Приключения : Исторические приключения : XXX ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




XXX

ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ

Читатели, надеемся, оценили, сколь тщательным образом и без всякой предвзятости мы представили им исторических персонажей, играющих важную роль в нашем повествовании. Именно в таком виде они предстают в глазах каждого беспристрастного историка. Мы не дали себе увлечься воспоминаниями о несчастьях, постигших нашу семью, а именно воспоминаниями о Египетской кампании Бонапарта и Клебера, на сторону которого встал мой отец. Мы не пошли на поводу у тех вечно поющих осанну обожателей, которые восхищаются всем и несмотря ни на что. И мы не последовали за модой, введенной оппозицией Наполеону III, которая состоит в том, чтобы огульно охаивать прошлое, чтобы подорвать основы, служащие шаткой опорой этой новой династии. Нет, я был, не скажу, справедлив — за такое никто не поручится, но искренен, и полагаю, читатель моей искренности отдаст должное.

Тогда продолжим! Нам думается, к тому времени, до которого дошел этот рассказ, у первого консула сложилась твердая уверенность, что достичь своих высоких целей он может как войной, так и миром, но теперь он предпочитал мир. Нет, мы не станем утверждать, что этого везучего игрока в кровавые военные игры, которые он так хорошо знал и в которые безусловно верил, не преследовали по ночам тени Арколя и Риволи. Вполне возможно, что иногда его будило видение гибких нильских пальм и строгих пирамид Гизы, сияющих снежных вершин Сен-Бернара и серого дыма Маренго. Но мы думаем, что он видел и блеск золотых плодов и венцов из дубовых листьев, которыми мир одаривает тех любимцев судьбы, которые закрывают врата храма Януса.

И в этом отношении Бонапарт в свои тридцать два года сделал то, чего не смогли за всю свою жизнь ни Марий, ни Сулла, ни Цезарь.

Но сумеет ли он сохранить этот мир, который так дорого стоил? И даст ли Цезарю Англия, трем леопардам которой он только что укоротил когти и вырвал зубы, время, чтобы стать Августом?

Мир действительно был необходим Бонапарту, чтобы завоевать трон Франции, так же, как война станет необходимой Наполеону, чтобы расширить ее границы за счет других монархий. Впрочем, Бонапарт не строил никаких иллюзий относительно намерений своего вечного врага. Он прекрасно сознавал: Англия заключила с ним мир только потому, что, отрезанная от своих союзников, лишилась возможности продолжать войну, и она не даст тех четырех-пяти лет, которые нужны ему, чтобы реорганизовать флот. Бонапарт нисколько не сомневался в том, какие планы вынашивает Сент-Джеймский кабинет в отношении Франции. Поэтому, когда ему говорили о нуждах нации, о преимуществах мира, о порядке, который он навел в стране, искусстве, торговле, промышленности — в общем, во всем, на чем держится благополучие общества, он соглашался, но напоминал, что все это было бы невозможно без помощи Англии. И при этом не проходило и двух лет, чтобы он вновь и вновь не проверял силу своего флота на морях и океанах и влияние своего золота на все правительства Европы. Порой его мысли, подобно реке, прорвавшей плотину, растекались так широко, что ему не надо было присутствовать на заседаниях английского кабинета, чтобы почувствовать, как мир ускользает из его рук.

— Мир будет нарушен внезапно, — восклицал он, — и нарушит его Англия. В таком случае не лучше ли опередить ее? Нельзя давать ей время на накопление сил и преимуществ, нельзя позволить ей нанести ужасный, безнаказанный удар, который поразит весь мир!

И он впадал в глубокие размышления, и пока он думал, Франция терпеливо ждала, а Европа наблюдала.

В самом деле, поведение Англии слишком хорошо подтверждало подозрения Бонапарта. Иначе говоря, если предположить, что первый консул хотел войны, то Англия как нельзя лучше служила его интересам. Единственное, в чем можно было ее упрекнуть, так это в том, что она двигалась к своей цели быстрее, чем того хотелось бы Бонапарту.

Король Англии направил своему парламенту послание, в котором обращал его внимание на работы по укреплению французских портов и просил принять меры предосторожности против готовящейся агрессии. Эта недобрая воля в высшей степени разозлила первого консула Франции. Он чувствовал, что долгожданный мир принес ему двойную популярность, но этот недолгий мир грозит вот-вот нарушиться.

Дело в том, что по Амьенскому соглашению Англия должна была отдать остров Мальту, но не отдавала. Она должна была уйти из Египта, но не уходила. Она должна была освободить мыс Доброй Надежды, но не сделала ни шага в этом направлении.

Наконец, первый консул, считая, что необходимо выйти из этой болезненной и невыносимой ситуации, хуже которой нет ничего на свете, решил поговорить с английским послом начистоту и поставить Англию в известность о своей окончательной позиции по двум пунктам: эвакуация с Мальты и эвакуация из Египта. Он хотел попытаться объясниться с врагами и сделать то, чего никто никогда не делал: сказать правду о своих намерениях.

Восемнадцатого февраля 1803 года, вечером, он пригласил в Тюильри лорда Уитворта, принял его в своем кабинете, посадил за один конец огромного стола, а сам сел за другим. Они были вдвоем, как и подобает при встречах подобного рода.

— Милорд, — начал Бонапарт, — я хотел встретиться с вами с глазу на глаз и разъяснить вам мои истинные взгляды, чего ни один министр не смог бы сделать.

Далее он заговорил о своем отношении к Англии с того момента, как стал консулом, о том, как в первый же день после своего избрания передал эту новость английскому правительству, о грубых отказах со стороны г-на Питта, о том, как при первой же возможности он поспешил вновь начать переговоры, и, наконец, о последовательных уступках с его стороны при заключении Амьенского мирного договора. Он признался, скорее с болью, чем с недовольством, что весьма огорчен бесплодностью своих усилий в установлении добрососедских отношений с Англией. Недружественные акции с ее стороны, которые, казалось бы, должны были прекратиться после Амьена, наоборот, только участились. Он посетовал на бешеные атаки на него английских газет, на оскорбления, которые позволяют себе газеты эмигрантские, о теплом приеме, который по всей Англии оказывается особам королевской крови, отстраненным от власти во Франции, и доказал, что во всех заговорах против него чувствуется рука Великобритании.

— Каждый порыв ветра из Англии, — добавил консул, — доносит вместе с запахом застарелой ненависти ко мне новое оскорбление. Как видите, милорд, мы дошли до ситуации, из которой есть только один выход: соблюсти Амьенские соглашения. Я, со своей стороны, соблюдаю их со всей тщательностью. По этому договору я должен был в течение трех месяцев эвакуировать войска из Неаполя, Таранто и других римско-католических земель. И я выполнил свои обязательства за два месяца. Но вот уже десять месяцев прошло, а английские войска до сих пор не ушли с Мальты и из Александрии. Вы хотите мира? Или вы хотите войны? Боже мой, да если вы хотите войны, вам стоит только намекнуть! Мы начнем ее и будем жестоко драться, пока не истребим друг друга. Вы хотите мира? Надо оставить Александрию и Мальту. Если же этот скалистый остров, на котором возвели столько укреплений, имеет такое большое значение с военно-морской точки зрения, то он имеет такое же значение и для меня, и он в высшей степени интересует Францию. Что скажет мир, если мы нарушим столь торжественно заключенный договор? Он усомнится в нас. Что касается меня, то мое решение принято, я предпочту видеть вас на холмах Монмартра и Шомона, чем на Мальте[97].

Лорд Уитворт сидел молча и неподвижно. Он не получил от своего правительства никаких инструкций и смог выдавить из себя лишь несколько слов в ответ на поток обвинений, который обрушил на него первый консул:

— Вы хотите за несколько месяцев погасить пожар ненависти, разгоревшийся за двести пятнадцать, нет, за двести восемнадцать лет войны между нашими странами? Вы же знаете, что английские законы бессильны против газетчиков, у нас нет никаких способов, чтобы остановить их, они каждый день поливают грязью собственное правительство. Что до пособий шуанам, то это вознаграждение за прошлые услуги, а не за будущие. Прием, который мы оказываем эмигрантам, в традициях британского гостеприимства.

— Все это, — прервал его Бонапарт, — не оправдывает ни снисходительности к памфлетистам, ни помощи убийцам, ни королевских почестей Бурбонам.

Тут Бонапарт расхохотался и добавил:

— Вы весьма опытный и достойный человек, лорд Уитворт. И не мне вам доказывать слабость ваших аргументов. Вернемся лучше к Мальте.

— Я могу вас заверить, — ответил посол, — что наши солдаты уже давно оставили бы Александрию, и Мальта была бы уже свободна, если бы вы не изменили свою политику в Европе.

— О чем вы говорите? — изумился Бонапарт.

— Не вы ли провозгласили себя президентом Италии?

— У вас плохая память на даты, милорд, — опять рассмеялся Бонапарт. — Неужели вы забыли, что это случилось до Амьенского соглашения?

— А королевство Этрурия, которое вы создали, не посоветовавшись с Англией?

— Вы заблуждаетесь, милорд: я уведомил об этом Англию, хотя с моей стороны это было лишь пустой формальностью, и Англия обещала в скором времени признать это королевство.

— Англия, — не сдавался лорд Уитворт, — просила вас согласиться на возвращение короля Сардинии в его страну.

— Я уже говорил Австрии, России и вам, что не только не позволю ему вернуться на трон, но и не дам ничего взамен. Вы все знаете, это для вас не новость, что я давно хочу присоединить Пьемонт к Франции, это необходимо для обеспечения моей власти над Италией, власти абсолютной, которую я не хочу и не буду ни с кем делить. Теперь, взгляните, пожалуйста, на карту Европы, смотрите, ищите и отвечайте честно: есть ли хоть какой-нибудь край или уголок, где моя армия находится незаконно? Есть ли где-нибудь государство, которому я угрожаю или которое хочу завоевать? Нет ни одного, и вы это прекрасно знаете, нет и не будет, по крайней мере, до тех пор, пока соблюдаются мирные соглашения.

— Если быть до конца откровенным, гражданин первый консул, то вы должны признать, что все время думаете о Египте.

— Разумеется, я думаю о Египте и всегда буду о нем думать, и особенно, если вы заставите меня вновь начать войну. Но упаси меня Бог, если я нарушу мир, которым мы еще не успели насладиться, только ради того, чтобы опередить вас. Турецкая империя трещит по всем швам и грозит вот-вот развалиться, ее место не в Европе, а в Азии, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она продержалась как можно дольше. Но если она все-таки рухнет, я хочу, чтобы Франция получила свой кусок. Согласитесь, если бы я захотел, то при тех многочисленных воинских подразделениях, что я направляю на Сен-Доминго, было бы проще простого одно из них направить в Александрию. У вас там четыре тысячи человек, которые должны были уйти уже десять месяцев назад, для меня это не препятствие, а предлог. Я займу Египет за одни сутки, и на этот раз вам не удастся его отвоевать. Вы думаете, что, ослепленный властью, я преувеличиваю свое влияние на общественное мнение во Франции и в Европе. Нет, и это я вам говорю, моя власть недостаточно велика, чтобы я позволил себе немотивированную агрессию. Если бы я был безумен и напал на Англию без веской причины, то навсегда потерял бы свое политическое и нравственное влияние в Европе. Что же до Франции, то я докажу ей, что мне навязали войну, что не я спровоцировал ее, и тогда я получу такую всеобщую поддержку, которая мне нужна, чтобы одолеть вас, если вы заставите меня воевать. Виноваты будут все, не я один! Теперь, раз вы сомневаетесь в том, что я хочу сохранить мир, выслушайте меня и судите сами, до какой степени я с вами искренен.

Мне тридцать два года, и в тридцать два я достиг такой власти и такого авторитета, к которым трудно что-то добавить. И неужели вы думаете, что без надежды на выигрыш я с легким сердцем, забавы ради, поставлю на карту свою власть и репутацию? Нет, я решусь на это только в крайнем случае. Но тогда, слушайте меня внимательно, война будет совсем другой. Не перестрелки и не блокады, не поджог то одного, то другого судна где-нибудь посреди океана, нет, я поставлю под ружье двести тысяч человек и пошлю через пролив огромную флотилию. Может быть, я, как Ксеркс, утоплю на дне моря свою славу и счастье, нет, больше, свою жизнь! Потому что из такого рода экспедиций без победы не возвращаются — надо или погибнуть, или победить! — и, заметив удивление лорда Уитворта, Бонапарт продолжал: — Милорд, вы считаете, что высадка в Англии — это безумие, не так ли? Что же вы хотите? Я выигрывал там, где выиграл Цезарь, почему бы мне не восторжествовать там, где торжествовал Вильгельм Завоеватель? Раз вы вынуждаете меня, я дерзну и решусь на это безумие. Рискну своей армией и своей жизнью. Я пересек Альпы зимой, я знаю, как сделать возможным то, что кажется невозможным большинству людей. Вот только, если я одержу победу, ваши правнуки кровавыми слезами оплачут решение, которое я приму под вашим давлением. У меня нет никаких других доказательство искренности моих слов: «Я хочу мира». Будет лучше для вас и для меня, если мы останемся в рамках подписанного соглашения: уберите войска с Мальты, уберите войска из Египта, заставьте замолчать ваши газеты, прогоните с вашей территории моих убийц, ведите себя со мной по-дружески, а я обещаю свою дружбу вам. Давайте сближать наши народы, давайте сплотим их — и тогда наше общее влияние в мире станет таким, какое не снилось Франции и Англии по отдельности. У вас такой флот, какого мне не создать и за десять лет, даже если я потрачу на это все свои силы и средства. Зато у меня есть пятьсот тысяч человек, готовые последовать по моему приказу туда, куда я захочу. Если вы — хозяева моря, то я — хозяин суши. Давайте подумаем над тем, как соединить наши силы, а не растратить их в борьбе друг против друга, и тогда мы будем управлять всем остальным миром!

Лорд Уитворт передал содержание разговора своему правительству. К великому сожалению, этот честный и светский человек не отличался большим умом и потому не смог донести высокий смысл речи первого консула.

В ответ на продолжительную и красноречивую импровизацию Бонапарта король Георг направил британскому парламенту следующее послание:

«Я, Георг, король…

Его Величество считает необходимым информировать Палату общин о значительных военных приготовлениях, осуществляемых в портах Франции и Голландии, и полагает своевременным принятие новых мер безопасности наших государств, хотя указанные приготовления имеют видимой целью колониальные экспедиции. Дискуссия, проходящая в настоящее время между Его Величеством и французским правительством, может привести к непредсказуемым результатам. Его Величество считает, что его верные подданные, несомненно, разделяют его неустанную и настоятельную заботу о сохранении мира, тем не менее, полагаясь на их сознательность и свободолюбие, ожидает, что они предпримут все меры, которых потребуют обстоятельства, для защиты чести его короны и интересов его народа» [98].


Первый консул получил текст этого послания от г-на де Талейрана. Он пришел в бешенство, подобно Александру, однако Талейрану уговорами и лестью удалось заставить его ничего не предпринимать, дабы виновниками провокации оказались англичане. К несчастью, это случилось в пятницу, а в воскресенье, как обычно, в Тюильри был день дипломатического приема. Все послы, влекомые любопытством, явились к назначенному часу. Всем не терпелось узнать, как Бонапарт ответит на оскорбление и как встретит английского посла.

Первый консул вместе с г-жой Бонапарт играли с первенцем короля Людовика и королевы Гортензии[99], когда ему доложили о том, что все дипломаты в сборе.

— Лорд Уитворт прибыл? — с живостью спросил Бонапарт.

— Да, гражданин первый консул, — ответил г-н де Ремюза.

Бонапарт, лежавший на ковре, отпустил ребенка, вскочил на ноги, схватил г-жу Бонапарт за руку и направился в приемный зал. Ни на кого не глядя и ни с кем не здороваясь, он подошел прямо к послу Великобритании.

— Милорд, — спросил он, — у вас есть новости из Англии?

И, не дав тому вымолвить ни слова, добавил:

— Так вы хотите войны?

— Нет, генерал, — с поклоном сказал посол, — мы слишком хорошо понимаем преимущества мира.

— Так, значит, вы хотите войны, — как будто не заметив его слов, нарочито громко, чтобы все слышали, продолжил первый консул. — Мы воевали десять лет, что ж, будем воевать еще десять! Кто посмел сказать, что Франция вооружается? Европу обманули, и эту ложь внушили всему миру! В наших портах нет ни одного военного корабля, все наши боеспособные суда были отправлены на Сен-Доминго. Единственный линкор находится в водах Голландии, и всем известно, что он предназначен для Луизианы. Вы сказали, что между Францией и Англией есть разногласия. Я не знаю ни одного. Зато я знаю, что остров Мальта не был освобожден в оговоренные сроки. Не думаю, что ваши министры хотят изменить английской законопослушности, отказываясь соблюдать официальный договор. Я не предполагаю также, что, вооружаясь, вы хотите запугать французский народ. Его нельзя запугать, милорд, его можно только уничтожить!

— Генерал, — посол был совершенно оглушен этой выходкой, — мы хотим одного — мира и согласия с Францией.

— Тогда, — вскричал первый консул, — нужно прежде всего выполнять договоры! Горе тому, кто их нарушает! И горе тому народу, чьи обещания поглощают реки забвения!

Затем, мгновенно переменившись в лице и тоне, дабы лорд Уитворт понял, что оскорбление адресовано не ему, а английскому правительству, Бонапарт сказал:

— Милорд, позвольте поинтересоваться, как себя чувствует ваша супруга, г-жа герцогиня Дорсет? Она провела здесь не лучшее время года, смею надеяться, лето ей понравится больше. Впрочем, это зависит не от меня, а от Англии; если нам придется снова взяться за оружие, ответственность в глазах Бога и людей ляжет целиком на клятвопреступников, отказывающихся от принятых обязательств.

И, кивнув лорду Уитворту и другим послам, не обменявшись ни с кем ни словом, вышел, оставив ошеломленное собрание в оцепенении.


Содержание:
 0  Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine : Александр Дюма  1  ПОТЕРЯННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ : Александр Дюма
 2  I ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ : Александр Дюма  3  II КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ : Александр Дюма
 4  III СОРАТНИКИ ИЕГУ : Александр Дюма  5  IV СЫН МЕЛЬНИКА ИЗ ЛЯ ГЁРШ : Александр Дюма
 6  V МЫШЕЛОВКА : Александр Дюма  7  VI БИТВА СТА : Александр Дюма
 8  VII БЕЛЫЕ И СИНИЕ : Александр Дюма  9  VIII ВСТРЕЧА : Александр Дюма
 10  IX ДВА БОЕВЫХ ТОВАРИЩА : Александр Дюма  11  X ДВЕ ЖЕНСКИЕ ГОЛОВКИ : Александр Дюма
 12  XI БАЛ У ГОСПОЖИ ДЕ ПЕРМОН : Александр Дюма  13  XII МЕНУЭТ КОРОЛЕВЫ : Александр Дюма
 14  XIII ТРОЕ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН. ОТЕЦ : Александр Дюма  15  XIV ЛЕОН ДЕ СЕНТ-ЭРМИН : Александр Дюма
 16  XV ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (1) : Александр Дюма  17  XVI МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ ФАРГАС : Александр Дюма
 18  XVII СЕЙЗЕРИАТСКИЕ ПЕЩЕРЫ : Александр Дюма  19  XVIII ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (2) : Александр Дюма
 20  XIX ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА : Александр Дюма  21  XX ФУШЕ : Александр Дюма
 22  XXI ФУШЕ ДЕЙСТВУЕТ, ДАБЫ ОСТАТЬСЯ В МИНИСТЕРСТВЕ ПОЛИЦИИ, ИЗ КОТОРОГО ОН ЕЩЕ НЕ УШЕЛ : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XXIII ПОДЖАРИВАТЕЛИ : Александр Дюма  25  XXIV НОВЫЙ ПРИКАЗ : Александр Дюма
 26  XXV ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (1) : Александр Дюма  27  XXVI В ВЕРНОНСКОМ ЛЕСУ : Александр Дюма
 28  XXVII АДСКАЯ МАШИНА : Александр Дюма  29  XXVIII НАСТОЯЩИЕ ПРЕСТУПНИКИ : Александр Дюма
 30  XXIX КОРОЛЬ ЛЮДОВИК ПАРМСКИЙ : Александр Дюма  31  вы читаете: XXX ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ : Александр Дюма
 32  XXXI ВОЙНА : Александр Дюма  33  XXXII АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА РЕНЬЕ И АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА ФУШЕ : Александр Дюма
 34  ΧΧΧIIΙ НАПРАСНАЯ ЗАСАДА : Александр Дюма  35  XXXIV ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ : Александр Дюма
 36  XXXV АРЕСТЫ : Александр Дюма  37  XXXVI ЖОРЖ : Александр Дюма
 38  XXXVII ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (2) : Александр Дюма  39  XXXVIII ШАТОБРИАН : Александр Дюма
 40  XXXIX ПОСОЛЬСТВО В РИМЕ : Александр Дюма  41  XL РЕШЕНИЕ : Александр Дюма
 42  XLI СКОРБНЫЙ ПУТЬ : Александр Дюма  43  XLII САМОУБИЙСТВО : Александр Дюма
 44  ХLIII СУД : Александр Дюма  45  XLV ТРИБУНАЛ : Александр Дюма
 46  XLVI ПРИГОВОР : Александр Дюма  47  XLVII КАЗНЬ : Александр Дюма
 48  XLVIII ПОСЛЕ ТРЕХ ЛЕТ ТЮРЬМЫ : Александр Дюма  49  Использовалась литература : Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine



 




sitemap