Приключения : Путешествия и география : V : Жюль Верн

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу

V

На следующее утро я осмотрел часть Рагза в компании с капитаном Хараланом. Марк в это время занимался делами, связанными с женитьбой. Свадьба была назначена на 15 мая, то есть примерно через двадцать дней. Капитан Харалан хотел показать мне родной город во всех деталях. Я не мог бы найти другого, более добросовестного, более эрудированного и более предупредительного проводника.

Хотя воспоминания о Вильгельме Шторице иногда всплывали в памяти с удивлявшим меня постоянством, я не стал сообщать брату Миры то, что вкратце сообщил своему брату. Капитан Харалан тоже обходил молчанием эту тему. Вполне возможно, что досадный инцидент никогда больше не получит огласки.

Мы покинули отель «Темешвар» в восемь часов утра и начали прогулку с того, что прошли вдоль Дуная по набережной Баттиани до самого конца.

Как и большинство городов Венгрии, Рагз сменил несколько названий. Венгерские города могут, в зависимости от эпохи, предъявить свидетельства о крещении на четырех или пяти языках — латинском, немецком, славянском[57], венгерском. Их названия, почти такие же сложные, как имена князей, великих герцогов, эрцгерцогов. Ныне, в современной географии, Рагз есть Рагз.

— Наш город не имеет такого значения, как Пешт, — говорил капитан Харалан. — Но его население (около сорока тысяч человек) такое же, как в городах второго ранга, и благодаря своей промышленности и торговле он занимает заметное место в Венгерском королевстве.

— Рагз действительно мадьярский город? — спросил я.

— Разумеется, как по нравам и обычаям, так и, как видите, — по одежде жителей. Принято считать — и в этом есть некоторая доля истины, — что в Венгрии государство было основано мадьярами, а города — немцами. Такое утверждение вовсе не относится к Рагзу. Конечно, вы встретите среди торговцев людей германского происхождения, но они в ничтожном меньшинстве.

Впрочем, я это знал, знал, что жители Рагза очень гордятся своим городом, где живут чистокровные мадьяры.

— К тому же мадьяры (не надо их путать с гуннами, как это делают иногда), — добавил капитан Харалан, — образуют самую сплоченную политическую общность. И с этой точки зрения Венгрия, по сравнению с Австрией, отличается большим единообразием народов, каждый из которых занимает определенную территорию.

— А славяне?.. — спросил я.

— Славяне, дорогой Видаль, менее многочисленны, чем мадьяры, но даже их больше, чем немцев.

— А как в Венгерском королевстве относятся к немцам?

— Признаюсь, довольно плохо; особенно мадьярское население, так как несомненно, что для людей тевтонского происхождения столица метрополии не Вена, а Берлин.

Кроме того, как мне показалось, капитан Харалан не испытывал особой симпатии ни к австрийцам, ни даже к русским, которые помогли им подавить восстание 1849 года. Воспоминания об этих событиях еще волнуют сердца венгров. Что касается немцев, то между ними и мадьярами давно существует национальная антипатия. Она выражается в самых разнообразных формах, что быстро замечает иностранец. Существуют даже поговорки, отражающие ее довольно грубо. Одна из них гласит: «Там, где немец, там и пес!»

Даже учитывая, что некоторым поговоркам свойственно преувеличение, такая свидетельствует, по крайней мере, о малой доле согласия между двумя расами.

Что касается других национальностей, населяющих Венгрию, то вот общие данные: в Банате насчитывается полмиллиона сербов, сто тысяч хорватов, двадцать тысяч румын. В довольно компактной группе словаков два миллиона человек. Добавьте к этому русинов, словенцев, малороссов[58], итого десять миллионов человек, живущих в комитатах четырех округов по обе стороны Дуная, по обе стороны Тисы.

Город Рагз застроен довольно правильно. За исключением той его части на левом берегу реки, где сосредоточены низкие дома, кварталы с высокой застройкой имеют почти американскую геометрическую правильность.

Следуя по набережной Баттиани, выходишь на первую, Мадьярскую, площадь, окаймленную великолепными особняками. С одной ее стороны — мост, пересекающий остров Швендор и упирающийся в сербский берег; с другой — улица Князя Милоша, одна из красивейших в городе, ведущая к площади Св. Михаила. На улице Князя Милоша находится дворец — резиденция губернатора Рагза.

Миновав эту улицу и продолжая идти вдоль набережной, капитан Харалан привел меня к улице Иштвана II. Затем мы достигли рынка Коломан, очень оживленного в эти часы.

Там под арками огромного холла были в изобилии выставлены разнообразные продукты, производимые в стране: зерно, овощи, Фрукты с полей и садов пусты, а также дичь, подстреленная в лесах и придунайских равнинах. Все это было доставлено на судах с верховья и низовья реки. Тут были у торговцев в розницу и продукты животноводства с обширных пастбищ в окрестностях Рагза — различные сорта мяса и колбас.

Процветание Рагза обеспечивается не только этой сельскохозяйственной продукцией. Венгрия может в самых больших количествах производить табак, выращивать высокие урожаи винограда — один только «токай» занимает около трехсот тысяч гектаров[59]. Упомянем, кроме того, рудные богатства гор, где добываются благородные металлы — золото и серебро и менее аристократические: железо, медь, свинец, цинк. Кроме того, здесь есть крупные разработки серы, залежи соли, запасы которой определяются в три миллиарда триста миллионов тонн, что позволит подлунному миру солить пищу в течение еще долгих веков, когда соль морей будет исчерпана!

И вот что говорит мадьяр:

«Банат[60] дает нам пшеницу, пуста — хлеб и мясо, горы — соль и золото! Чего еще желать? Ничего! За пределами Венгрии жизнь — не жизнь!»

На рынке Коломан я мог как следует рассмотреть венгерского крестьянина в его традиционной одежде. В нем хорошо сохранились характерные черты нации: большая голова, слегка курносый нос, круглые глаза, свисающие вниз усы. Обычно он носит широкополую шляпу, из-под которой выглядывают волосы, завязанные в два пучка. Его куртка и жилет с костяными пуговицами сшиты из овечьей шкуры, штаны из толстой материи (она могла бы соперничать с вельветом наших северных деревень) стянуты на талии разноцветным поясом. На ногах у него крепкие сапоги, к которым по необходимости можно прицепить шпоры.

Мне показалось, что женщины, привлекательной наружности, более подвижны, чем мужчины. Они носят короткие юбки яркой расцветки, вышитые кофточки, шляпы с пером и приподнятыми полями или платки, завязанные у шеи и прикрывающие пышные прически.

Встречались мне и цыгане, так сказать, в естественном состоянии, совсем не похожие на своих соплеменников, которых импресарио демонстрируют в наших кафешантанах и казино. Нет! Это — бедолаги, нищие, мужчины, женщины, старики, дети в жалких лохмотьях, где больше дыр, чем материи.

От рынка капитан Харалан повел меня через лабиринт узких улочек, по обе стороны которых расположены лавки с висячими вывесками. Потом квартал расширяется и выходит на площадь Листа, одну из самых больших в городе.

В середине этой площади — красивый фонтан из бронзы и мрамора, его бассейн наполняется источниками, заключенными в желобы причудливой формы. На площади возвышается статуя Матиаша Корвина, героя XV века, ставшего королем в пятнадцать лет; он смог противостоять вторжениям австрийцев, чехов и поляков и спас европейское христианство от оттоманского варварства.

Площадь поистине прекрасна. С одной стороны — ратуша с флюгерами на высокой крыше, сохранившая стиль старинных построек эпохи Возрождения. К главному зданию ведет лестница с железными перилами, на втором его этаже — галерея, украшенная мраморными статуями. Окна фасада со старинными витражами укреплены каменными поперечинами. В центре — дозорная башня под куполом со слуховыми окнами; наверху — будка караульного, над которой поднят национальный флаг. Внизу два строения образуют выступ фасада; они соединены решеткой, ворота которой выходят на широкий двор, засаженный по углам разной зеленью.

Напротив ратуши — вокзал, к которому ведет линия железной дороги от Темешвара[61] в Банате. Таким образом облегчается сообщение с Будапештом через Сегед по эту сторону Дуная, по ту сторону реки — железная дорога в западном направлении до Мохача, Вараждина, Марбурга и столицы Штирии — Граца.

Мы остановились на площади Листа.

— Вот ратуша, — сказал мне капитан Харалан. — Здесь через двадцать дней Марк и Мира предстанут перед бургомистром и на заданный вопрос дадут… ответ…

— Ответ, известный заранее! — подхватил я смеясь. — А далеко ли отсюда до собора?..

— Несколько минут ходьбы, дорогой Видаль, и, если вы не против, мы пойдем по улице Ладислава, ведущей прямо туда.

Улица Ладислава, изрезанная трамвайными линиями, как и набережная Баттиани и главные улицы Рагза, заканчивается у собора Св. Михаила. Это памятник XIII века, построенный в эклектическом стиле, где смешиваются романские и готические черты. Однако у собора есть прекрасные части, заслуживающие внимания знатоков: фасад с двумя башнями по бокам, шпиль высотой в триста пятнадцать футов над трансептом[62], центральный портал с тщательно отделанными скульптурными сводами, большой круглый витраж, через который проходят лучи заходящего солнца, освещая центральный неф[63], наконец, закругленная апсида[64] между многочисленными подпорными арками, которые не очень почтительный турист назвал ортопедическим аппаратом соборов.

— Позднее мы сможем осмотреть внутренность собора, — заметил капитан Харалан.

— Как вам угодно, — ответил я. — Вы — мой гид, дорогой капитан, и я следую за вами…

— Ну что ж, поднимемся снова к замку, затем обогнем город по линии бульваров и вернемся домой как раз к завтраку.

В Рагзе, где католики составляют подавляющее большинство населения, есть и другие католические церкви. Лютеранские, румынские и греческие храмы и часовни не имеют никакой архитектурной ценности. В Венгрии исповедуют главным образом апостольскую римскую религию, хотя в ее столице, Будапеште, самое большое, после Кракова, количество евреев, и там, как и в других местах, состояния магнатов почти целиком перешли в их руки.

Направляясь к замку, мы миновали довольно оживленное предместье, где толпились продавцы и покупатели. И как раз когда мы добрались до небольшой площади, там поднялся шум, более сильный, чем обычный гул торгов.

Несколько женщин, оставив прилавки, окружали какого-то мужчину, крестьянина, распростертого на земле. Казалось, ему трудно подняться; охваченный гневом, он кричал:

— Говорю, меня ударили… толкнули… и с такой силой, что я тут же свалился!..

— Кто же мог тебя ударить? — возразила одна из женщин. — Ты был один… Рядом — никого… Я хорошо это видела из своей лавки…

— Ну вот!.. — не соглашался мужчина. — Когда тебя толкают, это чувствуешь… К тому же прямо в грудь… Само собой такое не случается!

Капитан Харалан, подняв крестьянина с земли, стал его расспрашивать и узнал следующее: бедняга сделал шагов двадцать в конце площади и вдруг почувствовал сокрушительный удар, словно его толкнул спереди какой-то сильный человек, хотя вокруг никого вроде и не было…

Где же правда в этом рассказе? Действительно ли крестьянину нанесли сильный и неожиданный удар? Но удара не может быть без ударяющего. Возможно, причина — порыв ветра, но в то время погода стояла совсем тихая. Получалось, человек упал по какой-то непонятной причине…

Оставалось предположить одно из двух: либо у потерпевшего галлюцинации, либо он выпил. Пьяный падает сам собой, просто в силу закона тяготения.

Общее мнение склонилось именно к этому. И хотя крестьянин божился, что не пил, стражи порядка увели его, упирающегося, в полицейский участок.

Когда инцидент был исчерпан, мы поднялись в восточную часть города. Из переплетающихся улиц и улочек здесь начинается настоящий лабиринт, из которого иностранцу невозможно выбраться.

Наконец мы дошли до замка на одном из гребней горы Вольфанг.

Это была настоящая крепость, венгерский акрополь, «вар» по-мадьярски — цитадель феодальных времен, угрожавшая как внешним врагам — гуннам или туркам, так и вассалам сюзерена. Высокие зубчатые стены с навесными галереями и бойницами, массивные башни, из которых самая высокая, донжон, господствовала над всей окружающей местностью.

По подъемному мосту через заросший кустарником ров мы достигли закрытой галереи между двумя вышедшими из строя массивными мортирами. Над нами торчали жерла пушек старинной артиллерии, которые теперь используются в качестве причальных тумб на портовых набережных.

Перед Хараланом благодаря его званию, естественно, открывались все двери древних крепостей, место которым — среди исторических памятников. Несколько старых солдат, охранявших замок на горе Вольфанг, отдали полагающиеся офицеру воинские почести. Когда же мы оказались на учебном плацу, капитан предложил подняться на угловой донжон.

Чтобы очутиться на верхней площадке, нам пришлось преодолеть по меньшей мере двести сорок ступенек винтовой лестницы.

Когда я шел вдоль парапета, перед глазами открывался еще более широкий горизонт, чем с башни особняка Родерихов. Эта часть Дуная, который поворачивает здесь на восток в направлении Нойзаца[65], простирается, если не ошибаюсь, на расстояние не менее тридцати километров.

— Теперь, дорогой Видаль, — сказал мой замечательный гид, — вы частично знаете Рагз. Вот он весь у наших ног…

— Увиденное здесь, — ответил я, — показалось мне очень интересным, даже после Будапешта и Прессбурга.

— Я рад, что вы так говорите. Когда закончите осмотр Рагза, познакомитесь с нравами и обычаями его жителей, со всем его своеобразием, вы, без сомнения, сохраните о нем прекрасные воспоминания. Мы, мадьяры, любим наши города сыновней любовью! Здесь в отношениях между различными классами царит полное согласие. У населения в высшей степени развиты чувства независимости и самого пламенного патриотизма. Кроме того, имущий класс охотно помогает обездоленным, и их число из года в год сокращается благодаря центрам милосердия. По правде говоря, вы встретите здесь лишь немного несчастных, и, во всяком случае, им сразу же приходят на помощь, когда становится известно, что в этом возникла необходимость.

— Я это знаю, дорогой капитан, как знаю и то, что доктор Родерих никогда не отказывает бедным и что госпожа Родерих и мадемуазель Мира возглавляют благотворительные учреждения.

— Моя мать и сестра делают лишь то, что обязан делать каждый в их положении и с их достатком. По-моему, милосердие — наш первейший долг!..

— Разумеется, — проговорил я, — но как выполнить его наилучшим образом?!

— Это — тайна женщин, дорогой Видаль, и одно из их неотъемлемых качеств…

— Да… и, бесспорно, самое благородное.

— Одним словом, — продолжал капитан Харалан, — мы живем в спокойном городе, уже не подверженном или почти не подверженном политическим страстям. Однако Рагз ревниво оберегает свои права и привилегии и готов их защищать от малейшего посягательства со стороны центральной власти. Я считаю, что у наших сограждан есть только один недостаток…

— Какой же?

— Они немного склонны к суевериям и слишком охотно верят в сверхъестественное! Им больше, чем следовало бы, нравятся вымыслы об оживших мертвецах, о привидениях, духах и прочей чертовщине! Я хорошо знаю, что жители Рагза — правоверные католики и что практика католицизма способствует такой предрасположенности умов…

— Таким образом, — произнес я, — если исключить доктора Родериха — врачу это несвойственно, — то можно предположить, что ваша мать и ваша сестра?..

— Да, и они, и все окружающие подвержены этой слабости. Именно слабости, другого слова не подберу. И побороть ее я пока не в силах. Может быть, Марк мне поможет…

— Если только мадемуазель Мира этому не воспротивится!

— А теперь, дорогой Видаль, нагнитесь над парапетом… Посмотрите на северо-восток… туда… там на краю города видите террасу и бельведер?

— Вижу, — ответил я, — кажется, это башня особняка Родерихов…

— Вы не ошиблись, и в этом особняке есть столовая, там через час будет подан завтрак, а поскольку вы — один из приглашенных…

— Я весь в вашем распоряжении, дорогой капитан…

— Ну что ж! Тогда спустимся и оставим замок в его феодальном одиночестве, которое мы нарушили на короткое время. Давайте вернемся, следуя линии бульваров; это позволит пройти по северной части города…

Через несколько минут мы прошли по закрытой галерее.

За благоустроенным кварталом, протянувшимся до городской стены Рагза, бульвары, общей длиной в пять километров, образуют три четверти круга, замкнутого Дунаем. Их названия меняются при пересечении с каждой широкой улицей. Бульвары засажены четырьмя рядами уже разросшихся деревьев — буков, каштанов и лип. С одной стороны, за бруствером со старинными куртинами, виднеется сельская местность. С другой — протянулись великолепные дома, и почти перед каждым — двор с роскошными клумбами цветов; а позади — тенистые сады, орошаемые проточной водой.

В этот ранний час по проезжей части бульваров уже пронеслось несколько экипажей, по боковым аллеям двигались группы элегантно одетых всадников и амазонок.

На последнем повороте мы свернули налево, чтобы спуститься по бульвару Телеки к набережной Баттиани.

Тут я заметил дом, одиноко стоявший в центре сада. По его печальному виду можно было предположить, что в нем уже некоторое время никто не живет. Закрытые ставнями окна, казалось, почти никогда не открывались. Фундамент покрылся мхом и зарос колючим кустарником. Дом этот странно контрастировал с остальными особняками, выходившими на бульвар.

Решетчатая дверь, у порога которой торчал чертополох, вела в небольшой двор, где росли два искривленных от старости вяза; через широкие трещины их стволов виднелась сгнившая сердцевина.

Дверь фасада утратила свою первоначальную окраску из-за непогоды — зимних ветров и снега. К двери вело крыльцо с тремя полуразвалившимися ступеньками.

Над первым этажом протянулся второй — с крышей из толстых брусьев и квадратным бельведером с узкими окнами, завешенными толстыми портьерами.

Складывалось впечатление, что в доме никто не живет, если он вообще пригоден для жилья.

— Чей это дом? — спросил я.

— Одного оригинала, — ответил капитан Харалан.

— Но это жилище портит бульвар, — сказал я. — Город должен был бы его выкупить и снести…

— Тем более, дорогой Видаль, что, если его снести, владелец покинет город и уберется к дьяволу, своему ближайшему родственнику, если верить кумушкам Рагза!

— Он — иностранец?

— Немец.

— Немец? — переспросил я.

— Да… пруссак.

— И его зовут?..

В тот момент, когда капитан Харалан собирался мне ответить, дверь дома отворилась. Вышли два человека. Более пожилой, мужчина лет шестидесяти, остался на крыльце, тогда как другой прошел через двор и вышел за решетку.

— Ах вот как, — тихо проговорил капитан Харалан, — он, значит, здесь… А я и не предполагал…

Незнакомец, обернувшись, увидел нас. Знал ли он капитана Харалана? Тут не могло быть никаких сомнений, ибо оба обменялись взглядами, выдававшими взаимную неприязнь.

Но и я, со своей стороны, узнал его и потому негромко воскликнул:

— Это он!

— Вы уже встречали этого человека? — спросил не без удивления капитан Харалан.

— Разумеется. Плыл с ним от Пешта до Вуковара на пароходе «Матиаш Корвин» и, признаюсь, совсем не ожидал увидеть его в Рагзе.

— Да, лучше бы его здесь не было! — заявил капитан Харалан.

— Вы, как мне кажется, — заметил я, — находитесь не в лучших отношениях с этим немцем…

— А кто мог бы относиться к нему хорошо?!

— И давно он обосновался в Рагзе?..

— Примерно два года, и, скажу вам, этот господин имел наглость просить руки моей сестры! Но отец и я отказали ему, причем так, чтобы лишить его всякого желания возобновить свое предложение…

— Как? Это тот человек!..

— Значит, вы в курсе?..

— Да, дорогой капитан, и я знаю, что его зовут Вильгельм Шториц и что он — сын Отто Шторица из Шпремберга!


Содержание:
 0  Невидимая невеста : Жюль Верн  1  II : Жюль Верн
 2  III : Жюль Верн  3  IV : Жюль Верн
 4  вы читаете: V : Жюль Верн  5  VI : Жюль Верн
 6  VII : Жюль Верн  7  VIII : Жюль Верн
 8  IX : Жюль Верн  9  X : Жюль Верн
 10  XI : Жюль Верн  11  XII : Жюль Верн
 12  XIII : Жюль Верн  13  XIV : Жюль Верн
 14  XV : Жюль Верн  15  XVI : Жюль Верн
 16  XVII : Жюль Верн  17  XVIII : Жюль Верн
 18  Использовалась литература : Невидимая невеста    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap