Приключения : Исторические приключения : XXXIV ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




XXXIV

ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ

Пока первый консул думал над инструкциями офицеру жандармерии, в Тампле, куда были доставлены ранее арестованные заговорщики, разыгралась трагедия.

Среди арестованных был слуга Жоржа, по имени Пико, и два его сообщника, которых взяли вместе с ним в доме на улице Бака в тот же день, когда Лиможец увидел, как Жорж покинул это здание. В комнате Пико нашли записку с адресом на улице Сентонж. Поспешив туда, полиция схватила Роже и Дамонвиля, но опоздала на несколько минут, и Костеру де Сен-Виктору удалось уйти.

Едва попав в Тампль, Дамонвиль повесился[109].

В результате ночные дежурные получили приказ дважды в ночь проверять камеры, тогда как до этого случая они запирали заключенных вечером и возвращались только утром.

Еще один заговорщик, Буве де Лозье, был арестован двенадцатого февраля у г-жи де Сен-Леже с улицы Сен-Совёр. В Тампле его поместили в общую камеру рядом с железной печкой, обращались с ним грубо и подвергали суровым допросам.

Буве де Лозье было тридцать шесть лет. Генерал-адъютант Жоржа Кадудаля и его доверенное лицо, именно он, под вымышленным именем, подготовил те фермы, которые служили пристанищем заговорщикам по пути в Париж и список которых Лиможец продиктовал Савари.

Буве де Лозье был одним из самых активных агентов, по его указанию г-жа де Сен-Леже, та самая, у которой он жил, сняла в Шайо дом номер шесть на улице Гранд, где под именем Ларива остановился Кадудаль.

Поняв, что на первом же допросе он рассказал слишком много, и испугавшись, что на втором расскажет еще больше, Буве де Лозье решил покончить с собой так же, как Дамонвиль. И в ночь на четырнадцатое февраля около полуночи он повесился на своем галстуке из черного шелка, прикрепив его к верхней петле двери в камеру.

Когда он уже терял сознание, охранник по имени Савар, совершая ночной обход, попытался войти в его камеру. Почувствовав, что дверь не открывается, он толкнул ее со всей силы и ввалился внутрь. Услышав стон, охранник обернулся, увидел висевшего на галстуке заключенного и позвал на помощь.

Второй охранник, думая, что на Савара напали, прибежал, держа наготове нож.

— Режь, Эли, режь! — Савар показал на галстук, все туже затягивавшийся на шее узника.

Охранник не медля разрезал узел, и Буве замертво рухнул на пол. Все решили, что он мертв, главный охранник по фамилии Фоконье приказал перенести тело в канцелярию и позвать врача Тампля г-на Супе засвидетельствовать смерть.

Врач обнаружил, что узник еще дышит, и пустил ему кровь. Через несколько минут Буве де Лозье открыл глаза.

Как только стало ясно, что он вынесет переезд, его отправили к начальнику полиции гражданину Демаре.

Его уже ждал Реаль, который к тому времени стал заместителем министра генеральной полиции, и Буве не только признался во всем, но сделал письменное заявление. И на следующий день, в семь утра, когда агент Бонапарта выезжал в Германию, Реаль входил к первому консулу.

С Бонапартом был еще его камердинер Констан, причесывавший его.

— А, господин государственный советник, значит, у вас есть что-то новенькое, раз я вижу вас в столь ранний час? — вскричал первый консул.

— Да, генерал, у меня есть новости чрезвычайной важности, но я хотел бы поговорить с вами наедине.

— О, не волнуйтесь, не обращайте внимания на Констана.

— Воля ваша, генерал. Пишегрю в Париже.

— Да, Фуше мне уже докладывал.

— Но вряд ли он вам сказал, что Пишегрю и Моро встречались и задумали новый заговор.

— Ни слова больше! — Бонапарт приложил палец к губам.

Поторопив Констана, первый консул быстро закончил свой туалет и увел государственного советника в кабинет.

— Вы правы, — сказал он, — если ваши слова — правда, то это в самом деле очень важная новость.

И Бонапарт быстро перекрестился большим пальцем — тем движением, о котором мы уже не раз упоминали.

Реаль рассказал ему все по порядку.

— И вы говорите, — уточнил Бонапарт, — он сделал письменное заявление? Оно у вас с собой?

— Да, — Реаль протянул ему бумагу.

Бонапарт так торопился, что почти вырвал ее из рук министра.

В самом деле, новость о том, что Моро принимает участие в заговоре, была ошеломляющей. Моро и Пишегрю были единственные, кого можно было противопоставить Бонапарту как полководцу. Пишегрю, справедливо или огульно обвиненный в предательстве, 18 фрюктидора сосланный в Синнамари, несмотря на его чудесное спасение, в котором чувствовался промысел Божий, сам по себе был не слишком опасен Бонапарту.

Напротив, Моро, еще не остывший после битвы при Гогенлиндене и недовольный тем, как его отблагодарили за победу, жил в Париже как частное лицо и был популярен. После 18 фрюктидора и 13 вандемьера Бонапарт выслал или удалил от дел только якобинцев, то есть экстремистское крыло республиканцев. Все умеренные, видевшие, как первый консул постепенно захватывает власть в стране и движется к восстановлению монархии, если не реально, то в мыслях собирались вокруг Моро. При поддержке трех-четырех генералов, верных принципам восемьдесят девятого и даже девяносто третьего года, и заговорщиков, которые открыто, как Ожеро и Бернадотт, или тайно, как Мале, Уде и Филадельфы, действовали в армии, Моро являлся серьезным и опасным противником. И этот республиканец без страха и упрека, этот Фабий[110], как его называли, этот сторонник выжидательной политики, который утверждал, что надо дать людям и событиям время, чтобы они сами поспели, этот самый Моро очертя голову бросается в роялистский заговор с приспешником Конде Пишегрю, с одной стороны, и шуаном Жоржем, с другой.

Бонапарт улыбнулся, посмотрел на небо и, вздохнув, промолвил:

— Воистину я родился под счастливой звездой!

Затем он вновь обратился к Реалю:

— Это письмо написано им собственноручно?

— Да, генерал.

— И он сам его подписал?

— Так точно.

— Посмотрим.

И он впился глазами в текст:

«Человек, вернувшийся из могилы и еще чувствующий ее холод и мрак, требует отомстить тем, кто предательски сбросил его и его партию в пропасть. Посланный во Францию, чтобы поддержать дело Бурбонов, он оказался перед выбором: или бороться за Моро, или отказаться от единственной цели своей миссии…»

— Что это значит — бороться за Моро? — удивился Бонапарт.

— Читайте дальше, — не стал ничего объяснять Реаль.

«Принц из дома Бурбонов должен был приехать из Англии, чтобы возглавить партию роялистов. Моро обещал присоединиться к борьбе за дело Бурбонов. Роялисты двинулись во Францию, но Моро отрекся от своих слов. Он предложил им бороться за него и провозгласить его диктатором. Таковы факты, вы сами можете дать им оценку.

Моро направил одного из генералов, служивших под его командованием, а именно Лажоле, в Лондон. Пишегрю был посредником между ним и принцем. Лажоле от имени и по поручению Моро согласился с основными пунктами предложенного плана. Принц собирается выехать, но во время парижских встреч Моро, Пишегрю и Жоржа Моро объявляет о своих намерениях и о том, что готов действовать только ради диктатора, а не ради короля. И тогда в партии роялистов начался раскол, который фактически ее погубил.

Я видел Лажоле в Париже 25 января на бульваре Мадлены. Он забрал Жоржа и Пишегрю из экипажа, в котором мы находились, чтобы отвести их к Моро, ожидавшему их на Елисейских Полях. Во время переговоров Моро заявил, что восстановить престол невозможно, и предложил себя главой правительства с титулом диктатора. Роялистам он отводил роль своих соратников или солдат.

Принц должен был приехать во Францию только после того, как станут известны результаты переговоров между тремя генералами, и только в том случае, если они придут к полному согласию по всем вопросам.

Жорж решительно возражал против тайного убийства или адской машины, он говорил об этом еще в Лондоне. Он не признавал ничего, кроме открытого нападения, в котором он и его офицеры рисковали бы жизнью. Целью был захват первого консула и, следовательно, власти.

Не знаю, какой вес будут иметь для вас слова человека, час назад вырванного из лап смерти, которую он сам себе уготовил, а теперь примет от оскорбленной им власти. В любом случае я не могу сдержать крик отчаяния и не требовать возмездия тому, кто вверг меня в его пучину. Впрочем, доказательством моим словам послуэкит дальнейшее развитие событий, в которые я был вовлечен.

Буве де Лозье» [111].

Бонапарт молчал.

— Единственный человек, от которого я мог ожидать неприятностей, — заговорил он вдруг, будто про себя, — единственный, у кого были шансы против меня, и так глупо попался! Бред!

— Хотите, чтобы я немедленно арестовал Моро? — спросил Реаль.

— Моро — слишком значительная фигура, — покачал головой Бонапарт, — и все знают, что он — мой злейший враг. Избавиться от него — значит попасть под обстрел общественного мнения.

— Но ведь он в заговоре с Пишегрю! — возразил Реаль.

— Кроме того, — продолжал Бонапарт, — о том, что Пишегрю в Париже, известно лишь со слов Фуше и вашего ночного висельника. Тогда как все английские газеты в один голос утверждают, что он в Лондоне или где-то в его окрестностях. Хотя я, разумеется, знаю, что все эти газеты против меня и все состоят в заговоре против Франции.

— Во всяком случае, я перекрою все заставы и прикажу самым тщательным образом проверять всех, кто хочет попасть в Париж, — предложил Реаль.

— И главное, всех, кто хочет его покинуть, — добавил Бонапарт.

— Гражданин первый консул, не назначен ли вамп на послезавтра смотр войск? — спросил Реаль.

— Совершенно верно.

— Надо отложить его.

— С какой стати?

— У нас по Парижу бродят еще около шестидесяти заговорщиков. Когда они поймут, что им не удастся покинуть город, они могут решиться на какой-нибудь отчаянный шаг.

— Ну и что? — возмутился Бонапарт. — Какое мне до этого дело? Разве не ваша забота — охранять меня?

— Генерал, — Реаль пытался настоять на своем, — мы сможем отвечать за вашу безопасность, только если вы отложите смотр.

— Господин советник, повторяю вам, — Бонапарт начал терять терпение, — у каждого из нас есть свое дело: вы должны следить за тем, чтобы меня не убили во время смотра, а я должен проводить смотр войск, невзирая на риск быть убитым.

— Генерал, это опрометчиво.

— Господин Реаль, вы говорите как государственный советник, — усмехнулся Бонапарт, — но во Франции самой большой опрометчивостью является трусость.

И он повернулся спиной к советнику, чтобы отдать приказ Савари:

— Пошлите конного ординарца к Фуше, пусть явится ко мне немедленно.

От Тюильри до улицы Бака, где жил Фуше, было рукой подать, поэтому уже через десять минут карета истинного министра полиции подъехала к воротам дворца.

Когда Фуше вошел, до крайности возбужденный Бонапарт метался по кабинету.

— Идите сюда! — поторопил первый консул. — Вы знаете, что Буве де Лозье пытался повеситься?

— Я также знаю, — ответил Фуше, — что его успели спасти и отвезти к Демаре, где он встретился с господином Реалем. Кроме того, мне известно, что он дал показания и написал заявление.

— В этом заявлении говорится, что Пишегрю в Париже.

— Я вам об этом еще раньше говорил.

— Да, но вы не сказали мне, что он приехал, дабы сговориться с Моро.

— Тогда у меня еще не было полной уверенности, были только подозрения, и этими подозрениями я с вами поделился.

— А теперь вы уверены?

— Вы ужасный человек, — вздохнул Фуше. — Все вам надо сказать и притом заранее, а потом вы все равно кричите, что вас никто не предупредил. Хотите знать, какова сейчас обстановка? Хорошо, будь по-вашему. Но обещайте, что дадите мне возможность довести дело до конца так, как я считаю нужным.

— Никаких обещаний. Я хочу знать, что происходит.

— Что ж, слушайте. Каждый из нас играет свою роль: у Реаля есть Буве де Лозье, который вчера чуть не удавился. У меня есть Лажоле, который, возможно, удавится завтра. Я его арестовал, допросил, хотите взглянуть на протокол? Я захватил его с собой, так как был уверен, что он вас заинтересует. Здесь только то, что он сказал, вопросы я убрал.

«Некоторое время назад я узнал от одного из наших общих друзей, аббата Давида, что давние недруги, Пишегрю и Моро, наконец помирились. Прошлым летом я видел Моро несколько раз, он уверял меня, что хочет встретиться с Пишегрю. Чтобы устроить эту встречу, я выехал в Лондон, нашел Пишегрю и передал ему просьбу Моро. Пишегрю заверил меня, что также хочет примирения и ради этого при первой возможности покинет Англию.

Не прошло и двух недель, как такая возможность появилась, и Пишегрю обосновался на улице Аркады. Он должен был встретиться с Моро на углу бульвара Мадлены и улицы Басс-дю-Рампар. Моро приехал туда из дома, то есть с улицы Анжу-Сент-Оноре, на фиакре.

Пишегрю вышел у бульвара Мадлены, а я остался в фиакре, который продолжал медленно двигаться вдоль бульвара. Генералы встретились в условленном месте. Они прогуливались около четверти часа. Я не знаю, о чем они тогда говорили. Следующие две встречи произошли в доме у Моро, на улице Анжу-Сент-Оноре. Я ждал Пишегрю на улице Шайо, так как мы подыскали ему другое жилье. Он вернулся очень недовольный, и я спросил его, в чем причина.

Представляете, что сказал Моро, — ответил Пишегрю, — этот бескорыстный муж с сердцем спартанца? Он предложил сделать его диктатором. И тогда он соизволит согласиться! Похоже, этот… не лишен амбиций, ему тоже хочется царствовать. Что ж, желаю успеха, но, на мой взгляд, он не в состоянии править Францией больше трех месяцев».

— Вы собираетесь арестовать Моро? — спросил Бонапарт у Фуше.

— Почему бы и нет? — сказал Фуше свойственным ему безразличным тоном. — Через три месяца он не продвинется ни на шаг. И надо будет сразу же арестовать Пишегрю, чтобы на парижских стенах их имена красовались рядышком.

— Вы знаете, где сейчас живет Пишегрю?

— Это я нашел ему комнату. Он живет у своего бывшего камердинера, Леблана. Старик мне дорого стоит, зато я знаю каждый шаг его постояльца.

— Так вы организуете арест Пишегрю?

— Разумеется. Поручите Реалю задержать Моро, во-первых, такое дело ему по плечу, а во-вторых, ваше доверие подбодрит его. Пусть скажет мне, в котором часу Моро будет в Тампле, и через полчаса я доставлю туда Пишегрю.

— Теперь другое, — вспомнил Бонапарт. — На воскресенье назначен смотр войск. Реаль советует мне отложить его.

— Наоборот, проведите смотр, — посоветовал Фуше. — Этим вы произведете хорошее впечатление.

— Странно, — глядя Фуше в глаза, задумчиво произнес Бонапарт. — Мне всегда казалось, что вы не отличаетесь мужеством, однако вы без конца даете мне самые смелые советы.

— То, что я их даю, — ответил Фуше с присущим ему цинизмом, — не означает, что я должен им следовать.

Приказы об аресте двух генералов были подписаны одновременно, за одним столом и одним и тем же пером. Савари отвез Реалю приказ на арест Моро, Фуше забрал приказ на арест Пишегрю.

Приказ на арест Морю передали генерал-полковнику жандармерии и лучшему другу Моро — гражданину Монсею. Причем, отдавая этот приказ министру юстиции, Бонапарт снабдил его следующей припиской:

"Господин Ренье, прежде чем везти генерала Моро в Тампль, узнайте, не хочет ли он встретиться со мной. Если да, то посадите его в свою карету и привезите ко мне. Возможно, мы договоримся между собой".

Относительно Пишегрю Фуше не получил никаких указаний, хотя Пишегрю был старым знакомым Бонапарта, так как был его учителем в Бриенне.

Бонапарт не любил вспоминать свой коллеж: слишком часто его там унижали за невысокое происхождение и за то, что родители присылали ему мало денег.


Содержание:
 0  Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine : Александр Дюма  1  ПОТЕРЯННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ : Александр Дюма
 2  I ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ : Александр Дюма  3  II КАК ВЫШЛО, ЧТО ДОЛГИ ЖОЗЕФИНЫ ОПЛАТИЛ ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ : Александр Дюма
 4  III СОРАТНИКИ ИЕГУ : Александр Дюма  5  IV СЫН МЕЛЬНИКА ИЗ ЛЯ ГЁРШ : Александр Дюма
 6  V МЫШЕЛОВКА : Александр Дюма  7  VI БИТВА СТА : Александр Дюма
 8  VII БЕЛЫЕ И СИНИЕ : Александр Дюма  9  VIII ВСТРЕЧА : Александр Дюма
 10  IX ДВА БОЕВЫХ ТОВАРИЩА : Александр Дюма  11  X ДВЕ ЖЕНСКИЕ ГОЛОВКИ : Александр Дюма
 12  XI БАЛ У ГОСПОЖИ ДЕ ПЕРМОН : Александр Дюма  13  XII МЕНУЭТ КОРОЛЕВЫ : Александр Дюма
 14  XIII ТРОЕ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН. ОТЕЦ : Александр Дюма  15  XIV ЛЕОН ДЕ СЕНТ-ЭРМИН : Александр Дюма
 16  XV ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (1) : Александр Дюма  17  XVI МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ ФАРГАС : Александр Дюма
 18  XVII СЕЙЗЕРИАТСКИЕ ПЕЩЕРЫ : Александр Дюма  19  XVIII ШАРЛЬ ДЕ СЕНТ-ЭРМИН (2) : Александр Дюма
 20  XIX ОКОНЧАНИЕ РАССКАЗА ГЕКТОРА : Александр Дюма  21  XX ФУШЕ : Александр Дюма
 22  XXI ФУШЕ ДЕЙСТВУЕТ, ДАБЫ ОСТАТЬСЯ В МИНИСТЕРСТВЕ ПОЛИЦИИ, ИЗ КОТОРОГО ОН ЕЩЕ НЕ УШЕЛ : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XXIII ПОДЖАРИВАТЕЛИ : Александр Дюма  25  XXIV НОВЫЙ ПРИКАЗ : Александр Дюма
 26  XXV ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (1) : Александр Дюма  27  XXVI В ВЕРНОНСКОМ ЛЕСУ : Александр Дюма
 28  XXVII АДСКАЯ МАШИНА : Александр Дюма  29  XXVIII НАСТОЯЩИЕ ПРЕСТУПНИКИ : Александр Дюма
 30  XXIX КОРОЛЬ ЛЮДОВИК ПАРМСКИЙ : Александр Дюма  31  XXX ЮПИТЕР НА ОЛИМПЕ : Александр Дюма
 32  XXXI ВОЙНА : Александр Дюма  33  XXXII АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА РЕНЬЕ И АГЕНТУРА ГРАЖДАНИНА ФУШЕ : Александр Дюма
 34  ΧΧΧIIΙ НАПРАСНАЯ ЗАСАДА : Александр Дюма  35  вы читаете: XXXIV ОТКРОВЕНИЯ САМОУБИЙЦЫ : Александр Дюма
 36  XXXV АРЕСТЫ : Александр Дюма  37  XXXVI ЖОРЖ : Александр Дюма
 38  XXXVII ГЕРЦОГ ЭНГИЕНСКИЙ (2) : Александр Дюма  39  XXXVIII ШАТОБРИАН : Александр Дюма
 40  XXXIX ПОСОЛЬСТВО В РИМЕ : Александр Дюма  41  XL РЕШЕНИЕ : Александр Дюма
 42  XLI СКОРБНЫЙ ПУТЬ : Александр Дюма  43  XLII САМОУБИЙСТВО : Александр Дюма
 44  ХLIII СУД : Александр Дюма  45  XLV ТРИБУНАЛ : Александр Дюма
 46  XLVI ПРИГОВОР : Александр Дюма  47  XLVII КАЗНЬ : Александр Дюма
 48  XLVIII ПОСЛЕ ТРЕХ ЛЕТ ТЮРЬМЫ : Александр Дюма  49  Использовалась литература : Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1 Le Chevalier de Sainte-Hermine



 




sitemap