Приключения : Исторические приключения : II КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




II

КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ

Вернувшись в большой кабинет, Бурьен увидел первого консула возле письменного стола читавшим утреннюю почту, уже, как было сказано, распечатанную и просмотренную Бурьеном. На первом консуле была форма дивизионного генерала республики: синий редингот без эполет, расшитый золотыми лавровыми листьями, замшевые штаны, красный жилет с широкими лацканами и сапога с отворотами.

Услышав шаги секретаря, Бонапарт обернулся.

— А, вот и вы, Бурьен, — сказал он. — Я звонил Ландуару, чтобы он позвал вас.

— Я спускался к госпоже Бонапарт, генерал, полагая, что найду вас там.

— Я спал в большой спальне.

— О! — воскликнул Бурьен, — в кровати Бурбонов!

— Ну да.

— И как вам там спалось?

— Плохо. Доказательство этому то, что я уже здесь, и вам не пришлось меня будить. Для меня там слишком мягко.

— Вы прочли три письма, которые я отложил для вас?

— Да. Вдова старшего сержанта консульской гвардии, убитого при Маренго, просит меня стать крестным ее сына.

— Что ей ответить?

— Я согласен. На крестинах меня заменит Дюрок. Ребенка назвать Наполеоном, матери назначить пожизненную ренту в пятьсот франков, которая затем перейдет к ее сыну. Напишите ей об этом.

— А что ответить женщине, которая верит в вашу удачу и просит назвать ей три числа для лотереи?

— Это сумасшедшая. Но поскольку она верит в мою счастливую звезду, никогда до сих пор не выигрывала и уверена, что ей повезет, если я назову три числа, то ответьте ей, что в лотерею выигрывают только в те дни, когда не делают ставок. Доказательство тому, что, ни разу не выиграв в те дни, когда она делала ставки, она выиграла триста франков в тот день, когда забыла поставить.

— Итак, я пошлю ей триста франков?

— Да.

— Генерал, а последнее письмо?

— Я начал читать его, когда вы вошли.

— Продолжайте, это будет вам интересно.

— Прочитайте его мне. Почерк неровный, меня это утомляет.

Бурьен, улыбнувшись, взял письмо.

— Я знаю, почему вы смеетесь, — сказал Бонапарт.

— Вряд ли, генерал, — возразил Бурьен.

— Вы подумали, что тот, кто разбирает мой почерк, сможет разобрать любой, даже кошек и прокуроров.

— Бог мой, вы угадали.

И Бурьен прочитал:

«Джерси, 26 февраля 1801 г.

Генерал, я полагаю, что теперь, когда Вы вернулись из великих походов, я могу отвлечь Вас от повседневных трудов и напомнить о своем существовании. Вы, возможно, удивитесь, что обстоятельство, благодаря которому я имею честь писать Вам, столь ничтожно. Вы, конечно, помните, генерал, что когда Вашему батюшке пришлось забрать Ваших братьев из колледжа в Отене и отправиться навестить Вас в Бриенн, у него не оказалось наличных денег. Он прост у меня двадцать пять луидоров, и я с удовольствием одолжил их ему. Позже, по возвращении, он не имел возможности вернуть их мне. Когда я покидал Аяччо, Ваша матушка намеревалась продать кое-что из столового серебра, чтобы расплатиться. Я отверг это предложение и сказал ей, что оставлю г-ну Суиру pàcnucKy Вашего отца и что она расплатится, когда сможет. Я полагаю, что она так и не дождалась подходящего случая, прежде чем грянула Революция.

Вы сочтете странным, генерал, что я отрываю Вас от Ваших занятий из-за столь скромной суммы, но положение мое таково, что эта ничтожная сумма теперь представляется мне значительной. Я изгнан из родной страны и вынужден искать прибежища на острове, пребывание на котором для меня отвратительно. Все здесь настолько дорого, что необходимо быть богачом, чтобы жить здесь. С вашей стороны было бы огромным благодеянием, если бы Вы выслали мне сумму, которая раньше ничего для меня не значила».

Бонапарт кивнул. Бурьен заметил этот жест.

— Вы помните этого славного человека, генерал? — спросил он.

— Отлично помню, — ответил Бонапарт. — Помню, как будто это было вчера. Отец при мне получил эти деньги в Бриенне. Этого человека зовут Дюросель.

Бурьен взглянул на подпись.

— Действительно, так, — сказал он. — Но здесь есть и второе, более знаменитое имя.

— И как же оно звучит?

— Дюросель Бомануар.

— Нужно узнать, не из бретонских ли он Бомануаров. Это достойное имя.

— Я продолжаю?

— Конечно.

Бурьен стал читать дальше:

«Вы понимаете, генерал, что в возрасте восьмидесяти шести лет, шестьдесят из которых отданы бессменной службе на благо родины, тяжело быть изгнанным отовсюду, найти прибежище на Джерси и влачить существование, полагаясь лишь на слабую помощь, которую правительство оказывает французским эмигрантам. Я сказал «эмигрантам», потому что меня заставили стать одним из них. У меня и в мыслях не было бежать, мое единственное преступление заключается в том, что я был старейшим генералом кантона и награжден большим крестом Людовика Святого.

Однажды вечером ко мне пришли, чтобы меня убить, выломали дверь. Я услышал крики соседей, и мне не оставалось ничего иного, как бежать в чем есть. Я понял, что во Франции моя жизнь под угрозой, бросил все, что имел, — состояние, недвижимость, — и, не имея другого угла на родине, приехал сюда, вслед за высланным ранее братом. Он гораздо старше меня и впал в детство, я ни за что не покину его. Во Франции осталась моя восьмидесятилетняя мачеха, которой отказали в выплате причитающейся ей доли наследства ее покойного мужа, сославшись на то, что все мое имущество конфисковано. Таким образом, если ничего не изменится, я умру банкротом, и это приводит меня в отчаяние.

Признаюсь, генерал, я плохо владею новым стилем, но если следовать старым обычаям, остаюсь Вашим покорным слугой,

Дюросель Бомануар

— Итак, генерал, что вы на это скажете?

— Я скажу, — отвечал первый консул дрогнувшим голосом, — что подобные вещи глубоко трогают меня. Бурьен, это — священный долг. Напишите генералу ответ, я поставлю свою подпись. Отправьте ему десять тысяч франков на первое время, ибо я собираюсь сделать гораздо больше для человека, который помог моему отцу. Я позабочусь о нем… Кстати, о долгах, Бурьен. У меня к вам серьезный разговор…

Нахмурившись, Бонапарт сел. Бурьен стоял перед ним.

— Я хочу поговорить с вами о долгах Жозефины.

Бурьен вздрогнул.

— Вот как, — сказал он, — кто же сообщил вам о них?

— Глас народа.

Бурьен поклонился с видом человека, который не понимает, о чем идет речь, но не осмеливается спрашивать.

— Вообрази, Бурьен, — иногда Бонапарт, забывшись, говорил старому товарищу «ты», — я отправился прогуляться вместе с Дюроком, чтобы самому послушать, что говорят в городе.

— И вы услышали много неприятного о первом консуле?

— Да меня чуть не поколотили за то, что я дурно высказывался о нем, — со смехом ответил Бонапарт. — Если бы Дюрок не пустил в ход дубину, я думаю, нас бы арестовали и отправили на пост Шато-д'О.

— Однако все это не объясняет, каким образом среди похвал первому консулу зашла речь о долгах госпожи Бонапарт.

— Похвалы первому консулу перемежались очень неприятными словами о его жене. Говорят, что госпожа Бонапарт разоряет мужа своими туалетами, что она повсюду наделала долгов, что самое простое ее платье стоит сотню луидоров, а самая скромная шляпка — сто франков. Как ты понимаешь, Бурьен, я всему этому не верю, но дыма без огня не бывает. В прошлом году я оплатил долгов на триста тысяч франков. Допустим, это случилось из-за того, что я не присылал денег из Египта, но теперь дело обстоит иначе. Каждый месяц я даю Жозефине шесть тысяч франков на туалеты. Я считаю, что этого ей должно хватать. Несчастная Мария-Антуанетта лишилась популярности именно из-за подобных сплетен. Бурьен, я хочу, чтобы ты узнал у Жозефины, как обстоят дела, и все уладил.

— Вы не можете себе представить, — ответил Бурьен, — как я счастлив, что вы сами об этом заговорили. Сегодня утром, когда вы с нетерпением ждали меня, госпожа Бонапарт просила меня поговорить с вами о неприятном положении, в которое она попала.

— Неприятное положение? Бурьен, что вы имеете в виду? — спросил Бонапарт у своего секретаря, снова перейдя на «вы».

— Я думаю, что она очень расстроена.

— Кем?

— Кредиторами.

— Кредиторами? Я полагал, что избавил ее от них!

— Совершенно верно, но это было год назад.

— И что же?

— За год ситуация совершенно изменилась. Год назад она была женой генерала Бонапарта, теперь она — супруга первого консула.

— Бурьен, этому нужно положить конец! Я не желаю больше слышать ничего подобного.

— Совершенно с вами согласен, генерал.

— Вы проследите, чтобы всем было уплачено.

— Прекрасно! Дайте мне необходимую сумму, и ручаюсь, что все будет немедленно улажено.

— Сколько вам нужно?

— Сколько мне нужно?.. Э… Ну…

— Говорите!

— Видите ли, именно это госпожа Бонапарт не решается вам сказать.

— Как?! Она не решается? А ты?

— Я тоже, генерал.

— Ты тоже? Должно быть, это бешеные деньги!

Бурьен испустил вздох.

— Хорошо, — продолжал Бонапарт, — если я прикину по прошлому году и дам тебе триста тысяч франков…

Бурьен молчал. Бонапарт с беспокойством посмотрел на него.

— Говори же, болван!

— Ну что же, генерал, если вы дадите мне триста тысяч, этого хватит, чтобы рассчитаться с половиной долгов.

— С половиной! — воскликнул Бонапарт, вставая. — Шестьсот тысяч! Она должна… шестьсот тысяч франков?..

Бурьен кивнул.

— Она сама вам это сказала?

— Да, генерал.

— И где же, по ее мнению, я должен взять эти шестьсот тысяч? Из пятисот тысяч, которые положены мне как консулу?

— О, она надеется, что у вас отложено несколько тысяч.

— Шестьсот тысяч франков!.. — повторил Бонапарт. — Моя жена тратит шестьсот тысяч на платья, а я назначаю пенсию в сто франков вдовам и детям храбрецов, погибших у Пирамид и Маренго! И даже этого я не могу дать всем нуждающимся! Они целый год живут на сто франков, а госпожа Бонапарт носит платья за сто луидоров и шляпки за двадцать пять. Бурьен, вы, должно быть, плохо расслышали. Не может быть, чтобы это было шестьсот тысяч.

— Я все прекрасно расслышал, генерал. Госпожа Бонапарт поняла, как обстоят дела, только вч" ера вечером, когда увидела счет за перчатки на сорок тысяч франков.

— Что вы сказали?! — воскликнул Бонапарт.

— Я сказал, сорок тысяч за перчатки, генерал. Что делать? Положение именно таково. Вчера вечером госпожа Бонапарт вместе с госпожой Гюло занималась подсчетами. Всю ночь она проплакала, сегодня утром я застал ее в слезах.

— О! Пусть поплачет! Пусть плачет от стыда, от угрызений совести! Сорок тысяч на перчатки!.. За сколько времени?

— За год, — отвечал Бурьен.

— За год! Содержание сорока семей! Бурьен, я хочу видеть все счета.

— Когда?

— Немедленно. Сейчас восемь часов. На девять я назначил аудиенцию Кадудалю, так что у меня есть время. Немедленно, Бурьен, немедленно!

— Вы правы, генерал, покончим с этим делом, раз уж мы взялись за него.

— Принесите мне все счета! Все, вы слышите? Мы вместе просмотрим их.

— Бегу, генерал.

И Бурьен действительно ринулся бегом по лестнице, которая вела в покои г-жи Бонапарт.

Оставшись один, первый консул принялся мерить кабинет шагами, сложив руки за спиной. Его плечо подергивалось, губы сжимались, и он шептал:

— Я должен был вспомнить, что говорил мне Жюно у фонтанов Месудии, должен был прислушаться к словам братьев, Жозефа и Люсьена, которые говорили, что мне не следует видеться с ней по возвращении. Но как устоять перед Гортензией и Евгением! Милые дети! Только из-за них я вернулся к ней! О, развод! Я сохраню его во Франции, хотя бы лишь для того, чтобы отделаться от этой женщины, которая не может подарить мне наследника и лишь разоряет меня!

— Ну, — сказал Бурьен, входя, — шестьсот тысяч франков вас не разорят, а госпожа Бонапарт еще вполне может родить вам сына, который лет через сорок унаследует пожизненное консульство!

— Ты всегда на ее стороне, Бурьен, — сказал Бонапарт, и так ущипнул секретаря за ухо, что тот вскрикнул.

— Что же делать, генерал, я всегда на стороне того, кто прекрасен, добр и слаб.

Бонапарт в бешенстве схватил кипу бумаг, которые принес Бурьен, и начал судорожно комкать их. Выхватив наугад один листок, он прочитал:

— Тридцать восемь шляп… за месяц! Она что, надевает по две в день?.. Перья цапли на тысячу восемьсот франков! Украшения для шляп на восемьсот!

В ярости бросив счет, он схватил другой:

— Парфюмерный магазин мадемуазель Мартен — 3306 франков за румяна, только в июне на 1749 франков. Румяна по сто франков за баночку! Запомните это имя, Бурьен! Эту негодяйку нужно отправить в Сен-Лазар[13]. Мадемуазель Мартен, слышите?

— Да, генерал.

— А!.. Вот и платья. От господина Леруа… Раньше у нас были швеи, а теперь портные для дам. Считается, что это более нравственно. Сто пятьдесят платьев за год, на четыреста тысяч франков! Но если так, это уже не шестьсот тысяч, тут на целый миллион, на миллион двести тысяч!

— О, генерал, — живо отозвался Бурьен, — по некоторым счетам был внесен задаток.

— Три платья на пять тысяч!

— Да, — сказал Бурьен, — но вот здесь шесть по пятьсот франков.

— Вы что, сударь, смеетесь? — спросил Бонапарт, нахмурившись.

— Нет, генерал, не смеюсь, и я хочу сказать, что такому человеку, как вы, не стоит сердиться из-за подобных пустяков.

— Вспомните Людовика XVI, он был королем и очень сердился, а у него было двадцать пять миллионов по цивильному листу!

— Генерал, вы в значительно большей степени король, чем Людовик XVI. Вы были королем и будете им. Кроме того, согласитесь, Людовик XVI был беден.

— Он был порядочным человеком.

— Хотел бы я знать, что сказал бы первый консул, если бы его назвали порядочным человеком?

— Если бы на эти пять тысяч она покупала прекрасные платья времен Людовика XVI с воланами, кринолинами, фижмами, на которые уходило по пятьдесят метров ткани, я бы это еще понял, но теперь в этих прямых платьях женщины выглядят, как зонтики в чехле.

— Приходится следовать моде, генерал.

— Вот это меня и бесит. Мы платим не за ткань. Если бы за ткань, то по крайней мере мануфактуры были бы обеспечены работой. Но нет, мы оплачиваем искусную кройку господина Леруа — на пятьсот франков ткани и на четыре с половиной тысячи покрой. Мода!.. Осталось найти шестьсот тысяч франков, чтобы расплатиться за моду.

— Разве у нас нет четырех миллионов?

— Четырех миллионов! Каких?..

— Тех, что Гамбург выплатил вам за попытку выслать двух ирландцев, которым вы спасли жизнь.

— Ах да, Нэппера Тэнди и Блэкуолла!

— Мне даже кажется, что Гамбург заплатил вам через господина Красную Шапочку не четыре, а четыре с половиной миллиона.

— Действительно, — ответил, смеясь, Бонапарт, придя в хорошее расположение духа при воспоминании о шутке, которую он сыграл с вольным городом Гамбургом, — не знаю, был ли я вправе так поступить, но я тогда только что вернулся из Египта. Это один из тех уроков, которые я нередко преподавал пашам.

Часы пробили девять. Распахнулись двери, и Рапп, дежуривший в тот день, объявил, что Кадудаль и два его адъютанта ожидают в приемной.

— Ну что же, — сказал Бонапарт Бурьену, — хорошо. Возьмите шестьсот тысяч франков, и я больше не хочу об этом слышать.

И Бонапарт отправился на встречу с бретонским генералом.

Едва за ним закрылась дверь, Бурьен позвонил. Прибежал Ландуар.

— Ступайте и сообщите госпоже Бонапарт, что у меня для нее хорошие новости, но поскольку я не могу покинуть кабинет, где нахожусь сейчас один, один, — слышите, Ландуар? — то прошу ее прийти ко мне.

Убедившись, что новости действительно хорошие, Ландуар бросился к лестнице. Все, начиная с Бонапарта, обожали Жозефину.


Содержание:
 0  Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine : Александр Дюма  1  ПОТЕРЯННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ : Александр Дюма
 2  I ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ : Александр Дюма  3  вы читаете: II КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ : Александр Дюма
 4  III СОРАТНИКИ ИЕГУ : Александр Дюма  5  IV СЫН МЕЛЬНИКА ИЗ ЛЯ ГЁРШ : Александр Дюма
 6  V МЫШЕЛОВКА : Александр Дюма  7  VI БИТВА СТА : Александр Дюма
 8  VII БЕЛЫЕ И СИНИЕ : Александр Дюма  9  VIII ВСТРЕЧА : Александр Дюма
 10  IX ДВА БОЕВЫХ ТОВАРИЩА : Александр Дюма  11  X ДВЕ ЖЕНСКИЕ ГОЛОВКИ : Александр Дюма
 12  XI БАЛ У ГОСПОЖИ ДЕ ПЕРМОН : Александр Дюма  13  XII МЕНУЭТ КОРОЛЕВЫ : Александр Дюма
 14  XIII ТРОЕ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН. ОТЕЦ : Александр Дюма  15  XIV ЛЕОН ДЕ СЕНТ-ЭРМИН : Александр Дюма
 16  XV ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (1) : Александр Дюма  17  XVI МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ ФАРГАС : Александр Дюма
 18  XVII СЕЙЗЕРИАТСКИЕ ПЕЩЕРЫ : Александр Дюма  19  XVIII ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (2) : Александр Дюма
 20  XIX ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА : Александр Дюма  21  XX ФУШЕ : Александр Дюма
 22  XXI ФУШЕ ДЕЙСТВУЕТ, ДАБЫ ОСТАТЬСЯ В МИНИСТЕРСТВЕ ПОЛИЦИИ, ИЗ КОТОРОГО ОН ЕЩЕ НЕ УШЕЛ : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XXIII ПОДЖАРИВАТЕЛИ : Александр Дюма  25  XXIV НОВЫЙ ПРИКАЗ : Александр Дюма
 26  XXV ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (1) : Александр Дюма  27  XXVI В ВЕРНОНСКОМ ЛЕСУ : Александр Дюма
 28  XXVII АДСКАЯ МАШИНА : Александр Дюма  29  XXVIII НАСТОЯЩИЕ ПРЕСТУПНИКИ : Александр Дюма
 30  XXIX КОРОЛЬ ЛЮДОВИК ПАРМСКИЙ : Александр Дюма  31  XXX ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ : Александр Дюма
 32  XXXI ВОЙНА : Александр Дюма  33  XXXII АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА РЕНЬЕ И АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА ФУШЕ : Александр Дюма
 34  ΧΧΧIIΙ НАПРАСНАЯ ЗАСАДА : Александр Дюма  35  XXXIV ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ : Александр Дюма
 36  XXXV АРЕСТЫ : Александр Дюма  37  XXXVI ЖОРЖ : Александр Дюма
 38  XXXVII ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (2) : Александр Дюма  39  XXXVIII ШАТОБРИАН : Александр Дюма
 40  XXXIX ПОСОЛЬСТВО В РИМЕ : Александр Дюма  41  XL РЕШЕНИЕ : Александр Дюма
 42  XLI СКОРБНЫЙ ПУТЬ : Александр Дюма  43  XLII САМОУБИЙСТВО : Александр Дюма
 44  ХLIII СУД : Александр Дюма  45  XLV ТРИБУНАЛ : Александр Дюма
 46  XLVI ПРИГОВОР : Александр Дюма  47  XLVII КАЗНЬ : Александр Дюма
 48  XLVIII ПОСЛЕ ТРЕХ ЛЕТ ТЮРЬМЫ : Александр Дюма  49  Использовалась литература : Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine



 




sitemap