Приключения : Исторические приключения : Глава 1 О конце мира и о том, как подрастали дети Орма : Франц Бенгтссон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  111  112  113  116  120  122  123

вы читаете книгу




Глава 1

О конце мира и о том, как подрастали дети Орма

Наступило время, когда мир должен был погибнуть. Орму исполнилось тридцать пять лет, а Ильве — двадцать восемь. Христос, по вере христиан, должен был в этот год, тысячный после своего Рождества на земле, явиться с неба во всей своей славе, чтобы судить живых и мертвых и поместить одних в рай, а других — в ад. Орм так часто слышал об этом от брата Виллибальда, что уже привык к этой мысли. Ильва же никогда не была до конца уверена в том, что действительно верит в это. Но Оса радовалась всей душой, что она сможет присутствовать при этом еще живой, в праздничном наряде, а не восставать из мертвых в погребальном облачении.

Однако Орма тревожили две вещи. Во-первых, Токе по-прежнему отказывался креститься. В последний свой приезд к нему Орм серьезно уговаривал его креститься, перечисляя ему все преимущества, которые скоро уже станут явными для каждого христианина. Но Токе продолжал упорствовать и лишь посмеивался над словами Орма.

— Да, в царствии небесном будет скучно по вечерам» если с нами не будет Токе, — не раз говорил Орм Ильве. — Я лишился многих славных воинов, которые никогда не попадут на небо: Крок и Альмансур, Стюрбьерн и Улоф Летняя Птичка, и еще много добрых людей. Там будем пребывать только мы сами, да наши дети, да Оса и брат Виллибальд с Раппом, и наша прислуга. Конечно, с нами будут еще епископ Поппон и твой отец, король Харальд, и это уже хорошо. Но лучше было бы, чтобы и Токе был с нами. Это все его жена мешает ему.

— Пусть будет так, как они сами захотят, — сказала Ильва. — Все может быть как раз совсем иначе, чем ты думаешь. Может, Бог не торопится пока погубить этот мир: ведь Ему стоило таких трудов сотворить его. Брат Виллибальд говорит, что у нас вырастут крылья. А меня просто смех разбирает, как только я представляю его с крылышками, или тебя и Раппа. Я не хочу никаких крыльев, и потом, мне хочется оставить себе свое ожерелье, но брат Виллибальд говорит, что вряд ли мне это удастся. Так что мне не особенно нравится то, что нас ожидает, и сперва мне хотелось бы увидеть это своими глазами, а потом уж поверить в это.

Другой печалью Орма был урожай. Ему надо было знать, в какое именно время года ожидается Христос, но об этом брат Виллибальд ничего не знал. Орм все сомневался, стоит ли вообще сеять, если урожай уже не понадобится, даже в случае его созревания до пришествия Христова. Но вскоре ему удалось развеять свои сомнения.

С самого начала этого года все молодые женщины-христианки сделались необычайно любвеобильными. Они плохо представляли себе, как будет обстоять дело с любовными утехами на небе, и потому стремились наверстать упущенное, пока еще было время. Земной мир казался им лучшим из миров. Незамужние девицы стали шаловливыми и без конца бегали за мужчинами. И даже в замужних женщинах была заметна перемена, хотя они чинно держались только своих мужей. Иное поведение казалось им предосудительным, тем более что суд Божий был уже близко. Так что большинство женщин в Овсянке к весне этого года все как одна забеременели. И когда Орм увидел, что то же самое ожидает и Ильву, и Торгунн, да и других тоже, он почувствовал облегчение и распорядился, чтобы сев шел как обычно.

— Дети ведь не рождаются на небесах, — объяснил он. — Они должны обязательно родиться на земле. Но женщины наши разродятся только к началу следующего года. Значит, выходит, что слуги Божий подсчитали неправильно, а может, и сам Христос изменил свои планы. Но теперь у меня есть верная примета, когда ожидать Его пришествия: через девять месяцев после того, как женщины перестанут беременеть. Тогда мы и будем готовиться к этому, но не раньше.

Брату Виллибальду сказать было нечего. Время шло своим чередом, и священник сам уже начал сомневаться в сроках. Может быть, говорил он, Христос действительно изменил свое намерение, потому что слишком уж много еще на земле грешников, которым не проповедано Евангелие.

В ту осень в края близ границы пришло много чужестранцев с востока. Все они были воинами, и на них были видны рубцы от оружия, а некоторые просто шли с кровоточащими ранами. Их было одиннадцать, и они толпой переходили от двора к двору, прося о подаянии и ночлеге. Они останавливались в каком-нибудь доме на ночь-две, затем шли дальше. О себе они говорили, что родом из Норвегии и вот возвращаются домой. Но больше они ничего о себе не рассказывали. Люди они были мирные, никому не причиняли зла. И если им отказывали в ночлеге, они безропотно двигались дальше, словно бы это их не смущало.

Дошли они и до Овсянки, и Орм встретил их у ворот вместе с братом Виллибальдом. Едва увидев священника, люди эти упали на колени и со всей серьезностью попросили благословить их. Священник охотно исполнил такое желание. Похоже, они были рады, что попали в дом к христианину, но больше всего они просветлели от встречи со священником. Изголодавшись, они набросились на еду. Насытившись же, просто сидели и смотрели перед собой неподвижным взглядом, особенно не слушая, что говорилось, словно бы думали совсем о другом. Брат Виллибальд увидел их раны, но сами эти люди желали только его благословения, и больше ничего. Когда же они узнали, что следующий день — это воскресение, они изъявили желание присутствовать на мессе и послушать проповедь. Орм охотно позволил им остаться, хотя его и коробило, что они ничего не рассказывают о себе.

Настало чудесное воскресение, в церкви собралось много народу — из тех, кто дал брату Виллибальду обещание посещать храм после своего крещения. Чужестранцы сели впереди всех и внимательно слушали проповедь. Брат Виллибальд говорил то же, что и обычно в этом году: что скоро наступит конец мира, хотя точные сроки никому не ведомы, и что каждый христианин должен бодрствовать. При этих словах чужестранцы слегка усмехнулись, впрочем, без особой радости. А у других слезы текли по лицу. После мессы они вновь попросили у брата Виллибальда благословения, и тот исполнил их желание.

— Ты хороший человек, — сказал священнику один из них, — но тебе неизвестно, что конец мира уже наступил. Христос взял к себе нашего короля, а про нас забыл.

Никто не мог понять, что они такое говорили, но больше из них ничего нельзя было вытянуть. В конце концов они поведали, что с ними приключилось. Говорили они скупо, равнодушно, словно ничто их уже не волновало на этой земле.

Они сказали, что их король, Олав сын Трюггви из Норвегии, который был для них выше всех живущих на земле, вторым после Христа, пал в большой битве против данов и свеев. Их самих захватили в плен свей, атаковавшие их корабль, и они от изнеможения уже падали, оказавшись зажатыми между щитами или же истекая кровью от многочисленных ран. Те, кому повезло больше, отправились на небо вслед за своим королем. А уцелевшие взошли на один корабль свеев, который плыл домой. Всего их было сорок пленных. Когда однажды ночью они вошли в устье какой-то реки, то кто-то сказал им, что река эта называется святой. Услышав это, пленники приободрились. Они подточили свои оковы, насколько смогли, и вступили в бой со свеями на корабле. Им удалось пересилить их, но и из самих норвежцев многие отправились к королю. Оставалось лишь шестнадцать, и они гребли вверх по реке, насколько хватило сил. Еще пятеро, получив тяжелые раны, скончались прямо за веслами с улыбкой на губах. А одиннадцать взяли себе оружие свеев и бросили корабль, отправившись через земли прямиком в Халланд, чтобы затем добраться до Норвегии. Они сказали, что вдруг поняли, что они — худшие из воинов короля, раз их оставили на земле, тогда как большинство последовали за Олавом на небо. Но лишить себя жизни они не осмелились, ибо боялись, что король не захочет признать их. И они решили, что ради искупления грехов должны во что бы то ни стало дойти до Норвегии и рассказать там, что случилось с их королем. Каждый день, сказали они, они читают молитвы, но наизусть они помнят не так-то много, и они постоянно напоминают друг другу о всех наставлениях воинам-христианам, которые они когда-либо слышали от своего конунга. А теперь они рады, что встретили здесь христианского священника, услышали мессу и получили благословение. Подошло время идти дальше, ибо они спешат в Норвегию, чтобы рассказать там, что же произошло. А после этого, как они верили, им откроет, возможно, сам король, что они достойны пребывать вместе с ним на небесах, хотя они худшие из грешников.

И норманны отправились дальше, поблагодарив Орма и священника за гостеприимство. И в Овсянке больше ничего о них не слышали, как и о конце мира тоже.

Когда год подошел к концу, и ни единого знамения с небес не было, в приграничных землях воцарилось спокойствие. Между смоландцами сохранялся мир, а среди жителей Геинге не происходило ничего примечательного, лишь самые обычные убийства на пирах или парочка сожжений заживо из-за распри между соседями. В Овсянке все шло своим чередом. Брат Виллибальд проповедовал учение Христово и нередко сетовал на медлительность, с которой это учение доходило до его прихожан, несмотря на все прилагаемые им усилия. Особенно он сердился, когда кто-нибудь приходил к нему с согласием принять крещение, но взамен требовал себе бычка или телку. Но часто он признавал и то, что могло бы быть гораздо хуже, и он уверял себя, что некоторые из новообращенных теперь уже не такие злобные, как до крещения. Оса помогала ему всем, чем могла. И хотя она постарела, она все равно оставалась очень подвижной и управлялась с детьми и служанками. Они с Ильвой ладили и почти не вздорили между собой. Ибо Оса всегда помнила, что ее невестка — из королевского рода, и потому всегда уступала ей, даже если это иногда стоило ей труда.

— Старушка-то моя, — говорил Орм Ильве, — любит командовать еще больше тебя. Но, как я и надеялся с самого начала, она никогда не посмеет нападать на тебя.

Да и сами Орм с Ильвой жили в мире. Когда им случалось спорить друг с другом, они обычно не скупились на обидные выражения. Но такое бывало редко, и ссоры эти быстро прекращались, так что потом никто не держал на другого зла. Орм никогда не наказывал свою жену, и в этом он отличался от других. Даже сильно рассердившись, он вынуждал себя к сдержанности, и дело ограничивалось просто опрокинутым столом или разбитой дверью. Потом он обращал внимание на то, что все эти стычки обычно заканчивались одинаково. Тем более что ему самому все равно приходилось чинить то, что он сломал в пылу ссоры. И всегда в конце концов получалось так, как хотела Ильва, хотя она не опрокидывала столов и не ломала дверей, а только пару раз швырнула ему в лицо тряпку и разбила глиняное блюдо, бросив его на пол, Орму под ноги. Так он постепенно уразумел, что спорить с женой накладно, и целые годы проходили у них в согласии, без единого упрека.

У них родилось еще двое детей: сын, которого нарекли именем Ивар, в честь Ивара Широкие Объятия, — Оса надеялась, что мальчик станет священником, — и дочь, которой дали имя Сигрун. Главным гостем на крестинах девочки был Токе сын Грогулле. И это он придумал ей имя, хотя у них и вышел спор с Осой, которая хотела назвать внучку христианским именем. Ни одно женское имя не сравнится с Сигрун, настаивал Токе, и ни одно так часто не воспевалось в старых висах. И так как Орм с Ильвой хотели оказать честь дорогому гостю, то они согласились с его выбором. Со временем, сказал Токе, она может выйти замуж за одного из его сыновей, если все будет хорошо. Ибо о старших дочерях Орма Токе и помышлять не мог, так как ни одна из них не подходила по возрасту его сыновьям. И это вправду обидно, размышлял он, когда увидел Оддни и Людмилу.

Обе девочки уже подросли, и не оставалось никаких сомнений в том, каков будет их внешний облик. Обе были рыженькие и пригожие, и на обеих уже поглядывали мужчины. Но между ними легко была заметна разница. Оддни была мягкой по характеру, послушной и рано научилась всяким женским занятиям. Она охотно уступала своим родителям, и Ильва или Оса редко сердились на нее. И если что-то и происходило, то только по вине другой сестры, ибо Оддни с самого начала привыкла слушаться во всем Людмилу. А та была непокорной и любила приказывать. Когда же ее наказывали, то она кричала больше от злости, нежели от боли, и утешалась мыслью о том, что она скоро вырастет и сможет дать сдачи. Людмила без особого удовольствия подходила к маслобойке или ткацкому станку. Гораздо больше ей нравилось стрелять из лука, и в этом она сравнялась со своим учителем, Ульфом Весельчаком. Орм не мог справиться с нею и только смеялся ее дерзости и упрямству. Когда же Ильва жаловалась ему на непокорный нрав девочки, на то, что она бегает по лесу с Ульфом Весельчаком и Харальдом сыном Орма и стреляет с ними из лука, то Орм только повторял ей:

— Чего же еще ждать от нее? Она королевской крови. Она унаследовала такой характер за двоих — за себя и за Оддни. Этакого жеребенка укротить будет непросто, и нам остается только надеяться, что не мы, а кто-то другой справится с этим.

Зимними вечерами, когда все собирались у огня, занимаясь рукодельем, Людмила спокойно сидела вместе со всеми и даже выказывала усердие, прядя шерсть, если, конечно, кто-нибудь начинал рассказывать интересную историю: или Орм вспоминал о своих путешествиях в чужие страны, или Оса рассказывала о родичах в прежние времена, или брат Виллибальд повествовал о великих событиях времен Иисуса Навина или царя Давида. А Ильва говорила о короле Харальде. Но больше всего Людмила радовалась приезду в Овсянку Токе, ибо этот гость всегда охотно вспоминал о древних героях и знал много старинных сказаний. И если Токе умолкал, то она всегда торопилась подлить пива в его кружку, чтобы попросить его потом о продолжении. И редко бывало, что Токе отказывал девочке.

Ибо с самого раннего детства Людмиле дочери Орма мужчины отказать никак не могли. Она была белолицей, чернобровой, с тонкими чертами. И хотя глаза ее были серыми, как у многих в этих местах, мужчинам, которые заглядывали в эти глаза повнимательнее, казалось, что подобных им не сыскать во всей округе.

Ее первая встреча с мужчинами произошла этим летом, когда ей исполнилось четырнадцать. Именно тогда Гудмунд с Совиной Горы прискакал верхом в Овсянку вместе с двумя работниками, которых он предложил Орму взять к себе на службу.

С тех пор как Орм обидел Гудмунда на тинге, тот никогда не показывался в Овсянке, и даже на тинг больше не ездил. А тут он приехал запросто, был дружески настроен и заявил, что хочет оказать Орму услугу, с тем чтобы старые обиды были забыты.

— Вот тебе два работника, лучше которых ты не сыщешь, — сказал он, — я уступаю их тебе. Они свободные люди, и каждый из них умеет трудиться за двоих. Так что я тебе, считай, удружил, что

привез их сюда. Должен сказать, что и ты окажешь мне услугу, если возьмешь их к себе. Ибо они невероятные обжоры. Они прослужили у меня четыре месяца, и больше у меня на них просто средств не хватит. Я ведь не так богат, как ты, и мне их не прокормить. Если же я уменьшу содержание, то они станут опасны, и они сами говорят об этом. Им надо обязательно наесться на обед и на ужин, иначе они просто впадают в бешенство. Но на того, кто сумеет прокормить их, они будут работать вовсю, и в работе равных им ты не сыщешь.

Орм насторожился, услышав предложение Гудмунда, и решил поподробнее разузнать, в чем дело, и расспросить как Гудмунда, так и самих работников. Те не скрывали своих изъянов и честно признались, чего они хотят. И так как Орму были нужны крепкие работники на дворе, то он в конце концов согласился взять их к себе на службу, а Гудмунд, довольный, уехал домой.

Работников звали Улльбьёрн и Грейп. Это были молодые парни, длиннолицые, с льняными волосами, и тот, кто увидел бы их, сразу же заметил бы их силу. Однако понятливостью они не отличались. По их речи было ясно, что пришли они сюда издалека. Сами они сказали, что родились в далеком краю, на север от Вестергетланда, который называется Ернбэраланд. В их краю, говорили они, люди и медведи одинаково сильны и нападают друг на друга с равным успехом. Но в землю их пришел голод, и потому они отправились на юг, чтобы прокормиться. Они служили во многих местах в Вестергетланде и Смоланде, но когда еды им недоставало, они убивали своего хозяина и шли дальше.

Орм решил, что им попадались слишком уж робкие хозяева, если они позволяли убить себя. Однако парни сурово посмотрели на него и попросили запомнить их слова.

— На нас находит ярость берсерков, — сказали они ему, — и никто тогда с нами не справится. Но если мы будем сыты, то мы люди мирные и во всем поступим по слову хозяина. Так уж мы устроены.

— Еду вы у меня получите, и вдоволь, — сказал Орм. — И если вы покажете себя хорошими работниками, то я буду кормить вас и еще больше. Но помните: если вы задумали прикидываться здесь берсерками, то ошиблись домом. Подобных вещей я не потерплю.

Работники задумчиво посмотрели на него и спросили, когда же наконец они сядут за стол.

— Мы уже проголодались, — заявили они.

К счастью, уже начали накрывать на стол, и работники поедали все с такой скоростью, что другие с удивлением наблюдали за ними.

— Да, вы оба едите за троих, — сказал им Орм. — Хотел бы я теперь посмотреть, будете ли вы работать хотя бы за двоих или нет.

— Что ж, убедись сам, хозяин, — сказали они. — Твоим обедом мы остались довольны.

Орм приказал им вырыть колодец, и вскоре увидел, что работают они действительно споро. Очень быстро они вырыли отличный колодец, широкий, глубокий, выложили его камнем. Когда эти работники трудились, дети часто подходили посмотреть на них. Парни не отличались многословностью, но было заметно, что они часто бросают взгляды на Людмилу. Девочка ни капли не боялась их, и ей очень хотелось посмотреть, что такое бешенство берсерков.

После того, как колодец был выкопан, Орм поручил своим работникам построить у реки лодочный сарай. И с этим поручением они справились отлично. Ильва запретила дочкам подходить к стройке, пока там работают чужаки. Ибо никто не знает, на что способны эти верзилы, сказала она.

Когда сарай был построен, Орм поручил своим работникам вычистить коровник. Сами коровы паслись на лугу, и там оставался один только бык: выпускать его без привязи было опасно. За целую зиму в коровнике накопилось много навозу, так что Улльбьёрну и Грейпу пришлось выгребать его целый день.

Дети, да и все домочадцы побаивались этих работников: уж очень они были сильными и странными. Сами Улльбьёрн и Грейп ни с кем особенно не заговаривали, и лишь иногда, когда их расспрашивали, коротко отвечали, что действительно задушили жадных хозяев или же перебили им хребет голыми руками.

— Никто не сумеет одолеть нас, — повторяли они. — Но если мы сыты, то бояться нас не надо. И тогда все идет хорошо.

Одна лишь Людмила не показывала перед верзилами ни тени страха. Она часто заходила в коровник посмотреть на них, иногда вместе с другими, а иногда одна. И мужчины только и делали, что пялились на нее, а она, несмотря на свою молодость, уже понимала, что у них в голове.

И вот однажды, когда она пришла в коровник одна, Грейп сказал:

— Будешь моей невестой.

— Нет, моей, — сказал Улльбьёрн.

— Приходи поиграть на сеновал, если не боишься, — добавил Грейп.

— А я могу поиграть с тобой лучше, чем Грейп, — вставил Улльбьёрн.

Людмила засмеялась.

— Вы что же, оба в меня влюбились? — сказала она им. — Это не годится. Я девушка, и к тому же из королевского рода, и вовсе не намерена связываться с первыми встречными бродягами. Но один из вас нравится мне больше, чем другой.

— Не я ли? — сказал Грейп и выпустил из рук лопату.

— Не я ли? — сказал Улльбьёрн и отложил метлу.

— Мне нравится больше тот, кто сильнее, — ответила Людмила. — Хотелось бы мне посмотреть, кто же из вас окажется им.

Оба работника вскинулись. Они молча смотрели друг на друга.

— Тот, кто победит другого, сможет посидеть со мной немножко у речки, — тихо произнесла Людмила.

Тогда парни заревели, словно оборотни, и кинулись друг на друга. Силы их были равны, и ни один из них никак не мог справиться с другим: они боролись так, что стены тряслись. А Людмила встала в дверях, чтобы увернуться от них.

Когда она стояла там, мимо проходил Орм.

— Что там за шум? — спросил он. — Что это они делают? Людмила повернулась к нему и улыбнулась.

— Они бьются, — сказала она.

— Бьются? — спросил Орм и подошел поближе. — Зачем?

— Они бьются из-за меня, — довольно проговорила Людмила. — На них нашла ярость берсерков.

И вслед за этим она резво убежала, ибо по выражению лица Орма заметила, что он начинает сердиться и гнев его столь велик, что она никогда не видела ничего подобного.

У стены стояла старая метла. Орм выдернул ее древко и с этим оружием вошел в коровник, закрыв за собой дверь. Теперь было слышно, что его голос перекрывал вопли других, а потом все внутри затихло. Однако после рев возобновился с прежней силой, и стал еще громче. Служанки выскочили на двор и слушали, как ревут в коровнике, однако никто не посмел открыть дверь, чтобы посмотреть, что там такое творится. Кто-то кликнул Раппа с его топором, но того поблизости не оказалось. Потом вдруг одна половинка двери вылетела и на двор выскочил ужасный бык, с разорванной веревкой на шее, и бросился в лес. При его появлении все громко вскрикнули, а Людмила испугалась и заплакала, так как поняла, что дело оборачивается хуже, чем она думала.

В конце концов все внутри утихло, и из коровника вышел Орм. Он задыхался, отирая пот со лба. Орм вышел хромая, одежда на нем висела клочьями, и часть бороды на щеке была вырвана. Служанки засуетились вокруг него с ахами и охами. А он посмотрел на них и сказал только, что Улльбьёрну и Грейпу ужин можно не ставить.

— И не только ужин, — сказал он. — Но что мне делать с ногой, просто не знаю.

И он захромал дальше, к Ильве и священнику.

В коровнике царил полный разгром, и берсерки лежали в одном углу. У Грейпа из горла торчал острый конец древка, а у Улльбьёрна вывалился язык. Оба были мертвы.

Людмила струсила еще больше, опасаясь сурового наказания. Ильва считала, что девочка заслужила это, потому что сама вошла к работникам. Однако Орм вступился за нее, и она отделалась гораздо легче, чем могла ожидать. К тому же о том, что происходило в коровнике, Людмила рассказала так, что ее саму не в чем было упрекнуть. Орм был даже рад тому, что все так обернулось, после того, как увидел, что рана на его ноге пустяковая. Теперь он уверился в том, что работники эти на самом деле были местью со стороны Гудмунда с Совиной Горы. А потому Орм был доволен тем, что смог одолеть их, уложив обоих берсерков практически голыми руками.

— Ты это здорово придумала, Людмила, — сказал он. — Натравить их друг на друга, когда они тебя домогались. Ибо неизвестно, сумел бы я один справиться с ними, если бы они не обессилели, борясь друг с другом. Так что я думаю, Ильва, девочку не надо наказывать за то, что она по своему неразумию одна вошла к ним в коровник. К тому же она еще слишком молода, чтобы понять, о чем думают мужчины, когда видят ее.

Ильва с сомнением покачала головой, но сделала так, как советовал Орм.

— Дело теперь прошлое, — сказал он. — И никто не может отрицать, что эти здоровяки славно поработали на нас. У меня теперь есть и колодец, и лодочный сарай, и чести прибавилось, а Гудмунд остался с носом. Так что все идет как надо. Но ему я дам знать, что если он еще хоть раз попытается насолить мне, я ему такое устрою, что он потом всю жизнь будет сидеть тихо.

— И я пойду с тобой, — серьезно сказал Свартхёвди, который слышал этот разговор.

— Ты еще мал, чтобы держать в руках меч, — сказал Орм.

— У меня есть топор, который смастерил для меня Рапп. И он сказал, что вряд ли отыщется еще такой же острый топор, как этот.

Орм с Ильвой засмеялись, но брат Виллибальд был недоволен и сказал, что не годится так рассуждать крещеному ребенку.

— Скажу тебе, Свартхёвди, — начал он, — и повторю это и пять, и десять раз, что меньше всего думай об оружии, а больше — о том, как тебе выучить «Отче наш», который я часто тебе читаю и стараюсь, чтобы ты запомнил эту молитву. Твой брат Харальд уже знал эту молитву наизусть, когда ему исполнилось всего лишь семь лет. А тебе пошел двенадцатый год, и ты никак не запомнишь ее.

— Пусть Харальд читает ее за нас двоих, — тихо ответил Свартхёвди. — А мне это не к спеху.

Так протекало время в Овсянке, и события здесь случались самые незначительные. У Орма не было иных желаний, кроме как сидеть дома в мире и покое до конца своей жизни. Однако через год, после того, как убил он двух берсерков, он все-таки отправился в свое третье путешествие.


Содержание:
 0  Рыжий Орм : Франц Бенгтссон  1  j1.html
 4  Глава 2 Об отплытии Крока и о том, как Орм отправился в свое первое путешествие : Франц Бенгтссон  8  Глава 6 Об иудее Соломине и владычице Субайде и о том, как Орм получил меч Синий Язык : Франц Бенгтссон
 12  Глава 10 О том, как Орм лишился своего ожерелья : Франц Бенгтссон  16  Глава 1 О битве при Мэлдоне и о том, что случилось после : Франц Бенгтссон
 20  ЧАСТЬ 1 ДОЛГОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ : Франц Бенгтссон  24  Глава 5 О том, как Кракова удача дважды переменилась, а Орм сделался левшой : Франц Бенгтссон
 28  Глава 9 О том, как праздновали Йоль у короля Харальда Синезубого : Франц Бенгтссон  32  Глава 1 О бонде Тосте и его домочадцах : Франц Бенгтссон
 36  Глава 5 О том, как Кракова удача дважды переменилась, а Орм сделался левшой : Франц Бенгтссон  40  Глава 9 О том, как праздновали Йоль у короля Харальда Синезубого : Франц Бенгтссон
 44  ЧАСТЬ 2 В СТРАНЕ КОРОЛЯ ЭТЕЛЬРЕДА : Франц Бенгтссон  48  Глава 1 О битве при Мэлдоне и о том, что случилось после : Франц Бенгтссон
 52  ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОСТОК : Франц Бенгтссон  56  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон
 60  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон  64  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон
 68  Глава 3 История о болгарском золоте : Франц Бенгтссон  72  Глава 7 О том, что случилось у днепровских порогов : Франц Бенгтссон
 76  Глава 11 О том, как славно поохотились псы Орма : Франц Бенгтссон  80  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон
 84  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон  88  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон
 92  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон  96  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон
 100  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон  104  Глава 4 О том, как было решено отправиться за золотом : Франц Бенгтссон
 108  Глава 8 О том, как Орм освободил Свартхёвди и встретил старого друга : Франц Бенгтссон  111  Глава 11 О том, как славно поохотились псы Орма : Франц Бенгтссон
 112  вы читаете: Глава 1 О конце мира и о том, как подрастали дети Орма : Франц Бенгтссон  113  Глава 2 О человеке с Востока : Франц Бенгтссон
 116  Глава 5 О том, как они приплыли в город гутов Висбю : Франц Бенгтссон  120  Глава 9 О возвращении домой и о том, как Улоф Летняя Птичка пообещал креститься : Франц Бенгтссон
 122  Глава 11 О том, как славно поохотились псы Орма : Франц Бенгтссон  123  Использовалась литература : Рыжий Орм



 




sitemap