Приключения : Исторические приключения : Глава восемнадцатая. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ : Константин Бадигин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31

вы читаете книгу




Глава восемнадцатая. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Вечером промышленные вышли к пещере, черневшей в каменном утесе. Решили здесь ночевать. Разожгли костер, приготовили пищу. Всю ночь свирепствовала буря с дождем. Утром ветер стал тише, однако дождь шел не переставая. Мореходы весь день просидели у костра. На завтрак, на обед и на ужин ели рыбную похлебку, приготовленную кадьякской поварихой.

У входа в пещеру и днем и ночью стояла вооруженная охрана из двух человек.

Настроение у промышленных неважное. Все понимали, что впереди предстоит опасный путь и что не всем суждено добраться живыми и здоровыми в крепость на Ситке. Несколько раз корабельный пес Дружок принимался свирепо ворчать, показывая крепкие зубы, но дозорные никого не примечали.

После ужина большой камень неожиданно упал с вершины утеса и разбился у входа в пещеру. Подумали, что он упал случайно. Но вслед за первым камнем упал еще один, потом еще один. Десятка два камней разбились возле пещеры.

Евдоким Макаров решил узнать, в чем дело.

— Иван Степанович, позволь взглянуть, почему камни падают.

— Взгляни, Макаров, однако осторожность держи.

Прихватив топор, Макаров выполз из пещеры и крадучись, под прикрытием нависающего над головой каменного карниза, стал обходить утес. Дружок, увязавшийся с ним, заливался громким лаем.

— Камни колоши нарочно скатывали, — сказал Макаров, вернувшись. — Видел троих воинов в доспехах. Дружок, видать, их спугнул. Побежали к реке.

— Плохо, — вздохнул командир. — Не дадут нам колоши без боя уйти в крепость.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — отозвался Тимофей Федорович. — Загодя человеку знать не положено. Что будет, то и будет. Однако и раньше с колошами дрались и живыми выходили… И не колоши они вовсе, а другое племя.

С сожалением Слепцов посмотрел на Елену Петровну, испуганно прижавшуюся к мужу. «Вот кому солоно придется, — думал он. — Сидела бы в Москве у мамыньки-помещицы под юбкой и горя не знала…»

— Ты, Елена Петровна, не сумлевайся, выведем тебя отседова, — сказал Слепцов. — Посмотри, круг тебя какие молодцы, один другого здоровее. Такие колошей не побоятся. Ободрись.

— Я не боюсь смерти, Тимофей Федорович. Только бы живой в руки индейцам не попасть.

Командир Круков все еще не мог прийти в себя после кораблекрушения. В голове его бродили беспокойные мысли. Много ли он виноват в потере галиота? Можно ли было что-либо сделать для его спасения? Он упрекал себя, что близко находился от каменистого берега и не успел отойти, когда переменился ветер.

Прошла еще одна тревожная ночь. Утром, позавтракав вяленой кетой, мореходы двинулись в путь. Небо было ясное, светило солнце, погода вселяла бодрость. Около полудня они добрались до берега широкой и глубокой реки. Вдоль берега виднелась едва заметная тропинка. В надежде отыскать брод через реку мореходы свернули на тропинку. Шли долго, до самого вечера, брода не отыскали, а встретили большое туземное жилище.

Евдоким Макаров снова вызвался в разведку. Он взял на руку ружье, первым вошел в дом и, осмотревшись, позвал остальных.

В доме никого не было. У входа горел костер, а на реке, против дома, сделан закол для рыбной ловли. На вешалках висело много вяленой лососевой рыбы.

Поскольку в хижине никого не было, а продовольствие людям необходимо, Иван Степанович решил обойтись без хозяев и взял два десятка кижучей.

— Учиним плату за взятый корм, — сказал Слепцов и вынул из кожаного мешка три сажени нанизного бисера и несколько голубых бус, повесил их на видном месте.

Тем временем завечерело, солнце давно скрылось за вершинами огромных елей. Командир галиота распорядился отойти саженей на сто от хижины и расположиться на ночевку в лесу. Под охраной дозорных мореходы провели ночь спокойно. Под утро Дружок стал ворчать, поглядывая в лес. Когда собрались выступать, увидели, что окружены индейцами. Воины были в боевых масках, вооружены копьями, топорами и стрелами. Они потрясали оружием и испускали воинственные крики.

Тимофей Федорович Слепцов выступил вперед и, не желая никого ни убивать, ни ранить, выстрелил из ружья вверх. Гром выстрела испугал индейцев. Они разбежались и укрылись за деревьями.

Мореходы торопились как можно скорее убраться от опасного места. Они продолжали идти вдоль берега по едва заметной тропинке. Сделав вместе с рекой крутой поворот, они почувствовали себя свободнее и сели на ствол огромного дерева, поваленного бурей.

— Колоши так бы не побежали от выстрела, — высказал Слепцов свою мысль. — У них английские ружья. А эти с копьями да луками.

— Они хотят либо скальпы содрать, либо рабов из нас сделать, — вступил в разговор Евдоким Макаров. — Судно им отдали, на нем тьма товаров всяких, так нет, мало им!

— Это племя, надо думать, лесное, — продолжал приказчик. — Из-за гор по реке спустились. А те, что на морском берегу нас встретили, наверное, с Шарлоттских островов… Разобраться трудно. На Аляске народы маленькие, а говорят каждый на своем языке. На Уналашке свой, у кадьякцев свой. И кенайцы, и якутатцы по-своему разговаривают. Ну и на Ситке инако, и на Шарлоттских островах… Иное племя всего триста человек, а язык особый.

Мореходы не считали себя в безопасности. Они все время чувствовали преследование. Индейцы шли по пятам. Из леса доносились крики неизвестных птиц, тихий свист, шорохи. Это беспокоило путников, отступающих от врага, который выжидал удобного случая.

В пятницу утром мореходы встретили у реки трех безоружных индейцев-мужчин и одну женщину. Желая выяснить их намерения, Слепцов попросил: «Мы голодны, нам нужна рыба».

— Да, да, рыбу дадим, — обещали индейцы. — Идите медленней. — И скрылись. Вскоре они вернулись. У каждого на спине был большой тюк рыбы.

Командир отряда Круков поблагодарил индейцев, рассчитался за рыбу и приказал переводчику рассказать об их земляках, так коварно и зло отнесшихся к русским.

— Плохое поколение, плохое поколение — переводил Ивашка слова индейцев. — Наше поколение хорошее, обиды от нас не будет. Если надо, рыбы еще дадим.

Разговаривая с мореходами, индейцы шли и шли по берегу реки. Поздно вечером отряд вышел к морю. При впадении река стала шире, мельче и быстрее. На противоположном берегу реки виднелось шесть больших барабор.

— Здесь мы живем, — сказали индейцы.

— Нам нужны лодки, чтобы перебраться на ту сторону.

Индейцы пришли в замешательство.

— Сейчас очень мелко, надо ждать прилива, — ответили они переводчику. — Подождем прилива.

— А когда прилив?

— Вот станет темно, тогда и прилив, мы тогда и перевезем.

Мореходы в нерешительности переглянулись.

— Нет, ребята, тут дело нечисто, — возразил Слепцов. — Ночью мы переезжать не согласны, так и скажи, а сейчас отойдем подальше и заночуем.

Все согласились со Слепцовым, и, отойдя на версту от берега реки, отряд расположился на ночлег в чаще леса. Ночью моросил дождь, было сыро и холодно. Еще до восхода солнца мореходы разожгли костры, погрелись, поели рыбы. Когда вернулись на вчерашнее место, увидели возле индейских хижин множество людей. Они сидели на земле и молча наблюдали за мореходами.

— Дайте мне три большие лодки, — крикнул кадьякец Ивашка.

Индейцы молчали. Ивашка крикнул еще раз. Опять молчание.

— Не лучше ли будет поискать броду? Понадежнее будет, — посоветовал Слепцов.

— Пойдем, ребята, — поддержал командир. — Попытка не пытка. Недалече камни на реке лежат. Перейдем по камням.

Угадав намерения мореходов, индейцы отправили к ним лодку с двумя нагими гребцами. Лодка могла вместить человек десять, и поэтому русские попросили вторую, чтобы можно было переехать реку вместе всем. Так требовала осторожность.

— Почему гребцы голые? — пробормотал Слепцов. — Будто и не жарко, остальные в одежде.

Индейцы дали вторую лодку, поменьше, человека на четыре.

Мореходы решили переезжать. В маленькой лодке приехала знакомая индианка. Командир Круков посадил в нее свою жену, повариху-кадьячку, алеута Федора Яковлева, малолетнего ученика Котельникова. В большую лодку поместились девять человек промышленных, самых отважных и проворных. Среди них Евдоким Макаров и пензяк Касьян Овчинников. Остальные остались на берегу.

Когда большая лодка достигла середины реки, нагие гребцы, выдернув пробки из дыр, нарочно сделанных в днище, прыгнули в воду и поплыли к селенью, а лодку понесло мимо барабор к морю. Индейцы страшно закричали и начали бросать в мореходов копья и стрелы. Однако судьба смилостивилась над ними. Лодка, попав на отраженное течение, повернула обратно, и ее понесло к берегу, где стояли их товарищи.

Мореходы спаслись, но все были ранены, а Харитон Собачников и Иван Петухов ранены очень опасно. У Собачникова обломок стрелы остался в животе, и он очень страдал. Всех сидящих в малой лодке индейцы взяли в плен.

Воинственные крики раздались в стане индейцев. Полагая, что ружья, бывшие в большой лодке, должны быть подмочены и к действию непригодны, они бросились в лодки и быстро переехали к берегу мореходов. У индейцев копья, стрелы, а у двоих даже ружья. Пока они выбирались на берег, мореходы успели укрыться за стволами деревьев. Индейцы остановились на расстоянии сорока саженей и принялись яростно забрасывать мореходов стрелами. Промышленные отстреливались, несколько сухих ружей у них оставалось в запасе. Бой длился около часа.

Потеряв двух человек убитыми, а некоторых ранеными индейцы обратились в бегство. Слепцов, которому приходилось участвовать во многих стычках с колошами, отметил, что воинская выучка и вооружение у колошей лучше, нежели у лесного племени.

Мореходы продолжали свой путь. Раненный стрелой в живот Собачников не в силах был идти вместе со всеми, и его пришлось нести на сделанных из ветвей носилках. Когда прошли полторы версты от места сражения, Собачников, чувствуя нестерпимую боль и скорую смерть, попросил оставить его умереть в тишине дремучего леса и советовал мореходам не терять времени и как можно дальше уходить от индейцев.

— Оставьте меня, друзья, оставьте, — собрав последние силы, сказал Собачников.

— Что ты, Харитон! Не торопись на тот свет, — отвечали товарищи. — Вместе служили, вместе помирать будем.

— Испей водицы, друг, — предложил Касьян Овчинников.

— Хлебца бы мне российского кусочек… перед смертью.

— Нет хлеба, Харитон, уж потерпи пока.

— Аржаного, хошь бы понюхать…

Собачников еще что-то говорил, голос его делался все тише, слова непонятнее. Скоро он затих. Промышленные сняли шапки.

Простившись со своим товарищем, похоронив его по православному обычаю под огромным деревом, мореходы продолжали свой путь. Для ночевки выбрали удобное, сухое место. Построили шалаш. Поставили, как всегда, дозорных. Но сон не шел к измученным мореходам. Целый день им приходилось бороться, напрягая все силы, чтобы сохранить свою жизнь.

— Откуда их взялось столько? — услышали мореходы из темноты голос Слепцова. — Неужто две сотни колошей в шести бараборах живут?

— Быть этого не может. Соседей, видать, позвали, — отозвался Касьян Овчинников.

— Попали мы, ребята, в историю!

— Хуже не придумаешь!

— Ребята, что это? Разве плачет кто? — спросил Овчинников.

Все прислушались. В тишине раздавались всхлипывания командира Крукова.

Иван Степанович мучался жесточайшим образом. Он лишился жены, которую очень любил.

Мореходы почувствовали, что горе командира куда больше, чем их собственные страдания. Разговоры умолкли. Каждый вспомнил своих близких, оставленных на далекой родине или на Кадьяке.

Трое суток шел проливной дождь. Но мореходы брели под дождем, стараясь уйти как можно дальше от индейцев. В дождь из ружья не выстрелишь, все отсырело, и перед врагом, вооруженным копьями и стрелами, они были беззащитны.

Последний раз мореходам довелось позавтракать перед нападением индейцев. Вот уже более трех суток они питались древесными наростами. Ни грибов, ни ягод в мокром лесу они не находили. Иногда попадали на заросшие болота. Мох, переплетясь с кореньями деревьев, образовал на них крепкий, но зыблющийся мост. Со страхом смотрели мореходы на качавшиеся от их тяжести верхушки деревьев.

Стали есть подошвы бахил, сделанные из сивучьих кишок непромокаемые рубахи, надетые поверх курток. Ели и ружейные чехлы из тюленьей кожи. Наконец и этого не стало.

А дождь все шел и шел. На пятый день мореходы поставили шалаш снова в лесу. Хотя неподалеку видели реку и хижины на берегу, но подходить боялись. Утром весь отряд собирал на деревьях грибовидные наросты. Но разве можно насытиться наростами? Голодные, собрались в шалаше. Все похудели, щеки ввалились.

— Ребята, — сказал кто-то, — смерть приходит. Всем нам одна дорога. Ноги не держат.

— А что делать? Видать, бог так похотел.

— Бог-то бог, да сам не будь плох! — сказал Слепцов. — Только бы дождь перестал, а уж тогда мы не пропадем.

— А если Дружка, ребята?

— Он нас из беды выручал. Верный пес.

— Пусть в остатний раз выручит. От смерти спасет.

Участь Дружка была решена.

Вечером командир собрал мореходов.

— Братцы, — обратился он к ним со слезами. — Мне в таких бедствиях прежде быть не случилось. И теперь почти ума своего решаюсь и управлять вами более не в силах. И препоручаю Слепцову, чтобы он управлял всеми вами, и сам из послушания ему выходить не буду. А если вам не угодно, выбирайте из своих кого хотите.

На английских кораблях, где Иван Степанович проходил практику, его отмечали и хвалили. Здесь в лесу были иные трудности, не связанные с морской службой. Как бы тяжело ни было на корабле, а всегда можно отдохнуть, обсушиться и попить чайку. В лесу непрерывно мучили дожди, холод, голод. Каждую минуту надо ждать нападения и жить в неизвестности: или тебя убьют и снимут скальп или навеки будешь рабом? В общем, Круков на промыслах не бывал и горя не видал. Однако все можно было бы перебороть, если бы не Елена Петровна. Терзания о судьбе жены сломили волю командира.

Мореходы согласились с просьбой Ивана Степановича. Слепцов не стал отказываться.

Получив согласие, командир написал приказ о возведении Слепцова в начальники отряда и первый поставил свою подпись. За ним подписались все, кто умел писать, остальные поставили крестики.

Весь следующий день шел сильный холодный дождь и мореходы не выходили из шалаша. Съели остатки собачьего мяса. Развели костер и сушили промокшую одежду. Вели бесконечные разговоры о том, как быть дальше.

Утром пустые животы снова дали о себе знать. От голода кружилась голова. Сил у всех оставалось совсем немного.

Стараясь не говорить о голоде, вспоминали о доме, о детях и женах.

— Слыхали, ребята, потонул на «Фениксе» архимандрит Иоасаф? — сказал Касьян Овчинников. — Строгий был человек… Однако меня с алеуткой Катериной обвенчал…

— Дак у тебя в России жена.

— Я ему все на исповеди рассказал.

— Ну и как?

— «Грех великий, говорит, двоеженцем быть». Я ему свое: «Женка есть, так ведь я не надеюсь в Россию возвращаться, да и не желаю. Век свой здесь окончу».

— А что архимандрит?

— «Есть, говорит, у тебя резон… Однако у отцов церкви про такое нигде не написано, и без особого на то разрешения своего начальства я венчать не осмеливаюсь». Я обратно свое: прошу со слезами, кланяюсь, признался, что от несогласия с женой в такую отдаленность приехал. Он покачал головой и спрашивает: «Сколько с американкой детишек прижил?» Я говорю: «Пятерых, батюшка: мальчиков три и девочек две». — «Хорошо, говорит, обвенчаю вас и детей окрещу». Ну, я ему в ноги, конечно.

— Исполнил слово?

— Сделал, как сказал!

— Силен ты, Касьян. Кабы всем так. У многих русских жены американки. Да, что ж делать, без баб не проживешь. Говорят, в скорости всем венчаться разрешат.

— Так бы лучше.

— А почему баб из России сюда не пускают? Ты нам не обскажешь, Тимофей Федорович?

— На каждого человека компания корма за тридевять земель везет. Мужик для промысла нужен и для тяжелых работ. Баба — она по домашности, а кормов ей вровень с мужиком давай… Сейчас вот мы, мужики, горе мыкаем, нам невмоготу, а уж бабе!..

Жестокий голод неумолимо толкал людей на поиски пищи. Выходило, что без нападения на индейские хижины, замеченные на берегу реки, не обойтись.

День был воскресный, ярко светило солнце, и мореходы не боялись подмочить порох. Подкравшись к хижинам и окружив со всех сторон, они приказали кадьякцу Ивашке закричать, чтобы все жители из хижин выходили вон. Вышел один мальчик, раб. Он сказал:

— Люди увидели ваши следы и, испугавшись, убежали на тот берег.

— Ну, что ж, — обрадовался Слепцов. — Если можем обойтись без боя, для нас лучше. Забирай рыбу, ребята!

Каждый взял связку, в ней двадцать пять больших вяленых лососей. У всех в глазах зажглась радость: теперь-то уж не помрем, выдержим!

Нагрузившись рыбой, промышленные двинулись восвояси.

Проходя мимо речушки, а вернее, ручья, впадающего в реку, мореходы стали просить у Слепцова позволения отдохнуть на бережке и позавтракать. Вода рядом. Терпеть голод больше не было сил. Особенно страдал Круков. Он едва передвигал ноги.

Тимофей Федорович разрешил, но сам завтракать не стал. Взяв в карман изрядный кусок лососины, он позвал кадьякца Ивашку и Касьяна Овчинникова и вместе с ними полез на горку, чтобы хорошенько оглядеться. Овчинников взобрался первым и лишь вступил на вершину, как был поражен стрелой.

— Ивашка! — крикнул Слепцов идущему вслед кадьякцу. — Выдерни стрелу!

Ивашка стрелу из спины Овчинникова выдернул, но был сам ранен.

Тимофей Федорович обернулся и увидел за рекой множество индейцев, а сверх того человек двадцать воинов, бежавших, чтобы отрезать разведчикам путь к возвращению. Стрелы летели непрерывно. Слепцов выстрелил и ранил в ногу бежавшего впереди воина. Его соплеменники разразились яростными криками, подхватили раненого и пустились наутек.

Стычка с индейцами обошлась на этот раз сравнительно дешево. Разведчики благополучно соединились со своими товарищами и все вместе направились к лесному шалашу. Добравшись, осмотрели раненых Овчинникова и Ивашку. Оказалось, что раны у них не опасны.

Для восстановления сил и для поправки раненых Слепцов решил пробыть в шалаше двое суток. Давно не ели мореходы рыбу с таким наслаждением. Насытясь, снова обсудили со всех сторон свое положение.

— Наша беда, — вздохнул Слепцов, — река. Индейцы не дают переправиться на другой берег. На реке много рыбных заколов, видно, есть и селения. Я предлагаю идти вверх по реке, доколе не встретим озера, из коего она вытекает, или удобного для рыбной ловли места. Придется, ребята, в здешних местах зимовать. До крепости нам не дойти…

Мореходы согласились со Слепцовым и, отдохнув, снова побрели к берегу реки, а потом по берегу к ее верховью. Шли медленно — мешали частые проливные дожди.

— Проклятый дождь, — сказал Касьян Овчинников. — На Аляске и капуста вилок от сырости не завьет — одни листья. Репа растет или, скажем, редька, а какой у них вкус? То ли дело пензенская земля: временами дождь и временами солнце. Всякий овощ вызревает.

— А малина здешняя — ни вкуса, ни запаха. У нас в России малина-то пахнет — издали почуешь, а здесь будто и не та ягода.

К счастью, на реке часто встречались местные жители, плывущие на лодках. Некоторые по зову мореходов подходили к берегу и продавали рыбу за бисер, пуговицы и бусы. Пока были сыты.

Приходила мысль отобрать у индейцев лодку для переправы на другой берег. Но лодки были маленькие, и для переправы всего отряда не годились.


Содержание:
 0  Ключи от заколдованного замка : Константин Бадигин  1  Глава первая. У КОГО ЖЕЛЧЬ ВО РТУ, ТОМУ ВСЕ ГОРЬКО : Константин Бадигин
 2  Глава вторая. МОРСКИЕ, СЕВЕРНОГО ОКЕАНА, ВОЯЖИРЫ : Константин Бадигин  3  j3.html
 4  Глава четвертая. БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ? : Константин Бадигин  5  Глава пятая. Я ВАМ, УСМОТРЯ ПОЛЕЗНОЕ, ПОМОГАТЬ БУДУ : Константин Бадигин
 6  Глава шестая. ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ БЫЛ ПЕРВЫМ И ЗЛЕЙШИМ СЕБЕ ВРАГОМ : Константин Бадигин  7  Глава седьмая. ЗА МОРЕМ ТЕЛУШКА ПОЛУШКА, ДА РУБЛЬ ПЕРЕВОЗ : Константин Бадигин
 8  Глава восьмая. ЕСЛИ МЫ НЕ УКРЕПИМСЯ НА СИТКЕ, ВСЕМУ ДЕЛУ КОНЕЦ : Константин Бадигин  9  Глава девятая. ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ, ИЛИ ЦАРСТВО ВЛАСТИ, СИЛЫ И СТРАХА : Константин Бадигин
 10  Глава десятая. ЗАГОВОР ВАЛААМСКИХ СТАРЦЕВ : Константин Бадигин  11  Глава одиннадцатая. Я НЕ ТОГДА БОЮСЬ, КОГДА РОПЩУТ, НО КОГДА МОЛЧАТ : Константин Бадигин
 12  Глава двенадцатая. КЛЮЧИ ОТ ЗАКОЛДОВАННОГО ЗАМКА : Константин Бадигин  13  Глава тринадцатая. ТАК ДАЛЬШЕ ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ : Константин Бадигин
 14  Глава четырнадцатая. КОРОЛЬ УМЕР, ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!.. : Константин Бадигин  15  Глава пятнадцатая. ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ КАМЕРГЕР НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ РЕЗАНОВ : Константин Бадигин
 16  Глава шестнадцатая. БОГУ МОЛИСЬ, А ЧЕРТА НЕ ГНЕВИ : Константин Бадигин  17  Глава семнадцатая. ГАЛИОТ ВАРФОЛОМЕЙ И ВАРНАВА ВЫХОДИТ ИЗ ИГРЫ : Константин Бадигин
 18  вы читаете: Глава восемнадцатая. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ : Константин Бадигин  19  Глава девятнадцатая. ГДЕ СИЛА НЕ БЕРЕТ, ТАМ КОВАРСТВО ПОМОГАЕТ : Константин Бадигин
 20  Глава двадцатая. ДЕРЖИСЬ ЗА АВОСЬ, ДОКОЛЕ НЕ СОРВАЛОСЬ : Константин Бадигин  21  Глава двадцать первая. ТАК ГНИ, ЧТОБЫ ГНУЛОСЬ, А НЕ ТАК, ЧТОБЫ ЛОПНУЛО : Константин Бадигин
 22  Глава двадцать вторая. ГОСТИ ПОЗВАНЫ, И ПОСТЕЛИ ПОСТЛАНЫ : Константин Бадигин  23  Глава двадцать третья. В ПОРТУ СВЯТОГО ПЕТРА И ПАВЛА : Константин Бадигин
 24  Глава двадцать четвертая. ЛУЧШЕ ЧТО-НИБУДЬ, ЧЕМ НИЧЕГО : Константин Бадигин  25  Глава двадцать пятая. ПРИДЕТ НОЧЬ, ТАК СКАЖЕМ, КАКОВ ДЕНЬ БЫЛ : Константин Бадигин
 26  Глава двадцать шестая. ПЛАКАТЬ НЕ СМЕЮ, ТУЖИТЬ НЕ ДАЮТ : Константин Бадигин  27  Глава двадцать седьмая. ХОТЬ БИТУ БЫТЬ, А ЗА РЕКУ ПЛЫТЬ : Константин Бадигин
 28  Глава двадцать восьмая. СМЕРТЬ ЗЛЫМ, А ДОБРЫМ — ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ : Константин Бадигин  29  Глава двадцать девятая. НИ В ЧЕСТЬ, НИ В СЛАВУ, НИ В ДОБРОЕ СЛОВО : Константин Бадигин
 30  Глава тридцатая. ЗЕЛЕНЫЙ БРИГ СНОВА ПОДНИМАЕТ ПАРУСА : Константин Бадигин  31  Использовалась литература : Ключи от заколдованного замка



 




sitemap