступить к осаде по всем правилам.

Между тем, по его наущению, эмир дважды пытался захватить город в лоб, не считаясь с людскими потерями. Он бросил своих солдат на захват земляных укреплений, где имелись уязвимые места; но оба приступа были отражены иркутянами с исключительным мужеством. Великий князь и его офицеры не щадили себя. Проявляя личное мужество, они увлекали на городские валы гражданское население. Мещане и мужики с честью исполняли свой долг. Во время второго приступа татарам удалось высадить одни из крепостных ворот. И в устье главной улицы под названием Большая — длиной в две версты со спуском к Ангаре — завязалось сражение. Но казаки, жандармы, горожане оказали столь упорное сопротивление, что татарам пришлось вернуться на исходные позиции.

Тогда-то, ничего не добившись силой, Иван Огарев и задумал достичь своей цели с помощью вероломства. Его план, как известно, состоял в том, чтобы проникнуть в город, найти доступ к Великому князю, втереться к нему в доверие и в условленное время открыть осаждающим какие-нибудь из городских ворот; после чего утолить свою жажду мести, учинив расправу над братом царя.

Цыганка Сангарра, сопровождавшая предателя и в лагере на Ангаре, подбила его привести этот план в исполнение.

Следовало и впрямь действовать без промедления. К Иркутску двигались русские войска из Якутской области. Они сосредоточились в нижнем течении Лены и по ее долине поднимались вверх. Через шесть дней они могли выйти к городу. Значит, Иркутск нужно было выдать татарам до этого времени.

Иван Огарев больше не колебался.

Вечером 2 октября в большой гостиной генерал-губернаторского дворца состоялся военный совет. На нем присутствовал Великий князь.

Дворец, воздвигнутый в конце Большой улицы, господствовал над длинной полосой прибрежного откоса. Из окон его главного фасада был виден татарский лагерь, и если бы артиллерия осаждающих обладала большей дальнобойностью, дворец уже был бы необитаем.

Великий князь, генерал Воронцов и городской голова — предводитель купечества, к которым присоединились также некоторые из высших чинов, уже вынесли несколько решений.

— Господа, — произнес Великий князь, — вы четко представляете себе наше положение. Я твердо надеюсь, что нам удастся продержаться до подхода частей из Якутска. И тогда уж мы сможем, конечно, изгнать эти варварские орды, которые, надо думать, дорого заплатят за свое покушение на российские земли.

— Ваше Высочество может твердо рассчитывать на все население Иркутска, — заверил генерал Воронцов.

— Хорошо, генерал, — ответил Великий князь, — я воздаю должное патриотизму горожан. Слава Богу, иркутянам не довелось испытать ужасов эпидемий или голода, и у меня есть основания надеяться, что их удастся избежать и впредь. А на городском валу мне оставалось только восхищаться их мужеством. Господин городской голова, вы слышали мои слова. Прошу вас так их всем и передать.

— От имени города я благодарю Ваше Высочество, — ответил предводитель купечества. — Осмелюсь спросить, каков, по мнению Вашего Высочества, крайний срок прибытия армии поддержки?

— Шесть дней — самое большее, сударь, — ответил Великий князь. — Сегодня утром в город сумел пробраться их посланец, человек очень храбрый и удачливый. Он сообщил мне, что пятьдесят тысяч русских под командой генерала Киселева движутся к нам ускоренным маршем. Два дня назад они достигли у Киренска берегов Лены, и теперь уже ни снег, ни мороз не помешают их прибытию. Зайдя татарам во фланг, пятьдесят тысяч солдат из отборных частей сумеют быстро снять осаду.

— Я хочу добавить, — заявил предводитель купечества, — что в тот день, когда Ваше Высочество прикажет выступить, мы будем готовы выполнить приказ.

— Хорошо, сударь, — ответил Великий князь. — Подождем, пока русские передовые части появятся на ближних высотах, и разгромим захватчиков.

Затем он обратился к генералу Воронцову:

— Завтра мы проверим состояние работы на правом берегу. По Ангаре несет лед, она вот-вот встанет, и в этом случае татары, наверное, смогут ее перейти.

— Да позволит мне Ваше Высочество обратить его внимание на одно обстоятельство, — вставил слово городской голова.

— Прошу, сударь.

— Я не раз замечал, как температура падала до тридцати и сорока градусов ниже нуля, но Ангара все равно несла лед, не замерзая полностью. Это объясняется, конечно, скоростью ее течения. И если у татар нет иного способа перейти реку, то я могу ручаться Вашему Высочеству, что таким путем они в Иркутск не войдут.

Генерал-губернатор подтвердил слова городского головы.

— Это весьма счастливое обстоятельство, — согласился Великий князь. — Тем не менее надо быть готовым к любому повороту событий.

Обратившись затем к полицмейстеру, он спросил:

— А вы, сударь, ничего не имеете сказать мне?

— Я имею сообщить Вашему Высочеству, — ответил полицмейстер, — о челобитной, направленной ему через меня.

— Направленной… кем?

— Людьми, сосланными в Сибирь, которых, как известно Вашему Высочеству, в городе насчитывается пятьсот человек.

Политические ссыльные, расселенные по всей провинции, после начала нашествия были действительно собраны в Иркутске. Они подчинились приказу переехать в город и покинуть поселки, где занимались различной деятельностью: кто врачевал, кто учительствовал — будь то в гимназии, в японской школе или в Школе навигации. С самого начала Великий князь, полагаясь, как и царь, на патриотизм ссыльных, дал им в руки оружие и нашел в них храбрых защитников.

— И чего же просят ссыльные? — спросил Великий князь.

— Они просят у Вашего Высочества, — ответил полицмейстер, — позволения объединиться в особый батальон и при первом же выступлении быть в головном отряде.

— Хорошо, — сказал Великий князь, даже не пытаясь скрыть волнения, — ведь эти ссыльные — русские люди и сражаться за свою родину — их неотъемлемое право!

— От себя могу заверить Ваше Высочество, — добавил генерал- губернатор, — что у него не будет более достойных солдат.

— Но им нужен командир, — заметил Великий князь. — Кто им будет?

— Они хотели бы представить Вашему Высочеству, — ответил полицмейстер, — одного из них, отличавшегося уже не раз.

— Он русский?

— Да, русский из балтийских губерний.

— Его зовут?…

— Василий Федоров.

Этим ссыльным был отец Нади.

Василий Федоров, как мы знаем, занимался в Иркутске врачеванием. Человек образованный и наделенный чувством сострадания, он отличался незаурядным мужеством и искренним патриотизмом. Все свободное от посещения больных время он отдавал организации сопротивления. Это он объединил своих товарищей по ссылке вокруг общего дела. Своим поведением ссыльные, до сих пор считавшиеся просто частью населения, обратили на себя внимание Великого князя. В ходе нескольких операций они кровью оплатили свой долг святой Руси — воистину святой и обожаемой ее сынами! Василий Федоров вел себя как герой. Имя его не раз упоминалось в реляциях, но он никогда не просил ни снисхождения, ни милостей. И когда у ссыльных Иркутска возникла мысль образовать ударный батальон, он даже не знал об их намерении выбрать его своим командиром.

Когда полицмейстер произнес это имя в присутствии Великого князя, тот ответил, что оно ему знакомо.

— И в самом деле, — пояснил генерал Воронцов, — Василий Федоров человек достойный и храбрый, пользующийся огромным влиянием у своих собратьев.

— Как давно он в Иркутске? — спросил Великий князь.

— Два года.

— И его поведение?…

— Его поведете, — ответил полицмейстер, — соответствует требованиям особых законов, на сей случай предусмотренных.

— Генерал, — сказал Великий князь, — извольте немедленно представить его мне.

Приказание Великого князя было исполнено: не прошло и получаса, как Василия Федорова ввели в Большую гостиную.

Это был человек лет сорока, не более, высокого роста, со строгим и грустным лицом. Чувствовалось, что вся его жизнь определяется одним словом — борьба: он боролся и страдал. Чертами лица он удивительно походил на свою дочь — Федорову Надю.


Татарское нашествие потрясло его более чем кого-либо другого, поразив его любящую душу, разрушив последние надежды отца, сосланного за восемь тысяч верст от родного города. Из одного письма он узнал о смерти жены и тут же об отъезде его дочери, получившей от правительства разрешение приехать к нему в Иркутск.

Надя должна была выехать из Риги 10 июля. Нашествие началось 15 июля. Если к этому времени Надя уже пересекла границу, — что может ждать ее в захваченной стране? Легко представить себе, какая тревога терзала душу несчастного отца, не получившего с тех пор никаких известий.

Представ перед Великим князем, Василий Федоров поклонился и стал ждать вопросов.

— Василий Федоров, — обратился к нему Великий князь, — твои товарищи по ссылке обратились с просьбой образовать ударный батальон. Известно ли им, что в подобных войсках погибают, но не сдаются?

— Им это известно, — ответил Василий Федоров.

— Командиром они хотят видеть тебя.

— Меня, Ваше Высочество?

— Ты согласен встать во главе их?

— Да, если того требует благо России.

— Майор Федоров, — объявил Великий князь, — с этого дня ты больше не ссыльный.

— Благодарю, Ваше Высочество, но могу ли я командовать людьми, которые продолжают оставаться ссыльными?

— Они больше не ссыльные!

Тем самым брат государя объявлял помилование всем его товарищам по ссылке, отныне его боевым соратникам!

Василий Федоров с чувством пожал поданную Великим князем руку. И покинул гостиную.

Обернувшись к присутствовавшим при разговоре должностным лицам, Великий князь с улыбкой произнес:

— Государь не откажется подписать акт о помиловании, который я ему направлю! Для защиты сибирской столицы нам нужны герои, и я только что создал их.

Великодушное помилование ссыльных Иркутска и в самом деле явилось актом подлинной справедливости и мудрой политики.

На город уже опустилась ночь. В окнах дворца мерцали отблески костров татарского лагеря, пылавших за Ангарой. Вдоль берегов тащило множество льдин, утыкавшихся порой в первые сваи снесенных деревянных мостов. А те, что удерживались течением в фарватере, неслись с огромной скоростью. Подтверждались слова городского головы, заметившего, что едва ли всю поверхность Ангары затянет сплошной коркой льда. Так что опасность нападения с этой стороны защитникам Иркутска не угрожала.

Только что пробило десять часов вечера. Великий князь собирался уже отпустить должностных лиц и удалиться в свои апартаменты, когда перед дворцом послышалось какое-то волнение.

Почти тотчас дверь гостиной отворилась, появился один из адъютантов и, подойдя к Великому князю, произнес:

— Ваше Высочество, прибыл царский гонец!



Содержание:
 0  Михаил Строгов : Жюль Верн  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Жюль Верн
 2  Глава 2 РУССКИЕ И ТАТАРЫ : Жюль Верн  4  Глава 4 ОТ МОСКВЫ ДО НИЖНЕГО НОВГОРОДА : Жюль Верн
 6  Глава 6 БРАТ И СЕСТРА : Жюль Верн  8  Глава 8 ВВЕРХ ПО КАМЕ : Жюль Верн
 10  Глава 10 БУРЯ В ГОРАХ УРАЛА : Жюль Верн  12  Глава 12 ПРОВОКАЦИЯ : Жюль Верн
 14  Глава 14 МАТЬ И СЫН : Жюль Верн  16  Глава 16 ПОСЛЕДНЕЕ УСИЛИЕ : Жюль Верн
 18  Глава 1 ПРАЗДНИК В НОВОМ ДВОРЦЕ : Жюль Верн  20  Глава 3 МИХАИЛ СТРОГОВ : Жюль Верн
 22  Глава 5 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ИЗ ДВУХ ПУНКТОВ : Жюль Верн  24  Глава 7 ВНИЗ ПО ВОЛГЕ : Жюль Верн
 26  Глава 9 В ТАРАНТАСЕ ДЕНЬ И НОЧЬ : Жюль Верн  28  Глава 11 ПУТНИКИ, ПОПАВШИЕ В БЕДУ : Жюль Верн
 30  Глава 13 ДОЛГ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО : Жюль Верн  32  Глава 15 БАРАБИНСКИЕ БОЛОТА : Жюль Верн
 34  Глава 17 СТИХИ И ПЕСНИ : Жюль Верн  36  Глава 2 ПОЗИЦИЯ АЛЬСИДА ЖОЛИВЭ : Жюль Верн
 38  Глава 4 ТРИУМФАЛЬНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ : Жюль Верн  40  Глава 6 ДРУГ С БОЛЬШОЙ ДОРОГИ : Жюль Верн
 42  Глава 8 ЗАЯЦ, ПЕРЕБЕЖАВШИЙ ДОРОГУ : Жюль Верн  44  Глава 10 БАЙКАЛ И АНГАРА : Жюль Верн
 45  Глава 11 МЕЖ ДВУХ БЕРЕГОВ : Жюль Верн  46  вы читаете: Глава 12 ИРКУТСК : Жюль Верн
 47  Глава 13 ЦАРСКИЙ ГОНЕЦ : Жюль Верн  48  Глава 14 НОЧЬ С 5 НА 6 ОКТЯБРЯ : Жюль Верн
 50  Глава 1 ТАТАРСКИЙ ЛАГЕРЬ : Жюль Верн  52  Глава 3 УДАРОМ НА УДАР : Жюль Верн
 54  Глава 5 ГЛЯДИ ВО ВСЕ ГЛАЗА, ГЛЯДИ! : Жюль Верн  56  Глава 7 ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ЕНИСЕЙ : Жюль Верн
 58  Глава 9 В СТЕПИ : Жюль Верн  60  Глава 11 МЕЖ ДВУХ БЕРЕГОВ : Жюль Верн
 62  Глава 13 ЦАРСКИЙ ГОНЕЦ : Жюль Верн  64  Глава 15 ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Жюль Верн
 65  Использовалась литература : Михаил Строгов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap