Приключения : Исторические приключения : 4 : Эльвира Барякина

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  11  22  33  44  55  66  77  88  98  99  100  110  121  132  143  154  165  176  187  198  209  220  231  242  253  264  275  286  297  308  319  330  341  352  355  356

вы читаете книгу




4

Доктор Саблин не участвовал в забастовке. Каждый день он шел в Мартыновскую больницу, надевал халат и — когда при электричестве, когда при свете керосинок — делал операции.

Октябрьский переворот совершенно выбил его из колеи. Все, что раньше считалось правильным, оказалось контрреволюционным: быть богатым — плохо, защищать страну — глупо, грабить — полезно для блага народа. Врагов государства вычисляли по фетровым шляпам и чистым ногтям.

— Советская городская управа проелась, — как-то сказал ему Антон Эмильевич. — Казна пуста, а на все запросы Петроград отвечает, что надо изыскивать средства на местах. Скоро начнутся конфискации.

— Откуда вы знаете? — изумился Саблин.

Антон Эмильевич показал ему отпечатанное на машинке постановление о необходимости изъять собственность у буржуев:

— Вот, прислали нам в редакцию и велели опубликовать.

Под постановлением стояла подпись: «Комиссия старых б.».

— Знаете, что такое «б.»? — усмехнулся тесть, видя недоумение Саблина. — Это большевики, а не то, что вы подумали.

Что делать? Как ко всему этому относиться? Душа вопиет, протестует, но ведь русский народ принял большевиков. Или это только кажется, что принял?

Учредительное собрание разогнали. Оппозиционные забастовки и демонстрации были полностью запрещены. На своих митингах большевики кричали, что восставать против «народной власти» могут только наймиты капитала и иностранные шпионы. Они самым наглым образом присвоили себе российских граждан: те, кто с ними, — за народ; те, кто против, — враги народа.

Их лозунги доводили Саблина до изумления. «Полное равенство; общественная собственность на средства производства; от каждого по способностям, каждому по потребностям» — законы первобытного племени.

Самое удивительное — никто не протестовал. Город молился: в праздник Сретения Господня крестный ход шел от кафедрального собора до Новобазарной площади. Саблин, сняв шапку, в оцепенении смотрел на дышащую паром двухверстную толпу. Хоругви колыхались, снег визжал под тысячами ног. Пленные австрийцы — еще более жалкие, чем всегда, — подходили и просили хлеба:

— Христоратти… Христоратти…

По всем церквам шли молебны об умирении страстей — и тут же анафема «творящим беззакония и гонителям веры и Церкви Православной»: большевики объявили религию опиумом для народа.

Международные новости Саблин узнавал от Любочки: немцы требовали от России значительных территориальных уступок и контрибуцию, в противном случае обещали наступление. Нарком по иностранным делам Лев Троцкий приказал армию распустить, мира не подписывать и ждать, пока германский пролетариат скинет жадного кайзера.

— Будет оккупация… — повторял Саблин и пытался предугадать, что в таком случае надлежит делать честному человеку.

Откуда Любочка знала подробности о переговорах? От своего нового друга, большевика Осипа, заведующего отделом материально-технического снабжения губернского военкомата. Эта «историческая личность» чрезвычайно забавляла ее.

Однажды Любочка пригласила Осипа в гости. Тот пришел, небритый, пропахший махоркой, сел, широко расставив колени, на табурет у пианино. Закинув руку, почесал голову — в подмышках его выцветшей гимнастерки стояли новые аккуратные заплаты.

Осип заметил взгляд Саблина:

— Супруга ваша поставила — спасибо ей.

Он рассказывал, что большевики не хотят буржуазной республики как в Северо-Американских Штатах или во Франции: там та же безработица и грабиловка. Капитализм сделал свое дело — создал промышленность, теперь его время прошло, настал черед социализма.

— Мы это буржуазное общество, как трухлявый гриб — ррраз ногой! — и раздавим.

Саблин не сводил глаз с жены. Она подалась вперед, спорила с Осипом, смеялась чужим дробным смехом и то и дело поправляла серый платок на груди.

— Изумительный хам, — сказал Саблин Любочке, когда Осип ушел.

— Много ты понимаешь! — рассердилась она. — Знаешь, какой это человек? Когда царская власть мобилизовала ополченцев, сорока-, пятидесятилетних мужиков, их месяцами держали на черном хлебе в казармах; у них лапти развалились — ходить не в чем, а новой обуви не было… Господа офицеры гоняли их, простуженных, по плацу просто так, чтобы позабавиться. А Осип пошел к полковнику и сказал, что если ополченцев не отпустят по домам, то весь шестьдесят второй полк взбунтуется.

Саблин не мог представить себе такого.

— И что, помогло?

— Ты же видишь, какая у него внутренняя сила. Он может влиять на людей.

Несомненно, это было так: если бы раньше Саблину сказали, что его утонченная жена будет восторгаться безграмотным хамом, он бы никогда не поверил.

Любочка больше не собирала у себя интеллигентное общество.

— Наши политиканы никогда не осмелятся на решительные действия, — говорила она с презрением. — Всегда будут оставаться с краешку, в умеренной, безопасной оппозиции. Это ведь так удобно — быть слегка против: и коллеги уважают, и рисковать не приходится.

Саблин кривился:

— Чтобы быть решительным в таких делах, надо, во-первых, не знать истории, во-вторых, считать себя вправе ломать чужие судьбы, а в-третьих, не бояться крови.

Люди, подобные Осипу, не боялись. Именно поэтому варвары разгромили просвещенный Рим, а монголо-татары подчинили себе народы от Дуная до Японского моря. Чем выше развитие цивилизации, тем она уязвимее: умному, культурному человеку чуждо насилие, даже грубость, и что он сделает против толпы дикарей, которым и своя и чужая жизнь — копейка?

— По-моему, ты просто ревнуешь, — веселилась Любочка.

Это была не ревность — ревновать-то было не к чему. Это было недоумение: милая моя, душенька, ну как так можно?! Ведь твой Осип то и дело чешется, как блохастый пес!

Саблин осторожно спросил тестя:

— Это вы познакомили Любочку с товарищем Друговым?

Антон Эмильевич странно усмехнулся:

— Я бы и вам советовал поближе познакомиться с ним. Кто знает, где мы все окажемся через год? А связи лишними не бывают.

Заводить связи? Связать себя противоестественной дружбой? Увольте. В конце концов есть такие понятия, как честь, гордость, нежелание марать руки. Возможно, Осип Другов мог обеспечить кое-какие блага, но как принимать их от человека, который делает все, чтобы умертвить твою страну?

А Любочке, к сожалению, было свойственно нездоровое любопытство. Помнится, в Петрограде она часами бродила по Кунсткамере и восторгалась уродами, законсервированными в спирту.


Содержание:
 0  Аргентинец : Эльвира Барякина  1  1 : Эльвира Барякина
 11  2 : Эльвира Барякина  22  4 : Эльвира Барякина
 33  4 : Эльвира Барякина  44  Глава 6 : Эльвира Барякина
 55  1 : Эльвира Барякина  66  1 : Эльвира Барякина
 77  6 : Эльвира Барякина  88  5 : Эльвира Барякина
 98  3 : Эльвира Барякина  99  вы читаете: 4 : Эльвира Барякина
 100  5 : Эльвира Барякина  110  6 : Эльвира Барякина
 121  5 : Эльвира Барякина  132  2 : Эльвира Барякина
 143  4 : Эльвира Барякина  154  Глава 18 : Эльвира Барякина
 165  3 : Эльвира Барякина  176  Глава 22 : Эльвира Барякина
 187  5 : Эльвира Барякина  198  7 : Эльвира Барякина
 209  3 : Эльвира Барякина  220  3 : Эльвира Барякина
 231  4 : Эльвира Барякина  242  6 : Эльвира Барякина
 253  6 : Эльвира Барякина  264  4 : Эльвира Барякина
 275  2 : Эльвира Барякина  286  Глава 36 : Эльвира Барякина
 297  2 : Эльвира Барякина  308  6 : Эльвира Барякина
 319  6 : Эльвира Барякина  330  1 : Эльвира Барякина
 341  3 : Эльвира Барякина  352  3 : Эльвира Барякина
 355  6 : Эльвира Барякина  356  Использовалась литература : Аргентинец



 




sitemap