Приключения : Исторические приключения : Том-Укротитель Tom le dompteur : Луи Буссенар

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу

Часть первая

БОЛЬШОЙ АМЕРИКАНСКИЙ ЦИРК

ГЛАВА 1

Афиши, афиши, афиши! – Лошадь-убийца. – Дуэль в цирке. – Неизвестный наездник. – Слон, кенгуру, жирафа и ослик. – Мистер Госсе всех побеждает. – Заговор. – Смертельная опасность.

Сан-Франциско[1] накануне неслыханного события. С раннего утра этот красивый тихоокеанский город просто утопал в афишах. Его жители вообще-то привыкли к самой удивительной рекламе, но то, что происходило на этот раз, всех взволновало и даже потрясло.

Улицы Фриско[2] украсили огромные яркие плакаты, останавливая прохожих и вызывая оживленные разговоры. Реклама заинтересовала даже западных американцев, самых занятых и равнодушных людей на земле.

На афишах пылали громадные, выделяющиеся на ярко-красном фоне, слова: ГРИЗЛИ-БЕН![3] И чуть ниже: БОЛЬШОЙ АМЕРИКАНСКИЙ ЦИРК.

А далее – в золотом, багряном и небесно-голубом обрамлении – невообразимое собрание самых разных животных.

Жирафы соседствовали с кенгуру; обезьяны лихо скакали на львах; верблюды дразнили тапиров[4]; слоны шествовали, высоко подняв в воздух хоботы, с развевающимися по ветру ушами; ламы[5] подавали лапы тиграм; антилопы[6] спокойно засовывали головы в огромные разинутые пасти крокодилов; змеи бесцеремонно обвивали шеи бизонов[7], медведей, пантер…[8] Словом, настоящий Ноев ковчег[9], сцена из Апокалипсиса[10], зрелище совершенно неслыханное.

Вокруг животных были и люди: облаченные во фраки клоуны с разрисованными лицами, дрессировщики в гусарских мундирах[11], жонглеры, разодетые подобно индийским раджам[12], ковбои[13] в серых фетровых шляпах и красных рубахах, лихие наездницы вокруг восхитительной амазонки[14] мисс Джейн – звезды труппы.

И куда ни обратишь взгляд, повсюду поверх длинношеих жирафов, – одно имя в многоцветье букв: Гризли-Бен!.. Гризли-Бен!.. Гризли-Бен! Ну прямо как наваждение.

– Ах! Гризли-Бен! – восхищалась толпа. – Гризли-Бен! Соперник Буффало-Билла![15]

– Буффало-Билл? Уф, надоело! Старо! А Гризли-Бен – вот это да! Необычный, ни с кем несравнимый постановщик! Это необходимо увидеть!

– Прощай, Буффало-Билл!.. Да здравствует Гризли-Бен!

Но мало того, на улицах и бульварах появилась живая цепь маленьких человечков с афишами на груди и спине и картонными масками всех цирковых животных на лицах. Эти необычные существа медленно продвигались вперед, пластично покачиваясь и подпрыгивая, что вызывало улыбки и шутки прохожих. Таинственный мистер Гризли-Бен поистине обладал даром заманивать публику!

А рекламная кампания тем временем достигла своей кульминации[16]. Появился гвоздь этой программы – и теперь можно не сомневаться, что кассы цирка наполнятся вечером вожделенными долларами.

По улицам города шествовала великолепная кавалькада[17] участников труппы: наездники, клоуны и другие артисты. Над ними возвышалась огромная колесница с оркестром. Музыканты оглушительно трубили в фанфары. Повозку тянули сорок восемь замечательных скакунов в богатой сбруе. Они шли в двенадцать рядов, запряженные по четыре, и представляли самые разные породы, вплоть до полудиких мустангов[18], пятнистых, как охотничьи собаки.

Толпа бешено аплодировала ни с чем не сравнимому спектаклю. Раскатистое «ур-р-ра!» и оглушительное «браво!» пугали коней, веселили артистов. Неправдоподобно толстый кучер с красным потным лицом – настоящий Гаргантюа[19] – удерживал богатырскими руками вожжи из сыромятной кожи и сиял от восторга.

– Гип!.. Гип!.. Гип!.. Ур-ра! Да здравствует «американский цирк»! Слава Гризли-Бену! Ура!

В толпе сновало множество распространителей красочных буклетов. Все хватали и жадно читали разноцветные странички.

Разумеется, эти буклеты сулили чудеса, много чудес! Сенсационные сообщения следовали здесь одно за другим. Судите сами:

Дирекция обещает тысячу долларов любому, кто сможет укротить жеребца Блэка, знаменитого Манкиллера. Никому до сих пор это не удавалось.

Блэк убил уже десять человек, – кровожадно добавляла листовка.

Ну же, господа, тысяча долларов счастливому победителю Манкиллера!

И наконец, самое потрясающее:

Спектакль завершится сногсшибательным представлением – дуэлью! Да! Да! Настоящей, без всяких уловок дуэлью с использованием огнестрельного оружия. Вчера вечером в одном из увеселительных заведений Фриско поссорились два джентльмена. Узнав об этом, дирекция предложила им разрешить спор с помощью револьверов на арене Большого американского цирка. Те охотно, как и подобает джентльменам, дали согласие.

Приходите! Приходите посмотреть нашу программу! Спешите! На всех билетов не хватит!

В цирке пять тысяч мест. Билеты первого класса стоят шесть долларов, второго – три доллара. За аренду мест стоимость увеличивается вдвое.

Вечером вокруг цирка, расположившегося у входа в городской парк «Золотые ворота», столпилось множество любопытных.

Этот изумительный зеленый массив берет начало у тихоокеанского побережья и простирается на три километра с востока на запад и девятьсот метров с севера на юг.

Все места выкупили менее чем за два часа, и дирекция получила таким образом кругленькую сумму в сорок пять тысяч долларов!

В самом деле, чего не отдашь, чтобы увидеть одиннадцатую жертву Манкиллера или драчунов-дуэлянтов?

До чего же мучительно медленно тянулся день для счастливых обладателей билетов! Каждый лихорадочно предвкушал удовольствие от посещения цирка.

Огромная толпа заполнила площадь перед парком задолго до открытия.

Ах! Наконец-то!

У входа расположился оркестр. Открылись двери. Четыре двойных створки охранялись четырьмя высокими неграми в роскошных ливреях[20]. Контролером был белый. Грянула музыка, и зрители устремились в большую, ярко освещенную ротонду[21]. Через полчаса все места в цирке оказались заняты. Двери наконец закрыли. А сотни разочарованных горожан остались на улице.

Представление вот-вот начнется.

В этот момент появился молодой человек. Он перепрыгнул через ограждение, устроенное неграми, оттолкнул их уверенным жестом и крикнул громко и насмешливо:

– Уберите лапы, черномазые! Я хочу говорить с хозяином!

Белый оценивающе посмотрел на молодца.

Перед ним стоял здоровяк, облаченный в опрятный, но видавший виды костюм. Несмотря на бедную одежду, он производил внушительное впечатление Рост выше сред него, широкоплечий, грудь колесом, крепкая мускулистая шея, уверенный взгляд больших серых глаз, рыжеватые усы, красивые черты лица, но при всем этом какая-то не здоровая бледность.

Удовлетворенный осмотром, контролер на превосходном, но с легким акцентом[22] английском спросил:

– Зачем вам хозяин?

– Так вы и есть Гризли-Бен?

– Да!.. И что дальше?

– Вот как! Примите мои поздравления!

– Спасибо! И это все?

Незнакомец в свою очередь внимательно посмотрел на знаменитого Гризли-Бена, о котором только и говорил весь город.

Неужели человек, так обыкновенно, так буднично наблюдавший за размещением зрителей и подсчитывающий выручку, и был тем самым великим импресарио[23], бесстрашным спортсменом, легендарным искателем приключений?

Высокий, крепкий, с седеющими волосами и бородой, Гризли-Бен для своих пятидесяти лет выглядел молодо. Он казался человеком энергичным, спокойным, храбрым и рассудительным. Суровое выражение его лица смягчалось каким-то неуловимым налетом печали и доброты.

Это взаимное наблюдение длилось всего несколько секунд, и собеседники, до сих пор совершенно незнакомые, тем не менее почувствовали симпатию друг к другу.

Гриззли-Бен прервал молчание первым:

– Так в чем дело?

– Дело в том, – ответил молодой человек, – что я хочу оседлать вашего знаменитого Манкиллера…

– Боже мой! Какая прыть! Мой мальчик, вы хоть понимаете, как это опасно? Смертельно опасно!

– Конечно! Тем не менее я надеюсь укротить вашего скакуна и превратить его в безобидную овечку.

– Но записались уже четыре ковбоя – лучшие наездники Дикого Запада! И я боюсь, как бы он не поломал им ребра.

– Это их дело!

– Вы так хотите заработать тысячу долларов?

– Разумеется, они мне не помешают. Хотя меня больше привлекает слава.

Гризли-Бен колебался. Непонятно почему, этот молодой человек расположил его к себе. Удивляясь собственной настойчивости, директор попытался отговорить смельчака от опасного предприятия.

– Но, милый юноша, вы неважно выглядите, вы как будто не вполне здоровы. Хорошо ли вы себя чувствуете? Ведь Блэк – свирепое животное!

Незнакомец надменно прервал импресарио:

– Да или нет? Я жду ответа! В случае отказа ничто не помешает мне думать, что ваши ковбои – подставные лица, а номер с Манкиллером – липовый!

Это было уж слишком. Гризли-Бен вскочил, его лицо запылало от гнева. Но он взял себя в руки и спокойно ответил:

– Ну что ж, идите! И да благословит вас Бог! Я с удовольствием удвоил бы премию, если бы мог надеяться, что вы ее получите.

– Спасибо! Вы – настоящий мужчина!

Молодой человек шел уверенно, слегка вразвалку, словно бывший моряк.

Гризли-Бен, провожая его в конюшню, спросил:

– Не хотите ли вы облачиться в костюм наездника? В нем будет удобнее…

– Не стоит. Не одежда красит человека. Но буду признателен за шпоры, плеть, краги[24] и лассо[25].

– Отлично… Вот… Выбирайте.

Быстро приладив шпоры, повесив лассо на плечо и щелкнув плетью, молодой человек сказал:

– Я готов.

Гризли-Бен отодвинул портьеру и обратился к юноше:

– Вон там на скамейке у арены сидят ковбои, ваши соперники. Идите к ним. Желаю успеха!

– Благодарю вас.

Молодой человек уверенно прошел вперед, на миг остановился, ослепленный ярким светом прожекторов, и спокойно сел.

Разнаряженные ковбои встретили его довольно холодно. Они косо посмотрели на незнакомца и перестали шептаться.

Представление между тем шло полным ходом. На арене разворачивалась пантомима[26] в великолепном исполнении дрессированных животных. Сочетание артистов было просто невероятным: в номере участвовали слон, жирафа, гигантский кенгуру и… ослик!

Умопомрачительная пантомима и необузданная фантазия артистов привели американскую публику в восторг. Зрителям очень нравилось это забавное представление. Задавал тон красивый мальчик лет двенадцати, ему помогал клоун с бледным напомаженным лицом во фраке, перчатках, белом галстуке^ и в разноцветном шелковом цилиндре.

Подросток ехал на велосипеде. Клоун пытался его догнать и отобрать велосипед. Но ловкий как обезьяна мальчишка постоянно ускользал от преследователя. Тот суетился, подпрыгивал и выкрикивал, смешно коверкая слова:

– Стойте, мистер Госсе, стойте! Я вам сказать важная вещь… А, вы не хотеть… Я вас поймать!..

Клоун вспрыгнул на осла. Тот дико заревел и бросился галопом за велосипедистом.

Клоун командовал:

– Гоп! Гоп! Давай, мистер Донки! Ко мне, Фатма!.. Ко мне, Боб!.. Ко мне, Рама!..

Фатма – это жирафа, Боб – кенгуру, Рама – слон.

Трое зверей устремились за ослом. Слон спешил, подняв хобот и издавая характерные гортанные звуки, кенгуру прыгал как гигантская лягушка, жирафа покачивалась и переставляла длинные ноги как заводная игрушка.

Группа совершила полный круг по арене с головокружительной скоростью. Продолжая покрикивать, клоун достал из-под фрака скрипку. Затем, не снимая перчаток, верхом на скачущем осле, принялся весьма виртуозно[27] играть.

Наконец мальчик настигнут.

– Ах! Мистер Госсе! Мы вас поймать! – торжествовал клоун. – Я вас ударять кнутом!

В это время кенгуру совершил гигантский прыжок, метров на пятнадцать, и приземлился перед мальчиком, загородив ему дорогу. Мистер Госсе повернулся на сто восемьдесят градусов и столкнулся со слоном, который схватил велосипед хоботом, поднес к глазам и спокойно приспособил как очки. Взгляд у слона через велосипедные колеса был немного с хитринкой. Зрители застонали от восторга, затопали ногами. Раздался шквал аплодисментов.

В это время ковбои возобновили прерванный разговор. Их мало интересовало происходящее на манеже, они что-то обсуждали на известном только им языке, непонятном для постороннего уха. Это был воровской жаргон![28]

Молодой человек сидел не шелохнувшись. Один из ковбоев несколько раз обратился к нему, но безрезультатно. В конце концов незнакомец небрежно бросил:

– Я вас не понимаю, джентльмены!

– Так я и думал, – сказал ковбой. – Это какой-то молокосос. Он ничего не кумекает. Все в порядке.

Делая вид, что полностью поглощен представлением на арене, молодой человек захлопал в ладоши и закричал:

– Ур-ра! Ур-ра! Великолепно! Да здравствует мистер Госсе!

На самом же деле он внимательно прислушивался к разговору и был в ужасе от того, что услышал, так как хорошо понимал зашифрованный язык бандитов.

А номер между тем продолжался. Мистер Госсе, вне себя от обиды, принялся боксировать с кенгуру. Тот ловко уворачивался и умело парировал[29] удары. Но, побежденный в конце концов мальчиком, упал и остался лежать неподвижно.

Мистер Госсе испустил победный крик! Затем, не теряя ни секунды, вырвал скрипку у клоуна и толкнул его. Тот свалился с осла и истошно завопил:

– Рама! Мистер Рама! На помощь!

Слон оставил велосипед, вытянул хобот и попытался схватить наглеца. Мальчик швырнул ему в морду пригоршню опилок и пронзительно засвистел. Жирафа мгновенно присела. Мистер Госсе одним прыжком вскочил ей на спину и каким-то непонятным, сверхъестественным образом, с помощью ног и свободной руки, держа в другой скрипку и смычок, вскарабкался по высоченной вертикальной шее Фатмы.

Хорошо обученная жирафа осторожно поднялась. Сохраняя равновесие, мистер Госсе устроился на голове своего друга, на высоте семи метров от земли, и начал исполнять на скрипке зажигательную мелодию.

Разозленный слон громко заревел, угрожающе вытянув хобот. Но едва достал до половины длиннющей шеи жирафы. А та стояла неподвижно и, казалось, посмеивалась над происходящим.

Клоун в отчаянии воздел к слону руки в белых перчатках и воскликнул:

– О! Мой бедный Рама!.. Вы совсем мало большой! Мистер Госсе победил нас. Увы! Разбил наголову!

Публика в восторге. Ковбои на скамейке, чувствуя себя в безопасности, на арену не смотрели, а продолжали шепотом совещаться.

– Манкиллер теперь не опасен. Конюх дал ему наше пойло. Он не будет так свиреп!

– Ты уверен?

– На все сто!

– Отлично!.. А то уж я думал, не отказаться ли от номера. У меня нет желания ломать себе шею.

– Но эта скотина будет все равно сопротивляться.

– Благодаря наркотику Манкиллер станет более управляем, и мы с ним справимся.

– Неплохо придумано!

– Повторяю еще раз: Манкиллера я беру на себя. Как только с ним будет все в порядке, делаем круг почета. Вы сопровождаете меня под шум аплодисментов. Мы направляемся в конюшню. В это время Нед и Алик нападают на хозяина. Тот должен стоять у входа, как обычно.

– Хорошо. А что дальше?

– Если он один, то все произойдет быстро.

– А вдруг кто-то придет на помощь?

– Та кой вариант предусмотрен: Джим бросает динамит в коридор, который ведет на арену… Раздается взрыв… затем всеобщая паника, зрители спешат к выходу. Возникает столпотворение. В это время мы забираем всю выручку и обязательно документы… Чертовы бумаги, из-за них весь сыр-бор. Выручку грузим на Манкиллера – и вперед! Деньги – нам, а документы – хозяину.

– Тихо! Довольно!

У незнакомца, слышавшего разговор ковбоев, похолодела спина. Надо предупредить Гризли-Бена!

Но как? Время, кажется, упущено!

Пантомима закончилась. Мистер Госсе, клоун и звери под гром аплодисментов покинули арену.

В это время с противоположной стороны открылись ворота и на дорожку выскочил конь. Сильный, широкогрудый, иссиня-черный с белой звездочкой на лбу и горящими глазами. Жеребец громко заржал с металлом в голосе и яростно заколотил хвостом по могучим ляжкам.

Жеребец был прекрасного сложения, но немного вытянут в длину, как все американские рысаки. Мускулистый и гибкий, он двигался словно пантера. И что-то от дикого зверя угадывалось в нем – жестокого, сильного и хитрого.

– А-а-а! – завопила публика, раздираемая противоречивыми чувствами: восхищения и одновременно беспокойства.

Гризли-Бен шел рядом с лошадью. Он поприветствовал зрителей и громко, чтобы слышали все, выкрикнул.

– Дамы и господа! Перед вами Манкиллер!

И повернулся к ковбоям:

– Ваш выход, джентльмены!

ГЛАВА 2

Одиннадцатая жертва. – Новый человек на арене. – Дрессировка по-индейски. – Побеждает Том-Укротитель. – Царский подарок. – Мисс Джейн и ее арабский скакун. – Преступление или несчастный случай? – Взрыв.

Один из ковбоев встал и сделал несколько шагов по арене. Зрители не жалели своих ладоней. Гром аплодисментов заглушал ржание жеребца.

Молодчик был высок, сухопар, ловок и силен. Он непринужденно поприветствовал публику и снова водрузил на голову серую ковбойскую шляпу.

Неудивительно, что его встретили так горячо.

Надо сказать, что ковбои, в общем-то, обыкновенные пастухи. Американцы их любят и часто делают героями романов, превознося их физические и профессиональные достоинства. В обычной жизни они бесстрашные наездники, жизнь ковбоев наполнена борьбой и тяжелым трудом.

Однако с достоинствами часто уживаются недостатки и даже пороки. Среди ковбоев попадаются игроки, пьяницы, дебоширы, грабители без стыда и совести, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Эти ковбои с Дикого Запада – люди с темным прошлым, ранее судимые или бежавшие от правосудия. Так что герои романов в реальной действительности бывают иногда настоящими негодяями.

Но сейчас возбужденная публика восторженно приветствовала смельчака, бросившего вызов кровожадному Манкиллеру.

Ковбой был в красной рубахе, затянутой на талии голубым шерстяным поясом, и в сапогах с огромными шпорами. Перед ним лежало тяжелое мексиканское седло. Молодчик достал лассо из бычьей кожи, проверил скользящую петлю и приготовился. Черный жеребец с диким ржанием мчался на него как вихрь. В клубах пыли ковбой спокойно раскрутил и бросил лассо, и оно пришлось точнехонько на голову жеребца.

– Браво! Браво! Гип! Гип! Ура! – завопила толпа.

Петля прочно затянулась на шее коня. Ковбой, опершись ногами о землю, тянул изо всех сил.

Рев трибун нарастал. Заговорщики на скамейке вскочили и закричали, размахивая огромными серыми шляпами в унисон[30] с толпой.

– Неплохое начало, – только и сказал незнакомец. – Посмотрим, что будет дальше.

Обычно в таких случаях плененная лошадь кидается в противоположную сторону, петля затягивается еще сильнее, и полузадохнувшееся, хрипящее животное падает и становится окончательно побежденным, а человек мгновенно спутывает ему ноги другим концом лассо.

Зрителям это хорошо известно, и в предвкушении счастливого конца они поднялись, крича в азарте и топая ногами.

Однако возбужденные восклицания внезапно сменились криками ужаса.

Манкиллер не повторил ошибки своих собратьев. Почувствовав на шее лассо, он резко развернулся и неожиданно устремился на оторопевшего ковбоя.

– Берегись! Берегись! Ах! Тысяча чертей!

Оказавшись в трех шагах от человека, черный жеребец поднялся на дыбы.

Ковбой хотел отступить, но не успел. Манкиллер оскалился, показав широкие, желтоватые зубы.

Несчастный бросил лассо и инстинктивно вытянул вперед руки.

Жеребец обрушился на беднягу передними копытами, и ковбой упал с пробитым черепом.

Все онемели. Некоторые дамы упали в обморок.

Раздались крики:

– Прекратите! Немедленно прекратите!

Другие заорали:

– Да здравствует Манкиллер!

Так кричат обычно испанцы: «Браво!» – когда бык побеждает человека.

На этом все не кончилось. Разъяренный жеребец продолжал остервенело бить копытами уже неподвижного ковбоя.

Бледные, испуганные, друзья неудачника попятились:

– Конюх нас предал. Лошадь не напоили!

– Я сниму с него скальп![31]

– Спасаемся, мы влипли!

– Тихо! Надо подождать!

На арене появился Гризли-Бен, сопровождаемый людьми с дубинками, кнутами и металлическими прутьями.

Зрители просто неистовствовали.

Незнакомец до последнего момента оставался абсолютно безучастным. Теперь он быстро встал и устремился на арену. Увидев, что Гризли-Бен собирается поймать Манкиллера, он остановил его:

– Пусть уберут труп. Остальное я сделаю сам.

Через несколько минут незнакомец и жеребец остались один на один. Лошадь прижала уши, клацнула зубами и встала на дыбы.

Молодой человек держал в правой руке лассо, левой сжимал кнут. Внезапно он размахнулся и изо всех сил хлестнул коня по окровавленным ноздрям и разинутой пасти.

Лошадь оторопело отступила и тут же яростно бросилась на человека. Незнакомец с удивительным хладнокровием и ловкостью заарканил передние ноги Манкиллера, резко прыгнул в сторону и потянул за лассо.

Жеребец споткнулся, потерял равновесие и тяжело упал на бок. Он отбивался, взбрыкивая копытами, и яростно ржал от бешенства и боли. Молодой человек обрушил на поверженную лошадь град ударов тяжелой плеткой из бычьей кожи.

Публика восхищенно взирала на происходящее. Тишину нарушало лишь хрипение животного и сухие удары кнута.

На некоторое время жеребец притих.

Молодой человек подошел к коню, ослабил петлю и, потрепав его по шее, насмешливо проговорил:

– Ну, давай, малыш, поднимайся, не бойся!

Услышав его голос, жеребец вскочил на ноги. Разъяренный, с бешеными глазами, он готовился снова устремиться на обидчика. Но несколько секунд оставался неподвижен, видимо собираясь с силами. В это время незнакомец ловко прыгнул ему на спину.

Трибуны взорвались! Началась решающая и, может быть, смертельная схватка!

Жеребец тут же предпринял самые отчаянные и неожиданные броски, чтобы скинуть седока: яростное брыкание, Прыжки, внезапные остановки, рывки, резкие повороты и прочее. В середине арены клубилось облако пыли, откуда Доносились топот копыт, ржание и клацание челюстей.

Временами можно было видеть человека, казалось прилипшего к спине обезумевшей лошади.

Согнувшись, собравшись в комок и яростно работая шпорами, он использовал старый индейский способ укрощения. Известно, что краснокожие – ни с кем не сравнимые укротители, обладающие ловкостью обезьяны ц мощью атлета.

И это без седла, уздечки и стремени! Только сила и сноровка, подкрепляемые стальными мышцами и невероятным проворством! Разумеется, на такое способны далеко не все.

– Браво! – кричала толпа. – Браво! Это настоящий индеец!

Цирковые артисты и работники волновались не меньше зрителей. С особенным любопытством наблюдали за происходящим на арене великолепные цирковые наездники – большие мастера своего дела и беспристрастные судьи.

Никто из них, однако, не осмелился бросить вызов Манкиллеру – лошади-убийце. Подавшись вперед, на дорожку, они с напряженным восхищением и не без чувства зависти смотрели на удивительного всадника.

Стоящий в первом ряду Гризли-Бен тихо сказал:

– Это бесподобно, честное слово! Если молодец не сломает себе хребет, я возьму его в труппу за тысячу долларов в месяц!

Рядом с директором с зажатым под мышкой кнутом стояла восхитительная девушка лет восемнадцати, дочь знаменитого импресарио, мисс Джейн – звезда и гордость цирка!

Смуглая, с большими голубыми глазами, матово-белым цветом лица, в кокетливой шляпке-амазонке, темно-синей кофточке, плотно облегающей грудь, она восторгалась не меньше отца:

– Никогда не видела ничего подобного! Отец!.. Мне кажется, это сам Бог… на лошади!

Столь пылкое и наивное сравнение заставило директора улыбнуться и вспомнить что-то давно забытое.

– Значит, Бог!.. Ну что ж, мой друг… если вам так нравится! И хоть я скуп на похвалу, не могу не сказать: это замечательно!

– Отец! Вы – единственный, кто в свое время мог бы добиться такого же успеха!

– Да!.. Лет двадцать пять назад, когда с моим другом Железной Рукой, вождем племени команчей, мы укрощали диких быков в Рио-Гранде. И делали это верхом на лошадях. Я готов любоваться нашим смельчаком бесконечно, Он напоминает мне мою ковбойскую юность. Отец! Смотрите! Да смотрите же! Ах, браво! Браво!..

До сих пор незнакомец защищался. Теперь он перешел в атаку. Молодой человек нанес мощный удар по голове обезумевшего животного свинцовым наконечником жгута и одновременно пришпорил жеребца, оставив на его боках два заметных следа.

Ошалевший от боли, но не сдавшийся, Манкиллер попытался укусить бесстрашного седока за ногу.

Бах! Второй удар по белой звездочке на лбу. Норовистый конь приготовился лечь на землю… перевернуться…

Незнакомец в третий и четвертый раз ударил лошадь, яростно вонзая шпоры в бока.

Оглушенный Манкиллер затряс головой и начал мелко-мелко дрожать.

Почувствовав близкую победу, молодой человек решил разом довести дело до конца. Он сполз ближе к крупу[32] животного, обхватил его ногами у впадины, там, где кончаются ребра, и начал постепенно сжимать… сжимать… сжимать.

Опоясанный, словно железным обручем, жеребец в изнеможении остановился.

Он еще пытался сопротивляться, но дыхания уже не хватало! Он заржал сначала жалобно, потом – хрипло. Широко раздвинув ноги, Манкиллер подрагивал всем телом.

Последняя судорога, последняя отчаянная попытка дать отпор… и ошеломленные зрители увидели, как животное, медленно подгибая колени, стало опускаться и наконец упало на живот.

Молодой человек спрыгнул на землю, схватил задыхающегося коня за ноздри и властным движением накинул на челюсть петлю из лассо. Манкиллер продолжал дрожать всем телом. Белые хлопья пены испачкали черную масть, взгляд будто потерял прежнее выражение кровожадности, потускнел.

Незнакомец склонился и обдал ноздри лошади медленным глубоким дыханием. И – о, чудо! Черный жеребец больше не сопротивлялся, даже не шевелился. Он неподвижно застыл на месте, вздымая бока и поводя вокруг бессмысленным взглядом, словно находясь в гипнотическом состоянии.

Манкиллер укрощен!

Трибуны ликовали, а бесстрашный наездник схватил лассо, ставшее уздечкой, и вскочил на спину лошади.

Он вынул из кармана револьвер и несколько раз подряд выстрелил вверх над ухом коня. Животное вскочило и в бешеном галопе устремилось вперед.

Два круга в яростном темпе, затем легкое движение лассо – и Манкиллер послушно остановился на луже крови, где чуть ранее он размозжил голову своей одиннадцатой жертве.

Трудно передать обычными словами чувства, овладевшие публикой. Это был не просто восторг, а какое-то массовое сумасшествие.

Вскочив с мест, возбужденные зрители устроили победителю грандиозную овацию, какой обычно удостаивают подлинных героев и гениев.

Работники цирка обступили ковбоя в едином, сердечном порыве. Наездник принимал неловкие, но искренние поздравления. Кто-то протягивал руки… Кто-то осмелился даже толкнуть Манкиллера, кровожадного убийцу людей, а сейчас совершенно безобидного, ставшего для молодого человека его рабом, его покорной лошадью!

Укротитель был по-прежнему бледен, лишь щеки слегка порозовели. Он дышал ровно и спокойно, будто ничего не произошло.

– Браво! Мой дорогой! Браво! – восклицал Гризли-Бен. – Я искренне рад за вас, я горжусь вами! Премия ваша, но это не все. Если Блэк вам нравится… я дарю его, он ваш!

– О! Это слишком дорогой подарок!

– И я так считаю! Ведь Блэк – не какая-нибудь кляча! Значит, вы тем более должны его принять.

– Благодарю от всего сердца. Это подарок, не имеющий цены!

– Имя?! Как зовут укротителя?! – топая ногами и оглушительно хлопая, кричали зрители.

– В самом деле… Публика хочет знать имя героя! Как вас зовут?

– Зачем это им?

– Вы стали знаменитым, мой любезный! Теперь за вами будут охотиться газетчики.

– Ну что ж, мое имя Том. Как видите, очень простое.

– Браво! Ура! Да здравствует Том-Укротитель!

Оставаясь верхом на лошади, молодой человек жестом поблагодарил зрителей.

– Бис! Бис! Бис! – ревела толпа.

– Бис? Это что? – спросил Укротитель.

– Вам, дорогой, надо проехаться по кругу еще раз. Сегодня вы – триумфатор![33]

Том погладил коня по шее, и тот в великолепном аллюре[34] с развевающейся гривой помчался по арене.

Приветствуя публику, молодой человек вспомнил о гнусных намерениях бандитов, об угрозе Гризли-Бену, его труппе, восхитительной мисс Джейн. При мысли о девушке сердце Тома стало биться сильнее.

Следовало немедленно рассказать обо всем директору, чтобы тот принял меры предосторожности.

Круг почета пройден: Том собирался соскочить с лошади.

– Бис! Бис! Бис! – не смолкала толпа.

Том вынужден был покориться требованиям публики. Новый круг почета по арене. Но энтузиазм зрителей не иссякал. Скорее наоборот.

Мисс Джейн, да-да, это была ее идея, предложила составить триумфатору почетный эскорт.

И все устремились в конюшни, где конюхи уже держали наготове оседланных лошадей.

Всадницы и всадники устроились в седлах, среди них не было только клоуна – участника пантомимы, он решил, что своим присутствием верхом на осле может испортить торжественный кортеж.

Шествие возглавила мисс Джейн, рядом гарцевал на маленьком пони мистер Госсе.

Эскорт пристроился позади Манкиллера. Этот не предусмотренный программой номер вызвал новый взрыв восторга зрителей, охрипших от крика и отбивших ладони.

Но что происходит? Кажется, публику ждут новые, неожиданные номера, способные взволновать ее еще больше. Мисс Джейн ехала на своей любимой лошади – великолепном дрессированном серебристо-белом арабском скакуне. Едва прошли полкруга, как животное словно подменили. Конь споткнулся, затем бросился в сторону, поднялся на дыбы, яростно затряс головой и в каком-то остервенелом галопе устремился вперед.

Это было так неожиданно, что мисс Джейн пришлось собрать все свое умение, чтобы не вылететь из седла.

Тем временем из ноздрей ошалевшей лошади потекла струйка крови, испачкавшая безупречно белую масть скакуна.

В воздухе запахло бедой.

Со всех сторон послышались испуганные крики:

– Слезайте! Оставьте его!

– Ни за что!

Маленькой рукой в белой шелковой перчатке Джейн попыталась успокоить животное, нежно что-то шепнув ему на ухо. Ведь четвероногий друг так это любит!

Но обезумевшая лошадь ничего не слышала и не видела. Она еще яростней затрясла головой, и во все стороны полетели брызги крови. Бедное животное мчалось по арене нервным, прерывистым галопом, бросаясь то вправо, то влево.

Крики усилились:

– Слезайте! Вниз! Скорее!

Том, ехавший впереди, почувствовал недоброе. Он резко остановил Манкиллера и, рискуя разбиться, развернул коня на сто восемьдесят градусов.

В этот момент седло на спине арабского скакуна скользнуло вниз, словно подпруга[35] была оборвана.

Том мгновенно вспомнил разговор бандитов. Конечно же и обрезанная подпруга, и кровь из ноздрей до сих пор совершенно здоровой сильной лошади, – да, это заговор! Ему показалось, что его сердце перестало биться.

В это время мисс Джейн почувствовала, что падает вниз. Она вскрикнула. Испугавшись за девушку, Том тут же бросил Манкиллера на арабского скакуна.

– Спасу ее или погибну, – пробормотал Укротитель.

Лошади на полном скаку столкнулись грудь с грудью.

Обхватив жеребца ногами, Том протянул руки, чтобы схватить падающую девушку в буквальном смысле на лету.

Именно в этот драматический момент, когда пять тысяч зрителей застыли в немом ожидании, раздался страшный взрыв.

Затрещали скамейки амфитеатра, вздрогнуло словно от порыва ветра огромное, но хрупкое строение из дерева и полотна. Свет внезапно погас, оставив испуганных зрителей в полной темноте.

ГЛАВА 3

Тревога в отеле «Гамильтон». – Исчезнувший слуга. – Бандиты в масках у сейфа. – Западня. – Ампутация. – Полиция опоздала!

В конце Монтгомери-стрит возвышались дома, изолированные друг от друга высокой оградой. Эти роскошные строения, даже не виллы, а скорее дворцы, уютно расположившиеся под сенью высоких тропических деревьев, принадлежали в основном судовладельцам, промышленникам, богатым торговцам.

Здесь, всего в нескольких шагах от городского шума, царили тишина и умиротворение. И всегда можно было спокойно отдохнуть после суматошного дня, до отказа заполненного делами или развлечениями.

На одном из этих домов, под номером двадцать семь, золотыми буквами на мраморной плите написано: «Отель «Гамильтон».

Находящаяся в саду в окружении служебных помещений вилла была отгорожена от улицы оградой из бронзового цвета прутьев с позолоченными наконечниками. Около виллы заканчивалась красивая ухоженная аллея с дорожкой из крупнозернистого песка.

Хозяин дворца сам здесь не жил, а сдавал его богатым иностранцам, приезжавшим сюда отдохнуть на побережье Тихого океана, в самом центре прекрасного Золотого парка.

В последнее время, а точнее уже двенадцать дней, в доме располагался вместе с семьей человек, имя которого с сегодняшнего утра у всех на устах. Это мистер Диксон, известный в Сан-Франциско под несколько необычным именем Гризли-Бен.

Пробило девять часов вечера. Огромный сад погрузился в полумрак.

На первом этаже, в небольшой квадратной гостиной, прилегающей к широко распахнутой спальне, за письменным столом сидела женщина и что-то писала в толстой тетради. Слева от нее на расстоянии протянутой руки стоял огромный, открытый сейф. Настоящий стальной монстр со сложной системой замков, хранящий в своем чреве целое состояние!

Женщина закончила писать, выдвинула ящик стола, положила туда тетрадь и стала закрывать сейф. Она собралась повернуть ручку, чтобы набрать секретный номер. Но в это время раздался телефонный звонок.

Дама вздрогнула, настолько неожиданным оказался этот звонок. Не успев окончательно закрыть сейф, она бросилась к аппарату.

– Алло! Алло! – послышался далекий слабый голос.

– Алло! Кто говорит?

– Я!.. Ваш клоун… Баттерфляй! Это вы, миссис Диксон?

– Да, мой мальчик! Что случилось?

Несмотря на помехи, женщина уловила волнение в голосе артиста. Она с тревогой повторила:

– Так в чем дело, Баттерфляй?

– Беда… миссис Диксон.

– О, Боже! Джейн?.. Мое дитя?

Голос как будто запнулся:

– Да, миссис Диксон. Но с ней ничего страшного.

– Баттерфляй, говорите только правду!

– Клянусь, ничего серьезного!

– Нет, вы что-то скрываете. А что с моим мужем?

– Мистер Диксон легко ранен…

– Почему же тогда не он звонит?

После некоторого замешательства клоун продолжал:

– Он сейчас придет… через минуту… хозяин у Джейн. С ней все в порядке! Вы слышите, все в порядке!

Но бедная женщина волновалась все больше и больше. В предчувствии самого ужасного она закричала не своим голосом:

– Неправда!.. Что-то случилось… Я должна быть там… рядом с ними… Я бегу!

Миссис Диксон надавила на кнопку электрического звонка и как безумная бросилась вниз по лестнице.

В вестибюле она столкнулась с несущимся навстречу атлетического[36] сложения гигантом. Женщина, задыхаясь, отрывисто проговорила:

– Жакко!.. Быстро приготовь упряжку. В цирке случилась беда. Я должна быть там через пять минут.

На правах старого работника дома здоровяк поинтересовался:

– Мисс Джейн, надеюсь, в порядке, мадам?

– Не знаю… Джейн, ее отец… у меня голова идет кругом!

Жакко ответил с сильным французским акцентом:

– Бегу запрягать.

И помчался в конюшню, расположенную позади дома в тени высоких деревьев.

Миссис Диксон совсем потеряла рассудок и плохо владела собой. Чтобы управиться побыстрей, она сама открыла тяжелые ворота и, вконец растревоженная, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании упряжки лошадей.

Прошло несколько мучительных минут.

Охрипшим от волнения голосом миссис Диксон прошептала:

– Боже мой, где Жакко?

Не в силах больше ждать, она выскочила на улицу и побежала, убеждая себя:

– Он меня догонит!

Несчастная бежала очень быстро, не зная, что и думать по поводу непонятного поведения обычно пунктуального и преданного слуги.

Метров через двести миссис Диксон оказалась на ярко освещенной Монтгомери-стрит. Здесь ходили трамваи.

Но, как назло, ни одной машины или конной упряжки!

Она решительно направилась вперед:

– Поеду на трамвае.

Женщина продолжала бежать, не замечая, что два человека, стараясь быть незамеченными, все время следуют за ней.

А в отеле «Гамильтон» царила непонятная тишина.

Но вот открылись ворота конюшни и оттуда вышли четверо мужчин. Они гуськом неслышно ступали друг за другом. Из распахнутой конюшни доносился сильный запах хлороформа[37].

В длинных крылатках[38], в ботинках на войлочной подошве, заглушающей звуки шагов, надвинув шляпы на глаза, четверка направилась к дому.

Они вошли в вестибюль, тщательно закрыли за собой дверь и словно тени поднялись вверх по лестнице. В гостиной странные посетители остановились перед сейфом и осмотрели его с видом знатоков.

Все четверо были в черных масках, полностью скрывающих лица. Наконец один из них вполголоса произнес слова, смысл которых не оставлял никаких сомнений:

– Вот и сейф… за работу. Давай, Майкл… у нас целых пятнадцать минут.

– Успею, шеф! Мне достаточно и десяти минут! Или я не лучший потрошитель сейфов в Новом Свете?!

Чтобы обрести свободу движений, человек, названный Майклом, снял крылатку. На шее у него висела небольшая кожаная сумочка. Открыв ее, он вынул оттуда несколько маленьких, блестевших при свете электрической лампы, словно серебро, инструментов.

Затем весело добавил:

– Поработаем вначале отмычкой.

Под взглядами молчаливых спутников он вставил в отверстие тонкий длинный металлический предмет с загнутым концом и начал медленно, с величайшими предосторожностями, поворачивать его. Сосредоточенностью и аккуратностью движений незнакомец напоминал часового мастера. Он покачал головой, прищелкнул под маской языком, словно человек, полностью владеющий ситуацией[39].

– Все в порядке, шеф!

– Отлично!.. Что с сигнализацией?

– Через пять минут отключу.

– А почему ты начал не с нее?

– Вначале хочу узнать, включена она или нет? Однако эти богачи мне иногда кажутся форменными идиотами, не знающими цену деньгам.

– Ну и как?

– Шеф, с вас причитается вдвойне… Пусть я сдохну, если…

– Если что?

– …если этот сейф не закрыт лишь на замок!

– То есть сигнализация не работает?

– Нет! Смотрите… вот доказательство.

Как бы в подтверждение этих слов раздался тихий щелчок, и бандит медленно, одной рукой открыл металлическую дверцу.

– Видите, шеф… хватило отмычки.

– Отлично, Майкл! Получишь вдвое больше обещанного!

– Вот деньги и бумаги…

Майкл показал на полку сейфа и сделал шаг назад, чтобы освободить место.

Вдруг раздался громкий треск. Нога бандита провалилась в образовавшееся в полу отверстие. Он прохрипел:

– Черт побери… Похоже, мне конец!

– Что случилось? – воскликнул испуганный шеф.

– Я слишком рано радовался… Здесь другая сигнализация, и она сработала.

Будто в подтверждение слов взломщика со всех сторон послышались пронзительные звуки сирены.

Шеф подошел поближе:

– Боже мой!

Бандита пробрала дрожь при виде черной дыры, образовавшейся в паркетном полу при открывании дверцы сейфа. Он вздрогнул, подумав, что мог и сам оказаться в этой ужасной западне. Огромный металлический капкан прочно схватил ногу Майкла.

– Больно? – обратился шеф к бандиту, вынужденному присесть на свободную ногу.

– А что, вы думаете, чувствует человек, в которого впились зубья капкана… рвут плоть… достают до кости. Но занимайтесь делом. Надо спешить. Я пока потерплю.

– Ах, черт! Сумку! – скомандовал старший.

Один из бандитов быстро раскрыл большую сумку.

Шеф мгновенно смахнул в нее содержимое сейфа.

Стальной монстр опустел.

– Спускайся вниз и жди нас у стойки ограды. В случае тревоги – свистни.

– Ясно!

Главарь повернулся к неподвижно сидевшему товарищу:

– А теперь займемся тобою, Майкл.

Главарь нагнулся и внимательно изучил отверстие в полу, не найдя там ничего, кроме челюстей капкана.

– Черт побери! Не знаю, как отжать! Никакой пружины или чего-то другого. Попытаюсь отрезать захваты этого проклятого капкана.

Он вынул из сумки небольшую пилу по металлу, соединенную с портативным[40] токарным станком. Инструмент приводился в движение мощным часовым механизмом. Бандит приспособил пилу к захватам западни и нажал на пружину.

«Кррр! Кррр!» Аппарат пронзительно завизжал. Зубья пилы, словно стеклянные, откололись.

– Проклятие, – зарычал шеф, – он сделан из той же стали, что и наши инструменты! Бедный Майкл, боюсь, тебе конец!

– Помогите! – умолял бандит. – Сделайте что-нибудь… Освободите меня!

– Ты в безнадежном положении! И тебе известны наши правила. Если один из нас оказывается в ловушке и выхода нет, его убивают ради безопасности остальных. Мы поклялись… Мой бедный Майкл… Я должен это сделать. Прости, но ты поступил бы точно так же на моем месте. Тебе не придется мучиться.

Шеф вынул из кармана кинжал с коротким широким лезвием, острым как бритва, но некоторое время колебался, тяжело вздыхая.

Сквозь отверстия в маске он прочитал отчаянную мольбу в глазах сообщника. Главарь предложил:

– Майкл, бедный Майкл! Слушай, может быть, ты решишься потерять ногу, зато сохранишь жизнь.

Бандит, с трудом превозмогая себя, ответил:

– Останусь калекой без ноги? Ну и черт с ней! Главное– буду жить!

– Ты выдержишь? Не будешь кричать?

– Постараюсь. На всякий случай дайте что-нибудь в зубы.

Шеф отрезал кинжалом кусок портьеры и бросил товарищу. Тот скатал его в комок, сунул в рот и намертво сжал зубами, клацнувшими от ужаса.

– А теперь, дорогой, терпи! Я отрежу ногу немного ниже колена. У нас пила есть… для кости?

Майкл дрожащей рукой показал на сумку. Там лежала портативная механическая пила, что-то вроде ножовки, дополняющая великолепный набор медвежатника[41].

Шеф приготовился к операции, однако все не решался приступить.

– Будет сильное кровотечение. Мы можем не успеть вытащить тебя отсюда, и ты умрешь от потери крови.

Главарь оторвал кусок шелковой занавески, обвязал им бедро Майкла. Затем за считанные секунды смастерил жгут и стянул ногу, практически полностью перекрыв кровеносные сосуды, чтобы избежать слишком большой потери крови. После этого, обратившись к застывшему от ужаса товарищу, сказал:

– Крепись, дорогой!

И одним ударом ножа разрезал мякоть икры до кости. Брызнула кровь, окрасила нож, руку, державшую его, потекла по паркету.

Майкл судорожно сжимал зубы… Из горла вырывалось хриплое дыхание, но разбойник даже не шелохнулся.

Шеф взял в руки ножовку и короткими, точными движениями принялся распиливать кость. Ужасное зрелище!

Вцепившись в жгут и закрыв глаза, Майкл, кажется, потерял сознание.

Последний точный и мощный удар ножом.

– Все! – еле слышно выдохнул Майкл, повалившись на пол.

– Да, мой друг, – ответил страшный исполнитель, только что закончивший свой тягостный долг. – Скоро ты будешь здоров. Люди твоей закалки просто так не сдаются. Тебя осмотрит лучший врач, за тобой будет хороший уход. Крепись, дорогой!

Но разбойник его уже не слышал. Он был без сознания.

– Так даже лучше, – пробормотал под маскою главарь, – проще и легче нести. Ну давайте, быстрее отсюда. Из-за этой проклятой сирены скоро сюда сбежится весь квартал.

С помощью еще одного соучастника шеф уложил несчастного на ковер, завернул обрубок ноги в кусок занавески и сказал:

– Возьми его под руки, а я – за здоровую ногу.

– Не так, патрон! Я же сильный. Понесу один. Помогите только поднять его мне на спину.

Наконец калека оказался на спине бандита. Тот даже не согнулся под тяжестью обмякшего тела и беспомощно болтавшихся рук и ног.

– Смываемся! Смываемся! У нас нет времени! – занервничал шеф.

Бандиты спустились по лестнице, пересекли вестибюль и направились к большой просторной конюшне, соединявшейся непосредственно с гаражом. Здесь, на полу, на соломенной подстилке неподвижно лежал связанный слуга-гигант. Его вывели из строя хлороформом. Рядом в боксе[42] стояла наготове коляска, запряженная мощным скакуном. Рысак нетерпеливо бил копытами.

Двое бандитов в масках уложили своего товарища в карету. Шеф уселся на сиденье, взял в руки вожжи и плеть и обратился к своему приятелю:

– Открой ворота… Только тихо!

Тот молча выполнил приказание и вытянулся, прижимаясь к стене, когда патрон[43], щелкнув языком, тронул коня. Затем бандит одним прыжком прыгнул в коляску, и она бесшумно благодаря резиновым ободам покатила по дорожке к выходу. Экипаж благополучно пересек двор и приблизился к ограде.

И тут снаружи раздался пронзительный свисток. Несколько человек перебегали улицу по направлению к воротам.

– Полиция! Этого еще не хватало! – сквозь зубы пробормотал шеф.

Впереди показались двое полицейских в форме и двое в штатском. Один из агентов крикнул:

– Эй! Стойте! Остановитесь!

Патрон сделал вид, что повинуется, и, натянув вожжи, остановил лошадь. Одновременно другой рукой поднял плетку.

Полицейские перегородили дорогу. В это время из-за стойки ворот появился один из бандитов.

В левой руке он держал сумку, а в правой – тускло блестел кастет[44].

Молодчик бросил молниеносным движением сумку в упряжку и одновременно нанес два быстрых, мощных удара по головам полицейских. Несчастные беззвучно рухнули на землю.

– Хорошая работа! – одобрил шеф, освободил вожжи и яростно хлестнул жеребца.

Двое полицейских в штатском мужественно бросились навстречу лошади, пытаясь взять ее под уздцы.

А бандит с кастетом ловко ухватился за задок кареты и одним прыжком присоединился к своим товарищам.

Ошалевший конь бросился вперед, опрокинув грудью полицейских. Коляска перекатилась через тела упавших, выехала на улицу и исчезла за поворотом.

ГЛАВА 4

Укротитель спасает наездницу. – Паника в потемках. – Волшебный луч. – Инцидент на арене. – Публика требует дуэли. – Гризли-Бен держит слово. – Дуэль состоялась.

В цирке в это время творилось что-то невообразимое. Смертельная опасность, грозившая мисс Джейн. Отчаянная попытка Гома ее спасти!.. Столкновение двух лошадей… Умирающий арабский скакун… Мисс Джейн вылетела из седла… Потом взрыв, темнота. Пять тысяч охваченных ужасом, отчаянно жестикулирующих и орущих зрителей вскочили с мест. И, готовые все снести на своем пути, устремились к выходу.

Еще несколько секунд – и неизвестно, что случится.

Между тем взрыв оказал на лошадей в кортеже прямо противоположное действие.

В чем причина этого? Дрессировка? Испуг? Умелое поведение всадников? Никто не мог понять.

Как бы там ни было, скакавшие лошади остановились на полном ходу и застыли на месте в абсолютной темноте.

В эту самую минуту Том-Укротитель радостно закричал:

– Я спас ее, спас! Боже, благодарю тебя! Отброшенная при столкновении лошадей в сторону, мисс Джейн упала прямо в могучие руки храброго наездника. Запутавшись в складках своего платья, испуганная взрывом, внезапной темнотой, визгом толпы, предчувствуя ужасные последствия, девушка впала в обморочное состояние.

Да, надвигалась катастрофа! И кажется, предотвратить ее просто невозможно.

Сколько же прошло томительных секунд? В тот момент, когда паника достигла критической точки… когда стало очевидно, что тысячи людей в безумном стремлении спастись передавят друг друга, темноту ослепил поток яркого света. Шум мгновенно затих. Все остановились. Вконец очумевшая публика застыла перед волшебным лучом.

Луч вздрогнул, затрепетал и в виде конического пучка замер на темном куполе.

Зрителей как будто прорвало!

Кто-то бешено зааплодировал, закричал «Браво!»; другие не менее громко запротестовали:

– Хватит! Хватит! Достаточно! Мы хотим выйти!

– Уррра! Спектакль продолжается!

То тут, то там стали вспыхивать магниевые лампы;[45] это репортеры местных газет спешили запечатлеть происходящее на пленку. Страшные, безумные кадры: огромная толпа людей на пороге смерти… поразительные картины! Очень скоро тысячи любопытных станут рвать их друг у друга, и эти испуганные сейчас зрители потом с гордостью будут ударять себя в грудь: «Я там был!»

Прошло еще несколько минут. Глядя на сверкающие буквы, публика понемногу успокаивалась. Паника постепенно уступила место любопытству. Да-да, любопытству! В конце концов, почему бы и нет?

Кто знает, а вдруг происшедшее – новый трюк смелого и находчивого импресарио? Ведь, чтобы пощекотать нервы пресыщенным зрителям Сан-Франциско, надо показать нечто из ряда вон выходящее. В конце концов, это так по-американски и так не банально[46] – довести зрителей до крайних пределов страха, заставить их почувствовать дыхание смерти.

Публика жадно смотрела на группу наездников в центре арены.

Здесь на руках своего спасителя неподвижно лежала мисс Джейн, громко ржал и взбрыкивал задними ногами черный жеребец, а на земле, сотрясаемый последними предсмертными судорогами, распластался белый арабский скакун юной наездницы.

Если бы не сильный, характерный запах сгоревшего у служебного входа пороха, вполне можно было подумать, что все здесь происходящее – не более чем хорошо задуманный и удачно осуществленный номер. А благодарные зрители бешено аплодируют!

Кортеж, не обращая внимания на овации, исчез в огромном коридоре, ведущем в артистические комнаты и конюшню.

Том все время беспокойно оглядывался:

– Мистер Диксон? Где мистер Диксон?

Клоуны, гимнасты, жонглеры, музыканты, наездники – все молчали, стараясь прийти в себя и обрести спокойствие.

Среди артистов были раненые, может быть, даже и мертвые, но никто не осмеливался спросить об этом вслух.

Осторожно, стараясь не уронить бесценный груз, Том слез с коня. Укрощенное животное послушно последовало за хозяином.

Молодой человек продвигался вперед через обломки рухнувших перил и какие-то нагромождения с величайшей осторожностью.

Наконец он увидел директора, лежащего на соломенном тюфяке. Механик в черном прокопченном комбинезоне поднес к его рту виски.

Мистер Диксон был так бледен, что лишь нездоровый блеск его глаз свидетельствовал о том, что он жив.

Увидев неподвижную дочь, он закричал:

– Джейн! Моя девочка!.. Она мертва?

– Нет, нет! Успокойтесь, она потеряла сознание, только и всего.

– Вы говорите правду?

– Клянусь!

– Благодарю вас!.. Благодарю!..

– Но что с вами, мистер Диксон?

– Я чуть не погиб от взрыва. К счастью, все обошлось… Джейн в порядке… Как я рад, мне уже лучше! Негодяи! Бандиты!

– Хозяин, вам нельзя волноваться, – строго вмешался механик. – Скоро придет доктор. Осмотрит вас и мисс Джейн.

– Положите мою девочку здесь, рядом. Уил, дорогой, скажите, система безопасности в порядке?

– Да… все работает.

– Благодаря вам… вашему хладнокровию… Но, святый Боже, что там происходит?

Сильный шум, все нарастая, заполнял собой огромный Цирк. В это время в служебное помещение ворвался запыхавшийся клоун Баттерфляй. На его напомаженном лице блестели перламутровые капельки пота.

Артист был растерян:

– Хозяин! Они требуют зрелища! Им сказали – представление продолжается… и они…

– Надо пойти навстречу публике. Друзья мои, сделайте что-нибудь… Любые номера.

– Надеюсь, я тоже смогу быть полезным, – энергично вмешался Том.

Диксон протянул ему обе руки:

– Вы спасли мою дочь… Я бесконечно вам обязан, а сейчас покажите все, что только можете.

Во время разговора появился мистер Госсе:

– Они требуют Тома-Укротителя! Послушайте!

Все замолчали, и стали отчетливо слышны голоса зрителей:

– Мистера Тома! Тома-Укротителя! Тома! Тома! Тома!

Молодой человек устремился на арену, успев только бросить на ходу:

– Бегу, черт бы их всех побрал!

Выскочив на арену, Том оказался лицом к лицу с неизвестным джентльменом. Тот перешагнул через барьер и стоял на песке возле поверженного арабского скакуна.

– Том? Наш герой? Но почему-то пешком! – насмешливо сказал джентльмен.

Молодая красивая девушка, сидевшая неподалеку, громко заявила:

– Мне он больше нравится верхом на лошади!

– Нам тоже!.. Где Манкиллер? – завопила толпа.

Походив по арене взад-вперед, незнакомый джентльмен обнажил голову и стал широко махать шляпой, давая тем самым публике понять, что хочет говорить.

Из толпы послышались возгласы:

– Кто этот шутник? Наверное, проходимец! Что он хочет сказать?

Стало тихо, и джентльмен стал восклицать:

– Леди и джентльмены!.. Вас обманывают! Осмелюсь даже сказать, на вас плюют!..

– Кто? Кто посмел?

– Подождите! А лучше послушайте… Я вам говорю… Это представление не что иное, как самый бесстыдный обман. Вы все заплатили от трех до шести долларов за место, но, клянусь славным именем моего отца, зрелище не стоит и цента!

Публику начал забавлять этот господин.

А тот продолжал еще громче:

– Посредственный спектакль, не так ли? Не стану оценивать работу профессионалов. Но справедливости ради просто обязан во весь голос заявить: любители выступили ниже всякой критики! Вы слышите, леди и джентльмены, – ниже всякой критики!

Подумайте только! Что представляет собой Манкиллер, так называемый убийца людей, один вид которого бросает вас в дрожь?

Это драный козел, он стоит двадцать долларов, не более. Да, да! Паршивое животное, в него только влили для бодрости две пинты[47] бренди…[48]

А ковбои, эти жалкие молокососы? Все четверо сбежали, испугавшись клячи, хватившей слишком большую дозу бренди.

– Но как быть с тем несчастным? Его ведь убил Манкиллер!

– Он не мертвее, чем мы с вами, леди и джентльмены! Все происходящее – лишь дешевая комедия, «липа». Это я вам верно говорю!.. Что же касается Укротителя… вы так восторженно ему аплодируете… то знайте, он просто оказался ловчее тех четырех щенков и сумел оседлать животное, пьяное как…

– Как вы сами, сэр! – прервал Том, не понимая, куда клонит этот скандальный господин.

– Вы хотите сказать, что я нетрезв?!

– Вот именно, вы просто лыка не вяжете!

– Вы мне за это заплатите!

– Когда угодно!

– Сейчас же, немедленно… Если, разумеется, вы не трус!

Молодой человек пожал плечами, нахмурился, его лицо побледнело от гнева. Том внимательно посмотрел на незнакомца, продолжавшего болтать с невозмутимостью вороны, раскалывающей орехи. Ему было примерно лет сорок пять. Высокого роста, хорошо сложен, безупречно одет, красив, с ухоженными руками, он, конечно, джентльмен, только сильно под градусом.

Самые нетерпеливые из публики опять закричали:

– Но кто вы такой? Вы – проходимец! Почему вы на арене?

Незнакомец яростно отпарировал:

– Я проходимец?.. Да вы что?.. Чего я хочу? Прежде всего объяснить, что над вами смеются! Все показанные номера – сплошное надувательство: и безобидный взрыв, и так называемое спасение прелестной мисс Джейн… Ну а бахвальство присутствующего здесь мистера Тома…

– Доказательства! Требуем доказательств! – неслось с трибун.

– Ну что ж! Извольте! Афиши обещали дуэль, настоящий поединок не на жизнь, а на смерть между двумя джентльменами, согласившимися решить свой спор публично, перед вами, леди и джентльмены.

– Да!.. Да!.. Дуэль! Нам обещали дуэль! Мы хотим дуэли!

– Вы можете так кричать и просить бесконечно. Обещанного гвоздя программы не будет: дуэль не может состояться.

– Но почему? Скажите!

– Потому что поединок двух вооруженных людей опасен. Здесь обман исключен, ведь один из соперников должен погибнуть. Отсюда я делаю вывод…

– Какой? Говорите быстрей!

– Что директор цирка солгал, и обещание дуэли тоже очередной розыгрыш. Поединок не состоится!

Том, хранивший до сих пор презрительное молчание, приблизился к незнакомцу вплотную и громко спросил:

– Что за чепуху вы несете?

– Я сказал…

– Заткнитесь! Молчите, когда я говорю! Предупреждаю, что вы наложите в штаны, трусливый алкаш…

– Трус? Я трус? Клянусь памятью моего отца…

– Вы наговорили столько глупостей, лжи и оскорблений, что я требую удовлетворения. Здесь же, сию минуту, в присутствии почтенной публики.

– Гип!.. Гип!.. Гип!.. Урра! Да здравствует Том! – заорала толпа в предвкушении нового захватывающего номера.

Незнакомец приосанился, скрестил руки на груди и сказал хвастливо:

– Я уже убил четверых и если вам так угодно быть пятым…

– За мной пока не числится ни одной жертвы. Вы будете первой… Итак, согласны?

– О да, сэр!

– Ол райт!

Крайне возбужденная публика уже начала заключать пари.

– Сто долларов на Тома… Пятьсот долларов… тысячу… на… Эй вы, как вас зовут?

– Я чистокровный американец, потому что мое имя Джонатан-Джонатан.

– Отлично! Итак, тысячу долларов на Джонатана! Опять откуда-то появились фоторепортеры. Вспыхнули магниевые лампы.

– У вас есть револьвер? – спросил мистер Джонатан, еле ворочая языком.

– Да!.. «Смит-и-вессон»…[49] Черт побери… Всего одна пуля. Впрочем, этого будет достаточно.

– Достаточно? Для чего? Для того, чтобы… ха-ха-ха!

– Я владею им достаточно хорошо, чтобы позволить себе навсегда отбить у вас охоту пить виски!

– Не слишком ли вы самоуверены, молодой человек?

– Думаю, что это не так уж плохо! А вот вам кое-чего не хватает, мистер Джонатан. Но довольно шуток.

– Итак, начнем?

– Подождите! Надо соблюсти необходимые формальности.

– Ну конечно! Понимаю, свидетели.

– Их пять тысяч!

– Тогда в чем дело?

– Нужно определить дистанцию.

– Ах, конечно! Давайте установим эту чертову дистанцию.

– Тридцать ярдов[50]. Вам достаточно?

– Далековато… далековато.

– Боитесь, что я в вас не попаду?

– Наглец! Согласен на тридцать ярдов! Будьте покойны, я запущу пулю именно туда, куда следует. Это все?

– Надо встать так, чтобы не пострадали почетные свидетели.

– Не говорите «гоп»…

Публика заинтересованно слушала этот обмен репликами. Она наблюдала безобидную прелюдию[51] предстоящего ужасного спектакля с оттенком беспечности и одновременно изощренной жестокости.

– Отлично! Нашел! – громко воскликнул Укротитель.

– Что? – спросил мистер Джонатан, охотно уступивший своему противнику лидерство в определении условий поединка.

– Вот! Вам следует встать у этого столба, расположенного как раз у входа.

– Хорошо! А вы?

– Для начала я отсчитаю тридцать ярдов.

– Валяйте.

Делая широкие шаги, Том стал удаляться в противоположную сторону, а все более хмелеющий мистер Джонатан начал позировать фоторепортерам, прислонившись к столбу.

Примерно в тридцати двух ярдах стоял второй столб, будто специально поставленный у входа на арену для удобства дуэлянтов.

Прислонившись спиной к стойке, Том решил так:

– Считаю до трех. При счете три – можно стрелять.

Обратившись к зрителям, молодой человек добавил:

– Уважаемые леди и джентльмены! Прошу засвидетельствовать соответствие наших условий нормам чести и порядочности…

С трибун донеслось:

– Да!.. Да!.. Все правильно! Вы – настоящий джентльмен! Гордость великого американского народа! Ур-ра! Да здравствует Том! Да здравствует Джонатан!..

«Ставлю тысячу долларов на Тома!..» – «Две тысячи на Джонатана!..» – «Пять тысяч на Тома!..» – «Десять тысяч!..» – «Пятнадцать тысяч на Джонатана!..» – «Двадцать тысяч на Тома!..» – «Тихо! Тихо!»

Еще несколько вспышек магниевых ламп, и воцарилась тишина. Слышно лишь прерывистое дыхание сотен людей.

– Вы готовы? – спокойно спросил Том.

– Да, сэр! – ответил Джонатан.

– Раз… два…

Джонатан быстро поднял оружие.

– Три! – крикнул Укротитель.

Джонатан молниеносно спустил курок. Из ствола показался дым, раздался резкий, отрывистый звук выстрела и свист летящей пули.

Дамы закрыли глаза. Мужчины заткнули уши. Все взгляды устремились на Тома. Его шляпа, задетая пулей, отлетела метров на десять в сторону…

Едва не угодив в голову, но пощекотав все же волосы, свинцовая горошина с треском вонзилась в деревянный столб. Пролети она на два миллиметра ниже – и Укротитель отправился бы к праотцам!

Черт побери, мистер Джонатан – неплохой стрелок и умеет обращаться с револьвером!

Раздраженно тряхнув головой, Джонатан приготовился сделать второй выстрел. Но Том его опередил, крикнув:

– Берегите пальцы! – И одновременно нажал на курок.

Спустя несколько секунд, когда затих гул от выстрела, Укротитель с улыбкой обратился к публике:

– Леди и джентльмены! Нет! Нет! Я вовсе не собирался убивать мистера Джонатана, я хотел лишь вывести из строя его револьвер. Сожалею, если при этом задел пальцы моего почтенного противника.

А в тридцати ярдах от Укротителя, словно сорвавшись с цепи, прыгал, скакал, выделывая ногами невероятные коленца, мистер Джонатан. Одновременно он то мычал, то ругался, тряся окровавленной рукой, из которой выпал револьвер.

Грянули бешеные аплодисменты, на арену высыпали репортеры.

Кто-то поднял исковерканное, полностью выведенное из строя оружие. Все оценили, насколько элегантно и великодушно поступил с противником бесстрашный Том – ведь жизнь мистера Джонатана находилась в его руках.

А у того оказался раздроблен палец на руке – ужасная рваная рана. Он сразу протрезвел и начал хорохориться:

– Это случайность… Какая-то чертовщина…

Том насмешливо бросил:

– Вы хотите продолжить левой рукой? Или, может быть, мне пятьюдесятью пулями запечатлеть ваш силуэт на столбе? Только скажите!

Озверевший мистер Джонатан огрызнулся:

– Берегитесь! В следующий раз я вас достану!

– Вы всегда найдете меня здесь в дни представлений, и, если вам угодно продолжить, я к вашим услугам! А теперь, прощайте! Вам необходимо показаться врачу. Леди и джентльмены, благодарю за внимание! Администрация цирка таким образом сдержала свое обещание о поединке на арене. Представление окончено. Следите за рекламой!

Том устремился в коридор. По дороге он встретил клоуна Баттерфляя. Тот крепко пожал молодому человеку руку и взволнованно сказал:

– Вы спасли нас от беды! Более того, благодаря вам мы не стали посмешищем! Какое счастье, что вы оказались сегодня с нами!

– Можете всегда на меня рассчитывать! Скажите, что с мисс Джейн?

– Она в полном порядке.

– А мистер Диксон?

– Ему уже лучше.

– Значит, ничего страшного?

– Увы!.. Если бы вы только знали!

– Что еще?

– Ограбили дом… А миссис Диксон… я говорил с ней по телефону…

– Да говорите же!..

– Пропала… Мисс Джейн и хозяин ничего об этом не знают.

ГЛАВА 5

Детектив за работой. – Секрет сейфа. – Отрезанная нога. – Первые выводы. – Рассказ канадца Жакко. – Отпечатки пальцев. – Миссис Диксон исчезла.

В крупных городах США большинство домов имеют прямую связь с ближайшим полицейским участком. Для этого достаточно металлического провода, звонка и номера. В случае тревоги срабатывает сигнализация, в участке определяется соответствующий номер и полицейские спешат по нужному адресу.

Так случилось, когда бандиты в масках проникли в отель «Гамильтон» и опустошили сейф мистера Диксона, преуспевающего директора цирка.

Читатель помнит, как отчаянным разбойникам удалось оторваться от четырех полицейских, прибежавших по сигналу тревоги, – двоих свалили ударами кастета по голове, остальных опрокинула лошадь.

Однако стражи порядка оказались крепкими парнями и быстро пришли в себя. Они поднялись и, помогая друг другу, поспешили к дому.

Преследовать исчезнувший экипаж было уже бесполезно. Поэтому полисмены вошли в дом, быстро его осмотрели и наконец остановились в маленькой гостиной.

Несмотря на профессиональное хладнокровие, они невольно содрогнулись при виде зияющего в полу отверстия, где в капкане осталась отрезанная нога.

Один из блюстителей порядка, всплеснув руками, заявил:

– Это непростое дельце! Давно такого не видал!

Другой, по всей видимости старший, добавил:

– Поменьше двигайтесь и ничего не трогайте! Этим займутся люди половчее нас с вами!

– Это уж точно! Здесь требуется серьезное расследование. Простой констатации[52] недостаточно.

– Наше неосторожное поведение может нанести вред дальнейшему расследованию.

– Что будем делать?

– Надо закрыть ворота, проследить, чтобы никто не входил и не выходил из дома, а я позвоню в управление.

При этих словах старший подошел к аппарату и набрал номер:

– Алло! Дежурный?

– Да!.. Кто у телефона?

– Патерсон. С кем я говорю?

– Здравствуйте, старина. У аппарата Силквайер[53].

– На ловца и зверь бежит! Поспешите в отель «Гамильтон». Есть работенка именно для вас! Скажите… Вы возьмете меня в помощники?

– Ну конечно, дорогой! Так в чем же дело?

– Что-то невероятное! Никто ничего не может понять.

– Ладно, скоро буду.

Через небольшое время у ворот дома, чихая и фыркая, остановился автомобиль. Из него вышел человек, проследовал в открывшиеся ворота, поднялся по лестнице. В вестибюле послышался голос Патерсона.

– Ах! Дорогой Силквайер! Рад вас видеть! Это здесь?

Полицейские обменялись крепким рукопожатием, и тот, кто отзывался на имя Силквайер, сказал:

– Вы меня не обманули, старина Пат. Пустой сейф, повсюду кровь, забытая кем-то нога… Спасибо, друг! Чувствую, мы славно поработаем вдвоем.

– Вы – король сыщиков, объясните, что надо делать… Я буду точно выполнять ваши указания… буду счастлив с вами работать!

– Полноте, Пат! Оставьте комплименты, займемся лучше делом!

Честное слово, знаменитый Силквайер, по крайней мере, если говорить, о внешнем впечатлении, никак не соответствовал своему прозвищу и славной репутации среди коллег и клиентов.

Обычно при упоминании о детективе перед глазами возникает образ изощренного, проницательного, неуловимого супермена[54]. Этот же «король сыщиков» выглядел заурядным здоровяком, со слегка выпирающим животиком, одетым простовато и даже безвкусно во все поношенное, в ботинках со шнурками на низких каблуках.

Неопределенный возраст, невыразительное, румяное лицо, темные, спадающие на лоб волосы, большие, рыжеватые, будто крашеные, бакенбарды, прямой, немного красноватый нос, упрямый подбородок, плотно сжатые губы – словом, ничего примечательного.

Лишь глаза – большие, серые, чрезвычайно подвижные, скрытые за очками с массивной оправой, свидетельствовали о быстром уме и незаурядном характере этого человека.

Он осторожно подошел к капкану, посмотрел на безобразный обрубок и пробормотал вполголоса:

– Хорошая штуковина… интересно придумана. Скорее всего, приводится в действие дверцей сейфа.

Силквайер мягко открыл тяжелую стальную дверцу и удивленно приподнял брови:

– Все как будто на месте! Будем искать дальше.

Сыщик снова открыл дверь, тщательно осмотрел и ощупал все уголки, покачал головой и произнес:

– Только хозяин сможет нам помочь. Но кто он и как его найти?.. Дом совершенно пуст.

– Здесь проживает мистер Диксон, хозяин «Большого американского цирка», – пришел на помощь Патерсон. – Разве вы не знаете об этом?

– Конечно нет! Я только позавчера вернулся из Денвера. Вам это должно быть известно, дорогой Пат. Итак, мистер Диксон в цирке. После представления, надо полагать, вернется домой. А пока продолжим поиски.

Силквайер внимательно осмотрел забрызганный кровью паркет из кедровых дощечек, уложенных в форме шестигранника.

Один такой шестигранник под тяжестью веса бандита провалился, обнажив скрытый внизу капкан.

Сыщик увидел, что эти шесть расположенных сейчас вертикально деревянных дощечек поддерживаются снизу металлическими пружинами. Когда шестигранник находился в обычном положении, они были не видны глазу.

Силквайер попробовал приподнимать, а затем отпускать одну за другой деревянные дощечки. Они вставали на место с сухим треском.

Поиски пока ни к чему не привели, но это не остановило, а, наоборот, подстегнуло сыщика, который вернулся к сейфу и начал снова методично обследовать и простукивать металлический ящик. Ощупывая неглубокий паз, детектив воскликнул:

– Здесь, кажется, что-то есть!

– Что именно?

– Может быть, я нашел секрет…

– Или нечто такое, отчего мы все вместе…

– Пустяки! Внимание!..

Палец Силквайера наткнулся на небольшую квадратную выпуклость. Детектив нажал на эту незаметную снаружи кнопку.

И сейф, весящий не менее тонны, повинуясь невидимой силе, легко, словно коробка с сигаретами, повернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов.

– Боже мой! – вытаращил глаза и воздел к небу руки пораженный Патерсон.

На месте, где только что стоял сейф, было вмонтировано в пол металлическое кольцо.

Силквайер с заблестевшими глазами бросился вперед, схватился руками за тяжелый стальной обод и сильно потянул на себя, еще раз воскликнув:

– Осторожно!

В глубине ниши в паркете раздался сухой треск, сопровождаемый металлическим звуком.

Сыщик отпустил кольцо, подбежал к отверстию в паркете, сунул туда руку и торжественно провозгласил:

– Вот оно… вещественное доказательство… частица преступника. Поглядите-ка, дорогой Пат!

Детектив без усилий извлек на свет отрезанную ступню со спекшимся на конце штанины, носке и ботинке сгустком крови.

Силквайер положил страшный обрубок на паркет и Удовлетворенно сказал:

– Теперь мне все ясно. Посмотрите на дно ямы.

Видите открытый и готовый схватить очередную жертву капкан? Теперь быстро к сейфу. Нажимаем на металлическую кнопку. Раз! Простая операция возвращает стальной короб на место, паркетная доска поднимается вверх на уровень пола, восстанавливая форму шестигранника, и это место становится неразличимым на общем фоне.

– Великолепно! Нет слов, Силквайер!

– Да, сделано неплохо. Автор заслуживает всяческой похвалы. Остальное вам понятно, не так ли, дорогой коллега?

– В целом да. Не совсем ясны некоторые детали. Объясните, пожалуйста, если не трудно.

– Хорошо. Только очень коротко. В настоящий момент, вытянув кольцо, я настроил капкан и он, таким образом, готов к захвату новой жертвы.

– Это понятно.

– Идем дальше. Если открыть дверцу сейфа под прямым углом, она нажимает своим краем на маленькую, выпирающую в пазу кнопку.

Благодаря этому приводятся в действие внутренние металлические пружины, удерживающие шестигранник на месте.

Что делает преступник или любой другой непосвященный человек?

Он открывает дверцу и устраивается в центре напротив сейфа.

Однако при малейшем отклонении назад воришка попадает ногой на дощечку над капканом, та проваливается вниз, и капкан мгновенно срабатывает. Солидно, не правда ли?

– Просто бесподобно!

– Люди, знакомые с секретом, могут копаться в сейфе спокойно…

– …либо зафиксировав стойку, поддерживающую паркет, либо стараясь держаться в стороне.

– Совершенно верно, старина Пат! С другой стороны, если сейф закрыт, то и ловушка блокирована[55]. Вот смотрите – закрываем… Раз! Все! С этим покончено. Теперь мы можем спокойно осмотреть дом, где несомненно произошли трагические события.

Не найдя ничего подозрительного в гостиной, Силквайер сказал:

– Пат, пройдите по служебным помещениям, может быть, встретите кого-либо из прислуги. Мне кажется странным, что дом совершенно пуст. Я буду в столовой.

Детективы спустились вниз. Пат зажег маленький фонарик – такой имеется у каждого полицейского. Силквайер держал ногу под мышкой, чтобы, уединившись, внимательно ее обследовать.

Просторная столовая находилась на первом этаже, со стороны сада.

Силквайер подошел к раковине и под сильной струей воды тщательно обмыл страшный обрубок. Затем невозмутимо, с видом бывалого человека, поднес обескровленную, но еще теплую ногу к свету и стал пристально рассматривать это, как он выразился, вещественное доказательство.

– Так, так… крепкие мышцы… толстая икра. Брюки из обычной ткани… надо постирать и выгладить… шерстяной носок… почти новый… темно-коричневого цвета… довольно модный и едва ношеный ботинок… стертый наружу каблук.

Обнажив ногу, сыщик продолжил:

– Большая ступня… ничем не выделяется… немытая… грязь под давно не стриженными и бесформенными ногтями… две мозоли… разбойник давно не был в педикюрном зале! Как только вернусь в управление, немедленно сделаю гипсовый слепок с этой ноги, прежде чем поместить ее на некоторое время в холодильник.

Закончив осмотр, Силквайер снял с вешалки белый передник и завернул в него обрубок, кусок штанины, носок, ботинок.

Сверток перевязал веревкой, взял его под мышку и направился к коллегам.

Легкий свист заставил сыщика ускорить шаг. Детектив подошел к конюшне, где Патерсон беседовал со слугой.

Растерянный гигант, время от времени разминая мышцы, с готовностью отвечал на вопросы полицейского.

– Жак Леблон… можно просто Жакко… двадцать пять лет… канадец… родился в Виннипеге… вот уже шесть лет работаю кучером у мистера Диксона.

– Расскажите, что тут произошло: вплоть до того момента, когда мы обнаружили вас здесь на полу, связанного по рукам и ногам.

Большая прекрасная конюшня была освещена электричеством. Силквайер насчитал двенадцать стойл, из них были заняты только два.

Канадец волнуясь признался:

– Я знаю… что ничего не знаю… Кто-то позвонил хозяйке и, похоже, сообщил неприятную весть… Она забеспокоилась и приказала приготовить коляску, чтобы ехать в цирк… я побежал в конюшню… У двери споткнулся о натянутую веревку… грохнулся на пол. Кто-то сунул мне в рот мокрую тряпку, пахнущую яблоками. Мне крепко связали руки и ноги. Я не мог даже пошевелиться. И скоро потерял сознание… Пришел в себя в кромешной темноте, словно находился в закопченной печи. Вы освободили меня от веревок при свете фонаря. Потом я включил свет, чтобы мы смогли разглядеть друг друга, а я – поблагодарить вас за помощь. Вот, собственно, и все, что можно рассказать, слово порядочного человека и христианина!

Вмешался Силквайер:

– Вы запомнили людей, которые связали вас и усы пили с помощью хлороформа?

– Ах! Запах спелых яблок. Это…

– Хлороформ, приятель…

– Я ничего не успел увидеть.

Силквайер, внимательно оглядывавший все вокруг, пре рвал канадца восклицанием:

– Вот как! Неплохо!

На левой стороне дверного косяка остался след окровавленной руки, особенно четко отпечатались кончики пальцев.

Не теряя ни секунды, сыщик вынул из кармана миниатюрный фотоаппарат, направил его на красное пятно и сделал два снимка.

– Такие документы не оставят никаких сомнений. И благословен Франсуа Бертильон, открывший этот надежный способ идентификации[56] личности.

Канадец, с любопытством наблюдавший за происходящим, не выдержал:

– Месье, прошу прощения за беспокойство, но, мне кажется, вам пора позвонить в цирк… А я займусь госпожой. Вы понимаете… она, видно, очень волнуется.

– Но… где хозяйка?.. Ее в доме нет.

– Как? Боже мой! Боюсь, случилось несчастье…

Гигант изменился в лице. Силквайер бросился к телефону.

– Алло!.. Цирк?

– Да… Большой американский цирк. Кто говорит?

– Я из полиции, мы в отеле «Гамильтон».

– Что вы там делаете?

– Кто-то вскрыл сейф… миссис Диксон исчезла… Может быть, она в цирке?

– Нет… мы ничего о ней не знаем…

– В таком случае, пусть мистер Диксон немедленно возвращается домой. Он нам нужен.

– Директор ранен! У нас только что произошел взрыв. К счастью, обошлось без жертв. Но что же с миссис Диксон?

Изощренный мозг детектива мгновенно уловил ряд странных совпадений. Силквайер сопоставил три происшедших одновременно события: ограбление, взрыв в цирке и исчезновение миссис Диксон. В голове сыщика вполне закономерно родилась мысль о внутренней связи этих фактов.

Речь шла не просто о рядовом ограблении, но о серии преступлений, связанных между собой и направленных против одного человека: мистера Диксона.

Сторонник быстрых и энергичных действий, Силквайер воскликнул:

– Скоро буду в цирке… Ждите…

Положив трубку, сыщик дал Патерсону несколько четких указаний:

– Оставайтесь здесь до моего возвращения. Самое необходимое мы сделали. Но придется еще поработать. Ищите, внимательно ищите. Осмотрите все углы. Вполне возможно, найдете что-нибудь полезное.

– Можете на меня рассчитывать.

– Надеюсь, скоро увидимся.

С пакетом под мышкой Силквайер бросился к машине, крикнув водителю:

– В управление! Быстро!

Автомобиль вздрогнул, фыркнул, подпрыгнул и помчался с бешеной скоростью.

Несколько минут стремительной езды – и машина остановилась перед большим красивым зданием.

Сыщик спрыгнул на землю, бегом поднялся на второй этаж, постучал в массивную дверь условным стуком, вошел и оказался в комнате, где за столом, изучая какие-то бумаги, сидел человек лет пятидесяти:

– Посмотрите, кто к нам пришел! Силквайер… Каким ветром, дорогой?

– Мое почтение, господин начальник полиции… Что заставило меня ворваться в эту дверь? Дело! Возможно, самое главное в моей практике… Прошу поручить мне вести его до конца.

– Речь идет о происшествии в цирке?

– И об этом тоже, сэр! Во всяком случае, несколько событий связаны, на мой взгляд, между собой.

– Каким образом?

– Посредством содержимого вот этого пакета. Здесь спрятана нога бандита, ограбившего сейф в отеле «Гамильтон». Но ему пришлось оставить там кусочек своей персоны.

– Каков молодец! Словно краб, отделил клешню в предчувствии опасности?..

– Совершенно верно!

– Так-так!.. Дорогой Силквайер, я даю вам все необходимые полномочия. Не теряйте времени, приступайте к делу.

– Благодарю за доверие, сэр! Разрешите идти?

– Опечатайте сверток. Так будет надежнее. Вот воск… моя печать. Отлично!.. Я прикажу отправить его в холодильник, и никто, кроме вас, не притронется к этому пакету. Теперь я хочу пожать вашу руку! Держите меня в курсе дела… звоните… Как только будет время, изложите события в письменном виде.

– До свидания, сэр. В ближайшее время вы получите первый подробный отчет.

Силквайер вылетел из кабинета как на крыльях и в отличном настроении скатился вниз по лестнице. Кто бы ожидал подобной прыти от массивного, с солидным брюшком детектива?

Он сел в автомобиль. Чтобы добраться до цирка, следовало проехать по Монтгомери-стрит, а там в это время образовалась пробка.

Несмотря на спешку, Силквайер, чертыхаясь, вынужден был сбавить ход. И машина, мощностью в двадцать четыре лошадиные силы, ведомая опытнейшим шофером, продвигалась вперед словно черепаха.

Погруженный в свои мысли сыщик не заметил элегантной английской упряжки, неотступно следующей за его машиной от самого управления полиции.

Запряженная одним из тех великолепных рысаков, которыми по праву гордятся американцы, коляска не отставала от двигавшейся на небольшой скорости машины.

В какой-то момент упряжка выехала на тротуар и, вызвав бурю негодования пешеходов, обошла детектива.

Продвинувшись метров на сто вперед, упряжка немыслимым образом развернулась посреди улицы на сто восемьдесят градусов, возчик изо всех сил ударил рысака кнутом, затем отпустил вожжи.

Ошалевшая лошадь бросилась вперед, прямо на машину полицейского. Водитель как раз включил третью скорость.

Со всех сторон раздались испуганные возгласы и автомобильные гудки.

Но ничто уже не могло удержать обезумевшее животное. Находящиеся рядом автомобили остановились или свернули на тротуар, перекрыв таким образом улицу.

Несмотря на усилия водителя, произошло ужасное столкновение. Лошадь и коляска отлетели от машины вверх тормашками. А машину занесло в сторону и опрокинуло. Детектив, так спешивший в Большой американский цирк, стремительно вылетел из салона автомобиля и приземлился посреди всеобщей сутолоки. При этом он успел гневно выкрикнуть:

– Какое невезение! Черт побери!

ГЛАВА 6

Сыщик арестован полицейскими. – Перевоплощение детектива, – Поиски человека с отрезанной ногой.

В результате столкновения мистер Силквайер совершил великолепный кульбит[57], пролетел метров десять, сделав полный оборот вокруг своей оси, и наконец приземлился, плюхнувшись на живот посреди проезжей части.

Он лежал на земле с раскинутыми руками и ногами и походил на огромного жука. Однако через мгновение сыщик вскочил, словно ванька-встанька, и оглушенный, слегка пошатываясь, оказался между трамваем, сбитой машиной, упряжкой и двумя полицейскими. Те громко отдавали какие-то указания и яростно размахивали своими жезлами, чтобы перекрыть автомобильное движение.

Детектив, к великому счастью, был жив и здоров. В первую очередь Силквайер подумал о своем водителе. Тому придавило грудь, и он не подавал признаков жизни. Автомобиль был разбит вдребезги. Упряжка, из-за которой произошла авария, превратилась в груду обломков, неподалеку с разорванным животом агонизировала[58] лошадь.

Сыщик мгновенно спохватился:

«А где этот тип? Негодяй, бросивший коляску на нашу машину?»

И сразу же в голове пронеслась другая мысль:

«Меня, кажется, хотели убить. В конце концов, почему бы и нет? У меня столько врагов среди преступной братии Сан-Франциско!»

Все произошло в течение буквально нескольких секунд посреди оглушительно сигналящих, тормозящих автомобилей, кричащих, обвиняющих друг друга водителей и пешеходов.

Странное дело: владельца упряжки нигде не было.

За его отсутствием эти господа из полиции решили взвалить всю ответственность за случившееся на пострадавшего пассажира, сделав из него козла отпущения.

Два полисмена крепко схватили Силквайера за руки:

– Именем закона: вы арестованы!

Появились еще несколько полицейских. Они быстро, с профессиональной ловкостью оттеснили толпу.

Детектив пытался протестовать. Но на него уже надели наручники!

– Позвольте мне, по крайней мере, оказать помощь водителю.

– Не беспокойтесь! О нем позаботятся. Итак! Имя, место жительства, где служите…

– Я не могу этого сказать… здесь… посреди толпы…

– Тогда мы вас обыщем.

– Я вам запрещаю это делать!

– В таком случае пройдемте с нами в участок.

– Из-за вас я теряю драгоценное время. У вас будут неприятности от начальства! Так что остерегайтесь!

– Вот шутник! Он еще нам угрожает!

Защелкнувшиеся на запястьях сыщика наручники полностью лишали его свободы действий.

Детектив в бешенстве начал выходить из себя.

– Идиоты! Подойдите поближе, я кое-что скажу вам на ухо.

Один из полицейских приблизился:

– Говорите! И быстро!

– Я – сыщик. И по приказу начальника полиции нахожусь на выполнении важного задания!

– Обманщик! Почему же вы это не сказали сразу?

– Дурак! Гы хочешь, чтобы я «засветился» здесь, в окружении стольких людей, которые смотрят на нас во все глаза?

– Если вы честный человек, вам бояться нечего!

– Но посмотрите на автомобиль, он ведь из гаража полицейского управления. Да и водитель, вероятно, вам известен.

– Ну, ладно, хватит!.. Ваше имя, и побыстрее!..

Выведенный из себя детектив приблизился, в свою очередь, к полицейскому и, уже не обращая внимания на толпу, сказал:

– Ну что ж! Я – Силквайер, сыщик…

При этих словах блюститель порядка громко, словно услышал ужасно смешной анекдот, расхохотался:

– Тот самый знаменитый Силквайер! Ну и юморист же вы!

– Заткнитесь! – повысил голос секретный агент. – Вы не имеете права произносить мое имя вслух, мерзавец! Вы можете мне навредить!

И, словно в подтверждение его слов об оплошности полицейских, «засветивших» детектива, рядом вспыхнула раз-другой магнезиевая лампа. Послышалось характерное щелканье затвора фотоаппарата.

Кто-то сфотографировал Силквайера в упор!

Взбешенный и одновременно встревоженный, хотя и был бесстрашным человеком, детектив крикнул:

– Остановите… Ну остановите же этого типа!

Однако запечатлеть на пленку любого человека имеет право каждый. Это не является преступлением.

Впрочем, незнакомец с фотоаппаратом, энергично работая локтями, незаметно растворился в толпе.

t Великого же Силквайера, как самого рядового злоумышленника, препроводили в ближайший полицейский участок. Какая ирония судьбы!

Здесь детектив расстегнул внутренний карман, обшитый кожей, вынул документы и гневно сказал:

– Вот, пожалуйста… удостоверение личности с фотографией… подписанное начальником полиции… спецпропуск, чистые экземпляры ордеров на арест…

Затем насмешливо добавил:

– Не у каждого найдутся такие бумаги… Вы так не считаете?

Смущенные блюстители порядка стали просить извинения. А начальник участка выразил свое отношение к случившемуся в следующих выражениях:

– Идиоты!.. Безмозглые бараны! Пятнадцать суток ареста каждому!

– Это не поможет! – вмешался сыщик. – Самое худшее уже сделано. Кто-то все время за мной следил. Вероятно, меня вычислили… Ночь потеряна, и сейчас я ничего не смогу сделать, как бы ни поджимало время. Придется начать все заново и, прежде всего, сменить «крышу».

Начальник участка любезно ответил:

– Излишне говорить, что вы свободны. Мы в вашем полном распоряжении. Эти болваны перед вами в большом долгу.

– Благодарю! Но будет надежнее остаться здесь, по крайней мере, на два-три часа, а может быть, и до рассвета, чтобы оторваться от слежки.

– Да-да, вы правы.

– Я попросил бы вас предоставить мне на некоторое время ваш кабинет.

– С удовольствием.

Детектив заперся на ключ и появился вновь через полчаса.

Но кто это?

Неужели тот самый человек, которого привели сюда в наручниках?

Полицейские были потрясены.

Перед ними стоял Силквайер на целых три сантиметра выше себя прежнего, сильно похудевший, казавшийся просто худощавым. Его прежде румяное лицо стало бледным, виски украшали седые бакенбарды!

Очки исчезли, а вместо шляпы на голове красовалась несуразная кепчонка, надвинутая на ухо!

Сыщик был похож на сильно подвыпившего человека. Его мотало из стороны в сторону! Он с трудом держался на ногах!

Удивительное перевоплощение!

Силквайер прервал аплодисменты и возгласы восхищения:

– Согласен, согласен. Хорошая работа. Я немного подумал и решил уйти немедленно. Это будет не слишком осторожно. Но у меня нет времени. Попрошу вас о последней услуге, чтобы мое превращение стало совсем надежным.

– Слушаю, сэр!

– Откройте дверь пошире… схватите меня за шею и, громко ругаясь, грубо вытолкните на улицу… как невыносимо надоевшего клиента. Наблюдатели снаружи не обратят на какого-то выпивоху никакого внимания.

Теперь-то уж полицейские все поняли и сделали, как просил детектив.

– Давай, отваливай, алкаш… Чтоб ноги твоей здесь больше не было, скотина!

А Силквайер, едва ворочая языком, цепляясь за что попало, бессвязно бормотал:

– Прошу прощения!.. Прошу прощения!

– Замолчи, болван! Будь здоров, и скатертью дорога!

Последние слова сопроводил хороший пинок в изрядно похудевший зад детектива.

Тот шлепнулся на землю, тяжело перевернулся, с трудом поднялся и, погрозив кулаком в сторону полицейского участка, побрел по дороге, натыкаясь на осветительные столбы, пешеходов, витрины магазинов, – на все.

Покачиваясь, он медленно, но верно шел по направлению к цирку. Время от времени заходил в небольшие бары, где словно настоящий пьяница смачивал пересохшее горло и незаметно посматривал по сторонам, пытаясь определить, нет ли слежки.

Повода для беспокойства как будто не было, и сыщик потихоньку становился смелее.

Так, от пивной к пивной, делая круги, он добрался до цирка.

Вокруг ротонды стояла толпа людей и оживленно обсуждала события.

Здесь же бесцельно крутились полисмены. Силквайер, великий знаток своего дела, подумал с горечью:

«Болваны, тугодумы, все мне испортили. Слон в посудной лавке не побил бы столько посуды…»

Детектив узнал, что мистер Диксон с дочерью уехал на автомобиле домой.

– Ничего не поделаешь, – грустно заключил сыщик, – остается только вернуться к себе и хорошенько выспаться.

Он так и поступил.

Проснувшись утром, наш герой первым делом позвонил Патерсону. В ожидании своего приятеля быстро умылся, оделся, просмотрел почту, газеты.

– Так-так! Утренние издания не опубликовали мою фотографию. Таким образом, можно сделать вывод, что вчерашний тип с фотоаппаратом не газетный репортер.

Кто он в таком случае?! Маньяк, фотограф-любитель или преступник?

Впредь надо быть осторожней.

В дверь постучали.

– Заходите, старина Пат, заходите! Садитесь. Вот чай, бутерброды с сыром. Знаете, что мы сделаем, выйдя из моего дома?

– Жду ваших указаний.

– Помчимся в управление… Там вы получите кусок штанины, носок и ботинок. Да, да, все это с того обрубка… Затем быстро обойдете всех портных города, продавцов обуви, тканей и покажете им эти вещи. Может быть, они узнают свой товар и вспомнят покупателя. Не отрицаю, вам досталась неблагодарная, трудная и, возможно, бесполезная работа! Однако необходимо вести поиски по всем направлениям. Нельзя упускать ни малейшего шанса… А я тем временем повидаю хирургов Сан-Франциско. По городскому справочнику их у нас двести двадцать семь человек.

– Это зачем?

– Чтобы найти того, кому ампутировали ногу.

– Но… ведь операцию уже сделали вчера в отеле «Гамильтон».

– Не путайте работу хирурга и работу мясника, мой дорогой Пат. Не может быть сомнений, что этот несчастный, вскрывший вчера сейф, немедленно обратился к хирургу и перенес еще одну, настоящую, операцию в определенном месте с использованием анестезии, обеззараживающих средств, перекрытием артерий и перевязкой…

– Определенное место… что это значит?

– Учитывая, что ампутация имеет целью удаление воспаленных тканей, операция осуществляется в строго приспособленном для этого месте, наиболее благоприятном и для проведения самой операции, и для ее последствий… В частности, для заживления культи, для оптимального функционирования оставшейся части ноги, возможности ее последующего приспособления к специальному протезу и так далее. Таким образом, после топорной операции, оставившей открытыми все артерии, временно затянутые жгутом, этот человек обязательно побывал у хирурга. Именно его я и хочу разыскать во что бы то ни стало. Завтрак окончен. Вы получили необходимые распоряжения. Теперь – в путь!

Силквайер принял свой обычный вид: надел очки, щеки снова стали румяными, а фигура, как и прежде, полноватой.

Полицейские добрались на автомобиле до управления.

Хам Патерсон получил штанину, носок, ботинок и отправился в одну сторону, а Силквайер – в другую.

Началось терпеливое изнурительное хождение по врачам с неизменным текстом, объясняющим причину неожиданного визита.

– Господин доктор! Я из полиции. Нам необходимо знать, не оперировали ли вы прошлой ночью джентльмена, только что потерявшего часть левой ноги. Для нас это очень важно. Осмелюсь надеяться, что, несмотря на обязанность соблюдать профессиональную тайну, вы ответите просто «да» или «нет» без указания имени больного и каких-либо других подробностей.

Первый, второй, третий… – Врачи неизменно отвечали «нет».

Сыщик благодарил, прощался и уходил.

Так в тщетных поисках прошел весь день.

К вечеру, опросив сто пятьдесят хирургов, уставший, но не потерявший надежды Силквайер вернулся домой. Он приготовил себе ужин, поел, полистал газеты и, попивая горячий чай, разложил на столе корреспонденцию.

Письмо, написанное на серо-голубой бумаге, заставило его вздрогнуть.

Всего несколько строк, начертанных твердым, уверенным почерком.

Детектив залпом прочел послание, затем медленно перечитал еще раз:

«Господин Силквайер!

Настоятельно рекомендуем Вам прекратить расследование происшествия в отеле «Гамильтон».

В противном случае Вы будете уничтожены.

Не теряйте напрасно времени, посещая докторов, потому что ничего не узнаете.

Даем на размышление двадцать четыре часа. Будьте благоразумны».

Подпись отсутствовала!

Детектив пожал плечами, презрительно усмехнулся, еще раз посмотрел на письмо и в сердцах швырнул его на стол.

– Господи! Сколько раз припертые к стенке бандиты мне угрожали! Но они меня плохо знают: я сумею за себя постоять! От правосудия им не уйти!

И сыщик не мешкая отправился выполнять свой профессиональный долг.

Мужество, однако, не должно исключать элементарной осторожности. Силквайер положил в нагрудный карман револьвер, сунул за пояс кинжал и отправился на автомобиле до конца Джексон-стрит, что в двух шагах от китайского квартала, с характерными для него узкими кривыми улочками, запахами гнили и жареного сала.

Он посетил еще пять или шесть докторов.

– Ладно! – решил сыщик. – Еще один хирург, и еду домой. Продолжу завтра.

Он постучал, прошел в ворота красивого дома и спросил доктора Дэви по личному и весьма срочному делу.

Сыщика встретил в кабинете симпатичный молодой человек в элегантной пижаме. В сто пятидесятый раз Силквайер повторил свою просьбу, закончив ее как обычно сакраментальной[59] фразой:

– Вы можете ответить просто «да» или «нет», без указания имени больного и других деталей.

Доктор внимательно выслушал и сразу ответил:

– Да, я ампутировал в полночь левую ногу неизвестному человеку. Не нарушая профессиональной этики, могу даже добавить: без двадцати двенадцать ко мне пришли два китайца и пригласили для серьезной и срочной операции. Они изъяснялись на каком-то ужасном англо-китайском тарабарском[60] языке. Однако я их понял, взял инструменты и отправился за ними.

Мы двигались по темным, безлюдным улочкам, натыкаясь на зловонные лужи. Наконец вошли в низкий, вонючий дом, настоящий разбойничий притон, где на столе агонизировал мой пациент.

Ошеломленный детектив, не сдержавшись спросил:

– Тоже… китаец?

– Думаю, да. Во всяком случае, одет он был в китайское платье, и потому я принял его за жителя Поднебесной империи[61].

– И тем не менее, доктор… его лицо… Когда вы ему дали хлороформ?

– Дело в том, что лица пациента я не видел. На глазах была повязка, а во рту кляп…[62] Его соплеменники категорически отвергли анестезию. Я думал, что повязка для того, чтобы несчастный не видел операции, а кляп – чтобы не кричал. И я прооперировал его без наркоза.

– Но, доктор, цвет его кожи… белый или желтый?

– Не могу этого сказать. Я работал при свете больших отвратительного качества восковых ламп. Был полумрак… И потом, по правде сказать, я не смотрел на него специально. Я был уверен, как, впрочем, и сейчас, что оперировал настоящего китайца. Закончив работу, я получил из рук в руки пять банкнот[63] по сто долларов каждая. Затем меня проводили до двери. Вот, собственно, и все! Мой пациент – какой-то азиат, мне хорошо заплатили… Вряд ли я его когда-нибудь увижу, да и не стремлюсь к этому. Как, впрочем, не имею ни малейшего желания искать эту мерзкую лачугу. Кстати, найти ее будет так же трудно, как иголку в стоге сена.

Силквайеру не оставалось ничего другого, как откланяться. Любезно улыбаясь, хотя на душе скребли кошки, сыщик поблагодарил доктора Дэви, попрощался и вышел на улицу.

«Да, я имею дело с опытными и предусмотрительными преступниками», – подумал детектив, открывая дверцу автомобиля и плюхаясь на сиденье. Водитель, утомленный бесконечной ездой, дремал. Однако через мгновение он пришел в себя и включил зажигание.

Силквайер скомандовал:

– Домой… и быстро!

Автомобиль резко двинулся вперед, но метров через двести ни с того ни с сего остановился.

– Черт побери! Неужели нельзя ехать осторожнее! – проворчал сыщик.

– Какое-то повреждение, – невозмутимо произнес шофер. – Пойду посмотрю.

Он вышел наружу, а Силквайер профессионально отметил, что местность вокруг пустынная и прекрасно подходит для засады.

Вспомнив письмо с угрозами, сыщик инстинктивно нащупал рукой пистолет в нагрудном кармане:

– Уф! Я же не какой-нибудь молокосос. Пусть только попробуют сунуться!

И тут же услышал яростные ругательства водителя:

– Кто-то спустил колесо. Оно буквально изрезано в клочья. А обод колеса превратился в металлолом! Шеф, придется идти пешком до сквера Лафайер. Там найдем машину.

В этот момент как из-под земли появилась группа людей в китайской одежде и тапочках на войлочной подошве. Они бежали бесшумно и быстро. Их было четверо: двое с левой стороны и двое – с правой.

Подбежав к автомобилю, незнакомцы свалили с ног водителя и бросились к Силквайеру, который в это время выходил из машины.

Бандиты молча накинулись на сыщика.

ГЛАВА 7

Том остается в цирке. – Гризли-Бен тоже таинственно исчезает. – Укротитель в китайском квартале. – Атакованный автомобиль. – Противник бежит. – Мистер Силквайер нашелся!

А в цирке между тем дела шли из рук вон плохо.

Казалось, какой-то рок обрушился на процветавшее доселе заведение, хорошо известное в Старом и Новом Свете.

И самое неприятное – кража денег и документов из сейфа в отеле «Гамильтон». С финансовой точки зрения, это была просто катастрофа для цирка. Но Гризли-Бена и мисс Джейн, его дочь, грациозную наездницу, больше всего беспокоило загадочное исчезновение миссис Диксон. Несмотря на активные поиски, никаких известий о ней до сих пор не поступало.

Можно себе представить, в каком состоянии пребывали несчастные дочь и ее отец.

Два последующих дня прошли в тревоге и страхе. Полиция Сан-Франциско сбилась с ног. Контуженный во время взрыва в цирке, но оказавшийся, к счастью, без единой царапины, Гризли-Бен окончательно пришел в себя и решил сам заняться поисками исчезнувшей супруги.

Но и его розыски не имели результата.

Из-за всего случившегося цирк на неопределенное время прекратил представления. Первоклассные артисты и великолепно дрессированные животные, создавшие в содружестве поистине уникальный[64] ансамбль, оказались не у дел.

Том-Укротитель все же решил остаться в цирке. Почему? Он не смог бы этого объяснить. Ранее молодой человек по воле случая, который зачастую определяет наши судьбы, прочел объявление. Перспектива бескомпромиссной борьбы с диким животным вскружила ему голову, и он принял вызов. Подгоняемый, кроме всего прочего, денежными затруднениями, наш герой вышел на арену и сумел взять верх над Манкиллером.

Победив убийцу людей, Том, может быть, и ушел бы, получив вознаграждение, если бы не великодушный жест Гризли-Бена.

Тот подарил Укротителю побежденного им черного жеребца.

Неоценимый дар для наездника!

А затем события понеслись с калейдоскопической[65] быстротой: таинственное покушение и смертельная опасность, угрожавшая мисс Джейн, если бы не своевременное вмешательство Тома; взрыв в цирке… Словом, все происшедшее перевернуло жизнь нашего героя. И он остался.

Его честность и открытость, сила, бесстрашие и ловкость быстро расположили к нему артистов и работников цирка.

В этом молодом человеке с фигурой Геркулеса[66], спокойными серыми глазами, упрямым ртом и волевым подбородком было нечто властно притягивающее к нему людей. Он словно носил в себе могучий запас нерастраченной любви, излиться которой мешала излишняя робость в сочетании с инстинктивным недоверием к окружающим.

Таковы все отшельники, наделенные благородным сердцем. Они замыкаются в себе, не желая раскрыться из страха быть преданными или непонятыми.

Впрочем, следует признать, что мисс Джейн, спасенная им от смертельной опасности, произвела на Тома сильное впечатление.

Кто он? Откуда здесь появился? Никто этого не знал. Для всех он оставался пока загадкой.

По мере развития событий и нагромождения новых трагических обстоятельств наш герой невольно превратился в, если хотите, античного героя, поставившего на службу людям свою преданность и бойцовские качества.

В атмосфере всеобщей паники Том сумел сохранить хладнокровие и завоевать у работников цирка прочный авторитет.

Клоун Баттерфляй, механик Уил – доверенные лица хозяина – и другие члены труппы объединились вокруг молодого человека, выказывая свою готовность исполнять в сложившейся ситуации его указания.

Едва очнувшись от потрясения, мисс Джейн протянула ему руки и взволнованно проговорила:

– Благодарю вас! От всего сердца… благодарю! Вы – мой спаситель!

С этого момента Том все время проводил в цирке и в отеле «Гамильтон», где из-за исчезновения миссис Диксон обстановка оставалась гнетущей.

Так, в отчаянном напряжении прошли два дня.

В шесть вечера вернулся чрезвычайно усталый и взъерошенный мистер Диксон. Пришел ни с чем. Он нежно обнял дочь, пожал руку Тому и Жакко и сказал печально:

– Нет!.. Ничего нет!

Джейн зарыдала:

– Мама! Бедная мама!.. Боже, как это все страшно!

– Надо держаться, дорогая, надо держаться! – бормотал потерявший надежду и не менее страдающий отец.

Том попытался ненавязчиво приободрить несчастных:

– Мисс Джейн… мистер Диксон! Я понимаю вас и разделяю ваше горе, но мне совсем не кажется, что все так безнадежно. Я почти уверен, что похищение миссис Диксон – самый обыкновенный шантаж[67]. Скорее всего за нее потребуют хорошенькую сумму денег.

– Но ведь уже более двух суток от бандитов никаких вестей!

– Это своеобразная психологическая обработка, чтобы вы сразу согласились на любую сумму выкупа. Объяснить их затянувшееся молчание можно только так.

– Если бы это была правда, мой друг!

Мисс Джейн смотрела на мужчин своими прекрасными мокрыми от слез глазами и повторяла:

– И как только земля носит таких мерзавцев! Боже мой!.. Что мы им сделали?.. Милая мама… она же ангельски добра… А вы, мой дорогой отец… вы такой честный… такой великодушный.

Том вмешался опять:

– Мистер Диксон, нет ли у вас личных врагов… злобных, могущественных и лишенных всякого стыда и чести?

– Нет… Не думаю. А впрочем, кто знает? За долгую жизнь мне пришлось столкнуться с таким количеством людей!

– Вы кого-либо подозреваете?

– Возможно! О! А если это…

Наступила пауза, он как будто что-то вспомнил.

– Мне надо уйти!

– Но на дворе темно!

– Не важно. Я обошел весь город, но совсем забыл про китайский квартал.

– Но это же опасно. Тем более в такой час.

– Не преувеличивайте… я знаю эти места, и у меня есть там знакомые. Итак, решено – еду в китайский квартал.

– Я с вами!

– Нет. Я доверяю вам самое драгоценное, что у меня осталось – дочь. Вы один стоите целой армии. Я буду знать, что она в безопасности.

– Отец!.. Умоляю… Не уходите!

– Мистер Диксон, останьтесь до утра!

– Моя дорогая супруга ждет в отчаянии помощи, и, может быть, достаточно какого-то усилия, чтобы спасти ее… вырвать из лап этих негодяев. Впрочем, я до зубов вооружен… и по-прежнему остаюсь Гризли-Беном – грозой бандитов Дикого Запада. Поцелуй меня, дитя… Вашу руку, Том… Бегу. Буду самое позднее в десять часов. Вы ведь не уйдете отсюда… не так ли, мистер Том?

– Обещаю вам!

– До встречи. Ухожу со спокойным сердцем.

Мисс Джейн, Том и Жакко остались втроем. Время тянулось медленно. С наступлением сумерек молодой человек обошел дом, заглянул в служебные помещения, подвалы, убедился, что служащие на своих местах, и вернулся в гостиную.

Подали ужин. Мисс Джейн даже не притронулась к еде.

Том и Жакко, напротив, плотно поели, сохраняя почтительное молчание в знак солидарности с погруженной в мучительное ожидание хозяйкой дома.

Восемь часов!.. Девять!.. Девять тридцать! О! Эти бесконечно длинные минуты! Мисс Джейн неотрывно смотрела на часы, напрягая одновременно слух в надежде услышать знакомый скрип открываемых ворот.

Десять часов! Нервы бедняжки не выдержали, и она громко безутешно заплакала. Пять минут одиннадцатого… четверть. Мистера Диксона все нет.

Еще пятнадцать минут… и опять никого.

Я знала! Знала! – дрожа от страха и захлебываясь слезами, восклицала мисс Джейн. – Я догадывалась, что так будет! Бедный папа! О!.. Я чувствую что-то ужасное… Мое сердце разрывается… Отец! Отец!.. Где вы? Неужели я потеряю вас… как маму… А вы… друзья мои… сделайте что-нибудь!

Взволнованные до предела страстной мольбой девушки, Том и Жакко не знали, что предпринять, какие найти слова утешения.

Девушка в отчаянии схватилась руками за локоны своих роскошных волос. Она решилась на безумный поступок.

– Ну вот что! Я пойду сама. Я найду его!

Том вмешался мягко, но твердо:

– Мисс Джейн… Вы должны оставаться дома и ждать.

Ждать?.. И ничего не делать, в то время как там совершается непоправимое… О! Нет-нет!

– Я не позволю вам выйти из дома.

– В таком случае пойдите сами… предупредите полицию, поищите в этом квартале… у проклятых китайцев.

– Я обещал вашему отцу не оставлять вас…

– Хорошо! Позвоните, вызовите Уила и Баттерфляя. Пусть немедленно приедут и заменят вас. А вы… я вам стольким обязана… но надо что-то делать. Умоляю, Том, верните мне моих родителей.

Молодой человек не смог устоять перед этим взрывом отчаяния.

Кивнув головой, он энергично ответил:

– Я повинуюсь. Я еду и сделаю все, что в человеческих силах.

Канадец позвонил в цирк. Спустя десять минут примчались клоун и механик, а Том бросился к выходу, затем в сторону Джексон-стрит.

У него не было заранее обдуманного плана. Укротитель импульсивно откликнулся на мольбу молодой девушки и теперь ради нее, подобно отважному рабу или безумному фанатику, шел на штурм двадцатипятитысячного квартала, отвратительного притона, где находила свое пристанище всякая нечисть.

Совершив стремительный марш, Том оказался через двадцать минут у пустынного перекрестка рядом со своего рода огромным Дворцом чудес[68], позором Сан-Франциско.

Большой уличный фонарь ярко освещал тротуар. Где-то послышалось негромкое прерывистое урчание двигателя остановившегося автомобиля. И в тот же миг кто-то отчаянно закричал. Это был вопль человека, находящегося в смертельной опасности:

– Хэлп! Хэлп!

Молодой человек бросился на крик. У автомобиля мелькали чьи-то тени и руки.

Уверенный в своей силе, он даже не вытащил револьвер, спрятанный в боковом кармане. Как бы в ответ на крик несчастной жертвы Том громко предупредил:

– Держитесь! Иду на помощь! Я здесь!

Наш герой словно тигр ворвался в самую середину потасовки, где, тяжело и прерывисто дыша, сталкивались, цеплялись и теснили друг друга чьи-то туловища, руки, ноги, головы. Это была дикая драка, в которой кто-то один оборонялся, а остальные нападали.

Укротитель различил широкие штаны и короткие рубашки – обычную одежду бедных китайцев.

Перед ним возник человек с занесенной рукой, в ней тускло блестел кастет. Том мощно ударил нападавшего прямо в лицо.

Вскрикнув, китаец свалился как подкошенный.

Войдя во вкус, молодой человек гаркнул:

– Вон отсюда, мерзавцы! Или я всех уничтожу!

На спине упавшего китайца мелко подрагивала традиционная[69] косичка. Чтобы расчистить пространство, Том ухватился за эту косичку и потянул на себя:

– Господи! Она же накладная!

Косичка осталась в ладони молодого человека. Совершенно бесшумно перед Укротителем возник второй сын Поднебесной с ножом в руке. Том также встретил негодяя сильным ударом в физиономию.

– Ха! И этот готов!

Китаец рухнул на капот машины и начал сползать на землю.

Борьба длилась ровно три секунды. Именно столько понадобилось времени, чтобы нанести несколько могучих Ударов и оторвать фальшивую косу.

Лишь эти звучные удары да шум от падения безжизненных тел нарушали тишину. Никто из дерущихся не проронил ни звука, ни стона.

Остались еще два вооруженных противника. У одного был кинжал, у другого – кастет. В подобных схватках такое оружие предпочтительнее револьвера, он производит много шума и зачастую менее надежен.

Бандиты были в бешенстве. Том отчетливо слышал, как китайцы скрипели зубами от ярости. Желтолицые – один подняв нож, другой, размахивая кастетом, – решительно двинулись на грозного противника. Увлеченный борьбой, Том успел, однако, увидеть в салоне автомобиля двух неподвижно лежащих джентльменов.

Бандиты вскинули оружие. Сверкнуло лезвие кинжала. Со свистом разрезал воздух кастет. На этом для китайцев все и кончилось. Том молниеносно перехватил запястья занесенных рук. Разбойники яростно сопротивлялись, пытаясь освободиться от поистине могучего захвата. Затем произошло совсем удивительное. Без видимых внешних усилий Укротитель продолжал словно клещами сжимать и сжимать руки своих противников. Ладони разжались, и оружие упало на землю. Китайцы корчились от боли, тяжело дышали и стонали.

Том, продолжая сдавливать, начал одновременно выкручивать руки бандитов. Хрустнули вывихнутые плечевые и локтевые суставы и запястья.

Стонавшие до сих пор бандиты теперь завопили:

– Ай! Ай! Хватит!

– Посмотрите-ка! Они заговорили по-английски, – усмехнулся молодой человек. – А еще носят накладные косички… Ах вы, «липовые» китайцы!

Укротитель резко дернул бандитов за руки, раздался характерный звук разрываемых связок. Тот, кто держал нож, потерял от боли сознание. Другой, скорчившись, громко и как-то странно, протяжно завыл:

– Ааа-уууу-а-ууу!

Это был сигнал тревоги.

Том спокойно заметил:

– Вот как!.. Боевой клич команчей… Этот китаец нравится мне все меньше и меньше…

Укротитель сильно ударил разбойника кулаком в лицо:

– Это тебе намордник!

Китаец упал как подкошенный. Но вдалеке послышались ответные крики. Следовало сматываться. Том вытащил из салона автомобиля неподвижные тела, подхватил их под правую и левую руку и, несмотря на огромную тяжесть, побежал. Да так быстро, словно держал под мышками двух младенцев.

– Ааа-ууу-ааа!

Группа людей спешила на подмогу бездыханным бандитам. А Укротитель быстро удалялся от места поединка. Пробежав метров сто, он начал задыхаться. Спокойно! Без паники!

Еще метров пятьдесят с этими несчастными на руках, такими тяжелыми и неподвижными… Наконец, будто спасательный круг, показался освещенный столб. На бронзовой стойке виднелись два указателя в стеклянных рамках. На одном большими буквами было выведено «Полиция», на другом – «Пожарная часть».

Том аккуратно положил свою ношу на землю и разбил локтем стекло с надписью «Полиция». Затем вытащил из кармана револьвер, укрылся за металлической стойкой и спокойно сказал сам себе:

– Если сигнализация сработает, надо продержаться до прихода полицейских. В противном случае предстоит жаркая схватка.

А совсем недалеко, у машины с включенной фарой, послышались яростные крики.

Люди, явившиеся по сигналу тревоги, обнаружили своих поверженных товарищей, с которыми так невежливо обошелся Том. Прибывших насчитывалось не меньше десяти человек. Выкрикивая на ходу угрозы и проклятья, они бросились вдогонку за нашим героем.

Китайцы? Во всяком случае, люди были в китайской одежде. Бандиты быстро приближались, издавая воинственные крики и размахивая оружием. Их намерения были очевидны.

Проверив револьвер, Том пробормотал:

– Я действую в пределах необходимой обороны! И вынужден не стесняться!

Когда разбойники приблизились на расстояние выстрела, молодой человек прицелился и открыл огонь.

Один из нападавших покачнулся и рухнул на землю.

Паф!.. Паф!.. Паф! Еще три выстрела подряд. Свалился второй головорез, двое других корчились, видимо, серьезно раненные.

Револьвер «смит-и-вессон» пятизарядный. В барабане оставалась последняя пуля. Бандиты уже в десяти метрах. Том держал их на мушке. Черт побери, а что дальше? Молодой человек с беспокойством подумал о двух неподвижно лежащих джентльменах. И в это мгновение услыхал топот тяжелых сапог по мостовой. Это бежали полицейские. Том облегченно вздохнул.

Бандиты остановились, взвалили на плечи убитых и раненых и растворились в темноте, словно стая ворон.

– Вы вовремя прибыли, господа! – поблагодарил Том полицейских. Один из лежащих на земле открыл глаза и слабо застонал.

Полицейский посмотрел на него и всплеснул руками:

– Боже мой! Не верю своим глазам! Мистер Силквайер!.. Наш знаменитый детектив… и в таком состоянии!..

ГЛАВА 8

Опять в полицейском участке. – Том дает сыщику слово. – Грустная идиллия. – Телефонный звонок. – У платинового короля. – Миллионерша мисс Лизи. – Компромиссное соглашение.

Сыщик в очередной раз ускользнул из лап бандитов, решивших, видно, с ним расправиться. Его спаситель отнес Силквайера и его водителя с помощью полицейских в ближайшее отделение.

Очнувшись, детектив открыл сначала один глаз, потом другой, глубоко вздохнул, потянулся, выпил стакан виски и удивленно произнес:

– Ну и чудеса!.. Я опять в полиции!

Том усмехнулся:

– Уверяю вас, здесь лучше, чем на заднем сиденье автомобиля в компании узкоглазых, которые собирались вас прикончить.

– Да, да, припоминаю… Удар кастетом по затылку… я потерял сознание. Проклятие!.. Очень болит позвоночник.

– Бандиты вас уж конечно не пожалели!

– Вы угадали. Своим спасением я обязан вам?

– Я оказался там совершенно случайно… и, поскольку неплохо владею ударом, рад был вам помочь.

В свою очередь, сыщик с достоинством произнес:

– Молодой человек, вы спасли мне жизнь. Я бесконечно вам признателен. Отныне в любое время и в любом месте вы можете на меня рассчитывать… ваши друзья будут моими друзьями… так же как и ваши враги. Позвольте пожать вам руку.

В ответ на эти искренние слова взволнованный Том ответил:

– Дружба сегодня – такая редкая вещь… мне чрезвычайно приятно слышать эти слова… вы также можете всегда рассчитывать на меня. И вот… простите за нескромность… я сразу же хотел бы воспользоваться вашим расположением и попросить о помощи в розыске моих друзей – мистера Диксона и его супруги. Оба непонятным образом исчезли.

– Мистер Диксон… Гриз


Содержание:
 0  вы читаете: Том-Укротитель Tom le dompteur : Луи Буссенар  1  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар
 2  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар  3  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар
 4  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар  5  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар
 6  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар  7  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар
 8  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар  9  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар
 10  Часть вторая ПОИСКИ ИСЧЕЗНУВШИХ : Луи Буссенар  11  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар
 12  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  13  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 14  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар  15  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 16  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  17  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар
 18  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар  19  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар
 20  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар  21  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар
 22  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар  23  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар
 24  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар  25  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар
 26  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар  27  ГЛАВА 9 : Луи Буссенар
 28  Часть третья МЕСТЬ СИЛКВАЙЕРА : Луи Буссенар  29  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар
 30  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  31  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 32  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар  33  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 34  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  35  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар
 36  ГЛАВА 1 : Луи Буссенар  37  ГЛАВА 2 : Луи Буссенар
 38  ГЛАВА 3 : Луи Буссенар  39  ГЛАВА 4 : Луи Буссенар
 40  ГЛАВА 5 : Луи Буссенар  41  ГЛАВА 6 : Луи Буссенар
 42  ГЛАВА 7 : Луи Буссенар  43  ГЛАВА 8 : Луи Буссенар
 44  Использовалась литература : Том-Укротитель Tom le dompteur    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap