Приключения : Исторические приключения : XIX ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




XIX

ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА

Рассказ длился более двух часов. Клер так плакала, что Гектор остановился, не зная, стоит ли продолжать. Он умолк и вопрошающе посмотрел на Клер; в его глазах блестели слезы. — О, пожалуйста, рассказывайте дальше! — попросила она.

— Да, сделайте милость, выслушайте меня, потому что я не рассказал еще, что потом стало со мной.

Клер протянула ему руку.

— Как же вы страдали, — прошептала она.

— Подождите, возможно, скоро вы поймете, что стоит вам захотеть, и я все забуду.


Я не был близко знаком с Валансолем, Жайя и Рибье, но через моего брата — их соратника, через моего брата — их товарища по смерти, они стали и моими друзьями. Я забрал тела всех четверых и похоронил их. Затем я вернулся в Безансон, привел в порядок наши семейные дела и стал ждать. Чего? Я и сам точно не знал, но ждал чего-то, что определит мою судьбу.

Я не желал сам идти ей навстречу, но понимал, что подчинюсь, когда наступит час, и был готов ко всему.

Однажды утром мне доложили о приезде шевалье Маалена. Я никогда не слышал этого имени, однако сердце мое болезненно сжалось, как будто я уже знал его.

Это был человек лет двадцати пяти, изысканно галантный и безукоризненно одетый.

— Господин граф, — сказал он мне, — вы знаете, что сообщество Соратников Иегу, так трагически потерявшее четырех своих вожаков, и в том числе вашего брата, возрождается; теперь им руководит знаменитый Лоран, скрывающий под этим бесхитростным прозвищем одно из самых аристократических имен Южной Франции. По поручению нашего капитана, который приготовил вам особое место в своем отряде, я пришел спросить, хотите ли вы, присоединившись к нам, сдержать данное брату слово.

— Господин шевалье, — ответил я, — я солгу, если скажу, что отношусь с восторгом к жизни бродячего рыцаря, но я дал клятву своему брату, а мой брат поклялся Кадудалю, поэтому я готов.

— Должен ли я только указать вам место встречи, — спросил меня шевалье Маален, — или вы поедете со мной?

— Я еду с вами, сударь.

У меня был доверенный слуга по имени Сен-Бри, который служил еще моему брату. Я оставил его дома и поручил ему все дела, сделав его отныне скорее своим управляющим, чем слугой. Взял оружие, вскочил на коня и отправился в путь.

Встреча должна была состояться между Визилем и Греноблем. Через два дня мы были на месте.

Наш командир Лоран действительно стоил своей репутации.

Он был из тех, на чье крещение зовут добрых фей, и каждая фея дарит ему какое-то качество. И только одна фея, которую забыли пригласить, дает ему один-единственный недостаток, но такой, что он уравновешивает все его достоинства. Он был красив, как южанин: черные глаза, черные волосы и черная бородка — такую внешность принято считать мужественной. Добавим к этому, что лицо его было, почти всегда благожелательным и любезным. Едва повзрослев, он оказался предоставлен самому себе, и ему не хватало серьезного образования, но он был человеком светским и богатым. Его отличали галантность знатного сеньора, которую ничем не заменишь, и обаяние, вызывающее в каждом невольную симпатию. Но временами им овладевали невероятная жестокость и буйство; благодаря воспитанию он держался в рамках приличий, пока вдруг не взрывался и не превращался в дикого зверя.

Весть об этом тут же распространялась по городу, в котором он находился. «Лоран в ярости, — говорили люди, — трупов не миновать».

Полиция начала бороться с шайкой Лорана точно так же, как с шайкой де Сент-Эрмина. Были привлечены огромные силы, и в результате Лорана и около семидесяти его соратников взяли. Их отправили в Иссенго, в департаменте Верхняя Луара, где они предстали перед чрезвычайным трибуналом, созванным специально, чтобы судить их.

Но тогда Бонапарт был еще в Египте, и власть находилась в нетвердых руках. Маленький город Иссенго принял их не как преступников, а как солдат. Обвинение было робким, свидетели неуверенными, а защита смелой.

Именно Лоран взял на себя защиту: он все приписал себе. Его товарищи были признаны невиновными, а самого Лорана приговорили к смерти.

Он вернулся в тюрьму таким же беззаботным, каким вышел из ее дверей. Однако его необыкновенная красота, эта телесная рекомендация, как говорил Монтень[66], сыграла свою роль. Все женщины жалели его, а у некоторых жалость переросла в более нежное чувство.

Никто и не подозревал, что в их числе была и дочь тюремного смотрителя. В два часа ночи дверь в камеру Лорана открылась, подобно темнице Пьеро Медичи, и юная дочь Иссенго, как и дочь Феррары, ласково произнесла: «Non temo nulla, bentivoglio!» — «Не бойся, я люблю тебя!»

Девушка — ангел-спаситель Лорана — видела его только в зале суда и полюбила с первого взгляда. Они обменялись сначала несколькими фразами, затем кольцами. Девушка вывела Лорана на улицу, и он поспешил в соседнюю деревню, где его уже ждала лошадь. Его невеста обещала присоединиться к нему в условленный час.

Приближался рассвет.

Убегая из тюрьмы, Лоран различил в темноте палача с подручными, которые сооружали свою страшную машину. Его должны были казнить в десять часов утра; такая поспешность объяснялась тем, что на следующий день после вынесения приговора начиналась ярмарка, и власти хотели, чтобы казнь увидели крестьяне всех окрестных деревень.

И в самом деле, когда при первых лучах солнца народ увидел на площади гильотину и узнал, какой знаменитый преступник поднимется на нее, все забыли о торговле и устремились к эшафоту.

Лоран ждал в соседней деревне. Собственная судьба была ему безразлична, он беспокоился только о своей спасительнице. Но время шло, а ее все не было. Потеряв терпение, Лоран направился в сторону Иссенго, пытаясь что-нибудь разузнать, но все было напрасно. Он подъехал к самому городу, и тут его охватило то неистовство, с которым он никогда не мог справиться; он потерял голову, предположив, что побег открылся, девушку схватили и, может быть, ее казнят как соучастницу. Он пустил лошадь в галоп, пересек толпу посреди изумленных криков тех, кто узнал его, проскакал мимо жандармов, направлявшихся за ним в тюрьму, и достиг площади, где его ждал эшафот. Здесь он разглядел ту, что искал, прорвался к ней, схватил на руки, бросил позади себя на круп лошади и исчез под аплодисменты всего города. Люди, собравшиеся, чтобы полюбоваться на его казнь, радовались его побегу и спасению.

Таков был наш командир, сменивший моего брата, таков был тот, у кого я учился воинскому делу. Три месяца длилась моя бурная жизнь, я спал на шинели, с ружьем иод боком и пистолетами на поясе. Затем наступило перемирие. Я приехал в Париж, дав слово вернуться по первому зову. Я встретил вас и — простите мне мою откровенность — не мог не стремиться к новой встрече.

Я разыскал вас, но если по случайности вы обратили на меня внимание, то не могли не заметить мою глубочайшую грусть, мою задумчивость, я бы даже сказал, мое отвращение ко всяким развлечениям. Да и как могло быть иначе, когда я не принадлежал сам себе, а подчинялся власти роковой, абсолютной, не подлежащей обсуждению, когда меня могли убить или ранить во время очередного нападения на дилижанс или, хуже того, посадить за решетку. Разве мог я безмятежной юной девушке, цветущей в мире, с которым она живет в полном согласии, осмелиться сказать: «Я люблю вас, хотите ли вы взять в мужья человека, который поставил себя вне закона и почтет за счастье, если его настигнет пуля?»

Нет, я довольствовался тем, что видел вас, я пьянел от вашей красоты, я был там, где были вы, и молил, не смея надеяться, о чуде, о том, чтобы после перемирия наступил мир!

Наконец пять дней назад газеты сообщили о прибытии Кадудаля в Париж и о его встрече с первым консулом; и тем же вечером те же газеты писали, что бретонский генерал дал слово больше не выступать против Франции, если первый консул, со своей стороны, оставит в покое и его, и Бретань.

На следующий же день я получил от самого Кадудаля предписание. Вот что там было написано. Гектор достал из кармана письмо и начал читать:

«Считаю, что дальнейшие военные действия явятся бедой для Франции и бедствием для моей страны, и потому освобождаю вас от данной вами присяги. Я призову вас снова, если только французское правительство нарушит обещание, которое я принял как в ваших, так и в своих интересах.

Если же за этим соглашением стоит обман, мне снова потребуется ваша верная рука, и думаю, она меня не подведет.

Жорж Кадудаль».

Вообразите же себе мою радость. Я вновь вернул самого себя, которого отец и братья отдали на службу монархии, которой я не знал и о которой мог судить только по преданности моей семьи и по тем несчастьям, какими для нас эта преданность обернулась. Мне двадцать три года, у меня сто тысяч ливров ренты, я люблю и думаю, что любим, а потому дверь рая, которую охраняет ангел с огненным мечом, распахнулась для меня. О, Клер, Клер, теперь вы понимаете, почему я был так весел на бале у госпожи де Пермон. Я мог говорить с вами, я мог сказать, что люблю вас.

Клер молча опустила глаза. Это было почти признанием.

— То, о чем я рассказал, — продолжал Гектор, — происходило в далекой провинции, в Париже никто ничего не знал. Я мог бы утаить от вас правду, но это противно моей совести. Я захотел поведать вам всю мою жизнь и объяснить, какой рок заставил меня решиться на эту исповедь, ибо, если то, что я сделал, грех или даже преступление, я хочу получить прощение из ваших уст.

— О, дорогой Гектор! — немая страсть, которую Клер таила в своем сердце почти целый год, с криком вырвалась из ее груди. — О да, я прощаю вас, я отпускаю ваши грехи… — и, забыв о присутствии матери, Клер добавила: — Я люблю вас!

И она бросилась в его объятия.

— Клер! — вскричала г-жа де Сурди скорее изумленно, чем возмущенно.

— Мама! — от волнения Клер покраснела и чуть не лишилась чувств.

— Клер! — Гектор взял ее за руку. — Не забывайте, что все это я рассказал только вам, это наша тайна, я люблю только вас, и мне необходимо только ваше прощение. Помните об этом и поймите, что я начну жить по-настоящему, только если получу согласие вашей матери. Клер, вы сказали, что любите меня, так пусть наше счастье будет под защитой вашей любви.

И он вышел, никого больше не встретив, свободный и радостный, как только что помилованный узник.

Г-жа де Сурди с нетерпением ждала свою дочь. Неожиданный порыв Клер, то, как она упала в объятия молодого графа де Сент-Эрмина, показались ей, по меньшей мере, странными. Она хотела услышать объяснения, и объяснение было ясным и кратким. Девушка, встав перед матерью на колени, произнесла только три слова:

— Я люблю его!

Каждая эпоха неумолимо, как сила природы, по-своему замешивает людские характеры. И та эпоха дала потрясающие тому примеры: Шарлотта Корде и г-жа Ролан сказали, первая — Марату, вторая — Робеспьеру: «Я ненавижу вас», а Клер сказала Гектору: «Я люблю вас».

Ее мать привстала, усадила дочь рядом с собой и стала расспрашивать, но услышала в ответ только следующие слова:

— Милая маменька, Гектор поделился со мной своей фамильной тайной. Он считает, что должен скрывать ее от всех, кроме девушки, которая станет его женой. Эта девушка — я. Он просит дозволения прийти к вам и сделать предложение, от которого зависит наше с ним будущее. Он свободен, у него сто тысяч ливров ренты, мы любим друг друга. Подумайте, мама, но если вы откажете, мы оба будем несчастны!

Она говорила одновременно твердо и почтительно, затем встала, поклонилась матери и направилась к выходу.

— А если я скажу «да»? — спросила г-жа де Сурди.

— О, матушка! — Клер бросилась к ней. — Как вы добры, и как я люблю вас!

— А теперь, когда твое сердечко успокоилось, — продолжила г-жа де Сурди, — сядь и поговорим серьезно.

Г-жа де Сурди и Клер, взявшись за руки, устроились друг напротив друга.

— Слушаю вас, маменька, — улыбнулась Клер.

— В наше время, — заговорила г-жа де Сурди, — обязательно надо держаться какой-то одной партии. Я подозреваю, что Гектор де Сент-Эрмин — роялист. Вчера я говорила с твоим крестным, доктором Кабанисом. Он не только великий медик, но и очень разумный человек. Он поздравил меня с тем, что я так подружилась с г-жой Бонапарт, и очень советовал тебе как можно теснее сблизиться с ее дочерью. Он абсолютно уверен, что будущее — за ними.

Кабанис — личный врач первого консула, и он считает Бонапарта великим человеком, который не остановится на достигнутом. Никто не станет устраивать Восемнадцатое брюмера ради кресла консула. На такой риск идут только ради трона. Те, кто, прежде чем тучи рассеются и грядущее станет ясным, поставят на Бонапарта, будут захвачены вихрем его судьбы и поднимутся наверх вместе с ним. Он любит привлекать к себе знатные и богатые фамилии. В этом отношении де Сент-Эрмину нечего желать: сто тысяч ливров дохода плюс род, ведущий начало от крестовых походов. Вся его семья погибла, защищая короля, значит, твой избранник рассчитался с ним сполна, хотя его молодость позволила ему самому остаться в стороне от политических баталий. Он не давал обещаний ни одной из партий, его отец и братья погибли за старую Францию. Теперь, заняв пост при первом консуле, он будет жить для новой Франции. Пойми, я не ставлю никаких условий. Я буду очень довольна, если Гектор присоединится к новой власти, но если он откажется, значит, так ему велит совесть, и только Бог будет ему судья, он все равно станет мужем моей дочери и моим любимым зятем.

— Когда мне можно послать ему записку, мама?

— Когда хочешь, дитя мое, — улыбнулась г-жа де Сурди.

Клер написала в тот же вечер, а на следующий день в полдень, то есть в час, когда приличия позволяют нанести визит, Гектор был у ее дверей.

На этот раз его проводили прямо к г-же де Сурди. Она по-матерински нежно прижала его к своей груди, и в этот момент Клер отворила дверь. Увидев их, она радостно воскликнула:

— Ах, мама, как я счастлива!

Г-жа де Сурди привлекла ее к себе и заключила в объятия обоих своих детей.

Брак был делом решенным, оставалось обсудить с молодым графом вопрос о его сближении с новой властью.

Гектор сел на диван, слева от него устроилась Клер, справа — г-жа де Сурди. В одной руке он держал руку своей невесты, в другой — тещи. Клер взялась сама передать ему мнение Кабаниса о Бонапарте и предложение своей матери.

Пока она почти слово в слово повторяла то, что накануне сказала г-жа де Сурди, Гектор не сводил с нее глаз, а когда она закончила, сначала поклонился г-же де Сурди, а потом пристально посмотрел на девушку:

— Клер, — сказал он, — простите меня, если вчера я был слишком многословен, когда рассказывал о своей жизни. Но теперь вы знаете все, так поставьте себя на мое место и ответьте сами вашей матери. Как вы скажете, так и будет.

Девушка на мгновение задумалась, потом покачала головой и сказала:

— Нет, мама, он не может. Бонапарт пролил кровь его брата.

Г-жа де Сурди ничего не ответила, но было видно, как она разочарована, ведь она мечтала, что ее зять займет важный пост в армии, а дочь — высокое положение при новом дворе.

— Сударыня, — обратился к ней Гектор, — не думайте, что я из тех, кто упорно восхваляет старый режим и поносит новый, или что я слеп и отрицаю достоинства первого консула. Совсем недавно я увидел его в первый раз у госпожи де Пермон, но вместо отвращения почувствовал приязнь. Я считаю, что его кампания девяносто шестого и девяносто седьмого годов — это вершина современной стратегии. Такое мог совершить только гений. Но, признаюсь, я испытываю гораздо меньший энтузиазм по отношению к египетской кампании, которая ни при каких условиях не могла закончиться успехом и за которой не скрывалось ничего, кроме гигантских амбиций. Бонапарт сражался и побеждал там, где сражались и побеждали Марий и Помпей, он захотел разбудить эхо, не повторявшее ничьих имен со времен Александра и Цезаря. Весьма соблазнительная фантазия, но она слишком дорого обошлась стране. Сто миллионов ливров и тридцать тысяч человек! Что касается Маренго, его последней кампании, то она была затеяна исключительно ради личных целей, чтобы освятить Восемнадцатое брюмера и заставить другие страны признать новую французскую власть. К тому же всем известно, что в Маренго Бонапарт не проявил себя как гениальный военачальник, он был везучим игроком, в руках которого в критический момент оказываются два козыря, и каких: Келлерман и Дезе! Что до переворота Восемнадцатого брюмера, то его вождя оправдывает только успех. Вообразите себе, что было бы, если бы он потерпел поражение! Тогда эта попытка свержения правительства расценивалась бы как бунт и преступление против нации, по меньшей мере три Бонапарта лишились бы своих голов. Случай помог ему вернуться живым из Александрии, фортуна повернулась к нему лицом в Маренго, отвага спасла в Сен-Клу, но человек спокойный и рассудительный не принимает вспышки молний, какими бы яркими они ни были, за новый рассвет. Будь я совершенно свободен от обязательств перед моими предками и не погибни моя семья ради французских королей, я без труда поставил бы на удачу этого человека. Ибо я вижу в нем выдающегося игрока, который только один раз воевал ради интересов Франции, а два раза — исключительно ради собственных.

А теперь, чтобы доказать вам, что у меня нет никаких предубеждений, обещаю, если он задумает что-то действительно великое во имя нашей страны, я с чистым сердцем пойду за ним. Ведь, к моему огромному удивлению, несмотря на то, что в последний раз я носил траур по его вине, я восхищаюсь Бонапартом и люблю его, хоть и против собственной воли. Такое бывает с теми, кто находится рядом с выдающимися личностями, и я — не исключение.

— Понимаю, — вздохнула г-жа де Сурди, — но, может быть, вы позволите мне сделать одну вещь?

— Прежде всего, — ответил Гектор, — здесь не я позволяю, а вы приказываете.

— Так позвольте мне испросить у первого консула и у госпожи Бонапарт их согласия на ваш брак с Клер. Я так тесно связана с госпожой Бонапарт, что не могу поступить иначе. Это просто знак почтения.

— Да, но при условии, что если они не дадут согласия, мы обойдемся и без него.

— Если они откажут, вы похитите Клер, и, где бы вы ни были, я прощу вас, но не сомневайтесь, они скажут «да».

После такого заверения графине де Сурди разрешили просить у первого консула и его супруги согласия на брак м-ль Клер де Сурди с г-ном графом Гектором де Сент-Эрмином.


Содержание:
 0  Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine : Александр Дюма  1  ПОТЕРЯННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ : Александр Дюма
 2  I ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ : Александр Дюма  3  II КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ : Александр Дюма
 4  III СОРАТНИКИ ИЕГУ : Александр Дюма  5  IV СЫН МЕЛЬНИКА ИЗ ЛЯ ГЁРШ : Александр Дюма
 6  V МЫШЕЛОВКА : Александр Дюма  7  VI БИТВА СТА : Александр Дюма
 8  VII БЕЛЫЕ И СИНИЕ : Александр Дюма  9  VIII ВСТРЕЧА : Александр Дюма
 10  IX ДВА БОЕВЫХ ТОВАРИЩА : Александр Дюма  11  X ДВЕ ЖЕНСКИЕ ГОЛОВКИ : Александр Дюма
 12  XI БАЛ У ГОСПОЖИ ДЕ ПЕРМОН : Александр Дюма  13  XII МЕНУЭТ КОРОЛЕВЫ : Александр Дюма
 14  XIII ТРОЕ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН. ОТЕЦ : Александр Дюма  15  XIV ЛЕОН ДЕ СЕНТ-ЭРМИН : Александр Дюма
 16  XV ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (1) : Александр Дюма  17  XVI МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ ФАРГАС : Александр Дюма
 18  XVII СЕЙЗЕРИАТСКИЕ ПЕЩЕРЫ : Александр Дюма  19  XVIII ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (2) : Александр Дюма
 20  вы читаете: XIX ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА : Александр Дюма  21  XX ФУШЕ : Александр Дюма
 22  XXI ФУШЕ ДЕЙСТВУЕТ, ДАБЫ ОСТАТЬСЯ В МИНИСТЕРСТВЕ ПОЛИЦИИ, ИЗ КОТОРОГО ОН ЕЩЕ НЕ УШЕЛ : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XXIII ПОДЖАРИВАТЕЛИ : Александр Дюма  25  XXIV НОВЫЙ ПРИКАЗ : Александр Дюма
 26  XXV ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (1) : Александр Дюма  27  XXVI В ВЕРНОНСКОМ ЛЕСУ : Александр Дюма
 28  XXVII АДСКАЯ МАШИНА : Александр Дюма  29  XXVIII НАСТОЯЩИЕ ПРЕСТУПНИКИ : Александр Дюма
 30  XXIX КОРОЛЬ ЛЮДОВИК ПАРМСКИЙ : Александр Дюма  31  XXX ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ : Александр Дюма
 32  XXXI ВОЙНА : Александр Дюма  33  XXXII АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА РЕНЬЕ И АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА ФУШЕ : Александр Дюма
 34  ΧΧΧIIΙ НАПРАСНАЯ ЗАСАДА : Александр Дюма  35  XXXIV ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ : Александр Дюма
 36  XXXV АРЕСТЫ : Александр Дюма  37  XXXVI ЖОРЖ : Александр Дюма
 38  XXXVII ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (2) : Александр Дюма  39  XXXVIII ШАТОБРИАН : Александр Дюма
 40  XXXIX ПОСОЛЬСТВО В РИМЕ : Александр Дюма  41  XL РЕШЕНИЕ : Александр Дюма
 42  XLI СКОРБНЫЙ ПУТЬ : Александр Дюма  43  XLII САМОУБИЙСТВО : Александр Дюма
 44  ХLIII СУД : Александр Дюма  45  XLV ТРИБУНАЛ : Александр Дюма
 46  XLVI ПРИГОВОР : Александр Дюма  47  XLVII КАЗНЬ : Александр Дюма
 48  XLVIII ПОСЛЕ ТРЕХ ЛЕТ ТЮРЬМЫ : Александр Дюма  49  Использовалась литература : Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine



 




sitemap