Приключения : Исторические приключения : Глава 9. Созвездие : Марина Алексеева

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

вы читаете книгу




Глава 9. Созвездие

Дон Энрике смотрел на карту мира.

— Арамис, — сказал он, отвернувшись от карты, — Вот я скоро уеду, и мы с вами, быть может, никогда больше не встретимся… Но вы меня отравили! Вы проникли в мое сознание вопреки моей воле и разуму. Когда я взгляну на мировую карту — где бы она ни попалась мне на глаза, я вспомню вас, Бель-Иль, ваш Штаб, наш разговор… О вас мне будет напоминать крест Святого Андрея — римская десятка. О вашей то ли гениальной, то ли безумной идее. О Десятом Крестовом походе.

— Вы меня боитесь? — спросил Арамис, пристально взглянув на рыцаря. Дон Энрике ответил, не отводя глаз от Арамиса:

— Я себя боюсь. Я уже стал какой-то другой. Я сейчас уже не тот, что был час назад. И с Бель-Иля я уеду уже не таким, каким приехал сюда.

— Вы стали другим человеком? — ровно спросил Арамис, продолжая внимательно смотреть на дона Энрике.

— Это наваждение, это чары,… Но я избавлюсь от этой… арамисовщины…

— "Арамисовщина"? Грубовато звучит. Почти как «дьявольщина». А я не дьявол. Хотя что-то дьявольское во мне есть. И, чтобы спасти человечество, я, Арамис, епископ ваннский, генерал Ордена иезуитов, готов продать душу дьяволу — к вящей славе Господней!

Дон Энрике содрогнулся.

— Вы кощунствуете, епископ! Душу — дьяволу! Да как же вы можете даже подумать такое — даже во имя спасения человечества! Я готов пожертвовать своей бренной плотью во имя людей. Я готов взойти на костер и принять любые муки — тело лишь оболочка, все мы гости на этой земле. Но душа бессмертна, душа принадлежит Богу. Душой нельзя жертвовать даже ради такой высокой и благой цели. Я надеюсь, впрочем, что в пылу полемики вы увлеклись и на самом деле так не думаете. А если вы действительно так думаете…

— То что?

— Это невозможно. Бог справедлив, и спасет вашу душу в последний момент!

— Этого нам не дано знать, — промолвил Арамис, все так же изучающе смотря на дона Энрике.

— Я буду молиться за вашу душу, Арамис! Я буду молить Всемогущего Бога даровать нам победу. Я буду молиться за здравие моих друзей. Но прежде всего, прежде чем просить победы нашему оружию, мира и любви, прежде чем просить Бога даровать утешение душе отца моего, которая, надеюсь, пребывает в Раю… Я буду просить и Христа-Спасителя, и Деву Марию, и все небесное воинство, и вашего Ангела-Хранителя спасти вашу душу!

— Теперь вы готовы рыдать по моей грешной душе? У вас опять слезы на глаза наворачиваются. Успокойтесь, мой прекрасный черноглазый кабальеро.

— У вас тоже черные глаза. Как у испанца. Но в вашем взоре необъяснимая сила. Быть может, страшная, роковая, трагическая. Простите, господин Д'Эрбле, я говорю вам невозможные, ужасные вещи. Вы после таких слов сочтете меня невоспитанным, диким, а то и вовсе идиотом. Правила хорошего тона допускают только комплименты, когда говорят о цвете глаз. А я вопреки всем правилам смотрю на вас очарованный, отравленный, завороженный. Вы знаете магию своего взора?

Арамис улыбнулся.

— Теперь я уже не так часто смотрю в зеркало. Но мне говорили об этом.

— Ваши глаза как бархат — и как бездна. Бархатная бездна… Понимаете? И когда — я несколько раз замечал во время нашего разговора — в них сверкали молнии, а потом опять — магический, притягивающий бархатный взгляд… Вы, наверно, в ужасе от моей невоспитанности?

— Но вы же скоро покинете Бель-Иль и вернетесь к своим повседневным делам, дон Энрике. И мы, действительно, возможно, больше никогда не увидимся. Так что говорите, пока время позволяет. Бархатные глаза, вы сказали? Художественное сравнение. Но бархат — матовая поверхность, он поглощает свет. В этом, наверно, загадка моего так называемого магнетизма. Вот ваши черные глаза блестят и отражают свет подобно вороненой стали. Я наблюдал за работой живописцев, беседовал с представителями художественной братии и объясняю вам эти вещи так, как объяснил бы художник. Все можно объяснить законами физики.

— Блестящие глаза ОТДАЮТ энергию, бархатные — ЗАБИРАЮТ. Этим вы отличаетесь от всех. И дело тут не в длине ресниц или цвете радужной оболочки. Сейчас я чувствую себя каким-то опустошенным. Словно вы высосали из меня не всю — но солидную часть моей внутренней энергии. Можете назвать это как-то по-своему — силы духа…Так или примерно так, я не очень понимаю, как охарактеризовать то, что произошло со мной. После разговора с Атосом у меня напротив, этой силы как бы прибавилось.

— Занятное толкование. Я не вампир, юноша. Возможно, вы уже заранее были предубеждены против меня. Вы и в начале беседы спрятались в тень. Кстати, это не Атос постарался?

— Нет. Я тоже кое-чему обучен. Но я не прятался в тень, ни от Атоса, ни от Портоса.

— Да мы с вами давно уже выбрались из тени, разве вы не обратили внимания? В тени ни вы не заметили бы мои "бархатные глаза", как вы изволили выразиться, ни я — ваши сияющие очи, кабальеро.

— Я вас, по всей вероятности, обидел, а вы мне говорите комплименты. Сияющие очи — навряд ли я достоин таких возвышенных сравнений. И еще… Я весьма невысокого мнения о своей внешности, — скромно сказал кабальеро с ангельским лицом.

— Юность всегда прекрасна, — ответил Арамис, — Что же до обид… могу ли я обижаться на такого ребенка, как вы? Вы не сказали ничего особенного. Ваша наивная попытка противопоставить меня — Атосу, Портосу и Д'Артаньяну, потому, как вам кажется, что мои глаза поглощают энергию, а их — отдают… Да разве это всерьез воспримешь, сеньор Почемучка? Да, у Атоса красивые выразительные синие глаза, с бликами, и зрачки часто чуть расширены. Портос тот и вовсе смотрит как ребенок, вот как вы — широко раскрытыми глазами. А гасконец иронически щурится. Но законы оптики, той части физики, что изучает эти явления, вы наивно пытаетесь применить к психологии.

— Манипуляция сознанием, вы говорили, — внезапно вспомнил дон Энрике, — Неужели вы пытались манипулировать сознанием своих друзей?

— Если и пытался, то для их же пользы, — вздохнул Арамис. Дон Энрике опустил ресницы. "Глаза — зеркало души, — подумал он, — А что это за зеркало, которое НЕ ОТРАЖАЕТ. Какая-то черная дыра. Но такие вещи вслух произносить невозможно. И так я все-таки обидел этого странного человека. То ли мечтателя, то ли интригана, то ли честолюбца, то ли филантропа — самого загадочного из Четверки. А у него даже не черные глаза, а темно-фиолетовые. Караваджо, кажется, говорил, что фиолетовый цвет — высшее духовное напряжение. Когда жил на Мальте и писал свои картины".

А вслух он сказал:

— Вы самая загадочная звезда в вашем Созвездии.

— Это вы о чем, простите? — прикинулся простачком Арамис.

— О Четверке.

— А… Я так и подумал. Старо, малыш. Нас уже добрый десяток лет сравнивают со звездами. Не вам первому пришло в голову столь поэтическое сравнение.

— Выходит, я сказал банальность? А я думал, мне первому это пришло в голову.

— Не вам первому, не вам последнему. Что же до моей загадочной планиды, она еще не сорвалась с орбиты. Я — в Созвездии, и не противопоставляю свое сияние прочим… небесным телам. Но не довольно ли об астрале — о космосе? Как ни лестно такое сравнение из уст младенца, уверяю вас, мы, вышеупомянутое Созвездие, не больны "звездной болезнью".

— Это — жажда славы? Честолюбие? Поклонение? Разве вам не приятно видеть толпы поклонников?

— Sic transit Gloria mundi. Vanitas vanitarum.[12]

— Вы так равнодушно говорите о славе, потому что пресытились ею. Но разве вам не лестно, когда вас называют "Четверо Знаменитых"?

Арамис улыбнулся.

— Понимаю. В вашем квартете вы хотите играть первую скрипку? А может, и завладеть волшебной палочкой дирижера?

Арамис вздохнул.

— Из астрономии мы перенеслись в область музыки? Уверен, вы тайком пишете стихи и поете ночные серенады под балконом прелестной сеньориты.

— Хотя вы упоминали о своих тесных связях с Испанией, ваша характеристика несколько шаблонна. И все-таки вы правы — это было в моей жизни — серенада, сеньорита и гитара под плащом.

— Вы же вскользь сказали о каких-то приключениях…

— Да, но это скорее в шутку, чтобы не отстать от моды.

— Que milagro es el amor de la juventud espanola![13] — воскликнул Арамис, — Мои юные соотечественники более сентиментальны и противоречивы. Двойственны, лучше сказать. Пастораль уживается с трагедией, а мелодрама того гляди обернется фарсом и наоборот. Сегодня робкий пастушок, завтра неистовый дуэлянт. Вчера — озорной паж, нынче — пресыщенный мизантроп. Оргия и молитва, беспробудное пьянство в отвратительных кабаках — и иллюминированные аллеи великолепных парков королевских резиденций.

— Французы, они такие, — сказал дон Энрике, — Но вас, наверно, за это и любят.

— А знаете, — задумчиво сказал Арамис, — Не знаю, какая из звезд нашего Созвездия погаснет первой (возвращаюсь к вашему поэтическому сравнению). Но, если это суждено мне — а я, честно говоря, хотел бы уйти первым… Я не хотел бы просто погаснуть… Лучше — взрыв! Вспышка сверхновой! Лучше пролететь метеором и сгореть в один миг!

— Ваше Созвездие будет светить людям много-много лет, Арамис. Вы знаете — свет умерших звезд еще идет и идет долгие годы… А ваше будет светить всегда!

— Тс! — Арамис резко приподнялся, — Нет, мне показалось…

— Что с вами?

— Мне послышались шаги моего бедного Портоса…

Дон Энрике внутренне содрогнулся и сжал губы. Разговорчики Арамиса о падающих звездах в сочетании с именем Портоса заставили его сердце сжаться в тревожном предчувствии. Но он опять прикусил язык и только спросил:

— Скажите, а какой титул соответствует герцогскому у русских?

— С чего это вы вдруг?

— Вы заговорили о Портосе, вот я и вспомнил ваш прожект — насчет царя московитов.

— У русских… Дайте подумать… БОЯРИН… ВОЕВОДА… Нет, я ошибся — КНЯЗЬ.

— Кто?

— КНЯЗЬ. Звательная форма — "КНЯЖЕ".

— Kniaz… kniazhe… — и не выговорить. «Княже». Можно, я вместо «герцога» буду так именовать Портоса?

— Что это вам взбрело в голову?

— Это будет вроде сказки, вроде игры… Не так стыдно будет… врать. Князь — титул очень экзотический для нас. Мне так легче будет. Если я скажу «герцог» — я собьюсь, запнусь, и покраснею как последний дурак.

— Сказка, скажете тоже, — усмехнулся Арамис, — Тогда скорее не сказка, а былина… "Смелый богатырь князь Портос".

— Как вы сказали?

— Былина. Вроде ваших романсов о Сиде и Бернардо дель Карпио. Князь Портос. Итак, вы принимаете правила игры?

— Не обещаю, — подумав, сказал дон Энрике, — Как пойдет беседа, монсеньор. Но откуда вы так хорошо знаете поэзию разных стран?

— Интересовался в свое время, — усмехнулся Арамис, — Преврати мы Портоса в самурая, или, скорее, в сегуна, нам пришлось бы сочинять хокку. Но пока речь еще не идет о Стране Восходящего Солнца.

— И вы могли написать бы хокку, романс или былину?

— О нет, — покачал головой Арамис, — В юности я использовал жанры нашей французской лирики. А сейчас мог бы только спародировать. У меня уже не восторженный взгляд на мир, а насмешливый.

— Вы меня заинтриговали, господин Д'Эрбле! Я, увы, до пародий пока не дорос. Я скорее подражал известнейшим поэтам. Но это вздор, говорить стыдно…

Арамис слегка улыбнулся и, полуобняв дона Энрике, произнес:

— А скажите-ка начистоту, мой юный паладин: ВЫ РАЗЫГРАЛИ ПЕРЕДО МНОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНУЮ СЦЕНУ?

Дон Энрике вопросительно взглянул на него.

— Я имею в виду: вы специально расплакались передо мной? Вас подучили рыцари?

— Как вы могли такое подумать, епископ! — возмущенно вскричал дон Энрике.

— Не горячитесь и сядьте. Скоро обед. Времени уже, можно считать, не остается.

— Да, — овладев собой, насмешливо сказал юный паладин, — В программу обучения Рыцаря Мальтийского Ордена входит, помимо знания навигации, фехтования, медицины, умение разрыдаться на аудиенции высокопоставленной персоны!

— Не думаю, — усмехнулся Арамис, — Что все без исключения ваши браться по Ордену способны на это. Поэтому я вам и предлагаю играть на моей стороне. Ну как, согласны? Я хочу отобрать у братьев-рыцарей добычу — вас!

— Я — иезуит? Да вы смеетесь надо мной! Монсеньор, это не для меня.

— У вас есть задатки.

— Иезуита? В программу обучения юных иезуитов это входит? Плакать по заказу?

— Значит, вы от души? Вы не притворялись? Нисколько?

— О да! Я не умею притворяться.

— Так уж и не умеете… Скажите еще, как наш Атос, что никогда не лжете.

— В важных вопросах — никогда. А по пустякам — часто. Но я разделяю ЛОЖЬ и маленькое, бытовое вранье. И то же насчет притворства.

— А если надо будет притвориться и пустить слезу в нужном деле, вы сможете?

— Перед кем?

— Перед кем угодно. От Людовика XIV до Папы Римского. От вашего магистра до турецкого султана.

— Или русского «тсаря». Господин Д'Эрбле, это смахивает на экзамен.

— Смахивают крошки со стола, дитя мое. Так как, сможете?

— Нет, конечно же, нет! И я очень хочу надеяться, что больше никогда не заплачу… — и добавил, — На людях, по крайней мере.

— Не зарекайтесь, рыцарь, вы еще так молоды… Вот я, пожалуй, уже не способен проливать слезы. А вы не хотите остаться с нами, здесь, на Бель-Иле? Подумайте еще раз над моим предложением. Кто вы в Мальтийском Ордене? Секретарь, посланец — вы сами ничего не решаете.

— Я повинуюсь приказам моих командиров.

— Ваши руководители не учитывают ваши индивидуальные особенности, дитя мое. Переходите ко мне — вы скорее добьетесь успеха. И не будете понапрасну рисковать своей жизнью в морских сражениях.

— Я не дал вам повода считать меня трусом! Да я только и мечтаю о сражениях! Я уверен, что на этот раз Санта-Крус возьмет меня с собой!

— В качестве кого, мальчик? До адъютанта вы еще не доросли, для пажа…

— Я — паж?! — с обидой вскричал дон Энрике, — Не настолько же я зеленый! Простите, монсеньор, что перебиваю вас, но иезуитами мне не по пути, какую бы быструю карьеру вы мне не сулили.

— А когда Генералом ордена будет мой предполагаемый преемник и начнет свои неизбежные реформы? — шутливо спросил Арамис.

— Тогда, — серьезно ответил дон Энрике, — И вернемся к этому разговору.


Содержание:
 0  Мистерия, именуемая Жизнь : Марина Алексеева  1  Глава 1. Посланец : Марина Алексеева
 2  Глава 2. Приглашение к путешествию : Марина Алексеева  3  Глава 3. Иезуит и иоаннит : Марина Алексеева
 4  Глава 4. Мальтийский вариант : Марина Алексеева  5  Глава 6. Плачущий рыцарь : Марина Алексеева
 6  Глава 7. Империя Арамиса : Марина Алексеева  7  Глава 8. Тактика Арамиса : Марина Алексеева
 8  вы читаете: Глава 9. Созвездие : Марина Алексеева  9  Глава 10. Последний довод рыцаря : Марина Алексеева
 10  Глава 11. Малое Завещание Портоса : Марина Алексеева  11  Использовалась литература : Мистерия, именуемая Жизнь



 




sitemap