Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 27 : Марина Александрова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




ГЛАВА 27

С того дня словно ледяная стена выросла между Эриком и Мстиславой. Они и раньше нечасто встречались, теперь же Мстислава просто избегала показываться мужу на глаза. Целые дни проводила в маленькой светелке – готовило приданое будущему ребенку. Встречались они изредка в трапезной.

В опочивальню Эрик больше не входил. Где проводил он ночи, про то Мстислава не ведала. Частенько уезжал на несколько дней, и тогда-то Мстислава знала, куда уезжает муж. Но от этого не чувствовала себя лучше – представляла временами Эрика, красивого, статного, сильного, в объятиях проклятой разлучницы и зеленела от гнева. В такие минуты готова была все крушить вокруг себя, но злость перекипала внутри и становилась она вновь спокойной и холодной.

К весне начали готовиться к свадьбе Василия и Хельги. Девушка буквально летала по терему, вся светясь от счастья. Она со своими служанками дошивала приданое, а заодно готовилась к дальней дороге. По повелению князя Владимира назначен был Василий сотником в славной черниговской дружине, и ехать туда следовало сразу после свадьбы. Обрадовал парня такой поворот, да одно занозило душу: не за заслуги свои получил он звание, а хлопотами нового сродственника, воеводы княжеского.

Для Мстиславы смотреть на счастливую Хельгу было хуже ножа острого. Молодость ее, красота, ее счастье больно ранили душу. Сама же Мстислава хоть и похорошела с беременностью пуще прежнего, но здоровьем стала слаба. Живот круглился не по дням, а по часам, и оттого Мстислава тоже чувствовала досаду, словно именно растущее чрево служило преградой для примирения с мужем. «Уж если я ему раньше мила не была, то теперь, такая и вовсе не ко двору», – думала Мстислава.

Наконец жить, как она жила, стало для Мстиславы вовсе невыносимым. И в один прекрасный день, когда горечь переполнила ее, Мстислава собралась и поехала к свекрови. Ведь, если разобраться, к кому же ей податься еще, как ни к матери мужа, кому выплакать свое горе, поведать о своих несчастьях? Взяла Мстислава гостинцев и со служанкой тронулась в путь.

Свекровь сама встретила Мстиславу у ворот и повела, обняв за плечи, в горницу. Хоть и не перед кем было здесь спесью надуваться, все равно пыжилась Ирина, оглядываясь по сторонам. Нечасто наезжала к ней знатная невестка – все больше по должности, по обязанности. А тут гляди-ка – приехала, расцеловала приветливо и еще своей служанке шепнула: «Что стоишь, неси!» – видать, подарков навезла.

От такой радости не знала Ирина, куда посадить дорогую гостью, чем потчевать. Суетилась, а сама все искоса поглядывала на круглый живот Мстиславы. Вот оно что, тут уж и внучек наготове! Значит, правильно тогда сделала, что не поехала к фряженке.

Стол был накрыт в мгновение ока, и сияющая свекровь пригласила Мстиславу к столу. Но невестка будто не слыхала, засмотрелась в окно, глаза туманные. Ирина повторила приглашение, и тут случилось нежданное, негаданное – Мстислава как-то страшно и странно взрыдав, бросилась к ее ногам.

– Помоги, матушка! – вскричала она и зашлась в плаче.

Ирина растерялась, но быстро пришла в себя, кинулась поднимать невестку.

– Что ты, что ты, доченька, – бормотала она. – Что ты, краса моя ненаглядная, да встань, скажи, в чем беда твоя!

Кое-как подняла плачущую, усадила на скамью, сама присела рядом. Мстислава уже успокаивалась, только тихонько всхлипывала, закрыв лицо руками.

– Что с тобой приключилось, доченька? – ласково спросила ее свекровь, погладив по плечу. – Не таись, расскажи все, как на духу. Чем смогу, пособлю тебе.

Польстило Ирине поведение невестки. Не хвальбится, значит пришла за помощью и поддержкой. Не гордая, значит, уважает свекровь, чует ее силушку. Как такой не помочь? Сын да дочь вон какие своевольные да гордые. А эта хоть и красавица, хоть и богачка знатная, а со всем уважением...

– Плохо мы живем, матушка, – решившись, произнесла Мстислава.

– Ай обижает тебя мой сынок? – всполошилась Ирина. Если сын и в самом деле чем обидел княжескую племянницу, она и князю может пожаловаться, и глядишь, попал Эрик в опалу!

– Нет, не обижает. Дурна я что ли собой стала...

– Уж такой красоты несказанной! – перебила ее свекровь, но Мстислава только отмахнулась. В самом деле, беременность ничуть не испортила ее лица. Наоборот, она стала еще краше – кожа светилась, гладкая, как шелк, а располневший стан придавал облику женщины нежную томность.

– А раз красота моя не увяла, почто ж он к своей девке ходит, забросил меня совсем?

– К какой такой девке? – Ирина аж вскочила.

– К рабыне этой, фряженке бесстыжей! По три дни у нее пропадает, приходит довольный такой! А мне – ни улыбки, ни словечка приветливого. И подарки ей носит, от дома отрывает. А мне мучайся, дитя носи, да рожай потом...

Мстислава снова зарыдала, припав свекрови на плечо. Та сидела, окаменев. Вот оно что! Значит не оставил сынок своей безделки. Даже хуже стало – раньше парень холостой был, а теперь женат, теперь ему перед князем ответ держать.

– Ты погоди слезы лить, – шепнула свекровь Мстиславе. – Найдем средство, как тебе помочь.

Слезы у Мстиславы тут же высохли, словно под лучами жаркого солнышка. А свекровь продолжала нашептывать.

– Есть один тайный человек... Он и судьбу говорит – на бобах раскидывает, и на солнце скрозь решето смотрит. А еще готовит снадобья. Сама знаешь, такие... Чтоб от неугодных людей избавляться.

Мстислава побледнела.

– Зачем? Ой, нет, я так не хочу. Такой грех на душу брать, чтоб зельем извести!

– Глупенькая, – зашептала свекровь, поняв, что не с того конца зашла. – Кто ж тебе говорит, что извести ее надо? Об этом речи нет. А только слышала я от старых людей, что есть отворотные зелья. Подсыпать такое разлучнице в кушанье либо в питье. А как выпьет она его, так отвернется сердцем от милого, да и ему станет противней всего. Так, глядишь, они и разойдутся, а ты знай радуйся!

– Не знаю, матушка, хорошо ли это, – задумчиво промолвила Мстислава. – А отчего девке надо зелье сыпать? Почему б мужа им не полечить?

– К мужу другое средство есть. – не смутясь вопросом, отвечала Ирина. – Ему в рубаху нужно тряпицу с каплей крови твоей зашить. Тогда, где б он ни был, кровь его будет к тебе тянуть. С человеком тайным я сама поговорю, а про мужнии рубашки ты беспокойся. Как слажу дело, сама к вам приеду, чтоб ты по дорогам чрево не трясла.

– Спасибо, матушка, утешила ты меня! – воскликнула Мстислава, кидаясь целовать свекровь. – Уж так утешила, голубушка! Никогда я этого не забуду, все отблагодарю!

– Ну что ты, что ты, дочка, какие между сродственниками счеты, – бормотала свекровь, а сама нет-нет да и бросит взгляд на уголок, куда служанка Мстиславы поставила привезенный сундучок. Видно, приметила Мстислава свекровкины взгляды, потому что вспорхнула, словно птица.

– Ой, что ж это я! Гостинцы я привезла!

... После отъезда невестки Ирина долго рассматривала щедрые дары. Не поскупилась Мстислава ради свекровкиной дружбы: чего-чего только не было в сундучке! Дорогое платно, все вышитое цветами и зверями, с тридцатью самоцветными пуговицами, и колты жемчужные, и повязка, вышитая серебром... Вроде и некуда рядиться в деревне-то, а все одно приятно. Не то, что та нищенка – приехала с сыном кланяться, ни тряпицы не привезла. Вот она я, принимайте! Да что с нее взять, с холопки! А эта, сразу видно, знатная жена да не спесивица.

И в душе своей положила Ирина помочь всем, чем можно, своей невестке, а заодно и досадить проклятой фряженке. Захлопнула крышку сундука – ишь, замок-то какой редкостный, работы тонкой, византийской.

– А грех на себя возьму, – вдруг пробормотала она, облокотившись на крышку сундука.

Из угла горницы равнодушно смотрели на нее суровые лики византийских икон.

В следующий же день, порешив нимало не медлить, отправилась Ирина в Киев, на Подол. Не хотела быть замеченной, устроила так, чтобы в сумерки подойти к дому ведуна. На ближайшей улице оставила возок, сама пошла пешком.

Ведун жил в ладной пятистенке, во дворе завывал и рвался с цепи сытый кобель. Ирине навстречу выбежала девушка-служанка, с поклоном проводила в горницу. Ирина оглядывалась: живет чисто, светло. А все равно боязно. Нащупала мешочек с деньгами... Ох, не случилось бы беды!

Послышались шаги, растворилась низенькая дверца. Вошел хозяин. При первом взгляде на него Ирина успокоилась: ничего страшного в его облике не было, напротив даже. Ликом был волхв светел, румян и приветлив. Хоть и припоминались по дороге слова священника-наставника, что, мол, волхвование – суть прельщение дьявольское, но тут женщина совсем успокоилась. Дьявол, он с собачьей мордой, с рогами, хвостом, копытами, а в этом мужчине ничего дьявольского не было. Смотрел он на гостью ласково, чистую и кудрявую бороду мял в кулаке.

– Что привело тебя ко мне, почтенная? – спросил он, поклонившись низко.

Ирина огляделась – не слышит ли кто? – и, понизив голос, зашептала:

– Беда у нас. От жены уводит мужа дурная девка. Помоги, добрый человек, а я в долгу не останусь...

– Вот те раз! – засмеялся хозяин. – Чем же я помогу?

Ирина торопливо рванула тесемку, сорвала с шеи кошель. Поскакали по полу золотые монеты, со звоном раскатились по горнице.

– Помоги, добрый человек! Все тебе отдам!

– Что ты, что ты, – зашептал хозяин, и Ирина уловила алчный блеск в его глазах.

– Слышала я, можешь ты зелье отворотное сделать. Знание с тобой тайное, многое тебе ведомо, – причитала Ирина, собирая монеты.

– Тише, почтенная, – усмирял ее хозяин. – Так и быть, помогу тебе в горе. Но смотри же, чтоб не выдала меня! И плата моя немалая, но знаешь сама – головой рискую!

– Да что ты, кормилец...

Ирина клялась не выдать, хозяин обещался помочь. Оставив ее в горнице, ушел, и не было его долго. Ирина уж трепетать начала – зашлет к ней лихих прислужников, отберут деньги, а саму головой в колодезь спустят. Но ничего такого не подеялось. Через некоторое время вернулся хозяин и принес с собой малый глиняный сосуд.

– Вот тебе, женщина, порошок отворотный, самый сильный. Сделан он из корней травы... – как назвал, Ирина не поняла. – Всыплешь его разлучнице в еду аль в питие, и отвернется она от своего любезного. Да смотри, не вздумай сама попробовать, и ни на ком не пробуй – враз от белого света отвернет.

Ирина вздрогнула, но смолчала. Так, молча, передала хозяину кошель в обмен на порошок и, поклонившись, пошла к дверям. Только ногу над порогом занесла – услышала голос ведуна:

– Смотри же, почтенная, помни наш уговор!

Кивнула головой и пошла восвояси. Сама не вспамятовала, как дошла до возка. Только когда затрясло по дорожным колдобинам, очнулась. На душе печально было и смутно, хотелось плакать отчего-то. Сомненья мучили – верное ли снадобье дал проклятый волхв? Не сдержалась, вынула сосуд, открыла его. Серый порошок, не пахнет ничем. Хотела даже на язык попробовать, но вспомнила слова волхва, снова закупорила и за пазушку упрятала. Подумалось: может, сразу к Мстиславе ехать, порадовать ее? Но опять засомневалась что-то. Да и поздно уже... Нет, домой, домой!

Эрик в этот день был у Лауры, и не чуяли полюбовники нависшей над ними угрозы. Весел был Эрик, весела Лаура, и гукал в люльке толстый, краснощекий Владимир – уж узнавал отца, тянул к нему ручонки, смеялся. Люльку его ради теплого дня вынесли на лужайку перед теремом, там же на ковре расположились сами. Бабка Преслава натащила прохладительного питья – кваску, грушевого взвару, меду.

Наслаждаясь лучами солнца и близостью двух любимых существ, Эрик лежал на ковре, вольготно раскинувшись. Голова его покоилась на коленях Лауры, а та перебирала его кудри, целовала каждую прядку и время от времени звонко смеялась – сама не знала, чему. Но легко было на сердце у нее. Ее милый был подле нее, не прельстилось его сердце молодой женой.

Только одно печалило ее: рассказала старая Преслава, что жена Эрика в тягости и это не давало Лауре покоя. Слишком свежи были в памяти Лауры собственные муки, пока носила ребенка, да пока рожала. Но ее любимый был при ней, а каково той, если Эрик так часто в отъезде и чует она, не может не чуять, что не по делам он ездит?

Лаура долго выбирала время для разговора и наконец решилась.

– А твоя жена, – начала она робко, – она печалится, когда ты уезжаешь сюда?

– Что мне за дело до того? – лениво отвечал Эрик.

– Но... Она же может захворать от огорчения. А это дурно для нее.

Эрик насторожился.

– Захворать? Да пусть бы она хоть и умерла.

– Что ты говоришь, как можно! – неожиданно вспыхнула Лаура. – Она же носит твое дитя, а ты...

– Погоди, милая. – Эрик привстал, пристально вгляделся в ее лицо. – Откуда ведомо тебе, что Мстислава непраздна?

– Люди все расскажут!

– Вот оно что, люди... – Эрик снова лег, облокотился на руку. – Так слушай всю правду: я к женушке своей с самой свадьбы пальцем не притронулся.

– А как же... – заикнулась Лаура, но Эрик властным жестом прервал ее.

– Непраздной выдали ее за меня замуж. И в том ее вины нет, она сама не знала об этом. Не дивись, любушка, такой она уродилась, такой росла. Не ведала, вишь ты, отчего детки нарождаются, и как бремя носится. И ласки любовной она не поняла, а когда обычное женское у нее прекратилось, только обрадовалась, что от таких хлопот избавилась. Некому ее было научать... Так она мне сказала, и я ей поверил. По глазам видел – правду она говорит. В сто раз хуже тот, кто с нею потешился, а потом мне подсунул, чтоб меня в обман ввести и позор скрыть.

– Кто же это? – прошептала Лаура.

И Эрик ответил, отвернувшись:

– Князь Владимир, душа моя. Такова была благодарность его за мою верную службу.

Лаура молчала, потрясенная. Два чувства боролись в ней: горько было оттого, что обманули любимого, насмеялись над ним, и радостно, что остался он верен ей и душой и телом. Значит, напрасно рыдала она, ломая руки в те одинокие ночи, когда думала, что Эрик ласкает свою жену, напрасно, глядясь в зеркало, размышляла, красива ли разлучница и не красивей ли ее? Вся боль, все сомненья остались позади – любимый ее всецело принадлежит ей, и нет на свете ничего, что могло бы их разлучить.

Их губы слились в жарком поцелуе, а жаркие лучи солнца лились с небес, обогревая и освещая двух влюбленных и задремавшего в теньке младенца. Весь мир словно застыл в сладкой неге – но близился тот день, который откроет врата постучавшей беде и скажет ей:

– Войди и властвуй.


Содержание:
 0  Варяг : Марина Александрова  1  ГЛАВА 1 : Марина Александрова
 2  ГЛАВА 2 : Марина Александрова  3  ГЛАВА 3 : Марина Александрова
 4  ГЛАВА 4 : Марина Александрова  5  ГЛАВА 5 : Марина Александрова
 6  ГЛАВА 6 : Марина Александрова  7  ГЛАВА 7 : Марина Александрова
 8  ГЛАВА 8 : Марина Александрова  9  ГЛАВА 9 : Марина Александрова
 10  ГЛАВА 10 : Марина Александрова  11  ГЛАВА 11 : Марина Александрова
 12  ГЛАВА 12 : Марина Александрова  13  ГЛАВА 13 : Марина Александрова
 14  ГЛАВА 14 : Марина Александрова  15  ГЛАВА 15 : Марина Александрова
 16  ГЛАВА 16 : Марина Александрова  17  ГЛАВА 17 : Марина Александрова
 18  ГЛАВА 18 : Марина Александрова  19  ГЛАВА 19 : Марина Александрова
 20  ГЛАВА 20 : Марина Александрова  21  ГЛАВА 21 : Марина Александрова
 22  ГЛАВА 22 : Марина Александрова  23  ГЛАВА 23 : Марина Александрова
 24  ГЛАВА 24 : Марина Александрова  25  ГЛАВА 25 : Марина Александрова
 26  ГЛАВА 26 : Марина Александрова  27  вы читаете: ГЛАВА 27 : Марина Александрова
 28  ГЛАВА 28 : Марина Александрова  29  ГЛАВА 29 : Марина Александрова
 30  ГЛАВА 30 : Марина Александрова  31  ГЛАВА 31 : Марина Александрова
 32  ГЛАВА 32 : Марина Александрова  33  ГЛАВА 33 : Марина Александрова



 




sitemap