Приключения : Путешествия и география : XII ОТ ПЕШТА ДО БЕЛГРАДА : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу

XII

ОТ ПЕШТА ДО БЕЛГРАДА

Пешт отмерил почти половину большого путешествия Ильи Круша. Эта половина, прошедшая легко и безопасно, чуть не закончилась трагической развязкой. И только теперь, почувствовав себя свободным, он понял, насколько серьезным было его положение. Последние крики поклонников уже не достигали его ушей, лодка одиноко и безмятежно скользила меж берегов, а рыболов все повторял: «Я… я!.. Я — Илья Круш из Раца, бывший лоцман, лауреат „Дунайской удочки“, я был принят за Лацко!.. В один прекрасный день негодяя повесят, но как легко и я мог очутиться на его месте!»

И он продолжал погружаться в неприятные размышления: «Конечно, правосудие совершило ошибку, но я не держу зла на председателя Рота!.. В самом деле, главарь контрабандистов — хитрая бестия, он вполне мог выдать себя за меня. Кто бы стал искать его под личиной Ильи Круша!.. Ну да ладно! Я счастливо отделался, поставлю свечку перед святой Девой в Раце!»

И тут он вновь вспомнил о господине Егере и опять похвалил себя за то, что ни разу не произнес перед комиссией имени своего спутника. Если бы узнали, при каких обстоятельствах его друг попал в лодку и как они договорились между собой о продаже улова за пятьсот флоринов, то это показалось бы поведением сумасшедшего или, хуже того, человека, который отыскал предлог, чтобы избежать слежки во время путешествия к устью Дуная.

«Да уж, — думал Илья Круш, — я делал все, чтобы не привлечь к нему чье-нибудь внимание!»

Нет! Ни разу славного Круша не посетила мысль о том, что господин Егер — тот самый Лацко, ни разу! Чтобы такой замечательный человек, чьей дружбой нельзя не дорожить, был главарем контрабандистов?.. Вздор!

«Увидев его снова, — мечтал Илья Круш, — а мы наверняка увидимся, я ему все расскажу, и он с благодарностью воскликнет: „Господин Круш, вы самый прекрасный человек, какого я когда-либо встречал на этой земле!“»

Сделав у Вайцена поворот под прямым углом, чтобы затем продолжить путь с севера на юг до самого Пешта, Дунай продолжает нести свои воды и дальше в том же направлении. Несмотря на многочисленные изгибы, он остается верен ему на протяжении более трехсот километров вплоть до местечка Вуковар. И пока Илья Круш отдавался воле течения, отчаливая утром, останавливаясь вечером, он видел простирающуюся на востоке бескрайнюю пусту[91].

Это преимущественно венгерская равнина, ограниченная более чем в ста километрах от Дуная горами Трансильвании. Железная дорога от Пешта до Базиаща пересекает бесконечные степи, обширные пастбища, огромные болота, где кишит водная дичь. Пуста, одно из великих богатств Венгерского королевства, — это всегда щедрый стол, накрытый для бесчисленных четвероногих гостей, тысяч и тысяч жвачных. Редко попадаются здесь пшеничные или кукурузные поля. И к тому же это в высшей степени историческое место, где ныне царствует пастух, канас, и табунщик, чикош. Поэты[92] во все времена воспевали его в своих поэмах.

Река здесь становится значительно шире. По ней постоянно снуют корабли, перевозящие прибрежных жителей с одного берега на другой. Нередко Илью Круша узнавали, когда он проплывал мимо. С палуб раздавались сердечные приветствия, ему дружески махали руками. Процесс по его делу лишь добавил ему популярности, теперь он и помыслить не мог о том, чтобы избежать всеобщего внимания. В доме любого пастуха, рыбака или фермера — местного деревенского аристократа — в самой большой комнате над камином висел портрет, более или менее напоминающий лауреата «Дунайской удочки».

Но во всем этом имелась и положительная сторона: его улов продавался по все более и более высокой цене, что, конечно, доставляло рыбаку немалое удовольствие.

«Это не для меня, это для него! — повторял он. — Похоже, он не потеряет на нашей сделке!»

Затем, все тот же рефрен, который вырывался из самого сердца нашего героя: «Но где же он теперь? Его письмо я храню как драгоценность. Он сказал: „Я даже не знаю, где и когда удастся вновь присоединиться к вам… Но это обязательно произойдет рано или поздно, может, в Пеште, а может, в Белграде!“ Однако в Пеште его не было, и, слава Богу, жалеть не стоит. Будем надеяться на встречу в Белграде, или раньше… в Мохаче… Нойзаце[93] или Петервардейне![94] И уж как я буду ему рад!»

Русло реки все больше и больше заполнялось островками и островами. Некоторые из них были столь велики, что, соседствуя друг с другом, образовывали рукава, где течение достигало огромной скорости. Благодаря этому плоскодонка сохраняла среднюю скорость плавания около двенадцати лье в день и могла достичь устья Дуная в предполагаемые сроки.

Острова эти почти бесплодны. В иле, нанесенном довольно частыми наводнениями, растут лишь ивы, осины да березы. Правда, здесь собирают обильный урожай сена — барки, груженные до планширов, перевозят его на фермы и в прибрежные селения.

Поскольку судоходство тут еще оживленнее, чем в верховьях, таможенной службе скучать не приходится. Под ее неусыпным контролем находится множество пароходов, курсирующих вниз и вверх по течению. Илья Круш хорошо видел, как каждое судно, причалившее к берегу, навещают полицейские, с которыми он только что имел дело и о которых не забудет никогда.

В этой части реки изредка встречаются прибрежные песчаные дюны, иногда они уступают место плодородным полям, как, например, у городка Пакш, рядом с которым проходит большой почтовый тракт, проложенный от Вены до Константинополя[95] через Буду, Землин, Белград, Адрианополь[96] и турецкую территорию.

Нет, никогда еще время для Ильи Круша не тянулось так долго, как в плавание между Пештом и Белградом, которое должно было занять двенадцать дней. Кроме того, небо часто заволакивали огромные тучи, на реку низвергались настоящие ливни. Нередко берега скрывались в густом тумане. И тогда — никаких пейзажей. Пароходам, баржам и буксирам приходится останавливаться. Но бывший лоцман так хорошо знал все изгибы и повороты реки — а одному Богу известно, сколько их между Мохачем и Вуковаром, — что, не думая об отдыхе, смело продолжал плыть все дальше и дальше.

Больше всего его волновало то, что если господин Егер окажется на берегу, то не увидит Илью Круша, а Илья Круш не увидит господина Егера. Так было во время остановки около Мохача. Город, утонувший в клубах тумана, не позволял разглядеть даже шпили своих колоколен. Что до десяти тысяч жителей, то ни один из них так и не узнал, что эту ночь рыболов-герой провел у них в гостях. И когда на следующее утро он вновь отправился в путь, то увидел лишь аистов да стаи ворон, устремлявших свой полет в просветы между тучами.

Именно на этом отрезке пути плоскодонка прошла мимо Бездана. С середины реки можно было разглядеть только водяные мельницы, приводившиеся в движение течением реки, зато рыбацкий поселок Апатин предстал весь как на ладони. Это своего рода плавучая деревня, с центральной площадью, где на высокой мачте развевается национальный флаг, а вокруг в живописном беспорядке разбросаны сооружения самых разных форм, от хижины до шалаша, населенные целыми кланами рыбаков. Вполне вероятно, что Илья Круш впервые за время своего путешествия не сумел бы там продать свой улов — у этих ребят рыбы и так было больше чем достаточно.

В тот же день он оставил справа устье Дравы, одного из больших дунайских притоков, по которому ходят крупнотоннажные суда, а через день остановился у набережной Нойзаца на левом берегу, почти в том месте, где Дунай, резко поворачивая, меняет свое меридиональное направление, которого придерживается после Пешта, и устремляется на юго-восток, к Белграду[97]. Нойзац — это вольный город, где находится резиденция сербского епископа, викарного епископа[98] митрополии Карловце[99].

В этот день, 15 июня, исполнилось двадцать семь дней с тех пор, как господин Егер попрощался с Ильей Крушем при известных нам обстоятельствах. Белграда лодка должна была достичь к концу недели.

«Что ж, — спрашивал себя Илья Круш, — встречу я наконец господина Егера?.. Нойзац — большой город! К тому же между Веной и Нойзацем хорошее сообщение… У него могут быть здесь дела. Честное слово, никто не заметил, как я приплыл, мне нечего бояться, пойду и обойду пешком все кварталы… Бог даст, может, встретимся на берегу?»

Весь вечер Илья Круш бродил то отдаляясь, то приближаясь к лодке. Но прогулки ни к чему не привели, пришлось вернуться обратно, в пустую рубку.

«Подождем, — сказал он сам себе, — будем надеяться, завтра в Петервардейне мне повезет больше».

На Дунае есть несколько городов, причем довольно значительных, которые располагаются друг напротив друга, один на правом берегу, другой — на левом. Таковы Буда и Пешт, Нойзац и Петервардейн, Землин и Белград. Порой их разделяет сам Дунай, порой — один из его притоков.

Илье Крушу, дабы попасть из Нойзаца в Петервардейн, нужно было всего лишь сойти на набережную и пройти по наплавному мосту, который связывает эти два города.

С того места, где была оставлена лодка, он видел мощную и высокую крепость на речном мысу, господствующем над дунайскими водами. Петервардейн — столица Славонии, известной под именем Военная граница[100].

Едва солнце показалось над крышами Нойзаца, как Илья Круш уже ступил на набережную Петервардейна. Дунай он пересек на плоскодонке. Это казалось таким удобным: если он встретится с господином Егером, останется только пригласить его в лодку. Он даже не забрасывал удочку этим утром, настолько торопился найти своего дорогого компаньона.

Пусть придется все утро потратить на поиски, обойти квартал за кварталом, он все равно добьется своего.

Но все оказалось напрасным. Встретить господина Егера в городе со многими тысячами жителей можно лишь случайно, да и кто сказал, что он сейчас действительно находится в Петервардейне?

Около десяти часов Илья Круш зашел в кафе, чтобы немного передохнуть, и заказал себе бутылку превосходного карловицкого вина. Карловце — столица сербов, живущих под властью австрийцев. Город расположен всего в нескольких лье на запад от реки. Подкрепляясь одним из лучших вин этого региона, Илья Круш говорил про себя: «Если бы господин Егер был здесь, с каким удовольствием я предложил бы ему стаканчик доброго карловицкого!.. И он бы не отказался… чокнулся со мной, и мы бы выпили за здоровье друг друга!»

Так размышляя, опечаленный Илья Круш машинально бросил взгляд на газету. То была венгерская газета, и его внимание привлекла статья под заголовком «Где Лацко?».

«О! — подумал он. — Вот это интересно, я бы тоже не прочь узнать, где он, главарь контрабандистов, за которого меня приняли! И, честное слово, если его схватят, это еще раз докажет, что Илья Круш вовсе не Лацко!»

Правду сказать, в этом доказательстве уже не было никакой необходимости, личность лауреата «Дунайской удочки» была раз и навсегда установлена.

Статья не сообщала ничего определенного. После стычки между контрабандистами и отрядом полиции в предгорьях Малых Карпат о преступниках не было ни слуху ни духу. Возможно, их корабли продолжали спускаться по Дунаю, но досмотры, которым подвергались все суда, не давали результатов. Неуловимый Лацко, очевидно, изменил внешность и, используя то правый, то левый берег реки, наблюдал за транспортировкой контрабанды к Черному морю. Что до Карла Драгоша, шефа полиции, то о нем также не было никаких известий, и никто, за исключением, может быть, председателя Международной комиссии, получающего информацию из первых рук, не мог сказать, где он в настоящий момент находится.

Дочитав до этого места, Илья Круш внезапно вскочил. Через застекленную дверь кафе, выходившую на улицу, которая вела к набережной, он увидел человека, быстро направлявшегося к верхним кварталам Петервардейна. Ему показалось, что он узнал его.

— Это же он! Он! — вскричал Илья Круш и, поскольку уже заплатил за бутылку карловицкого вина, поспешно выбежал из кафе.

На улице было два или три прохожих, но ни одного, напоминавшего господина Егера. Впрочем, возможно, он свернул направо или налево.

«Я не мог обознаться», — повторял Илья Круш, идя наугад. Навести серьезные справки было не у кого. Да и кто в Петервардейне мог знать господина Егера, кроме него самого?

«Эх, незадача, — вздыхал рыболов. — Вместо того чтобы сидеть в кафе, надо было продолжать ходить по улицам, тогда я не пропустил бы его! Он заметил бы меня, подошел, и… мы снова пустились бы в плавание, уже без всяких задержек…»

Рыбак был вне себя от огорчения. Упустить такой случай! Такой редкий случай! Какова вероятность, что он снова найдет господина Егера? Что же предпринять? Остаться в Петервардейне? Отправиться в Нойзац? А вдруг он обознался? Нет, Илья Круш не допускал подобной мысли… Несомненно, он видел своего компаньона и потерял его след!

Без толку проблуждав целый час по кварталу, Илья Круш решил вернуться на берег и ждать в лодке. Если ему не удалось найти господина Егера, ладно, пусть господин Егер сам его найдет, результат будет таким же превосходным!.. Где бы ни был господин Егер, в Петервардейне или Нойзаце, он, несомненно, будет искать лодку, поэтому следовало не теряя ни секунды вернуться назад.

Общественность не проявляла к лауреату «Дунайской удочки» никакого интереса, и на этот раз он сожалел об этом. Шумная толпа привлекла бы внимание господина Егера. Но газеты с той надежностью информации, которая свойственна многим репортерам, сообщили, что Илья Круш уже миновал Белград, и все уже забыли о нем.

Напрасно Илья Круш ждал в лодке, напрасно после полудня снова пошел на поиски друга. Наступил вечер, а господин Егер так и не появился.

Еще одна тоскливая ночь для Ильи Круша! Но больше задерживаться нельзя. От Нойзаце до Белграда не так уж далеко, и разве господин Егер в своем письме не говорил, что, может быть, присоединится к компаньону у Белграда?..

На следующее утро лодка снова поплыла по течению Дуная. Но господина Егера рядом с Ильей Крушем не было!

Справа возвышались глинистые берега, к реке выходили узкие лощины. На крутых обрывах вклинивались иногда наклонные поля с виноградниками и редкими деревьями. Держась ближе к суше, плоскодонка старалась избежать столкновения с длинными вереницами барж, увлекаемых ветром или течением, и многочисленными лодками.

В тот же вечер, 18 июня, около пяти часов, Илья Круш бросил якорь у места впадения Тисы в Дунай, а удочку забросил в маленькой заводи, где было довольно много рыбы.

Тиса — полноводная река, длиной в девятьсот километров, берет начало в Карпатах, пересекает Трансильванию и Венгерское королевство и, прежде чем влиться в Дунай, омывает местечко Тител. Илье Крушу оставалось пройти десяток лье вверх по Тисе, чтобы достичь Раца.

Как мы помним, это родной город бывшего лоцмана. Здесь, на борту кораблей, он освоил ремесло лоцмана. Здесь обосновался, уйдя шесть лет назад в отставку, здесь полюбил рыбную ловлю. Отсюда были посланы сведения, запрошенные председателем Международной комиссии, сведения, которые позволили удостоверить личность Ильи Круша и восстановить его честь.

Возможно, в этот момент Илье Крушу пришла в голову мысль отдохнуть несколько дней дома, в своей семье, пожать руку старым друзьям, а потом уже продолжить путешествие, которое он намеревался довести до конца.

«Нет, — сказал он сам себе. — А вдруг господин Егер, пока я буду прохлаждаться в Раце, станет ждать лодку в Землине или Белграде? Он же разволнуется, если не найдет ее!»

Рассуждения эти были весьма справедливы. Не возмутительно ли, что газеты, дав ложное сообщение, что Илья Круш уже проследовал в Белград, ввели господина Егера в заблуждение?

Таким образом, Илья Круш отказался, хотя и с сожалением, от идеи наведаться в Рац и на следующее утро, продав в Тителе свой улов, снова пустился в плавание.

Вечером следующего дня он остановился несколько выше Землина и решил возобновить поиски, начатые в Нойзаце и Петервардейне.

Землин построен на правом берегу Дуная при впадении Савы, и эта река отделяет его от Белграда. Поскольку город находится в некотором отдалении от реки, Илья Круш поручил присмотреть за лодкой одному из тех рыбаков, чьи деревянные дома теснятся под кронами больших прибрежных деревьев. На тот случай, если кто-то будет его спрашивать, он сообщил ему свое имя…

— Ах! Господин Круш, — только и вымолвил этот человек.

— Да, но держите язык за зубами… Обещаете?

— Конечно!

И стоило Илье Крушу удалиться, как рыбак поспешил сообщить всему свету, что Илья Круш в городе.

Таким образом инкогнито знаменитого рыболова было нарушено. И сербы, составляющие большинство жителей Землина, не менее достойно, чем австрийцы в Пассау или венгры в Пеште, встретили лауреата «Дунайской удочки». Со времени своего основания в восемнадцатом столетии на месте замка славного Яноша Хуньяди, защитника Венгрии от османских завоевателей[101], Землин, возможно, не знавал таких торжеств.

Но зато до ушей господина Егера, если бы он был в Землине, шум, поднятый вокруг Круша, не мог не дойти, и он поспешил бы присоединиться к своему компаньону.

На следующий день, 19 июня[102], незадолго до полудня, Илья Круш благодаря ясной погоде увидел на другом берегу город, амфитеатром раскинувшийся на холме, с европейскими домами, колокольнями, пламенеющими от солнца, минаретами мечети, которая гармонично соседствовала с церквами. Немного левее, на бельэтаже из фруктовых деревьев, откуда вздымались в небо высокие кипарисы, виднелся второй, более современный, город, контрастировавший со старым турецким.

То был Белград, Alba graeca, Белый город, в прошлом столица Сербского княжества, ныне состоящий из трех сильно различающихся частей: нового города — исключительно сербского; предместья, заселенного одновременно сербами и турками, и крепости — резиденции паши, над которой развевается османский стяг.

В тот момент, когда, причалив к одной из набережных торгового предместья, Илья Круш собирался сойти на берег, какой-то человек дружески дотронулся до его плеча.

То был господин Егер.

— Как поживаете, господин Круш? — спросил он.

— Неплохо… а вы?..

И это все, что смог сказать своему старому компаньону Илья Круш, совершенно ошарашенный и столь же счастливый!


Содержание:
 0  Прекрасный желтый Дунай : Жюль Верн  1  II У ИСТОКОВ ДУНАЯ : Жюль Верн
 2  III МЕЖДУНАРОДНАЯ КОМИССИЯ : Жюль Верн  3  IV ОТ ИСТОКОВ ДУНАЯ ДО УЛЬМА : Жюль Верн
 4  V ОТ УЛЬМА ДО РЕГЕНСБУРГА : Жюль Верн  5  VI ОТ РЕГЕНСБУРГА ДО ПАССАУ : Жюль Верн
 6  VII ОТ ПАССАУ ДО ЛИНЦА : Жюль Верн  7  VIII ОТ ЛИНЦА ДО ВЕНЫ : Жюль Верн
 8  IX ЗА МАЛЫМИ КАРПАТАМИ : Жюль Верн  9  Х ОТ ВЕНЫ ДО ПРЕССБУРГА И БУДА-ПЕШТА : Жюль Верн
 10  XI КРУШИСТЫ И АНТИКРУШИСТЫ : Жюль Верн  11  вы читаете: XII ОТ ПЕШТА ДО БЕЛГРАДА : Жюль Верн
 12  XIII ОТ БЕЛГРАДА ДО ЖЕЛЕЗНЫХ ВОРОТ : Жюль Верн  13  XIV НИКОПОЛ, РУЩУК, СИЛИСТРА : Жюль Верн
 14  XV ОТ СИЛИСТРЫ ДО ГАЛАЦА : Жюль Верн  15  XVI ОТ ГАЛАЦА ДО ЧЕРНОГО МОРЯ : Жюль Верн
 16  Использовалась литература : Прекрасный желтый Дунай    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap