Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 19 : Марина Александрова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

ГЛАВА 19

– Сарафан хороший испортил, собака такая! – громко возмущалась Лада в своей светелке, куда Всеславу доступа не было.

– Так давай я к нему еще разок схожу! – с готовностью предложил Всеслав.

– Ох, не надо, и от первого раза чуть смехом не уморил! Я его теперь-то и видеть спокойно не смогу – все буду вспоминать, как он именем твоего бога прощения просил.

Лада вышла из светелки в другом, ярко-красном сарафане, но на лице ее уже не было улыбки.

– Вот о чем мы с тобой, витязь, не подумали. Уедешь ты по весне – а если он мне мстить за свой позор станет? Тогда-то за меня заступиться некому будет. Дед, хоть и жрец верховный, да силушки в нем немного, и помирать к тому ж готовится. Как тогда быть?

– Эк о чем думаешь – о весне! – воскликнул Всеслав. – До весны-то еще сколько времени.

Лада только вздохнула. Не вышло у нее выманить Всеслава на любовный разговор своей девичьей хитростью, как дед Костяш советовал. Однако приметно было, что Всеслав призадумался.

Под вечер Всеслав собрался проведать скотину. Лада раньше делала это сама, но не так давно в овчарню повадился волк. Хитрый был зверь и матерый, зря не портил скотину, ухитрялся каждый вечер утаскивать по одной овечке через большую дыру, что прорывал под стеной. Вот уж три дня назад, каждое утро, Всеслав, ругаясь, забивал и засыпал подкоп, но на следующее утро он опять зиял черной пастью, а Лада недосчитывалась одной из своих овечек.

Еще не войдя в хлев, Всеслав понял – там непорядок. Овцы отчаянно блеяли, терлись боками о стены, так что хлев дрожал.

– Что за напасть! – пробормотал Всеслав про себя и распахнул дверь.

Странное зрелище предстало его очам! Овцы сбились в кучу у одной стены и, очевидно, находились во власти самого жуткого страха. В поисках того, что могло так сильно напугать их, Всеслав огляделся по сторонам. Подкоп, конечно же, был обновлен, но не это поразило Всеслава. Поразило его то, что в дыре мотался туда-сюда самый настоящий волчий хвост, и хвост немалый.

«Ах, ирод! – пронеслось в голове у Всеслава. – Это он, значит, напугает бедных овечек, так чтоб они не разбегались, а в кучу сбились, и уж из этой кучи и хватает, какую пожирней!».

Восхищенный и обозленный волчьей смекалкой, он сделал шаг к хвосту, который продолжал вилять из стороны в сторону, схватил его и потянул изо всех сил. Волк не ожидал такой напасти и дернулся так, что Всеслав едва с ног не повалился. Но удержался и принялся тянуть на себя. Трудно сказать, на что он надеялся – хотел ли втащить волка в дыру, чтоб потом задушить его голыми руками, или просто напугать его и отвадить от хлева, но вышло что-то совсем уж нежданное.

Насмерть перепуганный волк опозорил свой славный род. В иное время Всеслав сам немало бы смеялся такому позору, но сейчас ему было не до веселья – густая бурая струя остро пахнущей жидкости ударила прямо в него.

Всеслав на минуту оглох и ослеп, задохнулся от совершенно нестерпимой вони, но волчьего хвоста не отпустил. Еще чего! Нет, волчара должен за все расплатиться сполна. Господи, да что же жрал этот волк, и как в него столько поместилось?!

Наконец поток иссяк и волк перестал дергаться и вырываться. Тут только Всеслав услышал встревоженный голос Лады, которая прибежала на шум, но не решилась войти в хлев, а звала своего милого снаружи.

Всеслав осторожно ослабил хватку, и понял – волк, очевидно, издох. Тут только удосужился доблестный охотник за дикими зверями подумать – как же он теперь покажется своей хозяйке в таком виде? А запах!

Лада ворвалась в хлев, и, увидев своего постояльца, остолбенела.

– Это что ж такое... – произнесла слабым голосом.

– В-вот... – отчего-то виновато сказал Всеслав, указывая ей на волчий хвост. Лада подошла поближе, морща нос от невыносимой вони и, увидев околевшего волка, подняла на Всеслава полный благоговения взор.

Напрасно стыдился Всеслав своей победы! Ни словом, ни видом не показала Лада, что смешно ей положение милого. Напротив, неумеренно восхищалась доблестью его. Это ж надо – так напугать матерого, хитрющего волка, чтоб он околел от страха! Такое не каждому охотнику под силу. Щебетала она, как птичка, расхваливая храбрость и смекалку Всеслава, а сама между делом затопила баньку, достала из сундука в своей светлице чистое платье – отцово еще. И с поклоном пригласила героя «попарить в баньке богатырские косточки».

Всеслав смутился, но в глазах Лады не было насмешки, а в бане он сейчас ох как нуждался! Мылся и терся, как никогда в жизни, знал – волчий запах прилипчивый. Припоминал, как в детстве вез его дядька Тихон к себе в Киев, как погнались за ними голодные зимние волки. Ускакали тогда, спаслись, только возница выпал из саней и попал зверям на ужин...

Напарился всласть, жалел только, что нет рядом доброго товарища – похлестать веничком, поддать на каменку мятного кваску. Оделся в чистое, принюхался к себе – нет, вроде бы не пахнет. Хотя Бог его знает, может, и принюхался уже?

В доме Лада хлопотала, собирая на стол припозднившийся ужин. Спохватилась, что кончилась намолотая соль – жерновки она одолжила на днях соседке. Пришлось бежать за ними, а там уже не удержалась и рассказала подружке своей Раде про то, как гость расправился с матерым бирюком. Рада только ахала, прикрывая рот ладошкой, и упросила подруженьку показать ей того убитого волка, да хорошо б и победителя отважного хоть краем глаза увидать.

– Ты ж видела его? – удивилась Лада.

– Так каким я его видела? Хворым! Лежал, помирать собирался, я к нему и приглядываться не стала. Не ведала, что он герой такой у тебя! Ну, веди, веди, показывай!

По дороге Рада еще стукнула в светлое окошко другой подружке, Любаве. Той тоже захотелось увидать побежденного зверя. А за Любавой и ухажер ее увязался – он, оказывается, сидел в теньке возле забора, ожидал, не покажется ли милушка его в окошке. Ухажера звали Прошкой, и такой он был рыжий – аж смотреть больно, как на ясное солнышко! Оттого-то и не привечала его Любава.

В маленькой деревеньке ничего утаить нельзя! К тому времени, как Всеслав всласть напарился и чистый, благостный, направлялся к дому, в горнице его уже ждали гости. Лада, радостно взволнованная неожиданными посиделками, металась между погребом и печью. Стол уже ломился от кушаний – с тех пор, как Всеслав, поправившись, стал выходить на охоту, дичь в доме не переводилась.

– У нас гости, Всеслав! – радостно сообщила ему Лада, едва он переступил порог. – Все на тебя смотреть пришли да на волка.

Всеслав поначалу смутился, увидев столько направленных на себя любопытных глаз. Но через некоторое время совсем отогрелся, отошел душой – все были вроде как родные, и простые такие да веселые... Шутили друг над другом без злобы, ели так, что за ушами трещало. Знали: нужно съесть все, что подано на стол, иначе обидишь хозяйку на веки вечные. Да не только съесть, а и выпить! Всеслав приметил, что и девки не отставали от парней, медовуху пили лихо, а это ведь не квасок и не взвар!

Всеславу было весело, он и сам толком не знал, отчего. Да и не было у него раньше никакого особого веселья в жизни, и не искал он его – не было бы слез, а без смеха можно обойтись как-нибудь.

Немало уж было выпито медовухи, когда за столом заговорили:

– Ну что, споем, что ли?

– Ради праздничка-то можно.

– Любава, запевай!

Любава, красивая чернокосая девка в диковинном розовом сарафане, с ниткой самоцветов на полной белой шее не стала кобениться – встала, приложила руку к высокой груди и запела сразу, словно ждала, когда попросят.

Все притихли. Грустную песню пела Любава, хоть только что весело смеялась. Песня была о ратнике, что уезжает на кровавую сечу, и о девушке, которая провожает его. У многих навернулись слезы, и Любава, видя это, сменила напев на другой, озорной. Всеслав аж рот раскрыл – девка, не стыдясь, отпускала такие соленые словечки, что уши краской заливало! А другим ничего, смеются... Значит, так принято здесь.

По душе пришелся Всеславу свободный нрав селян, по нраву пришлась ему и Любава. Глаза у нее черные, выпуклые, блестят, словно алмазы. На круглых щеках пылает румянец, а губы – как спелые вишни. Сразу видно, что девка она веселая и добрая, и посмотреть на нее приятно – от Любавы так и пышет здоровьем. Вон какие сильные у нее плечи под тонкой сорочкой, какая тяжелая грудь – такой вскармливают богатырей!

– Хороша песня? – спросили под ухом.

Всеслав повернулся и увидел Ладу, но что у нее было за лицо! Пухлые губы сжались в тонкую полосочку, брови нахмурены грозно, в глазах – молнии сверкают. Всеслав даже испугался.

– Ты что? – спросил шепотом.

– А ничего! – и Лада выскочила из-за стола, выбежала в сени.

Любава тут же умолкла.

– Видать, не надо было мне петь... – сказала растерянно и села. Все сразу громко заговорили, стараясь заглушить тишину, а долговязая Рада, сидящая по левую руку от Всеслава, больно ткнула его в бок острым локтем.

– Беги, утешай, – подсказала она.

Всеслав сначала даже не понял – куда бежать, кого утешать? Но взгляд Рады, направленный на двери и еще один внушительный толчок локтем все ему объяснили. Неловко выбравшись из-за стола, он направился на поиски Лады.

Долго искать не пришлось. Из сеней, из самого темного уголка, раздавались тихие хлюпающие звуки – это плакала Лада. Увидев, или, вернее, услышав шаги приближающегося Всеслава, она отвернулась к стене.

Всеслав не знал, что сказать. Когда ее обидит кто-нибудь, это дело ясное – надо заступиться, надо примерно наказать обидчика. Но теперь-то ревет она Бог знает от чего! Может, устала просто за сегодняшний день, притомилась? Ведь случилось столько всякого, да еще гости эти!

– Лада... Послушай, Лада! – позвал Всеслав.

Но она не обернулась, тогда Всеслав решился повернуть ее лицом к себе. Но едва только он легонько взял ее за плечи – она резко обернулась и уронила голову ему на грудь, обильно оросив его рубашку слезами. Растерявшись от такого оборота дела, Всеслав зачем-то начал гладить ее по голове, по плечам.

– Ну что ты, что ты, милая... – бормотал себе под нос.

– А ты чего на Любавку глаза таращищь? – сквозь слезы выговорила Лада.

Всеслав не знал, что и ответить, но решил от всего отказываться.

– Да вот еще, на кой она мне сдалась! И не смотрел я на нее вовсе!

– Смотрел, смотрел! Любовался!

– О Господи! Стал бы я любоваться такой толстомясой!

– Значит, все-таки смотрел!

И снова рев.

Будь Всеслав подогадливей, знай он чуть получше породу женскую – понял бы, как утешить Ладу. Но решил он, что девушка привыкла попросту быть на деревне первой красавицей и теперь сочла она за обиду, что парень другой девкой залюбовался. Понять-то неправильно понял, да утешать начал верно. Гладя по голове, заговорил:

– И не смотрел я на нее, и никто на нее не посмотрит сроду! Все только на тебя смотрят, любуются тобой, красотой твоей несказанной, неописанной...

Лада притихла и, приметив это, Всеслав продолжал.

– Ни одна из девиц тебе и в подметки не годится! Мне-то можешь смело довериться – я многих красавиц повидал, да ты все равно краше...

Всеслав не кривил душой. Красавиц он, правда, не так уж и много повидал, никогда не был знатоком бабьих статей.

Но понять, что Лада очень красивая и многим нравится – это он мог. К тому ж и плачущей эти уговоры на благо пошли – она успокоилась совсем, подняла заплаканное лицо.

– Успокоилась? Вот и хорошо. Идем-ка к гостям, а то неловко выходит, – улыбнулся ей Всеслав.

И показалось ему, или так оно и было – вроде с досадой глянула на него Лада?

Посиделки затянулись до глубокой ночи. Всеслав уж зевать начал с непривычки, чуть челюсть не вывернул, да и Лада посматривала на засидевшихся гостей с нетерпением. Мечталось ей, что когда уйдут все, наконец опять прильнет она к своему милому, опять он будет гладить ее по волосам и говорить сладкие, чаровные слова...

Но ничего такого не случилось. Когда проводили припозднившихся гостей, Всеслав уже век поднять не мог, так спать хотелось. Притомился за день, потому и повалился на свое ложе, как сноп. Лада с упреком на него взглянула, но что ей было делать? Не бросаться же самой парню на шею. А все же чудной он какой-то!

После тех посиделок Всеслава стали считать в деревеньке женихом Лады. Те парни, что страдали по ней, вздохнули горько, а девки – с облегчением. Одной соперницей меньше стало! Как и думала Лада, никто и не попрекнул ее, что милый у нее – православный христианин, в церкви крещеный. Все словно позабыли про это, и говорили только о том, какой он крепкий и красивый парень, как ловко управляется с хозяйством, и то и дело спрашивали у Лады, когда ждать их свадьбы.

– Чего тянуть-то? – говорила Ладе замужняя ее подружка Ольга. – Смотри, нагуляешь брюхо-то! Да ты не фыркай, не вороти носа, я правду говорю. Под одной все ж таки крышей живете, молодые оба... Ты смотри, до свадьбы его к себе не допускай!

Лада только молчала и опускала взор. Не могла она открыться даже подруженьке любимой, не могла сказать, что витязь ее не то чтоб о свадьбе, а и вовсе о делах сердечных знать не знает, ведать не ведает! Уж и так, и эдак льнула к нему девушка, а он ровно идол деревянный! Да и то от идола больше ласки дождешься. А девка уже извелась вся, ночей не спала. Это-то Всеслав подметил, спросил как-то походя:

– Ты что, похудела вроде? Не больна ли?

– Нет, ничего, – отвечала девушка, а глаза ее, обведенные синевой, кричали: «Чурбан бесчувственный!».

Но Всеслав не слышал этого немого крика.

Приближалась весна. Как-то рано утром, выйдя на берег, чтобы проверить сети, Всеслав увидел приближающуюся лодью. Сердце его глухо стукнуло, когда понял он, что лодья плывет прямо к берегу. Но отчего-то он не стал дожидаться, когда она причалит, не стал говорить с прибывшими, а повернулся и пошел к дому. Лада тоже знала, что первые мореходы пришли на остров пополнить запасы пищи и пресной воды и тоже ни слова не сказала Всеславу. Она ходила в лагерь, разбитый ими, чтоб продать, обменять кой-какой товар, и вернулась очень довольная и веселая. Ей удалось получить за сухую оленину большой кусок яркого шелка.

– У тебя же так много нарядов, – заметил Всеслав, глядя на ее нескрываемую радость.

– Ну и что? – удивилась Лада. – Мне приданое готовить надо. Кто бесхозную девку за себя возьмет?

Всеслава словно ожгло. Приданое... За себя возьмет...

Значит, Лада собралась замуж!

– Ты что, замуж собралась? – спросил как-то вечерком.

– Не знаю пока! – дернула плечом девушка. – Коль позовут, так и пойду.

– Есть кто на сердце? – допытывался Всеслав.

– Есть... – вздохнула Лада, гася ресницами озорной огонь глаз. – Такой уж сокол пресветлый... Да только не знаю, люба ли я ему.

Всеслав промолчал. У него было тяжело на сердце, и он посылал ко всем чертям того незнамого сокола, который пленил сердце Лады.

– Кто ж таков? – спросил Всеслав наконец. – Знаю я его? Бывал он у тебя?

– А то как же! – красуясь, отвечала Лада.

На том разговор и покончили. Только через несколько дней, Всеслав, проходя по двору мимо Лады, сказал:

– Как надумаешь замуж-то, упреди меня заране, чтоб успел уехать.

– Зачем же тебе уезжать? – спросила Лада, теребя в руках кончик платка.

– А как же? – удивился Всеслав и пошел дальше.


Содержание:
 0  Кольцо странника : Марина Александрова  1  ГЛАВА 2 : Марина Александрова
 2  ГЛАВА 3 : Марина Александрова  3  ГЛАВА 4 : Марина Александрова
 4  ГЛАВА 5 : Марина Александрова  5  ГЛАВА 6 : Марина Александрова
 6  ГЛАВА 7 : Марина Александрова  7  ГЛАВА 8 : Марина Александрова
 8  ГЛАВА 9 : Марина Александрова  9  ГЛАВА 10 : Марина Александрова
 10  ГЛАВА 11 : Марина Александрова  11  ГЛАВА 12 : Марина Александрова
 12  ГЛАВА 13 : Марина Александрова  13  ГЛАВА 14 : Марина Александрова
 14  ГЛАВА 15 : Марина Александрова  15  ГЛАВА 16 : Марина Александрова
 16  ГЛАВА 17 : Марина Александрова  17  ГЛАВА 18 : Марина Александрова
 18  вы читаете: ГЛАВА 19 : Марина Александрова  19  ГЛАВА 20 : Марина Александрова
 20  ГЛАВА 21 : Марина Александрова  21  ГЛАВА 22 : Марина Александрова
 22  ГЛАВА 23 : Марина Александрова  23  ГЛАВА 24 : Марина Александрова
 24  ГЛАВА 25 : Марина Александрова  25  ГЛАВА 27 : Марина Александрова
 26  ГЛАВА 28 : Марина Александрова    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap