Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ : Анна Антоновская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  80  81  82  84  87  90  91

вы читаете книгу




ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Картли румянится. Балконы раскрашены дешевой розовой, голубой и желтой краской. Изгороди выправляют согнутые ребра, улицы разглаживают морщины, площади покрылись красным песком, мосты вытягивают каменные спины. С плоских крыш свешиваются паласы, с темных перил – пестрые ткани. У низких дверей лежат медвежьи шкуры.

В кипучих зеркалах рек отражаются подрумяненные города и деревни.

В жилищах – спор, мольба, плач: сборщики вытаскивают отобранное имущество.

На базарах – крики, брань, угрозы: нацвали и гзири седлают чужих коней, режут чужих баранов, солят чужой сыр, жарят чужих птиц, пекут чужой чурек.

По встревоженным улицам скачут охрипшие гзири, нагайки высвистывают приказания.

Картли румянится. Торопится к радостной встрече с царем.

О нетерпении народа доносят гзири своему тбилисскому начальнику, тот в свою очередь начальнику царской охоты, начальник царской охоты – начальнику замка, начальник замка – Шадиману, Шадиман – царю.

Царь торопится. Приказывает казнохранителю наполнить кисеты. Казнохранитель призывает меликов. Мелики – нацвали, нацвали – старост амкарств и деревенских сборщиков. Кисеты наполнены.

Луарсаб торопится выполнить обычай предков и познакомиться с полученным царством. Шадиман под разными предлогами откладывает путешествие. Ему удалось блеском Метехи убедить Луарсаба в расцвете страны, но поездка по царству – другое дело.

По осторожному совету Баака Луарсаб весной назначил выезд. Шадиман разослал по городам и деревням верных людей.

В мае состоялся пышный выезд Луарсаба II. Царь с уважением прислушивался к тайным советам верного Баака и пригласил сопутствовать ему Арагвских Эристави, Ксанских Эристави, Мухран-батони, Саакадзе и ряд блестящих фамилий. А по желанию Шадимана – светлейшего Симона, Баграта, Джавахишвили, Реваза Орбелиани, Магаладзе и других приверженцев Шадимана.

Царица Мариам осталась в Метехи управлять царством.

Гульшари роскошным нарядом и многочисленной свитой затмила всех красавиц Картли. Напрасно, соперничая с ней, горделиво восседала Нестан на золотистом жеребце, подарке царя, сверкая на солнце золотыми косами и зелеными глазами.

Непобедимая Гульшари путем подкупа узнала цвет куладжи Луарсаба и оделась в малиновое, вышитое жемчугами платье.

Луарсаб гарцевал на белом коне. Белые цаги, украшенные яхонтами, белая папаха с горящей яхонтовой звездой, старинный меч с золотой рукояткой и драгоценный алмаз на мизинце дополняли изысканный наряд.

Одетая в желтые, розовые и голубые цвета, блестела свита царя. Каждый оглядывался по сторонам, стараясь незаметным толчком придвинуть своего коня поближе к царю.

Впереди, на расстоянии четверти версты, ехали телохранители в боевом порядке, за ними белая дружина, личная охрана Луарсаба, подобранная из верных людей Баака.

Луарсаб, окруженный светлейшими и владетельными князьями, прибывшими целыми замками, был весел и остроумен. Он с удовольствием думал о веселом путешествии по доброй Картли. Блестящий караван замыкали под начальством Цицишвили многочисленные дружины. Слуги с навьюченной одеждой на верблюдах и конях выехали заранее.

Саакадзе ехал рядом с Нугзаром и Зурабом. Эрасти – позади в числе телохранителей.

На голубом ковре весенних цветов остановка. В лесу, оцепленном дружинниками, разбиты пестрые шатры.

Получив тайное приглашение, Луарсаб углубился в лес.

У широкого дуба ждала Гульшари. Восхищенный царь смотрел на облако, колышущее золотые звезды, и ласково заинтересовался, зачем так таинственно лесная царица заманила его в царство надежд.

– Надежды, царь, не всегда в лесу растут, иногда и на аспарези.

– На аспарези растут надежды, а вблизи Гульшари – желания…

– Ты смеешься, царь?

– Нет, любуюсь! – Луарсаб властно привлек к себе Гульшари.

Она вырвалась, беспокойно оглядываясь.

– Скажи, царь, кого выберешь жемчужиной турнира?

Луарсаб подозрительно посмотрел на Гульшари: подослана мужем, желающим всенародно прослыть другом царя… Помолчав, ответил:

– Еще не подумал… Конечно, сердцем хочу тебя, но… открытое предпочтение может не понравиться Андукапару.

– Что ты, царь! Он очень хочет… – и, спохватившись, добавила: – Какой подданный пожелает иначе?

Луарсаб улыбнулся: к счастью, красота женщин не всегда равна уму, иначе бы мужчины совсем погибли, и вслух сказал:

– Знаю, каждый подданный стремится сделать царю приятное, но нехорошо злоупотреблять своей властью… До турнира далеко, прекрасная Гульшари, а до ночи совсем близко… Ну? Опять молчишь?

– Мне послышался шорох…

Действительно, Саакадзе нечаянно оступился за деревом и быстро скользнул в чащу, обдумывая слышанное. «Луарсаб не такая тупая шашка, как думают князья. Дорожит достоинством витязя и отбросит слишком зазнавшихся». Такое открытие сильно обрадовало Саакадзе. Конечно, Гульшари купит себе право на первенство в Метехи, но царь молод, страсти гаснут быстрее, чем думает Гульшари…

Вскоре Саакадзе убедился, что не только князья и Гульшари, но и он не знает царя.

На всем пути торжественного выезда Луарсаба заранее извещенные деревни, в которых останавливался царь, представляли необычное зрелище. Тбилисский гзири вместе с местным сборщиком облагали каждый дом натуральной данью для царского стола и всех сопровождающих на все время отдыха царя в этой деревне.

И вот на церковную площадь сгонялось стадо рогатого скота. Притаскивали кувшины с медом, сыром и маслом, отложенными на зиму. Стаскивали мешки с зерном, бурдюки, корзины с фруктами. Из собранного строго отделялась одиннадцатая часть для начальника замка Андукапара и мдиванбега, которого на этот раз заменял Шадиман. Законный доход за тяжелый труд, понесенный ими в пути, угонялся и увозился в замки Андукапара и Шадимана.

На все время пребывания царя все крестьяне обязаны были неотлучно находиться при царе, сидеть во время царской еды на почтительном расстоянии полукругом и остроумными речами, сказаниями, песнями и пляской выражать свою радость высокому гостю.

Луарсаб восхищен: патриархальный обычай прадедов им выполняется, и встреча царя с народом показывает незыблемое единство грузин.

Днем царя провожали разодетые толпы. Ночью по дороге крестьяне, подбадриваемые передовыми гзири, бежали впереди, освещая факелами торжественный путь.

И деревня после отъезда царя походила на пажити, опустошенные налетом саранчи.

Несмотря на красоту Гульшари и великолепие Нестан, несмотря на сотни жадных глаз других красавиц, Луарсаб все же заметил кислые улыбки крестьян, их странную радость и спрятанные глаза женщин.

И только приветливость царя умеряла ожесточение народа.

У колючих плетней, на поворотах, в садах Луарсаб усиленно расспрашивал крестьянок о причинах изнуренности, но напуганные женщины благодарили царя за доброту, а худы они «по желанию бога».

Разбрасывая кисеты, Луарсаб обещал обнародовать закон о применении муравьиных пыток к мужчинам, не умеющим вызывать на щеках женщин румянец. Крестьянки стыдливо прикладывали к губам палец, прятались в платки и тихо смеялись шуткам доброго царя.

Шадиман решил загладить неприятное впечатление и разослал по пути царского следования людей с соответствующим приказом.

И в деревне Руиси Луарсаб чуть с коня не упал от безудержного смеха. Захохотали надменные князья, визжали княгини, захлебывалась свита, надрывались чубукчи, тряслись телохранители, хихикала стража, фыркали копьеносцы, ржали кони… Вымазанные красной краской женщины и дети жалобно смотрели на веселый караван. Шадиман кусал губы, а недогадливый караван хохотал до слез, до изнеможения над диким обычаем Руиси.

На ночлеге, у пылающих костров, в искрах оранжевого вина и изменчивого веселья Саакадзе, улучив минуту, шепнул Нестан о находчивости Шадимана. Огорченная явным равнодушием царя, Нестан обрадовалась возможности ущемить родственника ведьмы.

Не случайно Георгий остановил выбор на Нестан. Он заметил восхищение ею Зураба Эристави и решил путем брака водворить Зураба в Метехи и этим ослабить влияние на царя Амилахвари и Шадимана.

Великолепный турнир завершил пребывание царя в Гори.

От восхода солнца до луны гремела зурна. От крепостных ворот до улицы Трех чинар толпились почетные амкары и мокалаке, ошеломленно глазели на роскошь картлийского царя, большое здание, отданное князьям, вызывало не меньшее изумление пышностью и многочисленностью разодетых слуг.

В доме богатого купца, отведенном Эристави, Саакадзе поместился со своим любимцем Зурабом и однажды ночью посоветовал влюбленному не вздыхать, а действовать: перед таким знатным мужем разве не расплавится сердце? Изумленный Зураб вскочил: откуда друг знает его волнение? Саакадзе засмеялся: разве трудно проследить, куда отворачивает голову неучтивый собеседник?


Пирует с горлицами Луарсаб на крепостном валу, под щитом царицы Тамар.

В круговой пляске чеканят ритм суровые плясуны. Звеня цинцилями, проплывают в тумане стройные горийки. И снова в тяжелые чары льются потоки вин.

Песни ширились, потрясая крепостной вал. Тонкие голоса подхватывались мощными басами, и оживали легенды о героях Грузии.

Из круга народных певцов вышел голубоглазый юноша, задорно встряхнул огненными кудрями и ударил по струнам чанги:


Буйно я встряхнул кудрями, грянул гром до Гуджарета,
Подкрутил свой ус багровый, вся Кура огнем согрета.
Затянуть собрался песню, распустилась роза лета.
Струн коснулся только чанги, оживает песня эта.

Гей! Послушайте, грузины, это было в век Тамар.
Кто не знает из картвелов век царя царей Тамар?
Вот однажды шел по Картли путь вдоль гор и рек Тамар.
И с долин и гор стекался весь народ скорей к Тамар.

За конем арабским беки, и паши, и агалары.
И князья, и азнауры гарцевали. Видно, чары
Раздвигали гор ущелья, до копыт пригнув чинары,
Вечерами били бубны, под зурну сдвигались чары.

Но царю царей дороже звон мечей и пляска стрел.
Отдает приказ, и лагерь черепками запестрел.
На охоту! И в колчанах задрожали перья стрел,
Переливом перьев берег злой Лиахвы запестрел.

Меткость рук Тамар познали круторогие олени.
Белогрудый сокол цаплю клювом бил до исступленья.
Оробел медведь, и стал он на мохнатые колени.
Волк седой бежал от страха за ограду поселенья.

За зверьми летят джигиты, не щадя лихих коней,
Но Тамар желает каждый, жадно думает о ней.
Взор Тамар ночей чернее и белее белых дней.
Холодней воды подземной, жарче солнечных огней.

Где пируем мы, в то время пировали только тучи.
Вместо башен Горисцихе подымались к небу кручи,
Над Лиахвою клубился лишь один туман летучий,
Да порой скалы осколок обрывался вниз, гремучий.

На наездников не смотрит – изогнула бровь Тамар,
Улетел любимый сокол, он презрел любовь Тамар,
Он с добычей за рекою, на крутой горе, Тамар.
И под звуки рога скачет витязь в серебре к Тамар.

Прискакали агалары, и князья, и азнауры.
Но не переплыть Лиахву, волны бешеные бурь.
Перед кем дрожали тигры, от кого не скрылись туры,
Кто врага сражал в сраженье, те стрелки стоят понуры.

Их Тамар разит презреньем, в каждом слове острый яд.
Говорит Тамар: "Любую тот получит из наград,
Кто осилит бег Лиахвы, переплыв кипучий ад,
Снимет сокола с вершины и вернется с ним назад".

Был певец голубоглазый, на Тамар смотрел он прямо,
Он встряхнул кудрями буйно, в реку бросился упрямо.
Пусть ревет Лиахва гневно, но смельчак плывет все прямо.
Высоко взлетает сокол, ловит сокола упрямо.

Я отвагу восхваляю, за отважного я рад,
Но певец не князь надменный, он богатством на богат.
Он подарка не попросит, и взамен иных наград
Он одной любви желает… И Тамар сулит агат,

Бирюзу сулит и жемчуг божьей матери Гелата!
«Погуби певца! Пусть сгинет! Все отдам – парчу и злато».
Он плывет, поет о солнце, песня гордая крылата,
Смотрит он из волн Лиахвы на Тамар, близка расплата.

Зашумела буря гневно, грозный закипел поток,
И певца швыряют волны, никнет сломанный росток.
Унесен в Куру, в пучину… чей на свете горше рок?
За несбывшееся счастье он на смерть себя обрек.

Пронеслась гроза. И снова голубое небо тихо.
И Тамар повелевает здесь построить Горисцихе…
На горе, где непокорный сокол вдаль глядел, где вихорь
Слил певца с волной, поныне видим крепость Горисцихе.

Вот, грузины, струн сказанье про любовь пловца к Тамар,
Крепость тучи подпирает, что пред нею смерч, Тамар?
Торжествует жизнь! Помянем песнею певца Тамар.
Выплыл в памяти он нашей, победил он смерть, Тамар!

Саакадзе, схваченный стройными напевами, смотрел вниз на Гори, утопающий в зеленых садах. Георгий видел запутанные узенькие улички, маленькие дома, дымчатую чешую Лиахвы. В голубом воздухе неподвижно дремали прозрачные ветви яблонь.

Хвастали пышноусые горийцы плоскими мечами, хвастали чешуйчатыми кольчугами, отобранными у арабов, хвастали светлоглазыми мествире, перебирающими тонкими пaльцaми золоченые чанги. Слушал Луарсаб воинственные песни горийцев…

Солнце залило царский сад оранжево-лиловыми лучами. У темного пруда молчали черные лебеди.

Царь отдыхал, и двор, от покоев Луарсаба до дальних конюшен, замер.

Нестан взволнованно металась по душистой беседке, утопающей в сирени. Да, ясно, на аспарези Гульшари будет избранницей царя. Недаром Луарсаб помог ей взобраться на скалу. Это не случайно у Андукапара оказалось неотложное дело в ближайшей деревне… Гульшари оставалась одна…

Нестан порывисто бросилась навстречу Саакадзе.

– Ты придумал средство помешать Гульшари красоваться на аспарези рядом с царем?

– Придумал средство помочь княжне Орбелиани выйти с честью из неравного поединка. Не хочу скрывать, княжна. Не одной красотой нравишься. Твой живой ум покорил человека достойнее меня… Но поговорим о состязании…

– Скажи раньше, кем послан?

– Тебя любит Зураб Эристави.

Истерический смех оглушил беседку. Нестан хохотала до слез, до хрипоты, пересыпая смех злобными выкриками: не любит ли Нестан еще целая дружина уродов? А может, у Нугзара для нее найдется второй Баадур или теперь принято влюбляться неповоротливым медведям? Долго захлебывалась Нестан, наконец обратила внимание на Саакадзе, спокойно забавляющегося выдергиванием лепестков из пышной розы. Уж не шутит ли?

– Нет, княжна, не умею шутить над чужим сердцем. Много высыпала злых и недостойных тебя слов… Одни здесь. Будь благосклонна, выслушай откровенность друга, желающего избавить княжну Нестан от черной судьбы. Пусть мои слова будут горькими, но когда-нибудь поймешь: так мог говорить только преданный друг. Знаю, куда летит Нестан, но оглянись, сколько поднятых мечей готовы отрубить воздушные крылья. Неужели царица позволит такую женитьбу? Неужели князья допустят царя Картли заключить невыгодный брак? А власть Шадимана? Посмотри хорошо на Гульшари. Кто может сравниться с княгиней Амилахвари в средствах? А разве царица, Шадиман, почти весь Метехи не на стороне Гульшари? Где же прекрасной маленькой Нестан бороться с коронованными и некоронованными тиграми… Или княжну Орбелиани удовлетворяет более скромное место при царе? Такое охотно разрешат…

– Ты ошибаешься, Георгий, царица со мной ласкова и Луарсаб не совсем спокоен… Почему же и не питать надежды?

– Позволь, княжна, досказать. Почему обиделась на любовь Зураба? Разве владетели Эристави не полуцари? Разве богатству и могуществу Эристави не завидуют даже светлейшие? Или избранницу Зураба не ждет высокое место в Метехи? Кто осмелится не склонить головы перед невесткой Нугзара? Не беспокойся, Георгий Саакадзе клянется, Зураб, а не Баадур, наследует корону Эристави. Подумай, есть ли более блестящий случай удалиться с честью, прежде чем тебя попросят уйти? Уверен, одно из непременных условий Гульшари будет удаление из Метехи княжны Орбелиани.

Нестан, яростно растоптав ветку сирени, бросилась к выходу. В ее пылающих мыслях Гульшари, уже задушенная ею, валялась на полу.

Саакадзе подхватил Нестан на руки и усадил на скамью. Нестан задыхалась.

– Готова душу колдунье отдать, лишь бы отомстить змее.

– Зачем же идти против бога? Слушайся совета и будешь отомщена. Отлично знаю, княжна Нестан не опозорит своего мужа, иначе не допустил бы, чтоб благородное сердце Зураба принадлежало недостойной… Лишь только царь узнает о любви к Зурабу, в нем заговорит самолюбие. Поверь, неожиданность вызовет досаду на Гульшари, и, желая задобрить тебя на будущее и показать расположение к Эристави, царь выберет невесту Зураба жемчужиной состязания…

– О, может ли такое случиться? Открытое равнодушие царя пронзит сердце Гульшари. О Георгий, на все пойду, если поручишься, что Нестан, а не Гульшари, займет место рядом с царем.

– Ручаюсь, Нестан, партия Эристави не упустит случая уязвить Шадимана и наведет царя на мысль, как отметить Нугзара по случаю брака любимого сына. А в дальнейшем княгиня Эристави займет в Метехи большое положение. Луарсаб, питая втайне надежду на благосклонность Нестан, предложит Зурабу должность в царском совете, и княгине Эристави представятся широкие возможности. В противовес Гульшари Нестан в Метехи станет во главе партии Эристави, Мухран-батони. Разве тебя не прельщают дела царства? С твоим ли умом и характером ограничиться мелкими интригами, служащими забавой царю?

– Довольно, Георгий! Никогда не забуду оказанной услуги.

Затуманенные глаза открылись. Да, хочу большего, жизнь отдам за интересы Эристави. И, кто знает, может быть, и смерть отца будет отомщена. Когда-нибудь Дато нарушит молчание и назовет убийцу… Скажи Зурабу, Нестан согласна, и от него зависит стать любимым…

Долго сидела погруженная в думы, сразу выросшая Нестан. Как могла спокойно дожидаться, пока Гульшари выбросит соперницу из Метехи? А разве не к тому шло? Но кто посмеет косо взглянуть на княгиню Эристави? Сверкая глазами, Нестан направилась к выходу и от неожиданности вскрикнула. Луарсаб несколько минут наблюдал странную игру бледного лица и, щурясь, весело спросил:

– С каких пор Нестан, пленяющая царя, позволяет убаюкивать себя исполину?

– Гульшари донесла?

– Нет, Зугза… Ревнивая не меньше княгини и давно любит Георгия. Советую осторожность. Очень горячая кровь…

– Почему светлый царь сегодня так нехорошо шутит? – гордо выпрямилась Нестан. – Саакадзе принес поклон от моего жениха…

– Жениха?! Какой смельчак хватается за огонь?

Неприятно пораженный, Луарсаб веселостью старался скрыть досаду. Но Нестан, уловив неудовольствие, радостно затрепетала. Месть сладкой волной захлестнула оскорбленное сердце.

– Мой царь, Нестан может быть женою только неустрашимого покорителя огня, воды и меча.

– Хорошо сказано, в Картли много таких витязей, но… – Луарсаб неестественно рассмеялся. – Хочу знать имя дерзкого, осмелившегося омрачить мою поездку.

– Зураб Эристави…

Как ни был Луарсаб искушен, он едва сдержал восклицание и почтительно поклонился.

– Из всех витязей он больше всех достоин получить прекрасную Нестан… Я счастлив, наиболее любимые князья станут близкими Метехи… Моя Нестан, конечно, не захочет оставить замок? – вкрадчиво, полувопросительно спросил Луарсаб.

Никогда княжна в зареве потухающего солнца не казалось такой пленительной, и настойчиво хотелось удержать соблазнительную красавицу.

Тайно торжествуя, Нестан притворно скромно прошептала:

– Если великодушный царь пожелает в числе любимцев видеть Эристави, буду счастлива не покидать Метехи и с восхищением следить, как с каждым годом мой царь становится мудрее и прекраснее.

Лесть прелестницы покрыла лицо Луарсаба легким румянцем, и он ласково спросил: чем желает счастливая невеста ознаменовать радостное событие? Сегодня все в ее власти.

– Самое радостное для подданных – внимание царя. Не смею жаловаться – просьба маленькой Тинатин выполнялась внимательно. А единственное желание – заслужить в дальнейшем неизменное отношение.

Придворные, наполнив сад, следили за царем, гуляющим с Нестан, и потемневшей от гнева Гульшари. Еще больше заинтересовал Херхеулидзе, громко провозгласив о приезде в полном боевом вооружении доблестного Нугзара Эристави. Луарсаб, улыбаясь, переглянулся с Нестан и направился к лестнице. Гульшари задыхалась от ярости. Гишерные четки метались в горячих пальцах, но нет, не желтой чинке сломить могущество Гульшари. Гульшари знает последнее средство… Посмотрим, кто завтра затмит Гори красотой нарядов и драгоценностями.

В доме Нугзара не менее оживленно, чем во дворе. Дикий крик выбил из рук Нато нарды. Она стремглав бросилась в боковые покои и застыла в дверях.

Зураб бешено кружился по ковру, то бросаясь на шею Георгию, то рассекая воздух обнаженной саблей. Нато рассердилась: уж не воображает ли воинственный князь себя Амирани, сражающимся с злым духом гор? Или князь решил проверить, не из меди ли уши княгини Нато? Бушующий Зураб поцелуями прекратил бурчание матери. Действительно, он сражался и победил. Только не злого духа гор, а гордую Нестан. Отец немедля должен ехать к царю.

Нато, всплеснув руками, побежала будить Нугзара. Эристави уже отчаялись женить любимца, упорно отказывающегося от всех невест. Несмотря на радость, Нугзар все же удивился: к чему такая поспешность? Да и слухи о княжне смущали. Может, осторожно разузнать?.. Нато вспылила. Наконец бог сжалился и даровал Зурабу страсть, так нужно ли медлительностью искушать милость неба?!

По отъезде Нугзара Нато пригласила Георгия, обладающего, по ее мнению, хорошим вкусом, принять участие в подборе подарков для Нестан. Мамка Зураба пожалела, что не знает, в каком наряде будет княжна, иначе легко можно угодить красавице драгоценностями. Нато внезапно остановилась, минуту колебалась и решительно отвела мамку в сторону.


Луарсаб на троне, улыбаясь, слушал Эристави, подозрительно наблюдавшего за царем. Нугзар не в силах был преодолеть смущение из-за неприятных слухов, ходивших о царе и Нестан, и решил: если заметит насмешливость царя, то предпочтет смерть Зураба позору знамени. Луарсаб разгадал настроение князя:

– Высокочтимый, доблестный Нугзар делает мне честь, прося для храброго Зураба руки Нестан. Княжной дорожу из-за любви к Тинатин и свято выполняю обещание сестре: вручить Нестан достойному мужу. Глубоко уверен, Нестан и Зураб никогда не пожалеют о соединении в святом браке… Тебя же могу уверить: Нестан именно та, о которой мечтает доблестный Нугзар для своего сына…

Эристави смутился: юный царь отгадал и без досады отвел неприятное подозрение.

Несмотря на все ухищрения Гульшари, тайна не вскрылась. На утонченное кокетство Луарсаб загадочно говорил о предстоящем акте любезности. Шадиман отсутствовал и, по донесении чубукчи, прискакал в момент, когда Эристави покидал дворец. Царь хранил упорное молчание и приказанием собраться завтра в приемную залу еще больше разжег любопытство.


Луарсаб только что проснулся и удивленно рассматривал рожки козлов, вышитых на атласном покрывале. Херхеулидзе осторожно приоткрыл дверь:

– Князь Мухран-батони просит принять.

Луарсаб весело спросил, уж не задумал ли старик из дружбы к Эристави тоже женить сына? Придется принять, большой гордец, еще войну объявит.

– Можно подумать, отважный Теймураз, враги у ворот Картли стоят. Сам не спишь и меня на ложе держишь, – весело встретил царь Мухран-батони.

– Прости, светлый царь, но, зная обычай некоторых придворных не спускать с тебя целый день глаз, решил перехитрить жадных, а врагов Мухран-батони всегда сумеет встретить, как надо, пусть это не тревожит сон царя Картли…

– Что же желаешь, мой князь? – ласково спросил Луарсаб, зная убеленного сединами Мухран-батони за открытого человека.

– Милости моему другу Нугзару… Вероятно, не знаешь – Эристави хотел женить Зураба на светлейшей княжне Марии Гурийской, но любовь разрушила надежды князя. Конечно, прекрасная Нестан выше многих княжен, но злые языки уверяют, из жалости взята в Метехи. Это очень тяжело гордому Нугзару…

– Царица позаботится о приданом Нестан…

– Приданое? Разве Нугзар нуждается в богатстве? Царь может показать, что Нестан не из милости, а по праву высокого рождения жила в царском доме…

– Чем это?

– Не мне учить царя и первого витязя Картли способу показывать расположение подданным…

Луарсаб давно понял домогательство старого аристократа, но продолжал забавляться дипломатией князя.

– Хорошо, подумаю, надеюсь, меня посетит мысль, приятная князю.

Пристально смотрел Мухран-батони не царя: подсказать? Но цари не любят, когда их уличают в недогадливости, и часто поступают наоборот.

Улыбаясь, Луарсаб молча изучал потолок, где по зеленому полю паслись рогатые олени.

Мухран-батони встал, пожелав хорошему настроению царя не омрачаться до состязания.

Луарсаб уловил скрытую досаду князя… Конечно, нет смысла раздражать могущественных Мухран-батони и Эристави… А Гульшари? Но разве царю пристало быть игрушкой женщины? Княгине незачем огорчаться. Разве не из вежливости окажу внимание чужой невесте, а не возлюбленной? Да, но Шадиман мечтает об избрании Гульшари. Торжество врагов огорчит верного Шадимана, неустанно заботившегося о благополучии Картли.

Как поступить? Луарсаб резко ударил в серебряный шар. Много бы дал Луарсаб за возможность избежать турнира и цепких рук враждующих князей…


Другую половину замка захлестывали страсти. Гульшари, осматривая наряд и драгоценности, злорадно думала о Нестан, тщетно стремящейся блистать в скудных подарках царицы: хорошо, умная царица уговорила Луарсаба, во избежание слухов, ничего не дарить Нестан. Да, сегодня увидят, сколько жемчугов и алмазов в состоянии надеть княгиня Гульшари Амилахвари. Кто осмелится сомневаться в выборе царя?

Нестан, предоставив мамке золотой лес волос, печалилась о скромности наряда, но неожиданно вошедшая с пятью прислужницами мамка Зураба поставила перед Нестан сундук.

У Нестан закружилась голова. Перед зачарованными глазами упало стамбульское море, затканное серебряными волнами. Как странно переливается серебро с изумрудом. О, о! Прозрачная ткань, вышитая жемчугами и любимыми изумрудами! Пресвятая Мария! Ожерелье, некогда подаренное царем Георгием X Русудан. Откуда Зураб узнал любимый цвет шелковых туфель, расшитых жемчугами? Сколько лучащихся сердоликов, яхонтовых колец, сколько мудрых рубинов, сколько загадочных сапфиров. А золотой обруч для головы с алмазной звездой, а персидские серьги – опрокинутые купола мечетей! Нестан плохо скрывала восторг, и мамка Зураба, преисполненная гордостью, заявила о несметных драгоценностях, ожидающих Нестан в Ананури. Безумно влюбленный князь из сердца гор достанет для княжны лучшее украшение, лишь бы прелестная Нестан подняла на Зураба свои изумрудные глаза.

Преисполненная благодарностью, Нестан маленьким кинжалом отрезала золотой локон и перевязала им красную розу: пусть цветок скажет Зурабу о сердце Нестан…


В назначенный час переполненный зал горел ослепительным блеском нарядов. Враждующие партии искоса следили друг за другом. Что сегодня с Эристави, с Мухран-батони? Какой торжественный вид! Почему Зураб одет как жених – в изумрудную бархатную куладжу, обшитую белым мехом, и в белые цаги, украшенные изумрудами? А Баадур, посмотрите, совсем как второй сын, в скромном синем бархате!

– Гульшари держится, словно царь обещал ей первенство.

– Наверно, обещал. Неизвестно, где провел ночь Андукапар…

Тихие смешки, сдавленный шепот, но одинаково обе партии старались скрыть тревогу.

Только Зураб ничего не видел, жадно смотря на охраняемую дверь.

Гульшари в платье цвета спелого персика, вышитом жемчугами, увешанная редкими драгоценностями, с нежной прозрачной тканью, обсыпанной золотыми звездами, схваченной жемчужным обручем, казалась гурией из «Тысячи и одной ночи». Мужчины жмурились, как от яркого солнца. Но Гульшари, мало обращая внимания на пламенные взгляды, беспрестанно оглядывала зал: неужели желтая чинка догадалась заболеть? Неплохой способ избегнуть поражения. Но как она смела даже думать о предпочтении царя?

Херхеулидзе громко известил о царском выходе. Навстречу улыбающемуся Луарсабу полетели приветствия и пожелания. По резким, порывистым шагам придворные определили плохое настроение. Шадиман, Андукапар, Симон и царевич Вахтанг заняли места около Луарсаба. По данному знаку Херхеулидзе поспешно направился к выходу. Взгляд Луарсаба обжег зал и замер на Гульшари. Такой ее еще никогда не видел. «Конечно, огорчать Шадимана не следует… Но я один раз обидел Эристави, Саакадзе азнауром венчался… Мухран-батони просит самолюбие Нугзара уважить… Гульшари не простит…» Настроение еще больше ухудшилось.

Телохранители широко распахнули дверь. Нестан, словно морская волна, плавно скользнула по розовому ковру в сопровождении Нато Эристави и Марии Мухран-батони.

Падение луны не произвело бы большего впечатления. Восторженный гул провожал перерожденную княжну. Гульшари едва удержала крик. Саакадзе неприятно поморщился. Он не был суеверен, но на Нестан платье, обагренное кровью матери Арчила, и ожерелье, отвергнутое Русудан!

Восторг присутствующих и ужас Гульшари поднял до облачных высот Нестан. Восхищенный Луарсаб смотрел на сказочную Нестан. С трудом оторвав взор, он торжественно произнес:

– Благородные князья и азнауры, наша поездка ознаменовалась радостным событием. Храбрейший Зураб, сын доблестного Нугзара Эристави Арагвского, глубоко ценимый и любимый моим отцом и мною, пожелал сочетаться браком с воспитанницей царицы Мариам, прелестной Нестан, княжной Орбелиани, на что я, царь Луарсаб Второй, покровитель княжны, даю радостное согласие. Подойди ко мне, благородный князь Зураб, сын Нугзара.

Шумные приветствия, одобрительные выкрики прервали тишину. Зураб нетвердо подошел и скорее упал, чем стал на одно колено перед царем. Улыбаясь волнению влюбленного жениха, Луарсаб дотронулся по обычаю до его плеча и, когда Зураб поднялся, взял руку Нестан и вложил в сильную ладонь Зураба.

Луарсаб задержал взгляд на красной розе, перевязанной локоном Нестан и приколотой к груди Зураба изумрудной звездой. Но ревность не пошевелила даже ресницы, и Луарсаб торжественно закончил:

– Пусть святая церковь благословит ваш союз. – В голове мелькнуло: «Гульшари получит первенство».

Нестан сразу заметила неудовольствие и тревожно ловила взгляд царя. Привело ее в себя властное рукопожатие Зураба. Странное женское сердце. Нестан радостно улыбнулась, с гордостью посмотрела в глаза жениху. Первым поздравил обрученных царь: поцеловал Нестан в лоб, а Зураба в губы. Гульшари в суете поздравлений шепнула царю:

– Если сегодня будет жарко, то, вероятно, засну не раньше утра…

Кровь горячим фонтаном ударила в голову Луарсаба. Наконец-то! Почему царь должен быть глупее азнаура Дато?

– Прекрасная Гульшари, – стиснув зубы, прошептал Луарсаб, – жарко будет только в случае…

Луарсаб ласково потрепал Шадимана по плечу. Нестан, хорошо изучившая царя, почуствовала близость неудачи. Мысль мучительно заработала.

Наконец поздравления закончились, и царь, пригласив присутствующих на вечерний пир в честь обрученных, направился к выходу. Милостивым пиром он решил подсластить горький миндаль поединка.


У аспарези горийские уста-баши, беки, мелики и нацвали выстроили из зеленых веток и цветов огромную беседку и рядом маленькую комнату из кустов персидских роз для отдыха царя. Старейшины города пригласили царя и свиту оказать им честь перед турниром.

Под чонгури и крики народа проходило веселое «оказывание чести». Серебряные кувшины с дорогим вином то и дело уходили пустыми и возвращались полными. Царь встал и, давая возможность приготовиться к состязанию, удалился в комнату персидских роз.

Шадиман поспешил отдать последние распоряжения.

Луарсаб сквозь тонкие занавески, вертя рукоятку сабли, смотрел на кипящую площадь и внезапно оглянулся на шорох: прислонившись к стене, стояла Нестан.

Луарсаб, озадаченный смелостью, вопросительно ждал. Нестан, не обращая внимания на молчание царя, насмешливо спросила:

– Смотришь, царь, в подходящую ли краску на сегодня Шадиман выкрасил твой народ?

– Что ты говоришь, Нестан? Шадиман красит народ? Для чего?

– Дабы радовался царский глаз расцвету Картли. Помнишь, ты в начале путешествия огорчался плохим здоровьем народа, и Шадиман, по совету Андукапара, послал вперед преданных ему живописцев раскрашивать женщин… Помнишь, как ты радостно хохотал в Руиси?

Нестан перебирала голубые звезды ожерелья. Луарсаб побагровел. Подбородок затрясся. Рука не попадала на рукоятку меча. Ярость огнем залила мысли: как, потомка великих Багратидов выставить глупцом, заставлять хохотать над ловким обманом? Неужели он, как мальчик, попал в плен к властолюбивому Шадиману? Да, да, Андукапар, обманывая его, вместе с Гульшари смеялся над глупостью царя. Взгляд Луарсаба упал за окно на Андукапара, Гульшари и Шадимана, изысканно целующего ленту Гупьшари. Луарсаб бурно повернулся к выходу.

– Царь, мой царь, – с неожиданной нежностью вскрикнула Нестан, – прости, думала только рассмешить тебя!..

– Конечно, только рассмешила, – холодно бросил Луарсаб. – Я люблю, когда меня так смешат.

Он, стуча мечом, неожиданно появился у входа и голосом, до сих пор не слышанным, крикнул:

– Начинать!

Не обращая внимания на замешательство придворных и бурную встречу горийцев, царь быстрыми шагами направился к приготовленному возвышению и зло усмехнулся, посмотрев на стоящее рядом кресло для «жемчужины».

Придворные суетливо спешили к своим местам.

Шадиман, обеспокоенный странным поведением царя, исполняя обязанность распорядителя, провозгласил:

– Царь царей, по обычаю наших предков, первый витязь страны выбирает жемчужину поединков для возложения венка на голову победителя… Удостой, царь, высоким вниманием избранницу.

Аспарези затаила дыхание.

Луарсаб почуствовал в тоне Шадимана лишь обычную вежливость. Конечно, царь не посмеет ослушаться своего правителя, заранее предрешающего поступки царя. Луарсаба душила злоба. Ему казалось, все женщины почтительно скромны, только самоуверенная Гульшари беззастенчива. А Нестан стояла, угнетенно опустив голову. Да… да, Луарсаб умеет благодарить. И, поднявшись, мягко сказал:

– Все красавицы Картли достойны выбора, и если бы они, желая помочь царю в трудности, превратились в одну розу, я с наслаждением приколол бы прекрасный цветок к груди. – Громкий взрыв смеха и восхищения прервал мягко улыбающегося царя. – Но, к сожалению, приходится ограничить желание и по справедливости остановить выбор на княжне, которой сегодня нам всем хочется сделать приятное… Выбираю Нестан Орбелиани, невесту Зураба Эристави.

На мгновение аспарези окаменела, настолько был предрешен вопрос о Гульшари, сейчас напрягающей всю волю, чтобы удержаться на ногах.

Побледневший Шадиман любезно подвел дрожащую Нестан. Луарсаб изысканно преподнес ей розу из жемчуга.

Сияющие Эристави и друзья восхищались грациозностью Нестан. Поклонившись царю и поцеловав жемчуг, она быстро приколола розу к груди и, взяв протянутую руку Луарсаба, под бурные рукоплескания и звуки пандури вспорхнула на возвышение и, опустилась в кресло.

Трудно представить волнение, вызванное неожиданной опалой любимцев. Луарсаб видел сверкающие взоры и вызывающие позвякивания сабель и на просьбу Шадимана подать знак к началу с неутихшим гневом сказал:

– По завету предков состязание означает показ ловкости. Я, провозглашенный первым витязем, вызываю сразиться со мною копьем.

Гул пронесся по аспарези, но никто не ответил.

– Как, со мной не хотят состязаться?

– Царь царей, каждый витязь сочтет за величайшую честь помериться с тобой силой, но кто же решится на предопределенное поражение? – вкрадчиво сказал Шадиман, озабоченный состоянием царя.

Но Луарсаб гневно требовал принятия вызова. Указывая на множество витязей, прославленных поединками, он напомнил о правилах состязаний, уравнивающих витязей. Андукапар, возмущенный оскорблением, нанесенным его жене, попросил оказать ему эту высокую честь.

– Принимаю вызов! Панцирь и коня!

Оруженосцы бросились исполнять приказание. Озадаченный Шадиман старался уговорить Луарсаба состязаться последним, ибо после царя кто же захочет смотреть остальных?

Луарсаб расхохотался. А разве царь не должен быть впереди всех? Пусть Шадиман не простирает заботливость дальше позволенного.

Ошеломленный Шадиман терялся в догадках. Нет сомнения, тут дело рук Эристави. Недаром старая крыса Мухран-батони прокрался утром в опочивальню. Но после Луарсаб был весел и любезен. Значит, за обедом?.. Посмотрим, все будет выяснено. Для Шадимана не существует стен и замков.

С невероятной торопливостью Луарсаб надел шлем и панцирь. Нестан, отрезав кинжалом длинную прядь волес, обвила ею правую руку царя.

Вскочив на коня, Луарсаб взял легкое копье с тупым концом. Закованный в латы Андукапар неторопливо кусал губы.

– Помни, Андукапар, если окажешь умышленную уступку, объявлю тебя всенародно трусом.

Андукапар побледнел и, подняв копье, бросился на Луарсаба. Затаив дыхание князья следили за поединком, носившим слишком воинственный характер для обыкновенного состязания. «Поражение Гульшари будет ослаблено только моей победой», – думал Андукапар.

«Конечно, – думал Луарсаб, – вызов мог принять только оскорбленный Андукапар, непобедимый в состязаниях на копьях…»

Гибкий Луарсаб ловко отражал яростные выпады противника. Уже приближалось время, определяющее: «никто».

«Что это? – думал Луарсаб. – Прекрасная женщина обвила боевую руку золотыми волосами, а я ворочаю копьем, как старуха спицей».

Андукапар, изогнувшись, готовился к решительному удару в грудь. Выбитое копье считалось победным концом поединка.

Луарсаб притворился непонимающим и, отступив, остановил коня. Довольный Андукапар, с поднятым копьем, галопом помчался на застывшего всадника, но Луарсаб, выждав, с необычной ловкостью отвел копьем копье противника и с такой силой ударил в грудь налетевшего Андукапара, что тот от неожиданности вылетел из седла и, падая, сломал копье. Такой конец считался полным поражением.

Долго не смолкали исступленные крики, бешеные рукоплескания обезумевшей от восторга аспарези и победные звуки пандури.

Луарсаб соскочил с коня, снял шлем и, тряхнув черными кудрями, протяну руку побежденному. Его вконец развеселило свирепое лицо Андукапара, и Луарсаб игриво подумал: «Готов спорить, Гульшари ничем не вознаградит сегодня неловкого супруга».

Исход гневу был дан, и Луарсаб под бешеные рукоплескания снял панцирь и поцеловал ленту Нестан, возложившей на голову победителя лавровый венок.

Шадиман пригласил следовать необычайному примеру царя. Состязания начались. Но ни двойные, ни квадратные бои, ни взлеты дисков и метание кинжалов, ни бросание медного мяча никого не интересовали. Поединок царя многое сказал взволнованным князьям. Радость и тревога теснились в головах различных партий.

– Царь, – взволнованно прошептала Нестан, – кажется, впервые вижу тебя. Вероятно, то же самое думают все. Только один человек на аспарези знает царя Картли.

– Кто такой? – живо спросил Луарсаб.

– Георгий Саакадзе…

Луарсаб странно засмеялся: вот откуда стрела летит! Оценив тонкую политику Георгия и найдя его глазами среди Эристави, Луарсаб подозвал стоящего вблизи Херхеулидзе. Сняв с куладжи жемчужную булавку, тихо сказал:

– Передай Саакадзе подарок, царская булавка колет не хуже азнаурской. Передай, прошу его непременно присутствовать на вечернем пиру, а вернуться к скучающей Русудан успеет завтра.

Нестан растерялась. Она не думала отплатить такой неблагодарностью верному другу, которому обязана своим торжеством над врагами.

Получив от Херхеулидзе подарок и весть об изгнании, Саакадзе, выбравшись из круга, незаметно удалился. Он безошибочно угадал случившееся: самолюбивый Луарсаб уязвлен его осведомленностью.

Но на этот раз Георгия больше занимало удачное водворение им Зураба в Метехи. Это давало возможность азнаурам использовать ненависть Нестан к партии Шадимана и Андукапара. Саакадзе принял решение не огорчать Эристави и скрыть случившееся. Сославшись на неотложные дела, не дожидаясь утра, он ускакал после пира в Носте.


Содержание:
 0  Пробуждение барса : Анна Антоновская  1  А.АНТОНОВСКАЯ Краткие биографические сведения : Анна Антоновская
 3  ГЛАВА ВТОРАЯ : Анна Антоновская  6  ГЛАВА ПЯТАЯ : Анна Антоновская
 9  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Анна Антоновская  12  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Анна Антоновская
 15  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ : Анна Антоновская  18  ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ : Анна Антоновская
 21  ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ : Анна Антоновская  24  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Анна Антоновская
 27  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Анна Антоновская  30  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Анна Антоновская
 33  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ : Анна Антоновская  36  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ : Анна Антоновская
 39  ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ : Анна Антоновская  42  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Анна Антоновская
 45  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ : Анна Антоновская  48  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ : Анна Антоновская
 51  ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ : Анна Антоновская  54  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ : Анна Антоновская
 57  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ : Анна Антоновская  60  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ : Анна Антоновская
 63  ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ : Анна Антоновская  66  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ : Анна Антоновская
 69  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ : Анна Антоновская  72  ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ : Анна Антоновская
 75  ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ : Анна Антоновская  78  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ : Анна Антоновская
 80  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ : Анна Антоновская  81  вы читаете: ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ : Анна Антоновская
 82  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ : Анна Антоновская  84  ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ : Анна Антоновская
 87  ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ : Анна Антоновская  90  СЛОВАРЬ-КОММЕНТАРИЙ : Анна Антоновская
 91  Использовалась литература : Пробуждение барса    



 




sitemap