Приключения : Исторические приключения : XXII. УЖЕ НЕ ПАЖ : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу

XXII. УЖЕ НЕ ПАЖ

Молодой человек уже успел добраться до Сите, а принц все еще сидел погруженный в раздумье.

По правде говоря, его мысли, возможно, по одному из нередких капризов памяти вернулись от Роберта Стюарта к записке, вылетевшей из окна Лувра, той самой записке, что принц за полчаса до этого прочел при свете факела у Мадонны.

Но независимо от того, что именно было предметом раздумий принца, они были прерваны неожиданным происшествием.

Какой-то человек с непокрытой головой и без камзола, тяжело и прерывисто дыша, вышел из Лувра и помчался через площадь, словно за ним гналась бешеная собака.

Присмотревшись, принц понял, что это паж маршала де Сент-Андре — паж, которого он впервые увидел в таверне близ Сен-Дени, а во второй раз — в садах Сен-Клу.

— Эй! — окликнул его принц, когда тот был в десяти шагах от него. — Куда вы так спешите, мой юный метр?

Молодой человек резко остановился, точно уперся в непреодолимое препятствие.

— Это вы, монсеньер? — воскликнул он, узнав принца, несмотря на то что тот закутался в темный плащ и надел шляпу с широкими полями, прикрывающую глаза.

— Черт побери! Это именно я, и, если не ошибаюсь, я вас знаю… Вы ведь Мезьер, юный паж господина де Сент-Андре?

— Да, монсеньер.

— И, кроме того, насколько я припоминаю, вы влюблены в мадемуазель Шарлотту? — продолжал принц.

— Да, я раньше был в нее влюблен, монсеньер, но это уже прошло.

— Отлично!

— Смею поклясться, что это так!

— Вам очень повезло, молодой человек, — заметил принц весело и в то же время с грустью, — что сумели освободиться от этой влюбленности; впрочем, я не уверен, что это так.

— Почему же, монсеньер?

— Если бы вы не были влюблены до безумия или безумны от влюбленности, вы бы не носились в таком растерзанном виде посреди ночи.

— Монсеньер, — произнес паж, — мне только что было нанесено смертельнейшее для мужчины оскорбление.

— Для мужчины? — улыбаясь, переспросил принц. — О ком идет речь? Не о вас же?

— А почему бы и не обо мне?

— Да потому, что вы все еще ребенок.

— Я хочу вам сказать, монсеньер, — продолжал молодой человек, — что со мной обошлись самым ужасным образом; мужчина я или ребенок, но раз у меня есть право носить шпагу, я отомщу.

— Раз вы имели право носить шпагу, надо было ею воспользоваться.

— Меня схватили лакеи, скрутили, связали мне руки и, ноги и…

Молодой человек умолк, охваченный неописуемым гневом, и его голубые глаза засветились во мраке, как у ночных животных, двумя яркими точками.

Видя это, принц понял, что перед ним стоит мужчина с горячей кровью, переполненный ненавистью.

— И… — повторил принц.

— И меня высекли, монсеньер! — гневно закричал молодой человек.

— Вот видите, — усмехнулся принц, — с вами обращаются не как с мужчиной, а как с ребенком.

— Монсеньер, монсеньер, — воскликнул Мезьер, — дети быстро становятся мужчинами, когда им семнадцать лет и им есть за что мстить!

— В добрый час! — внезапно став серьезным, сказал принц. — Мне нравятся такие речи, молодой человек. Так чем же вы заслужили подобное оскорбление?

— Как я вам только что сказал, монсеньер, я был влюблен до безумия в мадемуазель де Сент-Андре. Простите меня за это признание, монсеньер…

— А что тут такого, за что вас надо прощать?

— Ведь вы ее любили почти так же, как и я.

— А-а, — произнес принц, — так вы это заметили, молодой человек?

— Принц, сколько бы вы мне ни делали добра, вам не возместить и сотой доли того, что мне пришлось из-за вас выстрадать.

— Кто знает?.. Но продолжайте же!

— Я бы отдал за нее свою жизнь, — продолжал паж, — и каковы бы ни были преграды, поставленные от рождения между нею и мной, я ощущал себя достойным если не жить ради нее, то умереть за нее.

— Мне это известно, — улыбаясь, заметил принц и махнул рукой, словно желая отогнать от себя что-то неприятное. — Продолжайте.

— Я любил ее до такой степени, монсеньер, что готов был смириться с тем, что она станет женой другого, при условии, что тот, другой, будет любить и уважать ее так же, как и я. Да, мне было достаточно знать, что она любима, уважаема и счастлива. Как видите, монсеньер, этим и ограничивались мои честолюбивые намерения и мои любовные устремления.

— Ну, хорошо, — нетерпеливо прервал его принц, — так что же случилось?

— Так вот, монсеньер, как только я узнал, что она стала любовницей короля, как только я узнал, что она обманывает не только меня, не просто влюбленного, но ее раба, не только, повторяю, меня, но вас, обожающего ее, но господина де Жуэнвиля, собиравшегося на ней жениться, но весь двор, выделявший ее на фоне этого сборища распутных и падших девиц как чистое, невинное и простодушное дитя, — когда все это открылось, монсеньер, когда я узнал, что она любовница другого мужчины…

— Не просто другого мужчины, сударь, — заявил Конде с непередаваемой интонацией, — а короля.

— Согласен, короля! Но, тем не менее, меня одолела мысль убить этого человека, не считаясь с тем, что он король.

— Черт! Мой дорогой паж, — продолжал Конде, — вы готовы впасть в смертный грех! Убить короля из-за любовного приключения! И если вас всего лишь высекли за подобную мысль, мне представляется, вам не на что жаловаться.

— О, меня высекли вовсе не за это, — заявил Мезьер.

— Так за что же? А знаете, ваша история начинает меня интересовать. Только вы не будете возражать против того, чтобы рассказывать ее на ходу: во-первых, потому, что у меня буквально затекли ноги, а во-вторых, у меня есть дело близ Гревской площади.

— Не важно, куда я направлюсь, монсеньер, — заявил молодой человек, — лишь бы подальше от Лувра.

— Прекрасно, меня это в высшей степени устраивает, — сказал принц, постукивая сапогами по мостовой. — Идите со мной, и я вас выслушаю.

Затем он с улыбкой оглядел молодого человека:

— Вот видите, как много все-таки значит общее несчастье, — объяснил он. — Вчера вы полагали, что любим я, и потому у вас возникало желание меня убить. Сегодня, когда выяснилось, что любим король, нас сблизило несчастье, и я стал поверенным ваших тайн, а поскольку вам известно, что я никогда не предаю людей, доверившихся мне, вы признались в одолевавшем вас желании убить короля. В конце концов, вы ведь его не убили, не так ли?

— Не убил; только я провел словно в лихорадке целый час у себя в комнате.

— Отлично! — пробормотал принц. — Точно так же, как и я.

— Примерно через два часа, не придя ни к какому решению, я постучался в дверь мадемуазель де Сент-Андре, чтобы упрекнуть ее в бесстыдном поведении.

— И это точно так же, как поступил я, — прошептал принц.

— Мадемуазель де Сент-Андре в своих апартаментах не было.

— А, — заметил принц, — тут сходство пропадает. Мне повезло больше, чем вам!

— Принял меня маршал. Он меня очень любил — по крайней мере, он так говорил. Увидев, до чего я бледен, он испугался.

«Что с вами, Мезьер? — спросил он. — Вы не заболели?»

«Нет, монсеньер», — отвечал я.

«В таком случае, что же вас беспокоит?»

«О монсеньер! Мое сердце переполняют горечь и ненависть!»

«Ненависть, Мезьер, и это в ваши годы? Ненависть плохо вяжется с возрастом любви».

«Монсеньер, я одержим ненавистью и хочу мстить. И я пришел спросить совета у мадемуазель де Сент-Андре».

«У моей дочери?»

«Да, но поскольку ее у себя нет…»

«Как видите…»

«То спрошу совета у вас».

«Говорите же, дитя мое».

«Монсеньер, — продолжал я, — я страстно полюбил одну молодую…»

«В добрый час, Мезьер! — рассмеялся маршал. — Расскажите же мне о вашей любви; слова любви столь же естественны для уст юношей вашего возраста, как естественно для весны, что в садах распускаются цветы. А та, кого вы так страстно любите, отвечает вам взаимностью?»

«Монсеньер, я даже не претендовал на это. Она была настолько выше меня и по рождению и по судьбе, что я лишь обожал ее от всего сердца словно божество и едва осмеливался поцеловать подол ее платья».

«Так это придворная дама?»

«Да, монсеньер», — запинаясь, ответил я.

«И я ее знаю?»

«О да!»

«Хорошо, так с чем же вы пришли, Мезьер? Ваше божество собирается выйти замуж, стать женой другого, и это вас тревожит?»

«Нет, монсеньер, — ответил я, осмелев от гнева, пробудившего во мне эти слова, — нет, женщина, которую я люблю, не собирается выходить замуж».

«А почему?» — спросил маршал, окинув меня беспокойным взглядом.

«Потому что женщина, которую я люблю, открыто стала любовницей другого».

При этих словах, в свою очередь, встревожился маршал.

Он побелел как смерть и, сделав шаг вперед, обратил ко мне тяжелый, цепкий взгляд.

«О ком вы собирались говорить?» — спросил он надломленным голосом.

«Ах, монсеньер, вы прекрасно знаете, о ком! — воскликнул я. — Лишь полагая, что в этот час вы ищете помощника для собственной мести, я собирался говорить с вами о своей».

В этот момент явился капитан гвардии.

«Молчите! — обратился ко мне маршал. — Если вам дорога жизнь — молчите!»

Затем, поскольку маршал пришел к выводу, что еще разумнее, будет, если я удалюсь, он заявил:

«Уходите!»

Я понял, или мне показалось, что я понял. Если бы с королем случилось какое-нибудь несчастье, если бы повинным в этом оказался я и если бы капитан гвардии увидел маршала разговаривающим со мной, он оказался бы скомпрометированным.

«Хорошо, монсеньер, — ответил я, — ухожу».

И я проскользнул в одну из дверей, ведущих к черному ходу, чтобы не столкнуться с капитаном гвардии ни в коридоре, ни в прихожей.

Однако, выйдя и исчезнув из поля зрения маршала, я сейчас же остановился; затем на цыпочках вернулся к двери, отворил ее и приложил ухо к портьере, единственному препятствию, не позволяющему мне видеть происходящее, но зато не мешающему слышать.

А теперь, монсеньер, судите сами, до какой степени я был потрясен и возмущен!

Оказывается, господину де Сент-Андре прислали патент на губернаторство в Лионе!

Маршал же принял должность и почести с покорностью признательного верноподданного, а офицеру было поручено сообщить о милостях, оказанных отцу любовником дочери!

Стоило тому выйти, как я одним прыжком выскочил из укрытия и встал лицом к лицу с маршалом.

Не помню, что я ему сказал, не помню, какими оскорбительными словами клеймил этого отца, торговавшего собственной дочерью, только помню, что после отчаянной схватки, когда я искал смерти, жаждал ее, меня скрутили, связали и руками лакеев позорно высекли розгами!

Сквозь слезы, а точнее, через кровавую пелену, заслонившую мне свет, я увидел маршала, смотревшего на меня из окна своих апартаментов, и тогда я дал страшную клятву: этот человек, распорядившийся высечь розгами того, кто готов был отомстить за него, — этот человек умрет только от моей руки.

Не знаю, от горя или гнева, но я погрузился в забытье.

А когда пришел в себя, то обнаружил, что свободен, и вышел из Лувра, повторяя про себя только что данную страшную клятву. Монсеньер! Монсеньер! — продолжал паж все более неистово, — не знаю, верно ли то, что я всего лишь ребенок: моя любовь и моя ненависть заставляют меня думать нечто противоположное. Но вы же мужчина, вы же принц! Так вот, я еще раз говорю вам то, что я уже сказал: маршал умрет только от моей руки!

— Молодой человек!

— И не за те оскорбления, что он мне нанес, а за те, что он охотно принял.

— Молодой человек, — повторил принц, — а вам известно, что подобная клятва — это святотатство?

— Монсеньер, — произнес паж, целиком погрузившись в родившиеся у него мысли и словно не слыша слов принца, — монсеньер, Провидение явило мне чудо, позволив первым по выходе из Лувра увидеть именно вас; монсеньер, я предлагаю вам свои услуги; наша любовь была сходна, пусть даже наша ненависть различается, монсеньер; во имя нашей общей любви умоляю вас считать меня одним из ваших покорных слуг; моя голова, мое сердце, мои руки принадлежат вам, и при первой же возможности я вам докажу, что меня нельзя обвинять в неблагодарности. Вы согласны, монсеньер?

Принц на мгновение остановился и задумался.

— Так как же, монсеньер, — вновь с нетерпением спросил молодой человек, — вы принимаете предложенную в ваше распоряжение жизнь?

— Да, — заявил принц, взяв обе руки молодого человека в свои, — но при одном условии.

— Каком же, монсеньер?

— Вы откажетесь от вашего плана убить маршала.

— О монсеньер, я готов сделать все, что вы только ни пожелаете, — воскликнул молодой человек в крайнем возбуждении, — но только не это!

— Тогда тем хуже для вас, так как это непременное условие для поступления ко мне на службу.

— О монсеньер, я готов молить вас на коленях: не требуйте от меня этого!

— Если вы не дадите мне клятвы, которую я от вас требую, то уходите от меня немедленно, сударь, — я вас не знаю и не желаю знать.

— Монсеньер! Монсеньер!

— Я командую солдатами, а не разбойниками.

— О монсеньер, неужели один мужчина способен отказать другому мужчине в праве отомстить за смертельную обиду?

— Так, как вы собираетесь мстить, — да.

— Но разве есть на свете какой-нибудь иной способ?

— Возможно.

— Увы! — печально покачал головой молодой человек, — маршал никогда не согласится скрестить шпаги с тем, кто когда-то принадлежал к числу его слуг.

— Естественно, — возразил принц, — на дуэль по всем правилам маршал не согласится, но он может оказаться в таком положении, когда не сумеет отказать вам в этой чести.

— Каким образом?

— Предположим, что вы встретитесь на поле боя.

— На поле боя!

— Так вот, когда настанет этот день, Мезьер, я обещаю уступить вам свое место, если я встречусь с ним лицом к лицу, а не вы.

— Но, монсеньер, а вдруг этот день никогда не настанет? — весь дрожа, спросил молодой человек. — Неужели такой день вообще может наступить?

— Возможно, он наступит гораздо раньше, чем вы предполагаете, — ответил принц.

— О, если бы я был в этом уверен! — воскликнул молодой человек.

— Какого черта можно быть в чем-то уверенным в этом мире? — заявил принц. — Существуют лишь возможности, вот и все.

Молодой человек задумался.

— Послушайте, монсеньер, — заговорил он, — не знаю, откуда у меня появилось предчувствие, будто в воздухе носится что-то необычное и страшное; в конце концов, мне было предсказано… Монсеньер, я согласен!

— И даете клятву?

— Клянусь, что ни в коем случае не позволю себе убить маршала предательским путем; но, монсеньер, если я встречусь с ним на поле боя…

— Вот в этом случае я вам его уступлю, я вам его подарю, он будет ваш; только учтите…

— Что?

— Маршал — опасный противник.

— А, это, монсеньер, уже мое дело; если мой добрый или злой ангел сведет меня с ним, это будет все, что мне потребуется.

— Тогда договорились: при этом условии вы у меня на службе.

— О, монсеньер!

Молодой человек схватил руку принца и поцеловал ее.

Они оказались на самой середине Мельничного моста; набережная начала заполняться народом, спешившим к Гревской площади. Принц решил, что благоразумнее будет не появляться в обществе Мезьера, так же как он предпочел не появляться в обществе Роберта Стюарта.

— Вы знаете, где находится особняк Конде? — обратился принц к молодому человеку.

— Да, монсеньер, — ответил тот.

— Так вот, отправляйтесь туда: с этого часа вы вступаете в штат моего дома, сообщите об этом и попросите, чтобы вам предоставили комнату в жилом корпусе, предназначенном для моих оруженосцев.

И принц добавил с обаятельной улыбкой — с ее помощью он мог, когда ему хотелось, превращать своих врагов в друзей, а своих друзей — в фанатиков:

— Вот видите, я обращаюсь с вами как с мужчиной, ведь благодаря мне вы уже не паж.

— Признателен вам, монсеньер, — почтительно ответил Мезьер, — начиная с этого момента распоряжайтесь мной точно вещью, которая безраздельно вам принадлежит.


Содержание:
 0  Предсказание : Александр Дюма  1  1. ЯРМАРКА ЛАНДИ : Александр Дюма
 2  j2.html  3  3. ТАВЕРНА КРАСНЫЙ КОНЬ : Александр Дюма
 4  4. ПУТНИКИ : Александр Дюма  5  I. ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма
 6  II. ПРАЗДНЕСТВО У ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма  7  III. БУКЕТ С ПРАЗДНЕСТВА У ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма
 8  IV. У ШОТЛАНДСКИХ ГОРЦЕВ : Александр Дюма  9  V. У ПОДНОЖИЯ НОВОЙ БАШНИ : Александр Дюма
 10  VI. СИРЕНА : Александр Дюма  11  VII. ДОБРОДЕТЕЛЬ МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ : Александр Дюма
 12  VIII. ЗАЛ МЕТАМОРФОЗ : Александр Дюма  13  IX. ТУАЛЕТ ВЕНЕРЫ : Александр Дюма
 14  X. ДВОЕ ШОТЛАНДЦЕВ : Александр Дюма  15  XI. ЧТО МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ ПОД КРОВАТЬЮ : Александр Дюма
 16  XII. ПОЭТЫ КОРОЛЕВЫ-МАТЕРИ : Александр Дюма  17  XIII. МАРС И ВЕНЕРА : Александр Дюма
 18  XIV. ГЛАВА, ГДЕ ГОСПОДИН ДЕ ЖУЭНВИЛЬ ВЫНУЖДЕН РАССКАЗАТЬ О СВОЕМ НЕСЧАСТЬЕ : Александр Дюма  19  XV. СМЕЯТЬСЯ ТАК СМЕЯТЬСЯ : Александр Дюма
 20  XVI. ОБИРАЮЩИЕ ДО НИТКИ И БЕРУЩИЕ ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ : Александр Дюма  21  XVII. КАКОВА МАТЬ, ТАКОВ И СЫН : Александр Дюма
 22  XVIII. ГЛАВА, ГДЕ ГОСПОДИН ДЕ КОНДЕ ВЫСТУПАЕТ ПЕРЕД КОРОЛЕМ С ПРОПОВЕДЬЮ БУНТА : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XX. ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ : Александр Дюма  25  XXI. СЫН ПРИГОВОРЕННОГО : Александр Дюма
 26  вы читаете: XXII. УЖЕ НЕ ПАЖ : Александр Дюма  27  XXIII. СКОЛЬКО ВЕСИТ ГОЛОВА ПРИНЦА ДЕ КОНДЕ : Александр Дюма
 28  КОММЕНТАРИИ : Александр Дюма  29  Использовалась литература : Предсказание
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap