Приключения : Путешествия и география : Глава десятая В которой доказывается, что Джонсон – мудрец : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу

Глава десятая

В которой доказывается, что Джонсон – мудрец

Остров Св. Михаила имеет продолговатую форму. В середине его, у двух бухт, образующих узкую часть, два города: Понта-Дельгада – на юге и Рибейра-Гранде – на севере. Дорога, хорошая и легкая, к тому же имеющая подъем не больше двухсот метров, соединяет эти два города, почти одинаковые по количеству жителей и отстоящие один от другого на расстоянии около восемнадцати километров.

Остальная же часть острова, направо и налево от перешейка, имеет более возвышенный профиль. Западная сторона оставалась на другой день после ночи, проведенной в Рибейра-Гранде, где ожидались верховые животные из Понта-Дельгады. Одного дня должно было хватить на посещение восточной части острова.

Принимая во внимание извилистость путей, приходилось считать на каждый день сорок километров. В общем, довольно трудная задача. Собрав сведения у Робера и у проводников, Томпсон счел нужным перенести на шесть часов утра отъезд, по программе назначенный на восемь.

Это решение стоило ему сцены со стороны Хамильтона и Сондерса. Оба аколита стали сильно жаловаться на постоянные перемены в программе, которая, однако, должна бы соблюдаться как закон.

– И, сударь, заметьте себе следующее, – заключил Сондерс, подчеркивая каждый слог: – Я не по-е-ду в по-ло-ви-не седь-мо-го!

– И я тоже нет, – заявил баронет, ревностно подражавший своему образцу, – и леди Хамильтон не поедет, и мисс Хамильтон. Мы все будем на пристани ровно в восемь часов, как это значится в вашей программе, и рассчитываем найти обещанные ею перевозочные средства. Заметьте себе это!

Замечания Хамильтона и Сондерса, может быть, и были основательны, но Томпсон, несмотря на все свое желание угодить пассажирам, чувствовал, что теряет терпение с этими двумя господами. Он ограничился тем, что сухо поклонился им, не дав никакого ответа.

Оставив на пароходе молодую Таржелу, кавалькада, совершенно такая же, как та, что была в Файале, на другое утро, ровно в семь часов, тронулась в путь по знаку Томпсона. При этом оказалось, что многие дезертировали.

Отсутствовала молодая чета. Отсутствовал боязливый Джонсон, продолжавший избегать землетрясений.

Не было также Хамильтона и Сондерса. Не было, наконец, двух или трех пассажирок, которым возраст мешал предпринять такую большую экскурсию.

Группа насчитывала лишь пятьдесят четыре туриста, в том числе дона Ижино де Вейга; братья его предпочли остаться на пароходе.

Благодаря дону Ижино Блокхед тоже находился между туристами. Томпсон безжалостно устранил бы его, если бы португалец не вступился, пообещав, что наутро больной совершенно выздоровеет. В силу этого заверения почтенный бакалейщик был допущен, но с условием, что будет держаться в ста шагах от последнего ряда. Ехал он поэтому один, не имея другой компании, кроме своего осла и погонщика, и, по-видимому, не особенно огорчался своим ненормальным положением. Блокхед был из тех, кто умеет интересоваться всем, всегда принимать все с хорошей стороны. Счастливый характер, противоположный привередливому характеру Хамильтона!

Выехав из города в восточном направлении, туристы в восемь часов были в открытом поле. Они могли подумать, что вернулись в окрестности Орты. Те же зерновые хлеба и овощи. Вдали поднимались зеленеющими массами те же породы деревьев. Все-таки вскоре сказалась существенная разница между Файалем и островом Св. Михаила, причем в пользу последнего. Здесь не было бесплодных пространств, здесь не было ни одной пяди земли, которая не обрабатывалась бы. Не было низкорослых рощ на вершинах, видных из долин, везде росли высокоствольные ели, замечательные результаты постоянных усилий местной администрации, в течение пятидесяти лет неустанно насаждающей деревья.

Незадолго до полудня караван вышел на край обширной долины.

– Валь дас-Фурнас, – сказал шедший впереди погонщик.

Окруженная поясом гор, долина эта принимает почти точную форму большого круга, радиусом около трех километров. К юго-востоку линия гор понижается, чтобы пропустить течение реки, которая через узкое ущелье проникает в долину на северо-востоке.

Туристы поднялись вдоль Рибейра-Кенте, или Теплой реки, с берегами, занятыми под культуру овощей, до теплых источников, находящихся с другой стороны деревни, позлащенные солнцем, крыши которой виднелись в двух километрах.

Этот уголок природы своеобразен. Со всех сторон протекают источники, одни горячие, другие холодные: все они в высокой степени минерализованы. Некоторые, состоящие из едва заметной струи воды, получили от местных жителей название Ольяс или Глаза. Были и большие. Один из них бьет ключом в бассейн. С большим шумом бросает он почти на метр высоты столб кипящей воды, температура которой поднимается до 105 градусов. Вокруг источников воздух затемнен серными парами, осаждающимися на землю и покрывающими былинки, растения и цветы настоящей каменистой корой.

Блокхед по настойчивому желанию Томпсона должен был приблизиться к этим парам. Таково было лечение, придуманное доном Ижино, применявшим в данном случае популярное на острове Св. Михаила средство, которое инстинкт животных, донимаемых паразитами, уже давно указал человеческому уму.

Это было, несомненно, действенное средство. Под ветром едва можно было выдерживать жару источника. Блокхед, однако, не колебался и храбро исчез за пологом жгучих паров. В сущности, он не прочь был испробовать это необыкновенное лечение.

Когда Блокхед вышел из своей бани, он, может быть, и не вылечился, зато, несомненно, выпарился.

Однако мучения его этим еще не кончились. По указанию дона Ижино туристы собрались около другого источника, в десяти метрах от первого. Этот источник, носящий имя Педро Ботелью, еще более сильный, кипит в глубине пещеры, и невидимая вода его шипит, а наружу выступает огромное количество мыльной грязи, на которую и рассчитывал дон Ижино, чтобы завершить лечение больного.

По его указанию Блокхед, скинув одежду, несколько раз погрузился в эту грязь, температурой по крайней мере до сорока пяти градусов по Цельсию. Несчастный Блокхед уже положительно не в состоянии был больше терпеть и скоро издал вопль, в ответ на который раздался раскат смеха его безжалостных товарищей.

Но вдруг эти крики, этот смех покрыл страшный гул. Из пещеры вырвался густой дым, изборожденный угрожающими огненными языками, между тем как водяной сноп поднялся в воздух и жгучим дождем стал падать на туристов.

Все в ужасе бежали. Чтобы вернуть им смелость, необходимо было уверение погонщиков, что явление это происходит часто и с тем большей силой, чем сильнее шум, производимый близ источника, и что никто никогда не мог дать удовлетворительного объяснения этому явлению.

Что касается Блокхеда, то он воспользовался паникой, чтобы бежать из своей грязевой ванны. Он уже купался в Рибейра-Кенте, вода которого, более теплая, однако, казалась ему восхитительно прохладной.

Действительно ли указанное доном Ижино средство отличалось свойствами, которые ему приписывают туземцы, или же Блокхед страдал лишь воображаемой болезнью, но верно лишь то, что почтенный бакалейщик, начиная с этого момента, считался выздоровевшим и мог принимать участие в общей жизни.

После завтрака, с большим трудом добытого в деревне, – завтрака, который смахивал на тот, что состоялся в Файале, колонна к двум часам опять выстроилась. Она собиралась идти дальше, даже сделала несколько шагов вперед, когда в деревню въехала другая группа…

Эта группа состояла всего из восьми персон: Сондерса, сэра, леди и мисс Хамильтон в сопровождении четырех погонщиков; все они выехали в назначенный час, то есть на полтора часа позже.

Хамильтон и Сондерс слезли с ослов и с серьезным видом подошли к Томпсону, который рассеянно насвистывал сквозь зубы какой-то мотив.

– Можем ли мы надеяться найти здесь завтрак? – спросил Сондерс.

– Право, сударь, не знаю, – отвечал Томпсон с милой развязностью. – Не желаете ли обратиться к тому трактирщику, что стоит у дверей; быть может, он удовлетворит вас… если, конечно, эти господа и дамы оставили что-нибудь съедобное…

Томпсон эмансипировался. Он поднимал голову. Он сбрасывал иго. Хамильтон был крайне удивлен этим покушением на независимость. Какой же бросил он на него взгляд! Сондерс жадно ждал, что за неимением более цивилизованного блюда баронет удовлетворит свой голод, накинувшись на дерзкого администратора. Но тот небрежно повернулся спиной и без всяких церемоний подал оставшимся верными ему сигнал к отъезду.

Покинув Валь дас-Фурнас, караван в течение некоторого времени шел вдоль озера того же названия, заполнявшего овальную впадину, бывшую когда-то кратером. Затем туристы должны были подняться по вьющейся тропинке, которая постепенно привела их к верхним плато. Подъем этот был довольно утомительный. Вскоре ноги животных стали ступать по рыхлой и сухой почве, состоявшей исключительно из какого-то серого пепла, похрустывавшего под копытами.

– Lagoa secca! – объявил проводник.

– Сухая лагуна, – перевел Робер. – Мы находимся на месте прежнего кратера, который заменило озеро площадью двести гектаров и глубиной триста метров. Озеро, в свою очередь, исчезло, и кратер был нивелирован извержением тысяча пятьсот шестьдесят третьего года, перевернувшим эту часть острова. Во время землетрясения гора-вулкан провалилась в недра земли. На месте этой горы находится ныне Огненное озеро, полагаю, мы его сейчас увидим.

И они действительно увидели его, а также много других, даже слишком много. То были просто кратеры, обратившиеся в озера, из коих одни достигают ста или двухсот метров глубины, другие же имеют не более двух или трех метров. Наконец вид сделался слишком однообразным.

Уже наступила ночь, когда туристы по крутым тропинкам спустились к городу Рибейра-Гранде. Разбитые усталостью, они едва смогли пообедать в жалкой гостинице, где свежие верховые животные ждали их для завтрашней экскурсии. Немедленно потребовали постелей. Но ни одна гостиница в какой-нибудь Рибейра-Гранде не могла разместить такое многочисленное общество. Пришлось разделиться на несколько групп, да еще счастье, что помещения были приготовлены заранее.

– Собираемся ровно в семь часов для отъезда, – заявил Томпсон.

Увы, скольких лиц недоставало к этому часу на следующее утро! Надо было трубить сбор. Томпсон, с одной стороны, Робер – с другой, бегали по городу в поисках запоздавших. Большей частью это был бесполезный труд. Все заявляли, что разбиты, и горько жаловались на то, что эскадроны воинственных клопов непрестанными атаками делали сон невозможным. Кое-как Томпсон и его помощник успели собрать треть путешественников. Двадцать два человека – вот что оставалось от внушительного каравана! Да и то большинство этих неустрашимых имели жалкий вид!

Между двадцатью двумя туристами, естественно, находилась и семья Линдсей. Не этих закаленных путешественников мог свалить переезд в сорок километров и не Рожера де Сорта, верного кавалера смеющейся Долли.

То же самое относилось к Блокхеду и его семье. Мог ли почтенный бакалейщик пропустить случай для своей способности восхищаться? Волей-неволей он увлек свою жену и дочерей, которые продвигались, пожалуй, несколько тяжелым шагом, ведя с собой Тигга.

Что касается Сондерса и трио Хамильтон, прибывших накануне в Рибейра-Гранде с полуторачасовым опозданием, то они старались не пропустить ни одного пункта программы; живые или мертвые, они должны были закончить экскурсию. Верные своим неизменным принципам, они намеревались и дальше отправиться в путь только в назначенный час.

Программа объявляла отъезд в восемь часов – только в восемь часов они сели на своих ослов, и вчерашняя история, наверное, возобновилась бы, если бы не лень их товарищей.

В меньшем составе колонна туристов вскоре оставила позади себя последние дома Рибейра-Гранде. Явившись поздно, уходя рано, неустрашимые путешественники не успели познакомиться с городом, население которого превышает тринадцать тысяч жителей. Должны ли были они жалеть об этом? Ничуть. Помимо источников гораздо худших, чем имеющиеся в Валь дас-Фурнасе, эта большая деревня, грязная и плохо застроенная, не представляет ничего интересного.

В продолжение получаса дорога шла по довольно ровной местности, усеянной многочисленными вулканическими конусами. Но скоро почва стала возвышенной. Опять вступили в область гор. Поля сохраняли отпечаток богатства и плодородия. Все говорило о терпеливом труде человека, ни один горный хребет не оставался пустынным и лишенным растительности, не было ни одного уголка плодородной земли, которая не обрабатывалась бы.

В этом западном округе население, казалось, было более густое. На каждом шагу встречались крестьяне. Муж величественно шел впереди, жена – смиренно в десяти метрах позади. Робкие, безличные, закутанные в большой плащ с капюшоном, они проходили, точно призраки, так что лиц их нельзя было рассмотреть. По мере того как путешественники удалялись от населенных центров, капюшоны все более закрывались. И часов около десяти, проходя через деревню, они с удивлением увидели, как женщины при их приближении скромно поворачивались к стенам.

По выходе из деревни дорога обратилась в тропинку, а подъем заметно усилился. В четырехстах метрах над собой туристы увидели хребет горы, склон которой скрывал от них горизонт. С трудом карабкаясь по изгибам кручи, они достигли половины подъема и все стали просить о передышке. С утра пройдено было двадцать километров в очень утомительных условиях. Животные и ездоки выбились из сил.

Через четверть часа караван собирался продолжить путь, как вдруг смутный шум послышался на вершине горы. В то же время поднялось облако пыли, быстро несшееся, как бы следуя по излучинам тропинки.

Необъяснимый шум с каждым мигом возрастал. Странные звуки вырывались откуда-то. Мычание, вой, лай. Сами погонщики, казалось, были встревожены.

Отогнав своих ослов под защиту покинутой хижины, к счастью находившейся поблизости, все вскоре очутились в безопасности. Только несчастный Блокхед не успел этого сделать вовремя. Круп его осла еще был за постройкой, когда пыльное облако налетело как молния. Этого было достаточно. В одно мгновение злополучный бакалейщик был подхвачен, унесен – исчез!

У товарищей его вырвался крик ужаса.

Но смерч уже миновал, унося дальше свою разрушительную ярость, а Блокхед встал, чихая, по-видимому не раненый.

Бросились к нему. Он не был даже взволнован. На его благодушном лице читалось только истинное изумление. И между тем, как взгляд его следил за пылью, несшейся по склону, неожиданное восклицание сорвалось с уст потрепанного путешественника.

– Какие свиньи! – проговорил Блокхед с выражением истинного удивления.

Конечно, то, что случилось с ним, было неприятно, однако товарищи нашли его выражение несколько сильным. Черт возьми, надо уметь сдерживаться! Дамы отвернулись, подавляя смех.

Но после того, как дело прояснилось, пришлось извинить Блокхеда. То были действительно свиньи, настоящие свиньи, страшный натиск которых он выдержал. Что касается происхождения паники, причины, вызвавшей неудержимый натиск стада этих обыкновенно безобидных животных, то и сами погонщики не знали ее.

Было ровно двенадцать часов дня, когда туристы достигли вершины. Как и на высоте Файаля, величие зрелища приковало их к месту.

Превосходя все, что может представить себе воображение, почва углублялась перед ними в форме необъятного котла глубиной четыреста метров правильного овального очертания, двадцать восемь километров в окружности. По ту сторону узкого хребта спуск немедленно следовал за подъемом. Внутренние склоны, снабженные самой прекрасной растительностью, мягко шли до самой глубины этой впадины, среди которой, омываемая двумя озерами, более голубыми, чем небо, раскинулась хорошенькая деревенька.

Переносясь через пределы этой пропасти, взор свободно пробегал по всему острову. К северу был хаос крутизны, скатов, усеянных купами апельсиновых деревьев, дальше виднелись поля и дома. К востоку – океан вершин и пейзаж, то зеленеющий, то изборожденный черными ложбинами. Наконец, за побережьем острова Св. Михаила замечались блики бесконечного зеркала моря, неясные очертания островов Терсер на северо-западе и Св. Марии – на юго-востоке.

Времени не было для долгой остановки здесь, и компания быстро направилась к деревне. По мере приближения прелесть ее понемногу рассеивалась, а когда подошли к ней вплотную, то оказалось, что она не более и не менее грязная и жалкая, чем другие.

– Семь Городов, – сообщил Робер, указывая на деревню.

Это великолепное название и правда подходило к такому скопищу жалких хижин…

– Лишь бы найти здесь завтрак! – сквозь зубы процедил Рожер.

Ограниченных средств деревни, однако, хватило для сократившейся численно партии туристов. Через полтора часа, кое-как восстановив силы, они могли пуститься в обратный путь. О посещении вулканов, ложбин, многочисленных пропастей в долине кратера не было и речи, равно как и о восхищении живописными водопадами, находящимися в нем. Не хватало времени.

– Это чисто английская манера путешествовать, – весело заметил Рожер своему соотечественнику. – Видеть что-нибудь? К чему? Лишь бы отмахать известное число километров!

Приблизительно одиннадцать миль отделяют деревню Семь Городов от Понта-Дельгады. Отправившись около трех часов пополудни, путешественники должны были легко пройти это расстояние до захода солнца.

Вступили они в долину с северной стороны и теперь поднимались по южному склону, не без того чтобы время от времени бросить взгляд сожаления на деревню, прелесть которой возрастала по мере того, как они удалялись от нее.

В продолжение первой части пути туристы не обменялись ни единым словом. Склонившись на шею своих ослов и мулов, уцепившись за седла, все молчали, поглощенные тяжелым подъемом по каменистой тропинке. Какой вздох облегчения вырвался у них, когда они взобрались на хребет и им прямо в лицо пахнул ветерок с моря. Языки развязались! А о чем было говорить, как не о зрелище, которое открылось?

– Не можете ли сказать нам, господин профессор, – спросил Томпсон Робера, – каково происхождение пропасти, через которую мы только что прошли, и откуда название Семь Городов?

– Право, – отвечал Робер, – происхождения они одного и того же. Дело идет о семи погасших вулканах, кратеры которых заполнила вода. Этот более обширен, чем другие, – вот и все. Что касается названия Семь Городов, то это, вероятно, в память семи городов, основанных на фантастическом острове Антилия семью легендарными епископами, которые удалились из Португалии во время вторжения мавров. Согласно народному поверью, эти города были поглощены морем вместе с островом, на котором находились. Народ, несомненно, хотел увековечить легенду, назвав таким образом этот кратер, происшедший также от провала почвы во время извержения тысяча четыреста сорок пятого года.

– Так недавно! – вскрикнул Томпсон с ужасом, напомнившим страхи Джонсона. – Надо полагать, явления эти по крайней мере давно уже прекратились?

– Да и нет, – сказал Робер. – Другие извержения, очень сильные, происходили в тысяча пятьсот двадцать втором и тысяча шестьсот пятьдесят втором годах. Кроме того, остров Святого Михаила, и особенно западная его часть, где мы находимся, подвержены вулканическим сотрясениям. Последняя серьезная тревога относится к тысяча восемьсот одиннадцатому году. Это сравнительно недавно.

– Ровно девяносто семь лет тому назад! – вскрикнул Томпсон, на этот раз серьезно взволнованный после молчания, посвященного быстрому вычислению.

– Не больше, – философски заметил Робер. Но Томпсон желал быть успокоенным.

– Думаете ли вы, господин профессор, что подобные катастрофы могут снова повториться?

– Право, сударь, положительно ничего не знаю, – ответил Робер, улыбаясь. – Верно, что на Азорских островах, как и в других местах, вулканическая деятельность имеет большую тенденцию к уменьшению, однако…

Робер не успел ответить. Словно почва вдруг провалилась у них под ногами; люди и животные попадали, смешавшись в кучу. Никто, к счастью, не получил ни малейшего ушиба. В одну минуту все были на ногах.

– Вот ответ, – сказал Робер Томпсону.

Но вдруг один из погонщиков издал страшный крик, протянув руки к хребту, потом пустился бежать в долину, обезумев от испуга.

Ужасная опасность в самом деле угрожала туристам. Меньше чем в ста метрах, как раз напротив них, почва изгибалась в страшных конвульсиях. Среди раскатов и рычаний, как в ста зверинцах, она поднималась, точно море, причем ее тяжелые песчаные волны сталкивались. Солнце уже пряталось за тусклым облаком пыли.

Несчастные путешественники в эту минуту находились между двумя громадными скалами, отвесные стены которых образовали подобие ущелья, метров около пятисот в ширину и столько же в длину. Вслед за проводниками они бросились к скале, выступ которой мог их спасти.

Земля, разверзшаяся со страшным треском, устремилась по скату. Часть горы обвалилась и упала, быстрота обвала, сначала слабая, ускоряясь с каждым метром, стала головокружительной. Гул сделался оглушительным. Туристы смотрели на все это с замирающим сердцем, со стиснутыми губами.

При первом толчке укрывавшая их скала обрушилась. Потерявшись в вихре, она обратилась в один из метательных снарядов, которыми гора бомбардировала долину. Теперь уже ничто не защищало путешественников, и расходившаяся масса глыб бурно катилась мимо них.

В двадцать секунд все кончилось. Но природа уже успела обрести свое прежнее спокойствие, а неподвижность испуганных катастрофой зрителей все еще не была нарушена ни одним жестом. Одни лежали у подножия громадной скалистой стены, другие стояли, скрестив руки, прислонившись к ней спиной, в сверхчеловеческом усилии сжаться; жизнь, казалось, покинула их.

Прежде других пришла в себя Алиса Линдсей. Она вдруг увидела себя прикорнувшей в выемке скалы. Как она туда попала? Кто укрыл ее там? Ее деверь? Или, скорее, Робер, который, даже не отдавая себе в том отчета, продолжал заслонять ее своим телом.

– Вот уже второй раз, начиная с давки в Терсере, я обязана вам признательностью, – сказала она, высвобождаясь.

Робер, казалось, не понимал ее.

– Право, сударыня, вы обязаны мне не больше чем всякому другому, кого случай поставил бы эти два раза около вас.

Движение Алисы нарушило чары, сковывавшие ее товарищей. Все встряхнулись, и мало-помалу сердца забились у всех ровней.

Для возвращения в Понта-Дельгаду нечего было искать тропинки. Выровненная бешеным приступом земли и скал, гора отныне понижалась правильным склоном, который был усеян множеством глыб, остановившихся при падении. Еще более печальным фактом было то, что большая часть верховых животных погибла. Те, что уцелели, были отданы женщинам, и несчастные туристы с предосторожностями пустились по изрезанной ложбинами почве.

Перед уходом пять или шесть погонщиков стали звать своего исчезнувшего товарища. Тщетны были их призывы. Во время безумного бегства в долину несчастный – это было более чем верно – был настигнут обвалом и теперь, вероятно, почивал под тяжелым саваном земли метров в двадцать.

Отправились дальше, не теряя времени. Надо было торопиться; то, что произошло сейчас, могло еще повториться. Однако шествие по проваливавшейся почве поневоле было медленное, и только к ночи удалось выйти на дорогу. Десять километров еще отделяло их от Понта-Дельгады. Это расстояние сделали в два часа, и около девяти часов туристы были на «Симью», разбитые от усталости, но здравые и невредимые.

Товарищи их, вернувшиеся из Рибейра-Гранде по дороге, уже давно находились там. Узнав о сегодняшних происшествиях, они радовались, что поленились рано встать.

Но был один человек, торжествовавший еще больше, чем они. Это Джонсон, решение которого в конце концов оказалось совсем не таким глупым.

– Кажется, сударь, – напрямик заметил он Роберу, – вы все чуть не остались там сегодня?

– Действительно так.

– Э, – продолжал Джонсон, – то же случилось бы со мной, если бы я имел глупость следовать за вами!

– Вероятно, – отвечал Робер. – Заметьте, однако, что все мы благополучно отделались.

– Кроме одного погонщика все-таки, как я слышал, – возразил Джонсон преспокойно. – Другие могут пострадать в другой раз!.. Но скажите мне, пожалуйста, ведь по оставлении острова Святого Михаила мы отправимся на Мадейру, не так ли?

– Да, на Мадейру, – отвечал Робер, не зная, куда, собственно, этот чудак клонит.

– А на Мадейре тоже бывают землетрясения?

– Не думаю, – сказал Робер.

– Хорошо, – заметил Джонсон, – значит, на этом восхитительном острове положительно нечего бояться.

– Нет… не вижу основания… кроме разве наводнений…

– Наводнений? – прервал Джонсон. – Наводнений? Они, значит, бывают там.

– Иногда.

– Очень хорошо, – холодно заключил он. – Тогда заметьте себе, – прибавил он, скандируя свои слова: – Моей ноги не будет на вашем проклятом острове Мадейра! – И неисправимый лежебока вернулся в столовую, где вскоре послышался его голос; он требовал подкрепляющего и возбуждающего аппетит напитка.

Как только Томпсон явился на пароход, к борту его пристала лодка. В одно мгновение на палубу вскочили человек двадцать полицейских со старшим офицером во главе.

– Милостивый государь, – сухо произнес офицер на сносном английском языке, – авизо «Камоэнс» прибыло в наш порт. Оно доставило нам сведения о беспримерных фактах, театром которых был рейд Ангры. Я не намерен заниматься этим делом, касающимся нашей дипломатии. Только один пункт касается меня – это задержание вора. Ваше поведение заставляет нас думать, что вы даете ему убежище; поэтому вы не должны отлучаться из порта Понта-Дельгады. Пассажирам и вам самим безусловно запрещается сообщаться с берегом, прежде чем на вашем пароходе не будет произведен обыск.

Эта речь была произнесена тоном, не допускавшим возражения. Англичанин подчас может быть нахален. Тут и думать об этом не приходилось. Томпсон стал, как говорится, тише воды, ниже травы.

– Когда состоится обыск? – спросил он.

– Завтра, – ответили ему.

– А на сколько времени пароход будет задержан?

– Этого я не знаю, – заявил полицейский офицер. – Полагаю, на столько, сколько нужно будет, чтобы найти виновного и заключить его в тюрьму. Ваш покорный слуга, господа.

С этими словами офицер слегка прикоснулся к краю своей фуражки и спустился в лодку, оставив Томпсона в полном отчаянии.


Содержание:
 0  Агентство Томпсон и Kо : Жюль Верн  1  Глава первая Под проливным дождем : Жюль Верн
 2  Глава вторая Поистине публичные торги : Жюль Верн  3  Глава третья В тумане : Жюль Верн
 4  Глава четвертая Первое соприкосновение с действительностью : Жюль Верн  5  Глава пятая В открытом море : Жюль Верн
 6  Глава шестая Медовый месяц : Жюль Верн  7  Глава седьмая Небо заволакивает : Жюль Верн
 8  Глава восьмая Празднование Троицы : Жюль Верн  9  Глава девятая Вопрос права : Жюль Верн
 10  вы читаете: Глава десятая В которой доказывается, что Джонсон – мудрец : Жюль Верн  11  Глава одиннадцатая Свадьба на острове Св. Михаила : Жюль Верн
 12  Глава двенадцатая Странное влияние морской болезни : Жюль Верн  13  Глава тринадцатая Решение анаграммы : Жюль Верн
 14  Глава четырнадцатая Курраль-Дас-Фрейаш : Жюль Верн  15  Глава пятнадцатая Лицом к лицу : Жюль Верн
 16  Часть вторая : Жюль Верн  17  Глава вторая Вторая тайна Робера Моргана : Жюль Верн
 18  Глава третья Симью совершенно останавливается : Жюль Верн  19  Глава четвертая Вторая преступная попытка : Жюль Верн
 20  Глава пятая На вершине Тейда : Жюль Верн  21  Глава шестая Случай, происшедший вовремя : Жюль Верн
 22  Глава седьмая По воле ветра : Жюль Верн  23  Глава восьмая Симью гаснет как лампа : Жюль Верн
 24  Глава девятая Томпсон превращается в адмирала : Жюль Верн  25  Глава десятая В карантине : Жюль Верн
 26  Глава одиннадцатая Томпсону приходится раскошеливаться : Жюль Верн  27  Глава двенадцатая Лишь переменили тюремщиков : Жюль Верн
 28  j28.html  29  Глава четырнадцатая Отделались : Жюль Верн
 30  Глава пятнадцатая Заключение : Жюль Верн  31  Глава первая Апрельские утренники : Жюль Верн
 32  Глава вторая Вторая тайна Робера Моргана : Жюль Верн  33  Глава третья Симью совершенно останавливается : Жюль Верн
 34  Глава четвертая Вторая преступная попытка : Жюль Верн  35  Глава пятая На вершине Тейда : Жюль Верн
 36  Глава шестая Случай, происшедший вовремя : Жюль Верн  37  Глава седьмая По воле ветра : Жюль Верн
 38  Глава восьмая Симью гаснет как лампа : Жюль Верн  39  Глава девятая Томпсон превращается в адмирала : Жюль Верн
 40  Глава десятая В карантине : Жюль Верн  41  Глава одиннадцатая Томпсону приходится раскошеливаться : Жюль Верн
 42  Глава двенадцатая Лишь переменили тюремщиков : Жюль Верн  43  j43.html
 44  Глава четырнадцатая Отделались : Жюль Верн  45  Глава пятнадцатая Заключение : Жюль Верн
 46  Использовалась литература : Агентство Томпсон и Kо    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap