Приключения : Исторические приключения : XXI. ХОЛЕРА : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




XXI. ХОЛЕРА

— Слух о моей грядущей женитьбе на Ванли-Чинг вскоре распространился в Бидондо, и жители города, привыкшие в течение двух или трех лет интересоваться мельчайшими переменами в жизни прекрасной китаянки, по-разному к этому отнеслись. Одни осуждали, другие одобряли, а многие, качая головой, говорили, что первый муж умер через три месяца после свадьбы, второй — через два, третий — через месяц, и мне, чтобы не нарушать стройность этого ряда умерших, вероятно, придется умереть в первую брачную ночь.

Но больше всего этой новостью была потрясена несчастная Шиминдра. Я был к ней так добр, что с некоторых пор она стала надеяться стать моей женой. В минуту отчаяния она призналась мне в своих честолюбивых замыслах; но я легко и быстро доказал ей превосходство Ванли-Чинг, вдовы врача, мандарина и судьи, над ней, вдовой всего лишь обезьяны.

После чего Шиминдра вернулась в прежнее смиренное состояние, честно признавшись, что никогда не должна была из него выходить; зная, что ее соперница потребовала отчета о моих доходах, она ограничилась тем, что умоляла меня не включать в этот список безоар.

Мое состояние и без того было равным и даже превышало состояние моей красавицы-невесты, и я без труда пообещал Шиминдре исполнить ее просьбу; безоар, висевший у меня на шее в маленьком кожаном мешочке, остался нашей общей с Шиминдрой тайной.

Все вечера я проводил у будущей супруги, так что время проходило быстро; я плохо говорил по-китайски, она — еще хуже на хинди и совсем не говорила ни по-голландски, ни по-французски, так что мы объяснялись в основном с помощью жестов, и порой я выражался смелее, чем мог бы выразиться словами; но, к чести прекрасной Ванли-Чинг, должен сказать, она сохранила незапятнанной свою репутацию добродетельной женщины и, подарив мне несколько пустяков, никогда не давала ничего серьезного в счет будущей женитьбы.

И вот наконец день настал.

За два дня до этого у меня был повод для сильного беспокойства: было несколько случаев холеры в Кавите и один или два — в Бидондо; я опасался, что близость эпидемии заставит Ванли-Чинг отложить нашу свадьбу; но моя китаянка оказалась сильна духом, и эти события не оказали на нее никакого воздействия.

Этот великий день был двадцать седьмого октября. Этот день был праздником и для всего Бидондо. С утра у дверей Ванли-Чинг собралась толпа. Моя красавица в четвертый раз проходила по городу в наряде невесты, но горожане не уставали смотреть на нее.

По китайскому обычаю, невеста проходит по улицам в сопровождении музыкантов и певцов. Один голландский ученый, живший в Маниле, сказал мне, что это напоминает греческие процессии: только во время первой свадьбы невеста закрывает лицо покрывалом в знак своей невинности. Когда же она вступает во второй, третий и четвертый брак, то идет с открытым лицом.

Так что мою невесту вели с открытым лицом — к большому моему удовольствию, потому что вокруг себя я только и слышал: «Счастливый Олифус, ну и плут этот Олифус, ох, этот негодник Олифус!»

Все остальное очень напоминало брачную церемонию в Сиаме. Когда жених с невестой договорятся, родители молодого человека преподносят родителям девушки семь ящиков бетеля; неделю спустя жених является сам и приносит еще четырнадцать ящиков; после чего он остается в доме тестя на месяц, чтобы разглядеть невесту и привыкнуть к ней; затем, в тот день, когда должна состояться свадьба, собираются родные и самые близкие друзья и складывают в мешок: кто — браслеты, кто — кольца, кто — деньги; один их них проходит семь кругов с зажженной свечой в руках, а остальные громко поздравляют молодых, желая им долгой жизни и отменного здоровья.

После этого устраивается пиршество, за которым следует легкий ужин на двоих и, наконец, завершение свадьбы.

Мы с Ванли обошлись без полной церемонии. Она показала мне шкатулку, заключающую в себе ее состояние; я показал ей свои денежные документы, подтвержденные подписью филиппинского корреспондента моего китайского капитана и оплачиваемые по предъявлению; каждый из нас завещал сорок тысяч франков последнему оставшемуся в живых; все это стоило семи и даже четырнадцати ящиков бетеля.

Что касается родственников, у нас их не было — ни у одной, ни у другого. Так что церемонии с мешком и браслетами, с зажженной свечой, семь раз обнесенной вокруг, а также крики радости и пожелания долгих лет жизни в превосходном здравии мы тоже опустили.

Остались лишь парадный обед и маленький интимный ужин.

Обед был великолепен, Ванли руководила всем; блюда были самые изысканные: мыши в меду, акула, отваренная с мокрицами, черви с касторовым маслом, ласточкины гнезда с толчеными крабами, бамбуковый салат; все это орошалось каншу — китайской водкой, которую стоявшие у нас за спиной слуги без конца наливали нам из огромных серебряных кофейников; пили за китайского императора, за голландского короля, за Английскую компанию, за наш счастливый союз, и каждый раз мы брали чашку двумя руками и делали «чин-чин», то есть качали головой вправо и влево, словно болванчики, а потом каждый показывал донышко чашки, чтобы все могли убедиться, что она пуста.

Во время обеда мне показалось, что прекрасная Ванли смотрит на меня с беспокойством и тихо переговаривается с соседями по столу. Два или три раза она обращалась ко мне и спрашивала нежнейшим голосом:

«Как вы себя чувствуете, друг мой?»

«Превосходно, — отвечал я, — превосходно».

Но, несмотря на эти заверения, она качала головой и вздыхала так, что я сам начал беспокоиться о своем здоровье и, выйдя из-за стола, посмотрелся в зеркало.

Мой вид меня успокоил: я сиял здоровьем и радостью.

И все же присутствующим я казался не таким благополучным, потому что двое или трое, перед тем как уйти, подошли ко мне с вопросом:

«Вы больны?»

И, несмотря на отрицательный ответ, на прощанье пожимали мне руку с печалью на лице.

Мне даже послышалось произнесенное вполголоса слово «холера»; но на мой вопрос, не заболел ли кто-то из общих знакомых, мне ответили, что нет, и я решил, что ослышался.

В то же время я искал мою молодую красавицу-жену; она подошла с тревогой в глазах. Я хотел было спросить ее о причине беспокойства; но она только взглянула на меня, отвернулась, чтобы смахнуть слезу и прошептала:

«Бедняжка!»

Я распрощался с гостями, спеша от них избавиться; мы потерлись носами, как требует обычай. Последним уходил корреспондент китайского капитана. Я особенно пылко потерся о его нос своим, ведь это он, как вы помните, был посредником в моей женитьбе; но, когда я с лукавой улыбкой показал ему на прекрасную Ванли, медленно шедшую к двери спальни, сделав знак, что собираюсь последовать за ней, он сказал:

«Лучше бы вы послали за врачом».

И, подняв глаза к небу, вышел.

Я ничего не понимал.

Но мне совершенно не хотелось разгадывать, что все это значит. Закрыв дверь, я поспешил в спальню.

Восхитительная Ванли уже сидела у стола, на котором накрыт был изысканный ужин, украшенный цветами и фруктами; она переливала из одного графина в другой красную жидкость.

Мне не доводилось видеть ничего более привлекательного, чем эта красная жидкость, похожая на растворенный рубин.

«Дорогая моя, — сказал я, войдя в комнату, — не можете ли вы объяснить мне, отчего это я, которому нечего больше и желать, внушаю всем такую жалость? Меня спрашивают, как я себя чувствую, спрашивают, не лучше ли мне, советуют послать за врачом; право же, я напоминаю себе того персонажа французской комедии — я видел ее в Амстердаме, — которого решили убедить в том, что у него лихорадка; ему столько раз это твердили, что он, в конце концов, поверил, распрощался со всеми и улегся в постель».

«Ах! — прошептала Ванли. — Если бы у вас была всего лишь лихорадка, я вылечила бы вас хиной».

«Как? Если бы у меня была всего лишь лихорадка? Но, уверяю вас, у меня нет лихорадки».

«Милый Олифус, — сказала Ванли. — Теперь, когда мы остались одни, вам уже не надо принуждать себя, скажите мне откровенно, что вы испытываете».

«Что я испытываю? Я испытываю самое жгучее желание сказать вам, что я вас люблю, более того — вам это…»

«И ни малейшей судороги в желудке?»

«Ни малейшей».

«И никакого озноба?»

«Напротив».

«И никаких спазмов?»

«Да что же это? Дорогая моя, вы такие вопросы задаете, словно у меня холера».

«Ну, раз уж вы об этом заговорили…»

«Так что же?»

«Во время обеда все обратили внимание».

«На что?»

«Что вы меняетесь в лице, что вы много раз хватались за живот, а потом…»

«А, это я вам сейчас объясню: во-первых, мне стало не по себе, когда я посмотрел на ваших мышей в меду; потом, видите ли, ваш отвар из мокриц… У нас такого не делают. Наконец, ваше касторовое масло… Но это все уже прошло. Это же надо! Ничего себе — подумать, что я заболею холерой как раз в первую брачную ночь! Ну и ну!»

«Так вот, дорогой мой, всем так показалось, и я совершенно уверена, что из тридцати наших гостей двадцать девять убеждены, что к завтрашнему утру вас не будет в живых».

«Что я умру от холеры?»

«От холеры».

«Еще чего недоставало!»

«Но это так».

«Но, если честно… разве…»

«Ну…»

Ох, сударь, странная вещь — воображение. Посмеявшись над Базилем, которому внушили, что у него лихорадка, я стал щупать свой живот и готов был поверить, что у меня начинаются судороги и вот-вот будут спазмы.

Во всяком случае, одно было бесспорным: я холодел прямо на глазах.

«Бедняжка, — говорила Ванли, сочувственно глядя на меня. — К счастью, болезнь не успела далеко зайти, а мой первый муж оставил мне верное средство».

«Против холеры?»

«Да, против холеры».

«О, какой благородный человек! Что ж, милая Ванли, вот вам случай воспользоваться этим средством».

«Ах, так вы признаете!»

«Да, я начинаю и сам так думать. Ох, что это?»

«Спешите, милый мой, спешите; на вас напала отрыжка».

«Как отрыжка?»

Должен вам сказать, что это слово и на французском-то довольно варварское, не так ли? Но по-китайски оно звучит еще хуже; когда она сказала: «На вас напала отрыжка!» — мне послышалось: «На вас напали казаки!»

«Отрыжка! — повторил я, без сил упав на стул. — Но, милая Ванли, что же мне делать?»

«Немедленно выпить стакан этой красной жидкости, которую я смешивала, когда вы вошли — я догадывалась, милый Олифус, о том, что с вами случилось».

«Скорее дайте стакан, дайте этой красной жидкости. Опять отрыжка начинается. Скорее, скорее, скорее!»

Ванли налила красную жидкость в стакан и протянула его мне.

Взяв стакан дрожащей рукой, я поднес его ко рту и собрался проглотить красную жидкость до последней капли, как вдруг увидел, что Ванли, побледнев, уставилась на дверь.

В ту же секунду я услышал знакомый голос:

«Ради Бога, Олифус, не пейте!»

«Шиминдра! — воскликнул я. — Какого черта вы сюда явились?»

«Я пришла отплатить вам услугой за услугу — спасти вам жизнь».

«Ах, милая Шиминдра, значит, и у вас есть лекарство от холеры?»

«Я не знаю средства от холеры; впрочем, оно было бы бесполезным».

«Как бесполезным?»

«Да».

«Так у меня не холера?»

«Нет».

«Если у меня не холера, так что же?»

«У вас, — Шиминдра взглянула на все сильнее бледневшую Ванли, — у вас жена — отравительница, только и всего».

Ванли вскрикнула, как будто ее ужалила змея.

«Отравительница?» — повторил я.

«Вы слушаете эту женщину?» — спросила Ванли.

«Шиминдра, милая моя, — покачав головой, сказал я, — мне кажется, вы далеко зашли».

«Отравительница», — повторила Шиминдра.

Ванли мертвенно побледнела.

«Сосчитаем тех, кого вы отравили, сударыня, и вспомним чем вы отравили их, — продолжала Шиминдра.

«О, идите ко мне, Олифус!» — вскрикнула Ванли.

«Нет, оставайтесь и слушайте, — возразила Шиминдра, затем, повернувшись к Ванли, сказала: — Вы отравили вашего первого мужа, врача, бобами святого Игнатия, обычным для Минданао ядом. Вы отравили вашего второго мужа, мандарина, американским тикунасом. Вы отравили вашего третьего мужа, судью, гвианским вооара. Наконец, сегодня вечером вы собрались отравить вашего четвертого мужа, Олифуса, яванским упасом».

«Вы лжете, вы лжете!» — кричала Ванли.

«Я лгу? — переспросила Шиминдра. — Что ж! Если я лгу, выпейте сами стакан, который только что наполнили для вашего мужа, выдумав, что у него холера».

И она, взяв стакан, который я поставил на стол, протянула его Ванли.

Я ждал, что Ванли выхватит стакан у нее из рук и выпьет содержимое; но нет, она попятилась, добралась до двери, открыла ее и убежала.

Я бросился за ней.

«О, милая Ванли! — звал я. — Не бойтесь ничего, вернитесь, я ей не верю, этого не может быть».

«Не может быть? — воскликнула Шиминдра, в отчаянии от того, что я не поверил ей. — Не может быть?»

«Нет; разве что я получу доказательство…»

«Если вы получите доказательство?» — повторила Шиминдра.

«Конечно!»

«Вы поверите?»

«Придется».

«Вы поверите, что эта женщина — отравительница, не правда ли?»

«Разумеется».

«И вы разлюбите ее?»

«Разлюблю? Еще бы! Я не только разлюблю ее, но еще и выдам властям, и буду преследовать, и добьюсь, что ее повесят, ей отрубят голову, ее четвертуют».

« Вы клянетесь в этом?»

« Клянусь».


«Что ж! — сказала Шиминдра. — Вот доказательство».

И она залпом выпила красную жидкость, одним глотком, прежде чем я успел бы спросить:

«Эй, что вы делаете?»

Теперь закричал я, потому что, в конце концов, ничего не имел против несчастной Шиминдры, вот только эта мерзкая обезьяна… Но, если забыть об этом предшественнике, я всем сердцем любил ее.

«Теперь, — проговорила она, падая мне в объятия, — теперь вы поймете, почему среди ваших гостей распространяли слух, что вы заразились холерой».

И в самом деле, едва Шиминдра успела произнести эти слова, как сильно побледнела и схватилась за грудь; весь ее вид выражал ужасное страдание.


Содержание:
 0  Женитьбы папаши Олифуса : Александр Дюма  1  II. ВАФЛИ И КОРНИШОНЫ : Александр Дюма
 2  III. МОРСКИЕ ДЕВЫ И РУСАЛКИ : Александр Дюма  3  IV. ГОСТИНИЦА МОРСКОЙ ЦАРЬ : Александр Дюма
 4  V. ПЕРВАЯ ЖЕНИТЬБА ПАПАШИ ОЛИФУСА : Александр Дюма  5  VI. СЕМЕЙНЫЕ ТЕРЗАНИЯ : Александр Дюма
 6  VII. БЕГСТВО : Александр Дюма  7  VIII. ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ : Александр Дюма
 8  IX. ДОБЫЧА ЖЕМЧУГА : Александр Дюма  9  X. НАГИ-НАВА-НАГИНА : Александр Дюма
 10  XI. АУТОДАФЕ : Александр Дюма  11  XII. ДОНЬЯ ИНЕС : Александр Дюма
 12  XIII. ВСТАВКА : Александр Дюма  13  XIV. ДЖЕЙМС РУССО : Александр Дюма
 14  XV. САМОСОЖЖЕНИЕ ВДОВЫ : Александр Дюма  15  XVI. ТУФЛИ БРАМИНА : Александр Дюма
 16  XVII. ПЯТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕНИТЬБА ПАПАШИ ОЛИФУСА : Александр Дюма  17  XVIII. БЕЗОАР : Александр Дюма
 18  XIX. ОХОТА : Александр Дюма  19  XX. ВАНЛИ-ЧИНГ : Александр Дюма
 20  вы читаете: XXI. ХОЛЕРА : Александр Дюма  21  XXII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ : Александр Дюма
 22  КОММЕНТАРИИ : Александр Дюма  23  Использовалась литература : Женитьбы папаши Олифуса



 




sitemap