Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 13 : Марина Александрова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

ГЛАВА 13

– Михайла!

Как ни шумел базар, а все ж нет такого крика, который мог бы заглушить звук родной речи на чужбине. Михайла закрутил головой, пытаясь узнать, кто позвал его, и уже было решил, что померещилось от жаркого солнышка, но тут взгляд его упал на Всеслава – и Михайла оторопел.

– Братушка! – завопил трубно, принялся расталкивать локтями зевак. – Да как же ты тут оказался, богомаз!

Всеслав, задыхаясь от радости, крепко жал ладонь Михайлы.

– Полегче, полегче! – орал тот, морщась. – Да опомнись ты наконец, скажи мне, что за беда с тобой приключилась!

Всеслав, торопясь, захлебываясь и глотая слова, рассказал наскоро брату короткую историю своего невольничества. Умолчал только о хозяйской склонности греховной, но не на площади же об этом вопить, где так много любопытных глаз и ушей! Позору потом не оберешься. В запале Всеслав и позабыл, что говорит на русском, и никто, кроме Михайлы, понять его не в силах.

– Вот так штука, вот так штука... – повторял братец чуть ли не со слезами на глазах. – Ну, где этот твой вельможа? Не печалуйся, брат, поможем беде. Без порток останусь, а тебя из неволи выручу!

Хозяин не замедлил явиться. Завидев возле своей «повозки» незнакомого, богато одетого человека, по виду купца, он видимо, удивился, а когда понял, что пришелец дружески беседует с рабом, – еще и рассердился, насупился.

– Вот он, – Всеслав толкнул Михаила в бок.

– А-а, этот, – протянул Михайла и обернулся к Никифору. – Пройдемся мы с ним, пожалуй.

И, обернувшись к нахмурившему брови вельможе, он вежливо взял его за локоток и принялся что-то старательно втолковывать. Всеслав не слышал, что именно – они немного отошли, да и не хотел слушать, откровенно сказать. Стыдно было перед братом. Вспомнился и тот, последний разговор, когда Михайла подсмеивался над ним за неудачливость и нелепость. А тут вот и подтверждение нашлось – в полон угодил, родственники выручают!

Пока он так размышлял, Михайла с Никифором вернулись. Михайла сиял всем лицом, даже объемистое брюшко, казалось, подпрыгивало весело, а вельможа хранил на своем лице выражение хмурой приветливости.

– Откупил я тебя, братушка! – весело заорал Михайла. – Ну, теперь гулянку устроим, разнесем этот городишко по щепочкам!

Всеслав, еще не веря своей вновь обретенной свободе, сделал шаг от носилок в сторону Михайлы. Никифор ничего, смотрит в сторону, на лице – сладкая улыбочка. Тут только Всеслав приметил высунувшуюся из-за его плеча мордашку юного отрока – сколь смазливую, столь и порочную. «Новенького прикупил», – решил Всеслав, дерзко ухмыльнулся в лицо бывшему хозяину и пошел вслед за Михайлой.

Тот, кажется, совсем голову потерял от такой нежданной радости – здоровенный купчина веселился, как мальчишка несмышленый.

– Теперь мы с тобой, братец, в кабак пойдем, – болтал он. – Вина, поди, давно не пробовал? И отощал как! Ну, ничего, ужо откормим.

В доме у Никифора Всеславу подавали и неразбавленное вино, и кормили знатно, но об этом он предпочел умолчать. Если Михайле приятно думать, что его брат помирает с голоду – пусть так думает. С неожиданной для себя самого нежностью Всеслав смотрел на своего брата и спасителя.

Между ним и Михайлой никогда особой дружбы не было. В детстве, конечно, играли вместе, но как только чуток подросли – вся дружба оказалась врозь. Последние годы и виделись-то редко, сидели порой за одним столом, но никогда по душам не говорили и друг другу особо не радовались. При мысли о своем жестокосердии и равнодушии, Всеслав чуть было слезу не пустил и решил про себя непременно отслужить брату его услугу, отблагодарить, чем только он ни пожелает. Кабы знать тогда...

В кабаке, на краю рыночной площади, Михайла потребовал мяса, фруктов, еще чего-то и вина без меры. Всеслав, осторожно присев за залитый вином стол, оглядывался по сторонам. Хоть и нечасто ему приходилось бывать на Руси в питейных заведениях, но запомнил он тамошнюю обстановку и теперь дивился – кабаки-то повсюду одинаковые! Тот же запах хмеля и жареного мяса, те же пьяные крики – только на греческом языке, и даже у лохматых собак, протискивающихся меж столами, какие-то русские морды.

На этот раз Всеслав от выпивки не отказался, чем и заслужил похвалу брата.

– Понял ты, родимый, вино – человеку утеха, – балагурил Михайла, обгладывая куриную ножку. – Пей, ешь, не стесняйся!

После четвертой чарки рассеялась тоска, Всеслав осмелел и решил повести с братом вежливый разговор.

– Много ты, братушка, монет-то выложил ироду тому? – спросил как бы невзначай.

– Это не твоя печаль, – расхохотался Михайла и замахал рукой пышногрудой трактирщице, чтоб попросить еще вина. – О том и думать не моги. Как сродственника не выручить? Знаешь, что бы со мной батя сделал, кабы прознал, что я тебе помочь пожалел?

– А все-таки? – пытал захмелевший с непривычки Всеслав. – Должок-то за мной числится, так ведь? Я тебе всей жизнью своей благодарен.

– А коли так... – задумчиво молвил Михайла, и Всеслав с удивлением приметил, что тот не так хмелен, как видится. – Коли так, скажу я тебе, братец дорогой, чего мне от тебя получить желательно. Да ты, может, и сам догадался? Не запамятовал последнего нашего разговора?

Всеслав, не отвечая, подпер голову рукой и призадумался. И в самом деле – что толку в этом обереге? Одни горести и так всю-то жизнь, сколько себя помнит. А Михайла – человек торговый, ему удача нужнее. Потом – как же не отблагодарить его за такую помощь? Да кабы не он – пропадать бы Всеславу в постыдной неволе до скончания жизни...

Одним махом стащил Всеслав с руки заветный перстень, протянул его на ладони Михайле.

– Держи, брат! За доброту твою и к родне радение – отдаю тебе благословение батюшкино. Не чужой все ж ты нам – моему отцу племянник. От чистого сердца отдаю, без корысти какой. Владей им и будь счастлив... – тут дрогнул его голос, но он сдержался и нашел силы закончить, что начал: – Раз уж мне не привелось.

У Михайлы засияли глаза, до того смотревшие сонно-лениво – аж больно глядеть было. Но перстень не хапнул сразу, внимательно посмотрел на Всеслава, словно не веря своему счастью, потом взял оберег вежливо, двумя пальцами.

– На каком персте носить? – спросил у брата внезапно осипшим голосом.

– На левой руке, на среднем пальце мой отец носил, – отвечал Всеслав, весело глядя на брата. – Да ты что, никак, заробел?

– Долго я думал о нем, почитай что с мальчишества, – отвечал Михайла тем же странным, глухим голосом и медленно надел кольцо, близко поднес руку к лицу. – Ишь ты, а там красненьким мигает, – сказал удивленно.

– Где? – Всеслав сунулся было посмотреть, но вспомнил, что видел уже, и снова обмяк. – Да... Бывает такое. Камень, говорили мне, редкий. Правда, неказистый, зато с секретом...

После такого объяснения Михайла опять развеселился, выпил немалый кубок вина, и пошло у них веселье! Что было дальше, Всеслав помнил плохо – но вроде бы появились две нарумяненные, смуглые девки в соблазнительных платьях, и одна из них даже на коленях у него сидела, из одного кубка с ним вино пила...

Но это озарение пришло в больную голову Всеслава, когда он проснулся наутро. Во рту стояла сушь, перед глазами плыли зеленые пятна. Проснувшись, долго не мог понять, где он. Оглядывал с удивлением незнакомую горницу, пока не услышал со скамьи заливистый храп с носовым посвистом. Сразу камень с души свалился – припомнился день минувший. Храпел, конечно же, братец Михайла. Всеслав потрепал его за плечо, щелкнул шутя по носу. Михайла забормотал что-то и открыл глаза.

– А, проснулся! – выговорил приветливо. – Здоров же ты пить, голубчик, да только после на ногах не стоишь. Едва тебя доволок до постоялого двора, бугай здоровый... А ты еще упирался, пировать дальше хотел!

– Кто, я? – изумленно спросил Всеслав. – Убей Бог, не помню.

Михайла рассмеялся и от этого проснулся окончательно.

– Что это ты бледный какой? – спросил, протерев глаза. – А, ты ж у нас непьющий был, вот и мутит с непривычки... Ну да ничего, живо поправим такое дело.

Вскочив бодро (Всеслав смотрел с завистью – брат вроде и не пил вчера ничего), Михайла крикнул слугу, приказал подать добрый завтрак.

– Да кваску, кваску ледяного побольше! – завопил вслед. – Ничего, братка, сейчас поправишься. Позавтракаем с тобой, а там я пойду по своим делам. Нам в этом городе еще месяц торчать. Аль уехать хочешь домой допреж меня?

– Н-нет, – отвечал Всеслав, морщась от головной боли. – Я уж с тобой. Вернемся, дядьку Тихона порадуем.

– Вот и я так же думаю, – захохотал Михайла. – А то не приведи Бог, с тобой еще какая напасть приключится. Теперь уж я тебя не отпущу! Так вот: я по делам пойду, а ты делай что хочешь. Хочешь – отсыпайся тут, хочешь – ступай, смотри город. Когда-то еще побывать придется?

Всеслав последовал его совету и отправился гулять по незнакомому городу. Сколько времени пробыл, а кроме рыночной площади да захудалого кабака ничего не видел!

Он ходил долго – не мог и предполагать, что столь чудесен и прекрасен град Константинополь. Большую часть времени провел в соборе Софийском, все никак не мог уйти оттуда. Теперь же пела и сияла Господним светом душа, овеянная неземной красотой. Домой, на постоялый двор пришел уже в сумерки, вяло отужинал, не замечая, что ест и, не отвечая на насмешки и вопросы Михайлы, завалился спать. А поутру повторилось то же – неустанная беготня по городу, церкви, часовни, храмы – и непрестанное, ласковое умиление души...

Михайла изредка посмеивался над «одержимым» братцем, но не препятствовал ему ни в чем, занимался своими делами. А дела эти пошли в гору – неизвестно, способствовал ли этому зачарованный перстень, или так само собой вышло – но товар свой продал Михайла втридорога, барыш получил немалый и теперь разживался византийскими диковинками. Редкие роскошные ткани и украшения решил он везти в Киев, надеялся на этом немалый барыш получить. Мечтая о грядущем богатстве, он все время весел был и светел – потому Всеслав немало удивился, когда как-то вечером застал его сидящим за столом с кувшином вина, с лицом, мрачнее тучи.

– Что с тобой, брат? – спросил Всеслав, осторожно подсаживаясь на скамью.

Михайла только вздохнул глубоко.

– Выпей со мной, – сказал грустно и потянулся за кубком.

– Тоска у меня на душе. Негожее я сделал.

Всеслав принял кубок, глотнул вина.

– А ты расскажи мне, облегчи душу. Может, и придумаем что вместе?

– Что уж тут придумывать! – вяло откликнулся Михайла. – Теперь, брат, дела не поправишь... Давеча на рынке околачивалась перед лавкой нищенка одна. Грязная, что твой веник, дитя у нее на руках в тряпках замызганных. Досадно мне стало, что она рядом отирается, чистых покупателей пугает. Может, и зараза какая у ней – черт ее знает! К тому ж показалось мне, что она странно косится, стянуть, что ли, что-то собирается? Вот я и кликнул стражу. «Воровка!» – говорю. Ее сразу цап-царап – и увели.

– Так она украла что? – допытывался Всеслав.

– Да не видел я! – отмахнулся Михайла. – Почудилось мне – вроде так. Да и не знал я, что ее уведут так сразу, просто припугнуть хотел. Потом приходят ко мне стражники, говорят – ничего из моего товара при ней не нашли. Да только оборванка эта, не дожидаясь оправданья, в темнице Богу душу отдала. С чего, неизвестно... Испугалась, может, или приложили ее стражи чересчур крепко.

– Дурно это, брат! – помрачнел Всеслав. – Выходит, что ты безвинную женщину страже предал. А что померла она – твой грех.

– Знаю! – отмахнулся Михайла. – Я и сам себя не вспомнил, когда про это узнал. Решил грех загладить, дитя, что при ней было, себе на воспитание взять.Батюшка-то покою не дает: дескать, обзаведись дитями. Вот и был бы ему внучонок готовенький, или внучка – я ужне знаю. И с тобой хотел посоветоваться, только где ж тебя сыщешь? Целыми днями пропадаешь где-то. Сам решился, пошел в ту тюрьму, а там ребенка уж нет, и никто не знает, где он. Вроде, кто-то пришел, да забрал. Я так сужу – кто его взять мог? Из родственников кто-нибудь, такая же голытьба... Худо!

– Худо, брат! – вздохнул и Всеслав. – Ну, уж ничего назад не воротишь. Надо бы тебе к исповеди сходить, церковное покаяние принять. Завтра и пойди. А пока ложись-ка спать. Ты в расстройстве душевном, да и выпил, видать, немало... А я, пожалуй, выйду перед сном, похожу на вольном воздухе. Что-то вино твое в голову мне ударило.

Михайла пьяно кивнул, и Всеслав вышел. Долго стоял на дворе, смотрел в небо. На душе было скверно – словно он сам, а не братец предал несчастную, безвинную нищенку и дитя ее. Повздыхал, посокрушался, глядя на прекрасные Божьи звезды – и скорым шагом пошел со двора в ночь, развеивать хмель.

... Михайла, однако, спать не лег – остался сидеть за столом. Глотал вино, как воду, отщипывал корочку хлеба, заедал – и снова погружался в горькие свои думы. Наконец, сон сморил его. Опустилась купеческая головушка на белую скатерть, на вышитый рукав, и заснул Михайла тем богатырским сном, который так часто одолевает хлебнувших лишнего русичей.

Свеча осталась гореть, не свеча даже – малый огарочек. Тут бы и погаснуть ему, утонуть бы огоньку в расплавленном воске, но случилось странное, небывалое совсем. Скудный язычок пламени вместо того, чтоб погаснуть, вспыхнул ярче прежнего. Казалось, горит сам воск, и воздух кругом. Быстро-быстро побежали по скатерти синие искорки, шаловливо прыгали, как бесенята.

Михайла спал, и не чуял, как занимаются сухие стены, как добегают бесовы огоньки до ложа и вспыхивают там шелковые подушки. До поры-до времени язычки пламени не касались его – словно кто-то незримый круг очертил, и заключил в нем спящего купчину. Но вот озорной огонек вспрыгнул на рукав рубахи, лизнул ладонь...

Михайла пробудился, но пробужденья не осознал – только что в тягостном кошмаре виделась ему геенна огненная, где прыткие бесенята тыкали ему вилами в бок, загоняя в самое пекло. Сон продолжался, но боль стала настоящей, жар – ощутимым. Печет лицо, сворачиваются, потрескивают волосы на голове, в бороде... Невыносимая боль опалила правую руку – вскрикнул, сжав зубы, стал сбивать с рукава пламя. В дымном, багровом мраке кинулся к двери, но ткнулся руками в стену. «Показалось», – сообразил, начал шарить рядом. Снова стена.

– Да где ж она, проклятая! – закричал мучительно. Со двора уже доносились крики, вылетали от жара окна... Но двери не было, словно черти ее забрали. Михайла уже обшарил все стены, искал и там, где быть ее не могло. Наконец, решившись на страшное, бросился через алые всполохи к окну.

Стоящие во дворе люди видели, как русский купец с разбегу, словно сотня чертей за ним гналась, выкинулся из высокого окна постоялого двора. Одежда его, волосы – все горело, и он катался по земле, крича от боли. Ему кинулись на помощь. Сбили, затушили пламя – и тогда открылось лицо купца – нечеловеческое уже, один багровый, кровавый пузырь... Заплакали женщины, тоненько завизжал чей-то ребенок. В это время с треском обвалилась крыша, сноп искр взлетел в черное небо и многие слышали из огня – не то утробный смех, не то рыдание...

Всеслав бродил долго, пока не стало клонить в сон, ноги не начали заплетаться одна за другую. Тогда свернул к постоялому двору. Не видя его, даже из-за домов почуял недоброе – услышал горестные вопли и плач, почуял запах гари, который не спутаешь ни с чем. Кинулся бежать, и на повороте остановился, словно запнулся.

За малое время постоялый двор выгорел почитай что дотла. Но чудо – все, находящиеся в нем, остались живы и невредимы, кроме русского купца, по вине которого и вспыхнул пожар. Он, страшно обгоревший, лежал на земле, на милосердно постеленной кем-то рогожке, дышал часто, мелко. Толпа расступилась перед Всеславом.

– Братка! – вскрикнул он, и сам не узнал своего голоса. – Да что ж это такое!

Рыдания подступали к горлу, тоска ледяной лапой сжала сердце. И тут Михайла открыл глаза. Странно выглядели эти водянисто-голубые глаза на багровом лице, которое уж и лицом-то назвать нельзя было.

– Вернулся... – сказал Михайла с видимым усилием. – А я, видишь... И покаяния принять не успел. Черти меня взяли.

Михайла застонал.

– Да что ж ты говоришь! – затормошил его Всеслав. – Лекаря теперь тебе сыщем, залечит он тебя!

– Меня теперь нечистый залечит, – упрямо сказал Михайла.

– Ты думаешь, я не знаю, кто огонь-то разжег? Воздалось мне по грехам моим, сам он за мной явился...

Всеслав хотел еще говорить что-то, умолять брата, чтоб не говорил страшных слов, чтоб дождался лекаря... Но из толпы выбрался земляк, купец, живший в том же дворе, и потрогал его за плечо.

– За попом посылать надо, – шепнул участливо. – Вишь ты, отходит он. Не тревожь ты его, не тормоши больше...

Всеслав закрыл лицо руками, и богатырские его плечи затряслись мелко-мелко...

Михайла больше не открыл глаз и не сказал ни слова, не дождался ни лекаря, ни священника. Всеслава, потрясенного внезапной гибелью брата, увел к себе тот самый купец-земляк, Степан. Он же и занялся похоронами Михайлы, он же и разыскал, и помог сбыть оплавленный ком золота – все, что осталось от большого барыша. И Степан же принес Всеславу после похорон обережный перстень – снял с руки Михайлы. Всеслав принял кольцо молча, взглянул странно, дико...

– Не убивайся ты так, молодец, – увещевал его Степан. – Все под Богом ходим, так не роптать же! Возьми вот колечко на память, и золота я выменял, тоже небось не лишнее у тебя... Какой товар оставался в лавке – сбыл, конечно.

– Спасибо тебе, – шепнул Всеслав. – Спасибо за хлопоты.

– Не за что, милок, не за что. Человек человеку завсегда помогать должен, иначе нельзя. Ты, главное, не горюй, держись. Домой-то поедем?

– Домой? – Всеслав точно пробудился от этого слова. – Нет, домой я не хочу пока. Что мне там? Да и как я его батюшке, моему дядьке скажу, что с его сыном приключилось?

– А как же не сказать-то? Ты ему теперь одно утешение будешь. Других-то детей у него нету?

– Нету. Да и от меня теперь утешение худое. Я и сам-то себя утешить не могу, не только кого другого.

– Ну, как хошь...

Через несколько дней Степан отбыл морским путем на Русь. Всеслав остался один в чужом городе Константинополе.


Содержание:
 0  Кольцо странника : Марина Александрова  1  ГЛАВА 2 : Марина Александрова
 2  ГЛАВА 3 : Марина Александрова  3  ГЛАВА 4 : Марина Александрова
 4  ГЛАВА 5 : Марина Александрова  5  ГЛАВА 6 : Марина Александрова
 6  ГЛАВА 7 : Марина Александрова  7  ГЛАВА 8 : Марина Александрова
 8  ГЛАВА 9 : Марина Александрова  9  ГЛАВА 10 : Марина Александрова
 10  ГЛАВА 11 : Марина Александрова  11  ГЛАВА 12 : Марина Александрова
 12  вы читаете: ГЛАВА 13 : Марина Александрова  13  ГЛАВА 14 : Марина Александрова
 14  ГЛАВА 15 : Марина Александрова  15  ГЛАВА 16 : Марина Александрова
 16  ГЛАВА 17 : Марина Александрова  17  ГЛАВА 18 : Марина Александрова
 18  ГЛАВА 19 : Марина Александрова  19  ГЛАВА 20 : Марина Александрова
 20  ГЛАВА 21 : Марина Александрова  21  ГЛАВА 22 : Марина Александрова
 22  ГЛАВА 23 : Марина Александрова  23  ГЛАВА 24 : Марина Александрова
 24  ГЛАВА 25 : Марина Александрова  25  ГЛАВА 27 : Марина Александрова
 26  ГЛАВА 28 : Марина Александрова    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap