Приключения : Путешествия и география : Вокруг света за восемьдесят дней : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу

В «Вокруг света в 80 дней» Верн описывает невозмутимого англичанина и его расторопного слугу, которые на спор спешат как можно скорее обогнуть земной шар, испытывая массу приключений. В отличие от многих других вымышленных путешествий в книгах Верна, совершавшихся на фантастических, ещё не изобретённых средствах транспорта, здесь герои использовали уже существовавшие средства.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

где заключается взаимный договор, по которому Паспарту поступает в услужение к Филеасу Фоггу

В доме номер семь на Сэвиль-роу, Берлингтон Гарденс, – в том самом доме, где в 1814 году умер Шеридан, – в 1872 году проживал Филеас Фогг, эсквайр; хотя этот человек всячески старался не привлекать к себе внимания, он слыл одним из наиболее оригинальных и примечательных членов лондонского Реформ-клуба.

Таким образом, одного из самых знаменитых ораторов, украшавших Англию своим талантом, сменил упомянутый Филеас Фогг, человек загадочный, о котором было известно лишь то, что он принадлежал к высшему английскому обществу, был прекрасно воспитан и необычайно красив.

Говорили, что он походил на Байрона (однако только лицом; обе ноги у него были здоровы), но то был Байрон, носивший усы и бакенбарды, Байрон бесстрастный, который мог бы прожить, не старея, целую тысячу лет.

Филеас Фогг, несомненно, был англичанином, но, по всей вероятности, не был уроженцем Лондона. Его никогда не видели ни на бирже, ни в банке, ни в одной из контор Сити. Ни причалы, ни доки Лондона никогда не принимали корабля, который принадлежал бы судовладельцу Филеасу Фоггу. Имя этого джентльмена не числилось в списках членов какого-либо правительственного комитета. Не значилось оно также ни в коллегии адвокатов, ни в корпорациях юристов – одном из «иннов» – Темпля, Линкольна или Грея. Никогда не выступал он ни в Канцлерском суде, ни в Суде королевской скамьи, ни в Шахматной палате, ни в Церковном суде. Он не был ни промышленником, ни негоциантом, ни купцом, ни землевладельцем. Он не имел отношения ни к «Британскому королевскому обществу», ни к «Лондонскому институту», ни к «Институту прикладного искусства», ни к «Институту Рассела», ни к «Институту западных литератур», ни к «Институту права», ни, наконец, к «Институту наук и искусств», состоящему под высоким покровительством её величества королевы. Не принадлежал он также ни к одному из тех многочисленных обществ, которые так распространены в столице Англии, – начиная от «Музыкального» и кончая «Энтомологическим обществом», основанным, главным образом, в целях истребления вредных насекомых.

Филеас Фогг был членом Реформ-клуба, и только.

Тому, кто удивится, каким образом этот столь таинственный джентльмен оказался членом такой почтенной ассоциации, надлежит ответить: «Он избран по рекомендации братьев Бэринг, у которых ему открыт текущий счёт». Это обстоятельство и тот факт, что его чеки исправно и незамедлительно оплачивались, придавали ему в обществе вес.

Был ли Филеас Фогг богат? Несомненно. Но как он нажил своё состояние? На этот вопрос не могли ответить даже самые осведомлённые люди, а мистер Фогг был последним, к кому уместно было бы обратиться за подобными сведениями. Он не отличался расточительностью, но во всяком случае не был скуп, ибо, когда требовались деньги для осуществления какого-либо благородного, великодушного или полезного дела, он, молча и обычно скрывая своё имя, приходил на помощь.

Словом, трудно было себе представить менее общительного человека. Он говорил ровно столько, сколько было необходимо, и чем молчаливее он был, тем таинственнее казался. А между тем жизнь его проходила у всех на виду; но он с такой математической точностью делал изо дня в день одно и то же, что неудовлетворённое воображение поневоле искало себе пищи за пределами этой видимой жизни.

Путешествовал ли он? Весьма возможно, ибо никто лучше его не знал карты земного шара. Не было такого пункта, даже весьма отдалённого, о котором он не имел бы самых точных сведений. Не раз удавалось ему с помощью нескольких кратких, но ясных замечаний разрешать бесконечные споры, которые велись в клубе по поводу пропавших или заблудившихся путешественников. Он указывал наиболее вероятный исход дела, и развитие последующих событий неизменно подтверждало его предположения, словно Филеас Фогг был одарён способностью ясновидения. Казалось, этот человек успел побывать всюду, во всяком случае – мысленно.

А между тем было достоверно известно, что Филеас Фогг уже много лет не покидал Лондона. Те, кто имел честь знать его несколько ближе, утверждали, что его можно встретить только по дороге из дома в клуб или обратно, и нигде больше. Времяпрепровождение Филеаса Фогга в клубе сводилось к чтению газет и игре в вист. Он часто выигрывал в этой молчаливой, столь подходившей к его натуре игре, но выигрыш никогда не оставался у него в кошельке, а составлял значительную долю в его пожертвованиях на благотворительные цели. Уместно заметить, что мистер Фогг вообще играл не ради выигрыша. Игра для него была состязанием, борьбой с затруднениями, но борьбой, не требующей ни движения, ни перемены места, а потому не утомительной. А это соответствовало его характеру.

Насколько известно, Филеас Фогг был холост и бездетен, – что случается даже с самыми почтенными людьми, – и не имел ни родных, ни друзей, – что уже случается поистине редко. Он жил одиноко в своём доме на Сэвиль-роу, куда никто не был вхож. Его личная жизнь никогда не являлась предметом обсуждения. Ему прислуживал лишь один человек. Завтракал и обедал он в клубе в точно установленные часы, всегда в одном и том же зале и за одним и тем же столиком, не угощая своих партнёров по игре и не приглашая никого из посторонних. Ровно в полночь он возвращался домой, никогда не оставаясь ночевать в прекрасных комфортабельных комнатах, которые Реформ-клуб предоставляет для этой цели своим членам. Из двадцати четырех часов десять он проводил дома – либо в постели, либо за туалетом. Если уж Филеас Фогг прогуливался, то неизменно мерил своими ровными шагами приёмный зал клуба, выстланный мозаичным паркетом, или расхаживал по круглой галерее, увенчанной куполом из голубого стекла, покоившимся на двадцати ионических колоннах красного порфира. Кухни, кладовые, буфеты, рыбные садки и молочные клуба снабжали его к завтраку и обеду самой лучшей провизией; клубные лакеи – безмолвные, торжественные фигуры в чёрных фраках и башмаках на войлочной подошве – прислуживали ему, подавая кушанья в особой фарфоровой посуде; стол был покрыт восхитительным саксонским полотном, сервирован старинным хрусталём, предназначенным для шерри, портвейна или кларета, настоенного на корице и гвоздике; и, наконец, к столу подавали лёд – гордость клуба, – придававший приятную свежесть этим напиткам: он с большими затратами доставлялся в Лондон прямо с американских озёр.

Если человека, ведущего подобную жизнь, именуют чудаком, то следует признать, что чудачество вещь весьма приятная!

Дом на Сэвиль-роу не блистал роскошью, но отличался полным комфортом. К тому же при неизменных привычках хозяина обязанности прислуги были несложны. Однако Филеас Фогг требовал от своего единственного слуги исключительной точности и аккуратности. Как раз в тот день, 2 октября, Филеас Фогг рассчитал своего слугу Джемса Форстера, который провинился в том, что принёс своему хозяину воду для бритья, нагретую до восьмидесяти четырех градусов по Фаренгейту вместо восьмидесяти шести; и теперь он ждал нового слугу, который должен был явиться между одиннадцатью часами и половиной двенадцатого утра.

Филеас Фогг плотно сидел в кресле, сдвинув пятки, как солдат на параде; опершись руками на колени, выпрямившись и подняв голову, он следил за движением стрелки стоявших на камине часов, которые одновременно показывали часы, минуты, секунды, дни недели, числа месяца и год. Ровно в половине двенадцатого мистер Фогг, следуя своей ежедневной привычке, должен был выйти из дому и отправиться в Реформ-клуб.

В эту минуту раздался стук в дверь маленькой гостиной, где находился Филеас Фогг.

Появился уволенный Джемс Форстер.

– Новый слуга, – доложил он.

В комнату с поклоном вошёл малый лет тридцати.

– Вы француз и вас зовут Джон? – спросил Филеас Фогг.

– Жан, с вашего позволения, – ответил вошедший, – Жан Паспарту[1]. Прозвище это мне дали давно, и оно доказывает, что я способен выпутаться из любого затруднения. Я считаю себя честным человеком, сударь, но, говоря по правде, перепробовал немало профессий. Я был бродячим певцом, наездником в цирке, вольтижировал, как Леотар, и танцевал на проволоке, как Блонден; затем, чтобы лучше использовать свои способности, сделался преподавателем гимнастики и, наконец, был в Париже старшим пожарным. В моём послужном списке числится несколько недурных пожаров. Но вот уж пять лет, как я покинул Францию и, чтобы вкусить прелести домашней жизни, служу в Англии лакеем. Оставшись без места и узнав, что мистер Филеас Фогг самый аккуратный человек и самый большой домосед в Соединённом королевстве, я прихожу сюда в надежде зажить спокойно и позабыть о том, что меня зовут Паспарту…

– Вы мне подходите. Паспарту, – ответил джентльмен. – Мне вас рекомендовали, и у меня о вас хорошие сведения. Вам известны мои условия?

– Да, сударь.

– Хорошо. Сколько времени на ваших часах?

– Одиннадцать часов двадцать две минуты, – ответил Паспарту, извлекая из недр жилетного кармана громадные серебряные часы.

– Ваши отстают, – заметил мистер Фогг.

– Простите, сударь, это невозможно.

– Они отстают на четыре минуты. Но это несущественно. Достаточно установить расхождение. Итак, начиная с этого мгновения – то есть с одиннадцати часов двадцати девяти минут утра среды, второго октября, тысяча восемьсот семьдесят второго года – вы у меня на службе.

Сказав это, Филеас Фогг поднялся, взял левой рукой шляпу, привычным движением надел её на голову и вышел из комнаты, не прибавив ни слова.

Паспарту слышал, как хлопнула наружная дверь: это вышел его новый хозяин; затем она хлопнула второй раз: это ушёл его предшественник Джемс Форстер.

Паспарту остался один в доме на Сэвиль-роу.


Содержание:
 0  вы читаете: Вокруг света за восемьдесят дней : Жюль Верн  1  ГЛАВА ВТОРАЯ, : Жюль Верн
 2  ГЛАВА ТРЕТЬЯ, : Жюль Верн  3  ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ, : Жюль Верн
 4  ГЛАВА ПЯТАЯ, : Жюль Верн  5  ГЛАВА ШЕСТАЯ, : Жюль Верн
 6  ГЛАВА СЕДЬМАЯ, : Жюль Верн  7  ГЛАВА ВОСЬМАЯ, : Жюль Верн
 8  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, : Жюль Верн  9  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ, : Жюль Верн
 10  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ, : Жюль Верн  11  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 12  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн  13  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 14  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн  15  ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 16  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн  17  ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 18  ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ, : Жюль Верн  19  ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 20  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ, : Жюль Верн  21  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. : Жюль Верн
 22  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ, : Жюль Верн  23  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ, : Жюль Верн
 24  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ, : Жюль Верн  25  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ, : Жюль Верн
 26  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ, : Жюль Верн  27  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ, : Жюль Верн
 28  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ, : Жюль Верн  29  ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ, : Жюль Верн
 30  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ, : Жюль Верн  31  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ, : Жюль Верн
 32  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ, : Жюль Верн  33  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ, : Жюль Верн
 34  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ, : Жюль Верн  35  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ, : Жюль Верн
 36  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ, : Жюль Верн  37  Использовалась литература : Вокруг света за восемьдесят дней
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap