Приключения : Исторические приключения : Глава XVII БАЛ-МАСКАРАД : Жаклин Монсиньи

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  29  30  31  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  75

вы читаете книгу




Глава XVII

БАЛ-МАСКАРАД

Каролина Бигалло меняла уже двенадцатый туалет. Примерив одно за другим платья султанши, средневековой дамы с высоким конусообразным головным убором, византийки, гречанки, критянки, египтянки, прекрасная римлянка остановилась, наконец, на платье вавилонянки, в котором она походила на изображение на античном барельефе. Ее густые черные волосы, завитые с помощью маленьких железных щипцов одной из самых умелых служанок, были взбиты до небывалой высоты. Руки Каролины, пышная грудь и точеные ножки, которые она выставила напоказ, укоротив кружевной край платья до щиколоток, все было увешано браслетами и причудливо перевитыми золотыми ожерельями.

Каролина удовлетворенно взглянула на себя в зеркало.

В свои двадцать два года княгиня Бигалло, богатая и уже освободившаяся от старого мужа, которому хватило такта умереть через год после свадьбы, считалась самой прекрасной партией в Риме.

Как обычно, в этот вечер она не скупилась на беспричинные пощечины своим служанкам, а потом снова и снова ломала голову над мучившим ее вопросом: «В каком костюме будет на балу эта французская дрянь?»

С тех пор как Бигалло узнала о женитьбе Фульвио на упомянутой дряни, злоба ее не утихала. Женись он хотя бы на Андреа Пацци из Флоренции, еще куда ни шло – нормальное соперничество, но отыскать себе эту чужестранную шлюху, к тому же рыжую, а может, и колдунью…

От одной только этой мысли Каролина, суеверная как все римлянки, задрожала. Впрочем, она быстро успокоила себя тем, что постоянно носит на груди коралловый амулет, спасающий от дурного глаза. А зеленые глаза француженки, без сомнения, имеют колдовскую силу и вполне могут навлечь беду.

В это утро одна из стен дворцовой ограды обвалилась, и вода в Тибре сильно поднялась. Подобно многим своим согражданам, Каролина видела в подобных событиях знак свыше, предупреждающий о грозящей беде.

Некоторое время Каролина колебалась, не надеть ли ей кольцо смерти, вещь очень удобную, когда нужно избавиться от какого-нибудь врага. Достаточно сжать руку француженки с такой силой, чтобы порошок, спрятанный в заостренной части кольца проник в ее ладонь. Ее противница тогда сразу упадет в состоянии каталепсии. После этого достаточно будет получать по капле яда раз в неделю, и через два года эта мерзавка сдохнет. Но это чересчур долго… Каролина Бигалло решила ничего не готовить заранее и положиться на свое вдохновение, действуя по обстановке.

Может быть, лучше заплатить Адриано, чтобы он во время мессы воткнул длинную иглу в шевелюру этой интриганки. И это будет только справедливо! Ведь это о ней рассказывали такие ужасные вещи!

Неужто красавец Фульвио действительно стал рогоносцем! Но в таком случае у Каролины, возможно, еще есть надежда. Тогда незачем прибегать к преступлению, от которого ее изо всех сил пытался отговорить глупец исповедник, и от этого мерзкого создания Каролину избавит сам муженек.

«Утешительница», вот какую роль ей следует играть.

– Княгиня, первые гости уже появились, – дрожа, сообщила служанка.

– Идиотка! Не могла раньше предупредить.

Рука Каролины с размаху опустилась на щеку несчастной. После этого она спустилась по широкой парадной лестнице дворца, продолжая задавать себе все тот же вопрос: «Во что будет одета эта дрянь?»

* * *

Не подозревая, какую вызвала бурю мстительных чувств, «дрянь» тем временем тоже собиралась на маскарад и тщательно выбирала наряд. Правда, у нее было значительно меньше причин для волнений, чем у Каролины. И оттого Зефирина сменила всего три платья, прежде чем выбрала туалет для маскарада. Она остановилась на персидском платье из светло-зеленого шелкового муслина, в нескольких местах перехваченного тесьмой, на конце которой сверкала жемчужина. Несмотря на неутихающую злость к Фульвио, Зефирина не могла не признать, что он прекрасно разбирается в туалетах и ее гардероб, на удивление, богат и изыскан. И это было весьма кстати, потому что у Зефирины не было своего портного.

Каким-то чудесным образом платья, драгоценности и безделушки незаметно попадали в ее апартаменты. Зефирина знала, что, будь она честна перед собой, она должны была от всего этого решительно отказаться, но природное кокетство, увы, было одним из ее недостатков.

«Способ действовать по-иному!» – вспомнила Зефирина, ища себе оправданий за то, что принимает его подарки.

«Когда я отсюда уеду, я все оставлю», – решила она. Подобно своей неведомой «сопернице», она посмотрела на себя в зеркало.

– Вы там будете самая красивая, моя маленькая Зефирина, то есть княгиня, – прошепелявила Плюш.

Зефирина промолчала, но в глубине души очень надеялась, что так и будет.

Туалет ее дополняла густая вуаль, того же цвета, что и платье, под которой молодая женщина спрятала свои горящие огнем волосы. И вот, наконец, в руках у нее оказалась последняя, недавно вошедшая в моду и очень веселившая Зефирину деталь – черная бархатная маска, позволявшая скрыть лицо.

Эмилия накинула ей на плечи короткий плащ, подбитый бобровым мехом.

– Монсеньор просит вашу милость спуститься в голубую гостиную, – объявил Паоло.

Зефирина знала, что новостей от Гро Леона она дождется не раньше, чем через два-три дня, и потому решила в эту ночь не думать ни о чем, кроме карнавала.

– О… добрый вечер, миледи!

– Добрый вечер, ваша милость!

Зефирина не могла удержаться от смеха. Фульвио и Мортимер неплохо подготовили свой сюрприз. Оба были одеты совершенно одинаково, в костюмы лесных королей и венки из зеленых веток. А так как они оказались одного роста, то в масках Зефирина не могла различить, кто из них князь, а кто лорд, если только они не подавали голос.

На Капитолии зазвонил колокол, объявляя начало карнавала в городе.

– Вашу руку, мадам! – произнес голос Фульвио.

– О… Не подарит ли мне ваша милость первую павану?

Кажется, Мортимер оправился от охватившего его волнения.

Вместе с двумя своими кавалерами Зефирина направилась к карете, запряженной шестеркой белых лошадей, украшенных по случаю праздника.

Фульвио наклонился к жене:

– А что, если нам обоим заключить мир на время карнавала?

– Мир на три…

– Нет, у нас карнавал длится одиннадцать дней, – сообщил твердо Фульвио.

Зефирина не успела ответить. Лакеи помогли ей подняться в карету. Фульвио и Мортимер заняли места по обе стороны своей дамы.

Кучер хлестнул лошадей.

Факельщики побежали впереди лошадей.

Поначалу Зефирина пыталась не поддаваться настроению, царившему на улицах, но ее хватило ненадолго.

Как только на Капитолии зазвучал колокол, весь Рим ринулся на улицы.

На одиннадцать дней в городе воцарился праздник.

Охваченная всеобщим безумием, Зефирина включилась в битву конфетти, отзывалась на крики и взрывы смеха и всеобщей радости, охватившие весь город.

– О… красавица, поехали с нами!

Обычно флегматичный Мортимер совершенно преобразился при виде множества хорошеньких женщин, восседавших на праздничных колесницах, украшенных зеленью и цветами.

Огромная толпа продвигалась вслед за экипажами и всадниками. Множество любопытных смотрело на всю эту толчею из окон домов, приветствуя проезжавших в каретах знатных синьоров. Высунув голову из кареты, Зефирина смеялась, махала рукой и думала:

«Они все сумасшедшие, эти римляне!»

Сатиры, мавры, дервиши в чалмах, турки, короли со скипетрами в руках, ненастоящие нищие, моряки, маски комедии дель арто – «убийцы», арлекины, Пьеро, адвокаты, пульчинеллы, женщины, переодетые в мужчин, и мужчины, переодетые в женщин, короче, годились любые костюмы, кроме монаха, монахини и священника.

– Здесь что же, все жители наряжаются в дни карнавала? – спросила Зефирина.

– Да, милая дама, за исключением церковников, евреев и куртизанок, – пояснил Фульвио.

– Но это же несправедливо. Почему они не имеют права на это, как все остальные?

– Потому что так принято. Довольно вам, наконец, пытаться переделать весь мир, резонерка вы этакая.

И Фульвио насыпал горсть конфет в руку Зефирины.

Их лошади с трудом пробирались по запруженным улицам. На карету сыпался град мелких шариков. Это были «пуццолана», кусочки вулканической породы, обмазанные гипсом и беленные известью, которыми кидались друг в друга возбужденные люди.

Фульвио протянул Зефирине картонный рожок, чтобы она могла защитить свое лицо в маске от этой «картечи».

И вдруг Зефирина вздрогнула.

В черных носилках, которые несли четыре янычара, сидела женщина, лицо которой скрывала маска Медеи.

Зефирина почувствовала, что женщина в маске пристально всматривается в нее. Молодая женщина скорее всего не обратила бы внимания на эту Медею, если бы не маленький человечек, высунувший вслед за незнакомкой голову.

Карлик, лицо которого также было в маске, швырял из носилок вонючие шарики, и толпа вокруг хохотала.

«Каролюс… донья Гермина…» – прошептала Зефирина.

Она забилась в глубь кареты. Все-таки глупо бояться. Ведь она в маске. Если эта «Медея» и была доньей Герминой, проклятая негодяйка не могла ее узнать.

Фульвио и Мортимер не заметили ее паники. Да и потом, они уже подъезжали ко дворцу княгини Каролины Бигалло.

Лакеи в богатых, голубых с серебром ливреях торжественно выстроились плотной стеной вдоль всей мраморной лестницы, освещенной факелами. Сверху донизу расстилалась ковровая дорожка, по краям которой стояли кадки с миртовыми и апельсиновыми деревьями.

– Вон Колонна… и Орсини… – сообщил Фульвио, указывая на почти по-королевски роскошные упряжки двух соперничающих семейств.

Князь Колонна был одет в костюм галла, а Орсини – в афинянина.

Зефирина знала, что около тридцати семейств, еще с раннего средневековья ввязавшихся в политическую борьбу, составляли бесспорную элиту римской аристократии. И в числе первых следовало назвать семейства Колонна и Орсини, которые прибыли в этот вечер на бал в сопровождении целой армии охраны и солдат. Кроме них, были также Савелли, Конти, Корсини, Дориа, Боргезе, Массимо.

Как это было принято в дни карнавалов, никто из слуг не объявлял имен подъезжавших гостей. Поэтому хозяйке дома предстояло угадать или ошибиться в тех, кто скрывается под маской.

– Добрый вечер, Каролина…

Не пытаясь изменить свой голос, Фульвио склонил голову, увенчанную венком лесного короля. Княгиня Бигалло ответила чуть слышно:

– Фульвио, дорогой… Как я рада принять вас у себя вместе, как я понимаю, с княгиней Фарнелло!

Черные глаза Каролины пытались сквозь маску угадать лицо Зефирины. Зефирина, войдя во дворец, оставила, в соответствии с местным обычаем, свою подбитую мехом накидку в руках у Паоло. Каролине Бигалло пришлось удовлетвориться созерцанием лишь груди, талии и рук Зефирины.

«Шлюха… дрянь… хоть бы ей стать горбатой!» – клокотало в душе у Каролины, обнаружившей, что соперница красива. Но вслух, взяв себя в руки, она сказала:

– Мне так хочется стать вашей подругой, княгиня Фарнелло. Вы знаете, Фульвио мне как брат… Он от меня ничего не скрывает.

Зефирина, несмотря на «любезность» хозяйки дома, почувствовала в ее голосе желчь. И, опустившись перед ней в реверансе, ответила:

– Князь, со своей стороны, также говорил мне о братских чувствах, которые он к вам питает, мадам. Я просто счастлива познакомиться в этот вечер со старшей сестрой, которую он обрел в вашем лице…

При этих словах у Мортимера начался приступ кашля, а Фульвио поспешил вмешаться, представив хозяйке лорда.

– Что это на вас напало, тигрица? – спросил Фульвио, когда направился с Зефириной в бальный зал.

– Вы хорошо ее знаете, – заносчиво сказала Зефирина. – Если пожелаете познакомить меня даже со всеми вашими любовницами, мне это безразлично, но только пусть они не наступают мне на ноги.

– Я еще не видел никого, кто бы отважился так рисковать, – заявил Фульвио.

Зефирина была уверена, что под маской он смеялся. Она отвернулась, и тут на ее счастье во всех бальных залах начали танцевать фарандолу. Схваченная поначалу за руку каким-то дервишем в чалме, Зефирина внезапно обнаружила, что танцует с человеком в костюме нищего. Позади него отплясывал огромный парень в длинной белой рубашке с красными пуговицами.

– Что означает этот костюм? – спросила Зефирина.

– То, что он жертва французской болезни, мадам, которую французы, в свою очередь, называют итальянской болезнью…

И нищий громко расхохотался. Во всех бальных залах по углам стояли огромные столы, ломившиеся от множества закусок и выпивки.

– Не мучит ли вас жажда, прекрасная персиянка? – спросил нищий.

При звуках виол синьоры и дамы приготовились танцевать павану. Несколько растерявшись в этой суматохе, Зефирина согласилась последовать за своим партнером. Предложив молодой женщине кубок с мальвазией и нарезанную маленькими кусочками и запеченную в тесте дыню, нищий снял с лица маску.

– Уф-ф, от такого количества свечей здесь невыносимая духота.

Перед Зефириной стоял молодой человек лет двадцати пяти, с бледным лицом, обрамленным тонкой бородкой. У него были красивые карие глаза и уверенная улыбка соблазнителя.

– Я не спрашиваю вашего имени, прекрасная персиянка, но не согласитесь ли вы показать мне это личико, которое, я уверен, необыкновенно красиво?

– Только после того, как я узнаю, кто вы, – ответила Зефирина, позволив себе самую чуточку кокетства.

– Мануэль Массимо… к вашим услугам… Теперь ваша очередь.

– Подождите немного, – сказала Зефирина.

– Вы француженка, и вам недостает слов.

– Нет, мессир, просто я еще не назвала вам время, когда покажу свое лицо.

– Будь проклято мое любопытство. Я теперь всю ночь буду ходить за вами по пятам, прекрасная персиянка, чтобы узнать, кто вы, потому что, клянусь Богом, вы не Конти, не Савелли, не Гаэтани… Вы мне подарите эту павану?

Молодой человек был очень симпатичным, обольстительным и веселым. Выйдя на середину зала вместе с пятьюдесятью другими парами, приготовившимися к танцу, Зефирина спросила:

– Скажите, князь Массимо, не был ли римлянин Максимус вашим предком?

Медленные и торжественные движения паваны начались с приветствия мужчин и приседания дам, потом все пары, взявшись за руки и подняв их вверх, делали шаги вперед, потом назад. При этом танцующие могли беседовать и улыбаться. Мануэль Массимо кивнул головой, покрытой лохмотьями:

– Я не смог бы это доказать, но какой-то слушок об этом вот уже тысячу лет бытует в нашей семье…

Говоря это, молодой человек рассмеялся, обнажив зубы ослепительной белизны. Он чуточку отступил. Теперь шла фигура «вращения». Мужчина, стоя на одном колене, должен был водить рукой даму вокруг себя.

– Вот посмотрите, – сказал он, подняв голову к Зефирине, – мы тут в Риме все такие. Маттеи, например, считают, что их род восходит к Муцию Сцеволе, Ченчи – к Кресценцию Центиусу, Санта Кроче – к Валериусу Публиколе, Альтиери – к Гамилькару, Фарнелло – к Фабиусу Руллианусу, римскому консулу…

Молодой человек встал. Теперь был его черед вращаться вокруг неподвижно стоящей Зефирины. Изящно округлив руки над головой, Зефирина внимательно смотрела на Мануэля, стараясь понять, с умыслом ли он произнес фразы, относящиеся к князю Фарнелло. Но молодой человек, казалось, решил просто поухаживать за ней и с удовольствием провести вечер.

Пока Мануэль, уперев одну руку в бедро, склонился перед другой дамой, Зефирина рассеянно искала глазами своего мужа. Один из лесных королей пылко прижимал к своей груди какую-то рабыню. Не Фульвио ли это? Она свернула себе шею, пытаясь получше разглядеть эту парочку.

– Да, прекрасная дама, вот я и сбился с прямого пути!

Сбившись с ритма и перепутав движения, в то время, как танцующие должны были меняться партнерами, Зефирина отдавила ноги какому-то галлу, который был без маски. Это оказался князь Колонна. Его грубоватое лицо любезно улыбалось.

– Извините меня, монсеньор, я немного… задумалась.

– Да, я заметил. Теперь нам надо догнать других.

Но задача эта оказалась не из легких. Князь и Зефирина все время попадали не в такт. Когда другие танцоры сходились, они расходились, если другие вращались, они стояли без движения. Зефирину вдруг начал душить смех, также, впрочем, как и ее нового партнера. Она потеряла Мануэля с какой-то торговкой каштанами. Павана, наконец, кончилась, и некоторое время она оставалась с князем Колонна.

– Не желаете ли, прелестная персиянка, уединиться в какой-нибудь комнате, чтобы показать мне свое лицо? – прошептал Колонна тоном человека, которому не терпится довести дело до конца.

Зефирина была в нерешительности. Она прекрасно понимала, куда он клонит. От необходимости ответить ее избавил несчастный случай. Некая дама, наряженная ангелом, подожгла свечами свои крылья.

– Горит… горит…

С ужасными криками и смехом все принялись поливать ангела фруктовыми соками и компотами, чтобы затушить пожар.

Страху было больше, чем причиненного вреда. Даму, пожелавшую упасть в обморок, увели куда-то на верхний этаж. Bo-время этого переполоха Зефирина потеряла князя Колонна и не особенно сожалела об этом.

Какое-то время она еще побродила по гостиным, переходя от одного накрытого стола к другому. Слуги без устали предлагали шербет и прочие разные лакомства. Зефирина как раз что-то жевала, когда какой-то патриций в красной тоге пригласил ее на следующую павану. Зефирина было согласилась, но тут застежка на одной из ее туфель лопнула, и Зефирине пришлось объяснить патрицию свою беду.

– На верхних этажах камеристки очень быстро вам все починят. Идите и возвращайтесь побыстрее, я буду вас ждать, прелесть моя.

Зефирина решила последовать совету патриция, тем более что в гостиных всеобщее безумие достигло апогея. Вино текло рекой, и гости не отказывались пить его сверх всякой меры. Теперь уже можно было по пальцам пересчитать тех, кто еще не был пьян.

Зефирина с трудом пересекла бальный зал и поднялась на следующий этаж, где было заметно спокойнее. Там она легко отыскала камеристок, которые старательно чинили и поправляли все неполадки.

Ангел Рая, полуобнаженная, посапывала в уголке, пока одна из мастериц приводила в порядок крылья.

Поджидая свою туфлю, Зефирина неожиданно почувствовала грусть, какая случается, когда оказываешься среди людей, веселящихся без всякой причины.

«Я совсем одна в целом мире…» – подумала Зефирина, и ей захотелось заплакать.

Поблагодарив женщину, починившую туфлю, и дав ей за это цехин, Зефирина задумалась, возвращаться ли в гостиные. Там было так шумно и так невыносимо душно, что она решила поискать во дворце уголок попрохладнее, где можно отдохнуть от всех безумств.

Второй этаж был освещен значительно меньше, чем первый. Зефирина не спеша направилась по коридору. Попробовав войти в одну из комнат, она увидела там компанию дам, которые, судя по громкому смеху, рассказывали друг другу что-то очень презабавное. Зефирина прислушалась.

– У Колонна, моя дорога, эта штука больше, чем у Аполлона.

– А у Орсини?

– Меньше мышонка.

После этих слов все принялись смеяться и галдеть, точно куры в курятнике.

Раздосадованная тем, что ничего в этом галдеже не поняла, Зефирина двинулась дальше. Дойдя до места, где коридор делал поворот, она увидела распахнутую дверь и собралась войти в полутемный – горела всего одна свеча – будуар, как вдруг услышала шорох шелков, доносившийся из глубины. Стараясь не привлечь к себе внимания, Зефирина попятилась назад, и тут до нее донесся страстный шепот:

– И я, я тоже этого хочу, дорогой князь…

Не в силах преодолеть любопытство, Зефирина прижалась к стене. Осторожно заглянув в будуар, она заметила в темном углу, на низеньком диванчике полулежащую парочку. Мужчина не снял маски. Однако он был в костюме лесного короля. Женщина, чьи задранные юбки обнажили все ее прелести, оказалась прекрасной Каролиной Бигалло.

«Фульвио и Бигалло…»

Чувствуя отвращение, Зефирина собралась уйти, но тут другая пара пристроилась в полумраке коридора, буквально преградив ей путь. Это оказались Мануэль Массимо и торговка каштанами. Без тени смущения эта дама позволила задрать себе юбку, и что еще хуже, расставила ноги, громко шепча:

– Ну же, ну… милый… скорее…

Смущенная и сгорающая от стыда Зефирина не смела ни шевельнуться, ни тем более пройти мимо своего недавнего «покорителя». Прижавшись спиной к деревянной панели, ни жива ни мертва, Зефирина не в силах была оторвать взгляд от торговки каштанами, тело которой медленно двигалось то вперед, то назад. Зефирина кусала губы, чтобы не закричать. Продолжая обнимать и целовать в губы прислонившуюся к стене женщину, Мануэль быстрым движением раздвинул нищенские лохмотья. Зефирина едва не лишилась сознания. Ей показалось, что Мануэль словно пришпилил женщину, совершая медленное, но неутомимое движение вперед-назад. Женщина простонала:

– Быстрее, мой милый…

С каким-то хрипом, больше похожим на рычание, Мануэль Массимо сильно ударил ее нижней частью живота. Зефирине не хотелось оборачиваться в ту сторону, где на диванчике вволю наслаждались ее муж и Каролина. По звукам, доносившимся оттуда, Зефирина поняла, что они достигли последней стадии. Не желая больше ничего видеть, она закрыла лицо руками.

Так вот что такое любовь. Вот это скотство. Как же она была права, отбиваясь от Фульвио. Он бы ее вот так же унизил, как эту Каролину, которая там кудахчет.

– Как хорошо… еще… иди же… И вот последний вскрик.

Торговка каштанами и Мануэль привели в порядок свою одежду и, как ни в чем не бывало, спустились в гостиные, где продолжались танцы.

Путь был свободен. Зефирина ринулась в темноту, подвернув на бегу ногу. Вздохи, смех, возгласы и крики неслись из всех будуаров, занятых множеством пар. Полураздетые мужчины и женщины менялись друг с другом партнерами. Доведенная до крайнего отвращения этой поистине сарданапальской ночью, Зефирина остановила наконец свой бег в зимнем саду, заполненном зелеными растениями. С глазами, полными слез, она сорвала с лица маску и опустилась на плетеный диванчик, чтобы перевести дух.

«Как я была права, что ненавидела Фульвио. Гнусный тип, не выношу его… ненавижу… презираю».

От ярости Зефирина терзала свой кружевной платок.

– О… миледи, какой приятный сюрприз!

Зефирина перестала вытирать глаза, Мортимер, вполне возможно, нуждавшийся тоже в отдыхе, сел на соседний плетеный стул, повесив свой кипарисовый венок над кустами гортензий. Он не снял маску, но Зефирина узнала бы его голос из тысячи других.

– Ах, Мортимер, это вы… – вздохнула молодая женщина, немного тревожась оттого, что говорит громко.

– Вы позволите сесть рядом с вами, миледи? – спросил вежливо герцог де Монтроуз.

– Ну, конечно, идите сюда.

Зефирина подобрала юбку своего платья, чтобы освободить место рядом с собой. Своей особой походкой, казавшейся в темноте еще более прямой, английский герцог подошел к Зефирине.

– О, миледи, отчего у вас такие грустные глаза? Присаживаясь рядом с ней, Мортимер взял руку Зефирины и поднес к своим губам.

Губы его, горячие, мягкие, нежные, от пальцев двинулись к запястью.

– Ах, Мортимер, – снова вздохнула Зефирина, не отнимая руки. – Я уверена, вы чувствуете то же, что и я. Эта ночь просто омерзительна, вместе со всеми находящимися здесь людьми. Это… это…

Зефирина просто не находила слов. Воспользовавшись ее замешательством, Мортимер обнял Зефирину за талию.

– Да, миледи, я тоже думаю, как вы. О… Я вообще не могу понять, как муж может оставить такую красивую женщину.

– Нечего сказать, муж, со своей Бигалло, этой гнусной, вульгарной бабой. Знаете, чем занимается в эту минуту мой муж? – сказала, задыхаясь, Зефирина.

Извиваясь, точно змея, герцог поглаживал одной рукой грудь Зефирины, а второй все сильнее прижимал ее к себе.

– Бедная очаровательная миледи… мне хочется утешить вас.

Губы Мортимера приближались к губам Зефирины.

– Да, Мортимер, утешьте меня… мне хочется отомстить ему…

– О… да, миледи. Я отомщу за вас, – твердо сказал Мортимер.

Слова эти герцог произнес каким-то странным тоном. И прежде, чем Зефирина успела пошевелиться, губы его впились в нее властным поцелуем, от которого она почувствовала во всем теле дрожь. Никогда бы Зефирина не подумала, что флегматичный англичанин способен на такую страсть.

Не пытаясь сопротивляться, Зефирина ответила на этот жгучий поцелуй. Она ощущала властную силу этих пухлых губ, которые, разжав ее зубы, овладели ее языком, нежно коснулись нёба, а затем, влажные и горячие, снова вернулись к ее губам, будто утоляли жажду у источника. Никогда еще никто не целовал Зефирину так – разве что тот, незнакомый шевалье.

Захваченная неведомым ей доселе волшебным вихрем, Зефирина заметила, что даже не сопротивляется в объятиях герцога де Монтроуза.

– Мортимер… – выдохнула Зефирина… – так, значит, это вы были там, в «Золотом лагере»?..

Не ответив ни слова, лорд решительно уложил ее на диван. Рука его приблизилась к вырезу платья, чтобы прикоснуться к ее юным, набухшим от желания грудям. И в эту минуту Зефирина вздрогнула, заметив в свете лунного луча тяжелый перстень с печаткой на указательном пальце молодого человека.

Леопард с золотой головой! Герб рода Фарнелло.

– Фульвио…

Зефирина изо всех сил оттолкнула от себя князя.

В ответ она услышала смех. Фульвио снял маску. Несмотря на темноту, Зефирина увидела, как его единственный глаз блестел от удовольствия.

– Фульвио, – повторила Зефирина, – вы бессовестный человек!

Она почему-то готова была рассмеяться и в то же время испытывала некоторое замешательство.

– Вот видите, мадам, до чего я дошел в своем стремлении соблазнить собственную жену, – вздохнул князь в притворном отчаянии.

Испытывая удовлетворение, которое она изо всех сил старалась не обнаружить, Зефирина с радостью подумала:

«Так, значит, Бигалло там с Мортимером!..» А вслух сказала насмешливо:

– Я и не знала, что вы обладаете талантом подражателя, монсеньор.

– Вы вообще плохо меня знаете, мадам, – ответил Фульвио ласковым голосом.

Предложив руку своей молодой жене, он сказал:

– Не желаете ли вернуться домой, Зефирина?

Голос Фульвио звучал нежно, что, впрочем, не ввело Зефирину в заблуждение.

«Давайте, забудем все и будем любить друг друга». Вот что хотел сказать Фульвио. Покоренная, готовая упасть в объятия того, кто был ей мужем только по имени, она коснулась своими слегка дрожащими пальцами его рукава и спустилась вместе с ним в гостиные.

«Я люблю его… Я люблю своего мужа… я отрекаюсь… я буду принадлежать ему… Фульвио… Фульвио», – повторяла про себя Зефирина.

Это неожиданное открытие ее сразило.

– Подождите здесь, Зефирина, я пойду поищу вашу накидку, – сказал Фульвио.

Двигаясь своей кошачьей походкой, князь отправился на поиски своих людей.

Снаружи вокруг дворца была невообразимая толчея. Слышалось щелканье кнутов, крики людей, ржание лошадей.

Уже кое-кто из гостей начал покидать бал. Кучера переругивались друг с другом, их хозяева бегали в поисках своих портшезов, носилок или карет. А тем временем в коридорах и вестибюлях дворца лежащие вперемешку пьяные мужчины и женщины приходили в себя после перепоя.

Дрожа от холода в своем прозрачном платье, Зефирина спряталась от сквозняка за кадкой с апельсиновым деревом. Тяжелые драпировки скрывали вход в помещения, где обычно размещаются лакеи и охрана дворца.

Ожидание показалось ей слишком долгим. Зефирина решила выйти на крыльцо и посмотреть, не вернулся ли Фульвио, но в эту минуту услышала за драпировками шепот, пригвоздивший ее к месту.

– Это приказ, Карл, – сказал женский голос.

– Но это же очень важно, Генриетта, ты уверена, что хорошо поняла приказ императора? – ответил мужчина.

Зефирина прижала руки к губам, чтобы не дать вырваться возгласу изумления… «Карл… Генриетта…» Донья Гермина и Карл Бурбонский… Неужто это они, ее злейшие враги, в нескольких шагах от нее, за этим занавесом?

– Каролюс возвратился из Генуи с посланием. В нем все четко сказано. Читай. Если все сложится так, как мы рассчитываем, задуманное должно произойти в последний день карнавала…

При звуках этого ледяного голоса Зефирина почувствовала, как ее охватывает дрожь.

Проклятая! Конечно, это она, ее мачеха, со своей подлой душонкой, предавшая короля Франции, и коннетабль де Бурбон – слуги императора Карла V.

Не опасаясь быть услышанными, оба заговорщика, пошуршав пергаментом, продолжали разговор шепотом:

– Все это, конечно, очень хорошо, Генриетта, но я жду обещания императора… Он удерживает Франциска, и я все еще не король Франции…

– Ты его получишь, Карл, обещаю. Ты будешь первым Бурбоном на французском троне… Карл V – человек слова. Осталось последнее препятствие. Ты должен его преодолеть, Карл, и потом, ты ведь будешь не один, князь Колонна обещал поддержать меня, и не только он… Князь Фарнелло тоже с нами! Ты видишь, итальянские князья наши союзники. Соглашайся, Карл, скажи «да», которое откроет тебе врата Рая…

– Мне не нравится идея захвата папы.

Зефирина больше не в силах была слушать. С меховой накидкой на руке князь возвращался к своей молодой жене. Торопливо покинув свое укрытие, она пошла впереди мужа. Вероятно, лицо ее так побледнело, что он заволновался:

– Вам плохо, Зефирина?

– Просто холодно.

Зубы ее стучали. Садясь в карету, она сделала над собой усилие, чтобы принять помощь Фульвио.

К тому же она боялась находиться с ним в карете наедине, К счастью, у старой княгини Савелли сломался портшез. Фульвио не мог не предложить ей воспользоваться его экипажем. Не вслушиваясь в лепет старой патрицианки, Зефирина попыталась навести порядок в своих мыслях.

Прежде всего, что ей стало известно?

1. Что подготавливается какое-то страшное дело в последний день карнавала. Какого рода дело? Она не знает.

2. Что замышляется нечто против папы. Что именно? Она и этого не знает.

3. Что Колонна и князь Фарнелло, благодаря донье Гермине, союзники Карла V.

Того, что Фульвио находился в контакте с ее мачехой и участвовал в заговоре в пользу Карла V, Зефирина не могла ему простить.

«Как могла она быть такой наивной и позволить себе поддаться обаянию князя?»

Ей не следовало забывать, что она замужем прежде всего за врагом Франции… И то, что Фульвио соблазнитель, заставляющий ее волноваться, ничего не меняет. Саламандра должна сражаться с Леопардом.

Фульвио, вероятно, почувствовал перемену, которая произошла в ее настроении. За всю дорогу она не произнесла ни одного слова. Как только старая княгиня была высажена у своего палаццо, Зефирина забилась в угол кареты.

Так же молча, в сопровождении лакеев, державших в руках канделябры с зажженными свечами, Зефирина и Фульвио вместе поднялись по парадной лестнице.

Наверху Зефирина остановилась:

– Спокойной ночи, Фульвио. У меня так разболелась голова, что я должна поскорее пойти к себе.

– Вам бы следовало сказать это раньше, княгиня Савелли наверняка отнеслась бы к этому с пониманием, и мы бы сначала отвезли домой вас.

Прикрыв глаза, чтобы не встретиться взглядом с Фульвио, она промолчала.

– Спокойной ночи, Зефирина…

Фульвио поклонился. Взяв ее руку, он коснулся губами пальцев, и поцелуй его был таким горячим и долгим, что Зефирину снова охватило волнение.

Она резко отняла руку, так, что Фульвио не успел ее удержать, повернулась и почти побежала в свои апартаменты.

При ее появлении ждавшая хозяйку Эмилия спросила:

– Ваша светлость провели приятный вечер?

– Необыкновенно приятный… Иди спать, ты мне не нужна, – сказала Зефирина.

Оставшись одна, она заперла дверь, повернув ключ на два оборота, и со слезами упала в кресло. Горькие мысли мучили ее:

«Раньше, когда я его ненавидела, все было так просто… Но где набраться мужества, чтобы шпионить за ним теперь, когда я люблю его? Господи, помоги мне».


Содержание:
 0  Княгиня Ренессанса Zephyrine : Жаклин Монсиньи  1  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ РАНЕНАЯ САЛАМАНДРА : Жаклин Монсиньи
 2  Глава II РИМИНИ И ЕГО БАНДА : Жаклин Монсиньи  4  Глава IV СТАРЫЙ МОСТ : Жаклин Монсиньи
 6  Глава VI КНЯЗЬ ФАРНЕЛЛО : Жаклин Монсиньи  8  Глава VIII ВОСКРЕСНЫМ УТРОМ ВО ФЛОРЕНЦИИ : Жаклин Монсиньи
 10  Глава Х ВОСКРЕСШАЯ САЛАМАНДРА : Жаклин Монсиньи  12  Глава XII ЛИТЕРАТУРНЫЙ НАТИСК : Жаклин Монсиньи
 14  Глава I ЗАСТАВА В ПОПИЧИАНО : Жаклин Монсиньи  16  Глава III ХОЛОДНАЯ ВСТРЕЧА : Жаклин Монсиньи
 18  Глава V ВОРОВКА : Жаклин Монсиньи  20  Глава VII МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ : Жаклин Монсиньи
 22  Глава IX КАК ВАМ УГОДНО : Жаклин Монсиньи  24  Глава XI ПУТАНИЦА, ДОСТОЙНАЯ МАКИАВЕЛЛИ : Жаклин Монсиньи
 26  Глава XIII ЛЯ ЛИБЕРТЕ : Жаклин Монсиньи  28  Глава XV ВЕЧНЫЙ ГОРОД : Жаклин Монсиньи
 29  Глава XVI ДЖУЛИО МЕДИЧИ : Жаклин Монсиньи  30  вы читаете: Глава XVII БАЛ-МАСКАРАД : Жаклин Монсиньи
 31  Глава XVIII ДУЭЛЬ : Жаклин Монсиньи  32  Глава XIX ЛЮБОВНИК И ЛЮБОВНИЦА : Жаклин Монсиньи
 34  Глава XXI РАЗГРАБЛЕНИЕ РИМА : Жаклин Монсиньи  36  Глава XXIII АГРИППА КОРНЕЛИУС НЕТТЕСГЕЙМСКИЙ : Жаклин Монсиньи
 38  Глава XXV РИМСКИЕ ПОПРОШАЙКИ : Жаклин Монсиньи  40  Глава XIV ОТКРОВЕННОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ : Жаклин Монсиньи
 42  Глава XVI ДЖУЛИО МЕДИЧИ : Жаклин Монсиньи  44  Глава XVIII ДУЭЛЬ : Жаклин Монсиньи
 46  Глава XX СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯ : Жаклин Монсиньи  48  Глава XXII БОЙНЯ : Жаклин Монсиньи
 50  Глава XXIV КАТАКОМБЫ : Жаклин Монсиньи  52  Глава XXVI ЗАМОК СВЯТОГО АНГЕЛА : Жаклин Монсиньи
 54  Глава XXVIII ДОМИК НА ЭТНЕ : Жаклин Монсиньи  56  Глава XXX ЧЕРНЫЕ ПАРУСА : Жаклин Монсиньи
 58  Глава XXXII СЮРПРИЗЫ ЗЕФИРИНЫ : Жаклин Монсиньи  60  Глава XXXIV ТРИ СЕСТРЫ : Жаклин Монсиньи
 62  Глава XXXVI СОКРОВИЩЕ САЛАДИНА : Жаклин Монсиньи  64  Глава XXVII МЕСТЬ ЛЮБВИ : Жаклин Монсиньи
 66  Глава XXIX ПРАВИЛА ПРОСТЕЙШЕЙ МАТЕМАТИКИ : Жаклин Монсиньи  68  Глава XXXI СИНЬОРА ТРИНИТА ОРЛАНДО : Жаклин Монсиньи
 70  Глава XXXIII СЕМЕЙНЫЙ СБОР : Жаклин Монсиньи  72  Глава XXXV ТАЙНА ДОНЬИ ГЕРМИНЫ : Жаклин Монсиньи
 74  Глава XXXVII ПРОБУЖДЕНИЕ ВЕЛИКАНА : Жаклин Монсиньи  75  Использовалась литература : Княгиня Ренессанса Zephyrine



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.