Приключения : Исторические приключения : Глава 10 О том, как Орм лишился своего ожерелья : Франц Бенгтссон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  11  12  13  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  122  123

вы читаете книгу




Глава 10

О том, как Орм лишился своего ожерелья

О поединке из-за цепи много толковали при дворе короля, и в палатах, и в поварне, и в женских покоях. Все, кто видел этот бой, постарался в точности запомнить все, что было и говорилось, чтобы рассказать потом другим. Ормов прием со щитами очень хвалили, а Стюрбьёрнов исландец на другой вечер сказал стихи льодахаттом [22] о том, как мигом полетела голова в бочонок. И общим мнением было, что не случилось еще у короля Харальда такого хорошего Йоля.

Но Орму и Токе пришлось слечь в постели из-за ран, и им еще долго было невесело, хотя брат Виллибальд и лечил их своими лучшими мазями. У Токе рана воспалилась, так что порой он начинал бредить и делался опасным, и его приходилось держать вчетвером, когда надо было осмотреть рану; а Орм, у которого были сломаны два ребра и вытекло много крови, был очень слаб, страдал от головокружения и ел против прежнего очень мало и неохотно. Это он сам считал дурным признаком и исполнился самых мрачных мыслей.

Король Харальд отвел им хороший покой, теплый, с каменным очагом и с постелью, набитой сеном, а не соломой. Многие из людей конунга и Стюрбьёрна заходили туда в первые дни поговорить о битве и посмеяться над гневом короля Свейна, и покой были полон людей и стоял шум, покуда брат Виллибальд своим пронзительным голосом не велел всем уйти; Орм и Токе сомневались, было ли им хуже, когда вокруг собирался народ, чем теперь, когда они одни. Друзья разлучились и со своими людьми, которые отправились домой, едва окончились праздники; кроме Раппа, который был объявлен в своих краях вне закона и потому остался. Ибо спустя несколько дней, когда поднялся шторм и разогнал льды в заливе и король Свейн мрачно ушел в море, не говоря никому лишнего слова, Стюрбьёрн простился с королем Харальдом, поскольку надо было собираться и созывать людей в боевой поход; и люди Орма были взяты на его корабль при условии, что они будут по очереди работать на веслах. Стюрбьёрн очень хотел видеть Токе и Орма у себя в дружине; он сам пришел к ним в покои и сказал, что оба они изрядно скрасили праздник и что теперь им нечего залеживаться со своими царапинами.

— И чтобы я увидел вас на Борнхольме, когда журавли потянутся на север, — сказал он. — Ибо для таких отважных людей найдется место на носу моего собственного корабля.

Он ушел, не дожидаясь ответа, занятый спешными делами; и таков вышел у них разговор со Стюрбьёрном. Они лежали молча; потом Токе сказал:


Жду-дожидаюсь дня,
когда с корабля замечу
к северу острые клинья,
журавлей перелет.

Но Орм, подумав, уныло отвечал:


Молчи же: в ту пору я
уйду уже тьме навстречу,
где роется в стылой глине
и нюхает мертвых крот.

Когда большая часть гостей уехала и на кухне сделалось меньше суеты, брат Виллибальд велел дважды в день варить мясной отвар для обоих раненых, чтобы подкрепить их силы; из любопытства иные из женщин брались кормить их этим отваром. Они могли этим заниматься, не опасаясь, что им помешают; ибо король Харальд слег после рождественского угощенья, а брату Виллибальду и брату Маттиасу приходилось по большей части быть при нем вместе с епископом, чтобы молиться за него и давать средства, очищающие кровь и кишки.

Первой заглянувшей к ним была молодая мавританка, которую они впервые увидели у Харальда; Токе вскрикнул, увидел ее и попросил подойти поближе. Она вошла с кружкой и ложкой, села возле Токе и стала его кормить; с нею вошла другая и села рядом с Ормом. Это была молодая девушка, высокая и хорошо сложенная, светлокожая, с серыми глазами и большим красивым ртом; на темных волосах был янтарный венец. Орм ее прежде не видел, но не было похоже, чтобы она принадлежала к прислуге.

Орму было трудно глотать, поскольку он не мог сесть из-за своей раны, пища попала ему не в то горло, и он закашлялся. Тут рана опять так разболелась, что ему сделалось дурно, и он застонал. Девушка улыбнулась, и Орм угрюмо глянул на нее. Когда кашель отпустил его, он сказал:

— Я лежу тут вовсе не для того, чтобы надо мной смеяться. Кто ты?

— Я зовусь Ильва, — ответила она, — а что над тобой нельзя смеяться, я до сих пор не знала. Как можно было расхныкаться из-за одной ложки горячего супа тебе, уложившему лучшего из бойцов моего брата Свейна?

— Не из-за супа это, — сказал Орм, — и даже женщина могла бы понять, что такая рана, как у меня, причиняет боль. Но если ты сестра Свейна, то видно, худой суп ты принесла; мне он не по вкусу. Не пришла ли ты отомстить за потерю, причиненную твоему брату?

Девушка выпрямилась и швырнула кружку и ложку о камни очага, так что суп растекся по полу, и гневно глянула на Орма, но потом смягчилась, рассмеялась и снова села на край его постели.

— Ты не побоялся показать мне, что ты боишься, — сказала она, — это делает тебе честь; а у кого из нас хуже с пониманием, еще неизвестно. Но я видела, как ты сразился с Сигтрюггом, и это был хороший бой; и я хочу, чтобы ты знал, что никто еще не сделался мне недругом оттого, что причинил урон моему брату Свейну. А Сигтрюгг и так слишком долго ходил неубитый. Из его глотки сильно разило, а между ним и Свейном было сговорено, что он берет меня в жены. Если бы такая беда случилась, он недолго прожил бы в этом браке, не ужиться мне с первой попавшейся скотиной. А тебе я обязана великой благодарностью за такое дело.

— Ты строптивая и бесстыжая и, видно, царапаешься похуже прочих, — сказал Орм. — Но так водится за королевскими дочками. И я не буду отрицать, что ты, на мой взгляд, слишком хороша для такого, как Сигтрюгг. Но сам я получил немалый ущерб от того боя и теперь не знаю, чем это для меня кончится.

Ильва прикусила язык, кивнула и задумалась:

— По-моему, от этого боя больше народу получило урок и потери, чем ты, Сигтрюгг и Свейн, — сказала она. — Я слышала о твоем ожерелье, которым хотел завладеть Сигтрюгг; говорят, что ты получил его от конунга Юга и что оно прекраснее всех украшений. Теперь я желаю, чтобы ты позволил мне его увидеть; и тебе не надо бояться, что я схвачу его и убегу, хотя бы оно и было моим, победи Сигтрюгг.

— Несчастье — владеть вещью, которую каждый норовит потрогать, — сказал Орм.

— Почему же ты не отдал ее Сигтрюггу? — возразила Ильва. — Тогда бы ты избавился от такой печали.

— Одно я уже знаю, — ответил Орм, — хотя и знаком с тобой недавно: тому, кто на тебе женится, долго придется дожидаться, пока, за ним останется последнее слово.

— Не думаю, что тебя попросят проверить, так ли это, — усмехнулась Ильва. — Не таков ты кажешься, будь у тебя хоть пять таких.: цепей. Почему ты не велишь кому-нибудь вымыть тебе волосы и бороду? Ты на вид хуже смоландца. Но теперь говори: покажешь ты мне ожерелье или нет?

— Худое дело — сравнивать больного человека со смоландцем, — сказал Орм. — Я ведь хорошего рода и по матери и по отцу, Свейн Крысиный Нос в Геинге приходится сводным братом отцу моей бабки по матери, а мать его матери происходит из рода Ивара Широкие Объятья. И это только из-за моей болезни, что я с тобой; тут пререкаюсь, а не выпроводил тебя вон. Но это верно, я хотел бы. чтобы меня умыли, хоть вид у меня и неважный; и если ты окажешь; мне такую услугу, то я увижу, умеешь ли ты что-нибудь получше, чем кормить меня супом. Но может статься, дочери конунгов не умеют делать таких нужных вещей.

— Ты предложил мне сделать работу служанки, — сказала Ильва, — на такое до тебя еще никто не осмеливался; оттого это, видно, что Ивар Широкие Объятья был твоим предком. Но верно и то, что хотела бы поглядеть, на кого ты похож умытый; завтра я приду с утра, и сам увидишь, гожусь ли я на такое.

— Еще я хочу, чтобы меня причесали, — добавил Орм, — и если останусь доволен, то покажу тебе ожерелье.

Тут шум донесся с того места, где была постель Токе. Тот сидел и был в добром расположении от супа и близости женщины. Они беседовали на ее родном языке, и у Токе это получалось не без запинки; зато руками он владел куда лучше, чем языком, и пытался привлечь ее к себе. Она защищалась и била его ложкой по пальцам, но не больше, чем полагалось, и не казалась огорченной, а Токе расхваливал ее прелести как мог и клял свою больную ногу, не дающую ему сойти с постели.

Орм и Ильва повернулись в их сторону, когда игра их сделалась шумной; Ильва чуть улыбнулась, но Орм рассердился и закричал на Токе, чтобы тот вел себя разумнее и оставил женщину в покое.

— Как ты думаешь, что скажет конунг Харальд, если услышит, что ты балуешься с его женщиной?

— Он, должно быть, скажет то же, что и ты, Орм, — сказала Ильва, — что это его несчастье — владеть вещью, которую каждый норовит потрогать. Но от меня он ничего не узнает, потому что женщин у него более чем нужно и в его лета, а ей, бедняжке, мало радости тут у нас, и она часто плачет, и трудно ее утешить, потому что понимает она не слишком много из того, что говорится. Так что пусть тебя не беспокоит, что она шутит с тем, кто может с ней поговорить, а он, видно, к тому же человек отважный.

Но Орм настаивал, что Токе следовало бы в таких вещах быть поосмотрительнее, покуда они гости Харальда.

Токе уже успокоился и держал женщину только за косу. По его выходило, что Орм волнуется зря.

— Ведь тут и говорить не о чем, — сказал он, — пока у меня такое дело с ногой; а сам ты, Орм, слышал ведь, как тот маленький священник говорил, что король велел делать все, чтобы мы хорошо себя чувствовали, за тот урон, что мы нанесли королю Свейну. А что до меня, то без женщин, как всем известно, я чувствую себя плохо, а она кажется мне несравненной, несмотря на мою хворость, и лучшим средством, чтобы я вновь сделался здоров, так что мне уже и полегчало. Я попросил ее приходить сюда так часто, как только возможно, чтобы помогать мне с ногой, и мне не кажется, чтобы она меня боялась, хоть ее тут и потрогали немножко.

Орм недовольно ворчал, но они сговорились на том, что обе женщины придут на другое утро и вымоют им волосы и бороды. Тут в большой спешке явился брат Виллибальд осмотреть их раны; он сердито закричал, увидев разлитый суп, и выпроводил обеих женщин, так что даже Ильва не осмелилась ему перечить, ибо все боялись того, у кого власть над жизнью и здоровьем.

Оставшись одни, Орм и Токе лежали молча, им было о чем подумать. Потом Токе сказал:

— Теперь нашей удачи прибудет, с тех пор как к нам пробрались женщины. На душе от этого легче.

Но Орм возразил:

— Теперь мы на краю несчастья, если ты, Токе, не обуздаешь свою похоть. И было бы хорошо, будь у меня уверенность, что ты это сумеешь.

Токе сказал, что есть немало оснований на это надеяться, если только взяться всерьез.

— Но ясное дело, — сказал он, — что она вряд ли стала бы особенно упираться, будь я поздоровее и понастойчивее. Старого короля слишком мало для такой женщины, а ее держат в строгости, с тех пор как она сюда попала. Имя ее Мирах, и родом она из Ронды; ее похитили люди с Севера, напав среди ночи, и увезли вместе со многими другими и продали конунгу Корка. А тот подарил ее в знак дружбы королю Харальду за ее красоту. Она говорит, что эта честь имела бы в ее глазах большую цену, если бы ее подарили кому-нибудь помоложе и с кем она могла бы поговорить. Не часто видывал я женщин столь прекрасной наружности, так хорошо сложенных и с такой нежной кожей. Но та, что сидела у тебя, тоже заслуживает больших похвал, хоть она и могла показаться тебе чересчур долговязой и худощавой. Она, похоже, к тебе расположена; и даже из этого видно, что мы за люди, коли завоевали благосклонность таких женщин, лежа на одре болезни.

Но Орм сказал, что и в мыслях не держит женскую любовь, ибо чувствует себя все более слабым и жалким и, видно, не долго протянет.

На другое утро, как только рассвело, обе женщины пришли, как И обещали, с теплым щелоком, водой и полотенцами; волосы и бороды Орма и Токе оказались вымыты с большим тщанием. С Ормом было довольно хлопотно из-за того, что он не мог сидеть, но Ильва поддерживала его и обращалась с ним очень бережно и с честью справилась с этим делом, и он стал теперь чистым и умытым, и щелок не попал ему ни в рот, ни в глаза. Потом она села в изголовье и положила его голову себе на колени и стала расчесывать ему волосы. Она спросила, не плохо ли ему так лежать, и Орм сказал, что приходится признать, что ему так лежать хорошо. Ей было непросто разобрать его волосы, густые, непокорные и спутанные после мытья; но она терпеливо справлялась с ними, так что Орму казалось, никогда его еще так хорошо не причесывали. Теперь она говорила с ним сердечно, словно они давно уже были друзьями; и Орм почувствовал, что ему приятно, когда она рядом.

— Прежде чем вы встанете на ноги, вам еще раз намочат голову, — сказала она, — потому что епископ и его люди хотят окрестить тех, кто лежит больной, и странно, что они у вас еще не были. Они поступили так с моим отцом, когда он лежал тяжело больной и уже не надеялся встать. И многие считают, что зимой лучше креститься на одре болезни, потому что тогда священники льют воду только на голову, а иначе пришлось бы окунаться в море целиком, а такое не многим по душе, когда вода ледяная. Священникам это тоже тяжело: лица у них делаются синие, когда они стоят по колено в воде, а зубы их так стучат, что они едва могут выговорить свои благословения. Оттого покуда стоит зима, они по большей части крестят тех, кто слег в постель, а меня епископ крестил летом, в день солнцеворота, который у них зовется днем Крестителя, и было это нетрудно. Мы сидели на корточках вокруг епископа, я и мои сестры, пока он читал над нами, а когда он поднял руку, мы зажали носы и окунулись, и я пробыла под водой дольше всех, так что мое крещение считается самым верным. Потом мы получили благословенные одежды и каждая по маленькому крестику, чтобы носить на шее, и ни одной из нас не было оттого никакого вреда.

Орм отвечал, что навидался самых удивительных обычаев, поскольку побывал и на Юге, где никому нельзя есть свинины, и у монахов в Ирландии, что приставали к нему с крещением.

— И я не скоро уразумею, — сказал он, — какая польза от таких вещей людям и какая радость богам. И я хотел бы поглядеть на такого епископа или любого другого божьего человека, который бы заставил меня влезть по уши в воду, будь то летом или зимой. И нет у меня никакого желания, чтобы они поливали мне голову и читали надо мной. Потому как уверен, что следует остерегаться всяких заговоров и заклинаний.

Ильва сказала, что некоторые из людей короля Харальда жаловались на прострел в спине после крещения и хотели получить с епископа виру за это дело, но ничего хуже этого никому не приключилось; а теперь многие считают, что крещение полезно для здоровья. Против свинины священники ничего не имеют, как Орм и сам мог заметить в праздники, и они не слишком лезут в то, что едят другие. Если только уж им подадут конину, они обыкновенно плюют и крестятся, и иногда они ворчат, что будто бы не следует есть мясо по пятницам, но ее отец сказал, что не желает подобного слышать. Сама она не может сказать, чтобы заметила, будто новая вера причиняет какие-нибудь неудобства. Но иные говорят, что урожаи сделались хуже, а молоко у коров жиже с тех пор, как оставили старых богов.

Она медленно провела гребнем по пряди его волос, которую у только что расчесала, повернула ее к свету и долго разглядывала.

— Я не понимаю, как такое может быть, — сказал она, — но кажется, у тебя нет ни единой вши.

— Такого быть не может, — ответил Орм. — Значит, гребень плохой. Чеши лучше.

Она сказала, что гребень у нее хорош против вшей, и принялась чесать им так глубоко, что содрала кожу с головы. Но и там не нашла ни единой вши.

— Тогда дело плохо, — молвил Орм, — и хуже, чем я думал. Значит, болезнь уже у меня в крови.

Ильве казалось, что, может быть, все не так уж и опасно, но Орм принял это очень близко к сердцу. Все оставшееся время он лежал тихо и лишь угрюмо ворчал в ответ на ее болтовню. Зато Мирах и Токе, видно, нашлось о чем поговорить, и ладили они друг с другом все лучше.

Наконец Орм был как следует расчесан, и борода, и волосы, и Ильва довольно взглянула на свою работу.

— Теперь ты уже меньше похож на батрака, чем на хёвдинга, заметила она. — Редкая женщина теперь от тебя шарахнется, и за это благодари меня.

Она подняла его щит, повернув к Орму рукоятью, потому что со внутренней стороны он был не так порублен, подержала перед ним. Орм погляделся в щит и кивнул.

— Хорошая работа, — сказал он, — и лучше, чем можно было бы ждать от дочери конунга. Ты заслужила, чтобы я рассчитался с тобой тем украшеньем.

Он расстегнул ворот, снял ожерелье и протянул ей. Ильва вскрикнула, взяв его в руки и ощутив его тяжесть и видя его красоту, а Мирах оставила Токе и поспешно подошла поглядеть и тоже вскрикнула. Орм сказал Ильве:

— Надень его.

Она сделала, как он велел. Ожерелье было длинным и свисало до шнуровки ее лифа, и она поспешила поставить щит на скамью у стены и посмотреться в него.

— Его длины хватит, чтобы дважды обернуть вокруг шеи, — сказала она, не в силах оторваться от цепи. — Как его носят?

— Альмансур держал его в ларце, — сказал Орм, — и там никто не мог его видеть. А с тех пор как оно стало моим, я носил его под одеждой, пока оно не натерло мне шею, и не показывал его без нужды до нынешнего Йоля. И тогда мне от него сразу вышел вред. Теперь бесспорно оно нашло себе лучшее место; отныне, Ильва, оно твое, и можешь носить его так, как тебе больше нравится.

Она вцепилась в ожерелье обеими руками и глядела на Орма, широко раскрыв глаза.

— В уме ли ты? — сказала она. — Чем я заслужила такой дар? Благороднейшая из королев легла бы хоть с берсерком за худшее украшение, чем это.

— Ты хорошо меня причесала, — улыбнулся Орм. — А мы, потомки Ивара Широкие Объятья, или дарим хорошие подарки, или никаких.

Мирах тоже захотела примерить ожерелье, но Токе велел ей вернуться к нему и не трогать цепи, и у него уже стала над ней такая власть, что она подчинилась. Ильва сказала:

— Наверное, мне придется прятать его под одеждой, как и тебе; ведь мои сестры и все остальные женщины мне за него глаза выцарапают. Но почему ты отдаешь его мне, этого я понять не могу, хоть ты и потомок Ивара Широкие Объятья.

Орм вздохнул:

— Зачем оно будет мне, когда из меня вырастет трава? Теперь я знаю, что умру, если ни одна вошь на мне не живет; а я и прежде это предчувствовал. Могло бы статься и так, что ты получила бы его от меня, даже если я не был бы помечен смертью, но тогда я пожелал бы за него платы. Ты кажешься мне достойной такого украшения, и я надеюсь, сумеешь остеречься, если кто-то захочет выцарапать тебе глаза. Но мне больше бы хотелось жить и видеть его на тебе.


Содержание:
 0  Рыжий Орм : Франц Бенгтссон  1  j1.html
 4  Глава 2 Об отплытии Крока и о том, как Орм отправился в свое первое путешествие : Франц Бенгтссон  8  Глава 6 Об иудее Соломине и владычице Субайде и о том, как Орм получил меч Синий Язык : Франц Бенгтссон
 11  Глава 9 О том, как праздновали Йоль у короля Харальда Синезубого : Франц Бенгтссон  12  вы читаете: Глава 10 О том, как Орм лишился своего ожерелья : Франц Бенгтссон
 13  Глава 11 О гневе брата Виллибальда и о том, как Орм пытался свататься : Франц Бенгтссон  16  Глава 1 О битве при Мэлдоне и о том, что случилось после : Франц Бенгтссон
 20  ЧАСТЬ 1 ДОЛГОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ : Франц Бенгтссон  24  Глава 5 О том, как Кракова удача дважды переменилась, а Орм сделался левшой : Франц Бенгтссон
 28  Глава 9 О том, как праздновали Йоль у короля Харальда Синезубого : Франц Бенгтссон  32  Глава 1 О бонде Тосте и его домочадцах : Франц Бенгтссон
 36  Глава 5 О том, как Кракова удача дважды переменилась, а Орм сделался левшой : Франц Бенгтссон  40  Глава 9 О том, как праздновали Йоль у короля Харальда Синезубого : Франц Бенгтссон
 44  ЧАСТЬ 2 В СТРАНЕ КОРОЛЯ ЭТЕЛЬРЕДА : Франц Бенгтссон  48  Глава 1 О битве при Мэлдоне и о том, что случилось после : Франц Бенгтссон
 52  ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОСТОК : Франц Бенгтссон  56  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон
 60  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон  64  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон
 68  Глава 3 История о болгарском золоте : Франц Бенгтссон  72  Глава 7 О том, что случилось у днепровских порогов : Франц Бенгтссон
 76  Глава 11 О том, как славно поохотились псы Орма : Франц Бенгтссон  80  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон
 84  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон  88  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон
 92  Глава 4 О том, как Орм проповедовал перед торговцем солью : Франц Бенгтссон  96  Глава 8 О втором грехе магистра и о том, какое он понес наказание : Франц Бенгтссон
 100  Глава 12 О тинге у камня Крака : Франц Бенгтссон  104  Глава 4 О том, как было решено отправиться за золотом : Франц Бенгтссон
 108  Глава 8 О том, как Орм освободил Свартхёвди и встретил старого друга : Франц Бенгтссон  112  Глава 1 О конце мира и о том, как подрастали дети Орма : Франц Бенгтссон
 116  Глава 5 О том, как они приплыли в город гутов Висбю : Франц Бенгтссон  120  Глава 9 О возвращении домой и о том, как Улоф Летняя Птичка пообещал креститься : Франц Бенгтссон
 122  Глава 11 О том, как славно поохотились псы Орма : Франц Бенгтссон  123  Использовалась литература : Рыжий Орм



 




sitemap