Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА 8 : Луи Буссенар

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  56  57  58  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103

вы читаете книгу

ГЛАВА 8

Проснувшись очень рано, Березов остался в спальне разбирать почту.

Он вскрывал большие пакеты, накопившиеся за неделю, распечатывал письма, бросал в корзину те, что считал ненужными, ставил пометки на требующие ответа, откладывал, чтобы прочесть, послания близких.

Бегло просмотрев несколько газет, позевав над политикой, пожав плечами над светской хроникой и нахмурясь при чтении идиотских сплетен, называемых «бульварными», князь позвонил и попросил подать завтрак.

– Месье будет кушать один? – спросил слуга.

– Да, и в своей комнате.

Не спеша закусив, выпив кофе и ликера, спокойно подымив первой папиросой, столь любимой завзятыми курильщиками, он взял четыре листа, испещренных мелким, убористым почерком.

Прочитав, он снова закурил и, глядя на кольца голубого дыма, задумался:

«Милый Морис! Он, видимо, всерьез… Похоже, что это настоящая любовь с первого взгляда!.. А почему бы и нет? Сколько страсти! Но, может быть, он идеализирует свой предмет со свойственной художнику пылкостью…»

Было уже два часа пополудни, четырнадцать, как говорят в Италии, где циферблаты делятся на двадцать четыре части.

Вместо того чтобы по обыкновению отдохнуть в это время, князь постучал в комнату Жермены.

Девушка, как всегда, протянула руку, и он с привычной вежливостью поцеловал.

– Добрый день, дорогая Жермена.

– Добрый день, Мишель… дорогой друг.

– Хорошо ли почивали?

– Прекрасно!.. А вы, мой милый пленник?

– Вот странность: я и забыл о времени, проведенном в неволе.

– Вы поздно проснулись?

– Нет, но я возился с почтой.

– Было ли в ней что-нибудь для нас?

– Да, много самых нежных приветов от нашего дорогого Вандоля.

– Благодарю. А что он поделывает, наш милый Морис?

– Он влюблен… И, кажется, всерьез. Могу прочесть его письмо, если вас интересует, конечно. А вам не хочется выйти на воздух?

– Нет, лучше побудем здесь. Сестры пошли погулять с Бобино.

– Прекрасно! Значит, мы останемся наедине… как влюбленные… как положено в нашем возрасте и… Но довольно шуток… Как мы договорились в Париже, вы – моя милая сестричка, а я – ваш старший брат.

Жермена, слушая веселую болтовню Мишеля, думала:

«Я, наверное, ошиблась, он все такой же… Вчера он был усталый, больной, просто сдали нервы…»

И она сказала:

– Так прочтите же письмо… Вы мне доставите большое удовольствие.

– Вот, слушайте.

«Дорогой Мишель, не писал так долго не потому, что погрузился в суету парижской жизни, в эту работу бездельников и не из-за лени.

Только событие, которое решает мою судьбу, оказалось причиной долгого молчания.

Кончаю предисловие, можешь счесть его извинением, и приступаю к рассказу.

Суть его проста – я влюблен!

Не смейся, князь Мишель! Ты больше, чем кто-нибудь другой, можешь мне посочувствовать. Тебе я могу излить душу, ведь между нами много общего.

Итак, я влюблен! Вернее, я безумно, страстно, благоговейно люблю прелестное, божественное создание.

Мне не хватает слов, чтобы описать ее тебе. Стоит закрыть глаза, как прелестный образ встает передо мной, я вижу ее нежные, полные очарования черты глазами художника и влюбленного и рисую ее по воображению.

Моя возлюбленная – блондинка, но цвет ее волос совершенно особенный, неповторимый. Он не по-флорентийски[74] пепельный, не солнечный, как у спелого колоса. Он словно присущ только ей и создан как будто для одного меня, чтобы я увидел идеал, который так долго искал.

Цвет ее волос дивно сочетается с темными глазами. Я не представлял себе ни брюнеток голубоглазых, как твоя Жермена, ни блондинок с черными очами, как моя Сюзанна.

Да, ее зовут Сюзанной… Это имя звучит как музыка! Мягкий взгляд ее прекрасен, великолепна сдержанная улыбка, она вся восхитительна. Она олицетворяет совершенный образ женщины, здоровой телом и душой!

Вместе с тем она парижанка до ногтей, до завитков на затылке, до носков туфелек, таких маленьких! Парижанка во всех своих движениях, непосредственных, не испорченных современным воспитанием.

В ее наружности нет ничего общего с небьющимися куклами, сделанными по американскому образцу словно для того, чтобы бесить человека.

Моя возлюбленная – настоящая женщина! Ей восемнадцать лет, и она богата. Увы! Слишком богата…

У нее нет матери, она живет под надзором бедной родственницы, очень хорошей женщины.

Отец любит ее до безумия, но – увы! – это человек из высшего общества, еще молодой, он утешается в своем вдовстве, ведя жизнь весьма рассеянную.

Он встречается с дочерью только урывками: иногда за обеденным столом или когда идет с ней в театр, но вообще очень ее балует, а она его обожает.

Но этот неуёмный папенька не может сидеть на месте, все время разъезжает по курортам и мечется повсюду, как будто может быть вездесущим. Он постоянно в отлучках, и бедная Сюзанна живет заброшенной.

Сейчас, например, он где-то в Италии, думаю даже, что в окрестностях Неаполя, где у него роскошная вилла, и он живет там на широкую ногу.

Ты его, наверное, знаешь, но я сейчас не назову его имя. К чему?.. Я его не люблю… Нахожу, что он не выполняет своих обязанностей по отношению к дочери… Оставляет ее то и дело на попечение мадам Шарме, превосходной дамы, и, уезжая, запирает Сюзанну в монастырь Визитации.

И вообще, все эти светские люди, которые все время пристают ко мне из-за моих картин… Я их просто не выношу…

И этот граф де… Я тебе уже сказал, что отец моей возлюбленной – титулованная особа. Так вот, этот граф, захочет ли он иметь зятем простого художника?

Для этого мне надо быть очень состоятельным. Я стану таковым, но я очень тороплюсь и мне некогда ждать, пока я разбогатею.

Я болтаю, болтаю, как пьяный попугай, и до сих пор еще не сказал, как мы познакомились и полюбили друг друга.

Потому что она меня тоже любит, мой дорогой Мишель. Да, она меня любит! Моя дорогая, моя обожаемая Сюзанна! И вера в ее любовь воспламеняет меня, я чувствую себя на небесах от счастья и готов совершать всевозможные безумства! В частности, писать тебе. Ведь тебе должна быть совершенно неинтересна бестолковая болтовня школьника, сбежавшего с уроков…»

Мишель остановился и сказал:

– Разумеется, меня очень забавляет… интересует его рассказ, а вас, Жермена?

– И меня тоже, – ответила девушка. – Все, что касается Мориса, мне важно. Он и мой друг, и я всегда храню о нем благодарное воспоминание.

– Нужно ли, чтобы я читал дальше?

– Если вам хочется… дорогой Мишель.

Князь заколебался, взгляд его стал блуждающим, он с трудом сосредоточился на строчках письма, зажатого в пальцах. В глазах появилось выражение гипнотизируемого, и Жермена испытывала какое-то странное ощущение. Может быть, мерзавец подверг Мишеля действию гипноза на расстоянии? Во всяком случае, воля несчастного молодого человека была явно подавлена и подчинена загадочному влиянию, которого Жермена не могла понять.

Он пробормотал:

– Письмо Мориса в самом деле очень длинное… Такое длинное… Прямо бесконечное… Прочитано четыре страницы… Осталось еще столько же.

– Разве вам не хочется узнать фамилию его возлюбленной? Ее отец из вашего круга, может быть, вы с ним знакомы. Не исключено, Морис назвал это имя в последних страницах.

Она почувствовала, как сердце сжалось от тяжелого предчувствия; такое часто происходит с нервными людьми.

Мишель тяжело дышал, и губы подергивались словно от подавляемой зевоты.

– Давайте не будем читать дальше, хорошо? Тем более, мне надо очень серьезно с вами поговорить. А письмо Мориса… влюбленного Мориса может послужить введением к беседе.

Жермена подумала: «Восемь дней назад одного слова, даже намека было достаточно, он бы немедля сделал то, что я захотела… Мое желание было законом, которому он с радостью повиновался. А теперь едва смотрит на меня, не скажет ни одного ласкового слова, скучает, находясь рядом. Боже мой! Боже мой! Что произошло во время этого необъяснимого отсутствия?»

Поколебавшись немного, Мишель заговорил очень мягким тоном, почти ласково, будто хотел, чтобы Жермена сразу послушалась.

– Вот, Морис пишет, что хочет жениться на любимой. Я его нисколько не осуждаю, но это, естественно, заставляет размышлять о вас, Жермена, о вас, чье будущее меня так заботит. Мой друг, моя дорогая сестра, не пора ли вам подумать о своем будущем?

– О моем будущем? – с удивлением спросила Жермена.

– Да, именно так. Ведь не можете вы постоянно жить под опекой человека моего возраста, кто является вашим братом только из чувства симпатии.

– Я не понимаю.

– Сейчас объясню: я должен это сделать… Это необходимо… Я не могу поступить по-другому.

Говоря так, молодой человек, казалось, делал над собой страшные усилия, поступал против воли, покоряясь какой-то чужой враждебной силе, и очень страдал.

Он продолжал, и голос его стал почти беззвучным, невыразительным:

– Ваши сестры моложе, у вас нет опоры для семьи, жизнь трудна… Вам нужен человек, кому вы могли бы излить душу, опереться на него… Вы из тех женщин, что имеют возможность выбирать мужа среди самых богатых, самых знатных, самых высокопоставленных… Тот, кому вы окажете честь, отдав ему руку, будет счастливейшим из счастливых, ведь вы подарите избраннику не только божественную красоту, но и душу, мужественную и гордую… сердце, которое дороже всех сокровищ на свете… Жермена, вам необходимо выйти замуж!

– Нет! – решительно сказала девушка, и ее большие голубые глаза, всегда такие ласковые, сделались мрачными.

– Так надо! Так надо, Жермена… – твердил Березов все тем же безжизненным голосом, в нем слышались странная покорность и страдание.

– Князь Мишель! – заговорила Жермена твердо и звонко. – Когда мы были еще в Париже, я высказала свои сокровенные мысли в ответ на предложение стать вашей женой. Я объяснила, что не могу испытать сердечной склонности, пока не отомщу негодяю, похитившему меня у меня самой, что душа моя полна ненависти и жажды мести. Сердце мое закрыто для увлечений… Мне нужно отмщение, и оно должно быть ужасным, неумолимым и полным. И когда я смою пятно позора, тогда, может быть, нежная страсть придет ко мне.

Мишель не внял возмущенному протесту и, к удивлению Жермены, продолжал настаивать на своем.

– Дорогой друг… милая сестра, из братской привязанности к вам позвольте убедить… умоляю… я не буду говорить о сердечной склонности, если решено, что мы с вами брат и сестра… мы ведь и в самом деле как брат и сестра…

Ошеломленная Жермена уже ничего не понимала. Она думала: «Где же то неудержимое влечение, ради которого Мишель стольким пожертвовал? Страсть, что освободила от оков бессмысленной светской жизни, возродила душу… Что же… Ничего не осталось? Мишель не любит меня больше?»

Девушка лишалась сил. Ей казалось, что она умирает, настолько глубоко было душевное потрясение.

Князь тоже явно страдал, но он уже совершенно не управлял своей волей и только повторял как фонограф[75], будто подстегивая себя словами: так надо… так надо!

Жермена слушала его, совершенно раздавленная горем, и думала все время: «Он меня не любит… Он меня больше не любит».

Мишель говорил:

– Вы чуть не лишились меня… Я был схвачен… Могли убить… Предположите, что я мертв… Что стало бы тогда с вами? Представьте себе, что скоро меня не будет… Я предчувствую, это случится… Что вам делать, когда я умру?

– Если такое горе постигнет меня, я останусь жить, храня в душе память о тяжкой утрате и вечную благодарность за все ваши благодеяния. Буду вечно оплакивать вас и всю жизнь носить траур в сердце.

Слова Жермены, что прежде восхитили бы Мишеля, теперь лишь усиливали его страдание.

Он говорил:

– Не об этом я спрашиваю… Я для вас единственная опора… Подумайте… что с вами станет без меня?

– Буду жить своим трудом с сестрами, как раньше, пока не случилось ужасное несчастье.

– Нет! Это невозможно! Это не то, что вам надо! Вы должны блистать в свете, он едва приоткрылся перед вами. Там ваше место, причем первое и давно вам предназначенное.

В ответ на протестующий жест Жермены Березов продолжал настаивать быстро и невнятно, будто повторяя затверженный урок, словно неведомая сила заставляла его произносить слова, те, против каких душа князя восставала. Короче говоря, он уже не был самим собой.

Жермена это ясно видела, но не могла понять, почему так происходит.

– То, чего я хочу для вас, дорогая, любимая сестра, – это встретить человека сильного, умного, преданного, кто положит состояние к вашим ногам, будет обожать вас как святую, как мадонну. Богатый, он окружит вас роскошью, достойной вашей красоты. И такой человек существует. Он вас любит, он не раз доказывал вам свою любовь.

Мишель все более возбуждался, и было видно, что он жестоко страдает.

– Он вас любит… Он вас любит!

– Довольно! Замолчите! – воскликнула Жермена.

– Вы будете графиней…

– Замолчите!.. Замолчите!..

– Графиней де Мондье!.. Вот, я все сказал… Графиней де Мондье… Так надо!

Услышав омерзительное имя, Жермена бросилась к князю, совсем уже изнемогавшему, и, глядя ему в глаза, произнесла слова, разрывавшие ей самой сердце:

– Подлец!.. О подлец!.. Будьте навеки прокляты за то, что оскорбляете гнусными предложениями, гадким именем!

Рыдая, задыхаясь и ломая руки, она кричала:

– Подлец!.. Да, подлец!.. Зачем вы меня спасли? Зачем вы лгали?! Меня не было бы в живых… Меня забыли бы… Я не терпела бы этих ужасных мук! Это вы их навязали! Я их не заслужила! По какому праву вы сохранили мне жизнь? А теперь оскорбляете меня!

Березов в изумлении смотрел, не понимая, почему она в таком негодовании.

Теперь, в свою очередь, он горестно восклицал:

– Жермена! Дорогое мое дитя! Простите… Вы же хорошо знаете, я люблю вас всем сердцем, я на все готов, чтобы доказать привязанность к вам. Я совсем не подлец!

Потом он заговорил беззвучным, каким-то потусторонним голосом без интонаций, что так пугал Жермену:

– Я не подлец, я безумен…

– Вы… сумасшедший?!

– Ну да… помешанный. Вы это отлично видите. Из тех, кого сажают в сумасшедший дом, где надевают смирительные рубашки… обливают холодным душем… Понятно вам… У меня поврежден рассудок… Вот почему я вас больше не люблю как возлюбленную… Если бы так не было!.. Если бы… Потому что я совсем недавно перестал вас любить как возлюбленную… то произошло… произошло… Я не помню когда произошло… Честное слово, я ничего не помню… Вот так же у меня с Бобино… Я его еле терплю… Но я с ним остаюсь приветлив…

Жермена чувствовала себя убитой и тихо плакала.

Не в силах остановить почти бессвязного потока слов, Мишель продолжал скороговоркой:

– Я вам сообщу большой секрет, но вы его никому… Я должен покончить с собой… очень скоро, через восемь… через пятнадцать дней. Точно не могу сказать. В общем, скоро.

Жермена, обезумев от ужаса, бросилась к нему, умоляя:

– Не покушайтесь на себя!.. Это безумие!

– Я же сказал, что потерял разум… Я уничтожу себя, чтобы всем доказать это. Раз так надо… Повторяю: когда я умру, вы останетесь без опоры в жизни… Мондье вас обожает… выходите замуж…

При этом имени Жермену снова охватили возмущение и ужас. Будто не понимая ее состояния, князь продолжал повторять как заученный урок:

– Я знаю, Мондье виноват перед вами… Очень виноват. Он поступил как не смеет… порядочный человек… Он намерен загладить вину… Достойным образом… Всякий одобрит его теперешний поступок.

Жермена сидела с расширенными глазами, не зная, что сказать и что думать. Она смутно чувствовала, что Мишель говорит не по своей воле, и в отчаянии спрашивала себя, почему так происходит. Никогда прежде он не упоминал о произошедшем с ней несчастье, не произносил имени ее оскорбителя. Отчего такая перемена? Кто совершил насилие над его рассудком, до тех пор совершенно здравым?

Мишель, бледный, с лицом залитым потом, руками и ногами, сведенными судорогой, совершенно измученный Душевной борьбой, все-таки продолжал говорить, совершенно не замечая, какие страдания заставляет терпеть Жермену. Речь убыстрилась, сделалась ровней.

– Да, Мондье именно тот человек, что вам нужен, вы не можете рассчитывать ни на кого другого. После того, что произошло между вами, никто, кроме него, не захочет на вас жениться, бедная моя Жермена… Когда такое случается с девушкой… всякий думает, что она отдалась по своей воле… Вам будет трудно оправдаться.

Оба чувствовали себя совершенно уничтоженными после этой сцены и не могли остановиться, прервать себя и другого.

У Жермены уже не осталось сил для возмущения, просьб, жалоб. Она твердила почти столь же бессвязно, как Мишель:

– О князь!.. Князь Березов… Это плохо… Очень нехорошо!.. Вы обо мне не судили так прежде… когда вы меня…

Она чуть не сказала: когда вы меня любили, но удержалась. Ей уже хотелось забыть об этой любви, которую она начинала проклинать.

– Что я вам сделала? Почему вы так себя ведете со мной? Лучше расстаться тогда навеки… Предоставьте меня и сестер нашей судьбе…

Наконец Бобино и сестры услышали рыдания. Они вбежали, не постучавшись, забыв от испуга о приличиях. Не успели ничего спросить, как Жермена, стараясь говорить твердым голосом, сказала:

– Нам следует возвращаться во Францию… Скорее уехать из этой проклятой страны… Не нужно было сюда приезжать. Мы отправляемся сегодня же, сейчас же… Слышишь, Жан?.. И ты, Берта, и ты, Мария, вы слышите?

– Да, Жермена, мы едем, – отвечали трое, даже не спросив, отчего такая спешка. Они подумали: произошло что-то ужасное. Друзья привыкли повиноваться Мишелю – он ведь был тут и не возразил, значит, Жермена приняла решение с его согласия.

Но старшая сестра говорила нечто странное:

– Мы вернемся к нашей трудовой жизни. Мы не боимся работы… Мы сумеем обеспечить себя собственным трудом… Нельзя дальше существовать на средства князя… Наше достоинство не позволяет!..

Тут с Мишелем сделался нервический припадок, при этом луч ясного сознания блеснул в глазах.

Он бросился на колени перед Жерменой и, задыхаясь, выговорил:

– Прости!.. Прости меня, Жермена… Пожалей несчастного… Это не по моей вине… Если бы вы знали…

Я вас… Я себе не принадлежу… Проклятье!.. Я умираю!.. Тем лучше!

Раньше чем Бобино успел подскочить, чтобы поддержать князя, тот замертво упал ничком и остался недвижим.

Бобино положил его на диван, а Жермена и сестры стали звать на помощь. Прибежали люди, и слуга, прикрепленный в пансионате к их номерам, отправился за врачом.

А пока что Бобино растирал Мишеля, Жермена подносила нюхательные соли[76] и, плача, быстро говорила другу:

– Что сделали с ним? Почему, всегда добрый, преданный, он столь переменился?

Бобино, тоже недоумевая, отчего упал в обморок сильный молодой мужчина, отвечал:

– С ним происходит что-то ненормальное, подозреваю, его там чем-то опоили, чтобы одурманить. Он стал неузнаваем после своего таинственного исчезновения. Жермена, моя добрая Жермена, мы ему должны все простить! Что с ним будет без нас, с бедным нашим Мишелем? О каком нашем отъезде может идти речь?

Врач, не зная причины внезапного недуга, прописал обычные в похожих случаях лекарства. Они обычно не вредили и не помогали, лекари полагались на волю Божию. Получив положенный гонорар, доктор приличия ради выждал определенное время, чтобы тем самым подтвердить свой успех в лечении.

Может, и лекарство подействовало или молодой организм взял свое, но Мишель открыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, посмотрел вокруг и узнал всех собравшихся. Взгляд его оставался мрачным и рассеянным.

Успокоенный и выполнивший долг, врач отправился восвояси.

Мишель почти ничего не помнил о том, что произошло, он молчал, боясь снова обидеть каким-нибудь словом Жермену, смотрел с грустной и немного горькой улыбкой, казалось, говоря ей: прощай! Потому что в глубине его души, под воздействием гипноза Мондье, вызревала мысль о самоубийстве.

Он обдумывал, каким способом покончить с собой, чтобы не испытывать страданий и не дать окружающим повода догадаться, что он сам себя убил.


Содержание:
 0  Секрет Жермены Le Secret de Germaine : Луи Буссенар  1  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар
 3  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  6  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 9  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар  12  ГЛАВА 12 : Луи Буссенар
 15  ГЛАВА 15 : Луи Буссенар  18  ГЛАВА 18 : Луи Буссенар
 21  ГЛАВА 21 : Луи Буссенар  24  ГЛАВА 24 : Луи Буссенар
 27  ГЛАВА 27 : Луи Буссенар  30  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар
 33  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар  36  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар
 39  ГЛАВА 12 : Луи Буссенар  42  ГЛАВА 15 : Луи Буссенар
 45  ГЛАВА 18 : Луи Буссенар  48  ГЛАВА 21 : Луи Буссенар
 51  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар  54  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар
 56  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  57  вы читаете: ГЛАВА 8 : Луи Буссенар
 58  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар  60  ГЛАВА 11 : Луи Буссенар
 63  ГЛАВА 14 : Луи Буссенар  66  ГЛАВА 17 : Луи Буссенар
 69  ГЛАВА 20 : Луи Буссенар  72  Часть третья ВОЗМЕЗДИЕ : Луи Буссенар
 75  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар  78  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар
 81  ГЛАВА 10 : Луи Буссенар  84  ГЛАВА 13 : Луи Буссенар
 87  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар  90  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 93  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  96  ГЛАВА 10 : Луи Буссенар
 99  ГЛАВА 13 : Луи Буссенар  102  Эпилог : Луи Буссенар
 103  Использовалась литература : Секрет Жермены Le Secret de Germaine    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap