Приключения : Исторические приключения : XXIII. СКОЛЬКО ВЕСИТ ГОЛОВА ПРИНЦА ДЕ КОНДЕ : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу

XXIII. СКОЛЬКО ВЕСИТ ГОЛОВА ПРИНЦА ДЕ КОНДЕ

А теперь немного поговорим о том, что происходило в Лувре во время событий, описанных нами в предыдущих главах, — иными словами, в то время, как принц де Конде беседовал сначала с Робертом Стюартом, а затем с Мезьером.

Мы уже знаем, как г-н де Конде распрощался с королем и как мадемуазель де Сент-Андре распрощалась с принцем де Конде.

Когда г-н де Конде ушел, девушка казалась сломленной горем; но затем, подобно раненой львице, которая вначале падает под ударом, а потом мало-помалу приходит в себя, встряхивается и поднимает голову, вытягивает когти и внимательно их рассматривает, после чего направляется к ближайшему ручью, чтобы не торопясь разглядеть себя и проверить, осталась ли она сама собой, — мадемуазель де Сент-Андре подошла к зеркалу, чтобы проверить, не утеряла ли она во время страшной схватки что-нибудь из своей чарующей красоты, и, убедившись, что остается по-прежнему соблазнительной, несмотря на грозную улыбку, таившую в себе ненависть, она более не сомневалась в могуществе своих чар и направилась в апартаменты короля.

Все уже знали о событиях, происшедших накануне, так что перед мадемуазель де Сент-Андре открывались все двери, а поскольку она подала знак, что не желает, чтобы объявляли о ее прибытии, офицеры и придверники выстроились вдоль стен и довольствовались тем, что пальцем указали, где находится спальня.

Король сидел в кресле, погруженный в раздумья.

Стоило только ему решиться стать королем, как бремя государственных забот обрушилось на него и раздавило его.

Последствием спора с принцем де Конде было его решение дать знать матери, что он готов по ее распоряжению прийти к ней или, если она окажет ему такую любезность, принять ее у себя.

И теперь он ждал, не решаясь взглянуть на дверь, боясь увидеть суровое лицо королевы-матери.

Но, вместо сурового лица, перед ним предстала грациозная юная девушка, появившаяся из-под приподнятой портьеры.

Однако Франциск II вначале ее не видел: он сидел, повернувшись спиною к двери и считая, что всегда успеет обернуться, как только услышит чеканные, слегка тяжеловатые шаги матери, от которых поскрипывал укрытый ков-г. ром паркет.

Шаги мадемуазель де Сент-Андре не принадлежали к числу тех, от которых поскрипывает паркет. Подобно русалкам, она могла бы пройти поверх зарослей тростника, не поколебав ни одного стебелька; подобно саламандрам, она могла бы взобраться к небу по капители колонны из дыма.

И потому в спальню короля она вошла неслышно и так же неслышно приблизилась к юному королю, а оказавшись рядом, любовно обняла его за шею и, как только он поднял голову, запечатлела на лбу жгучий поцелуй.

Екатерина Медичи так себя не вела; королева-мать никогда не одаривала своих детей столь страстными ласками, а если и одаривала, то только своего любимца, единственного, кого она удостаивала знаками материнской любви, — Генриха III. Однако для Франциска II, зачатого по предписанию врача в период ее недомогания и появившегося на свет хилым и нездоровым, у нее в лучшем случае находились ласки по обязанности — как у наемной кормилицы к своему питомцу.

Так что пришла не королева-мать.

Пришла и не маленькая королева Мария.

Маленькая королева Мария, которой супруг несколько пренебрегал, за два дня до этого ушиблась, упав с лошади, и теперь по распоряжению докторов лежала в шезлонге, ибо медики опасалась выкидыша как результата падения; таким образом, маленькая королева, как ее привыкли называть, была явно не вправе самостоятельно появляться у мужа и не имела ни малейшего повода предлагать ему свои ласки (как позже выяснится, они окажутся весьма смертельными для всех, кого она ими одаривала).

Оставалась лишь мадемуазель де Сент-Андре.

И королю незачем было смотреть на лицо, улыбавшееся поверх его собственного, чтобы воскликнуть:

— Шарлотта!

— Да, возлюбленный мой король! — воскликнула девушка. — Да, это Шарлотта; вы можете даже называть меня «моя Шарлотта», пусть даже вы не разрешите мне больше обращаться к вам «мой Франсуа».

— О, конечно! Конечно! — воскликнул юный государь, припомнивший, чего ему стоило добиться такого права в страшном споре с матерью.

— Так вот, ваша Шарлотта пришла попросить вас об одном.

— О чем же?

— Чтобы вы сказали мне, — продолжала она с очаровательной улыбкой, — чтобы вы сказали мне, сколько весит голова человека, смертельно меня обидевшего.

Кровь прилила к бледному челу Франциска II, как бы ожившего на мгновение.

— Кто-то вас смертельно обидел, милая моя? — спросил король.

— Смертельно.

— А-а, сегодня день оскорблений, — заявил Франциск, — меня сегодня тоже смертельно оскорбили; к несчастью, отомстить я не могу. Тем хуже для вашего обидчика, моя прекрасная подруга! — произнес король со смущенной улыбкой ребенка, придушившего птичку. — Ваш обидчик ответит за двоих.

— Благодарю вас, мой король! Я не сомневалась в том, что, если девушка, пожертвовавшая для вас всем, будет обесчещена, король обязательно встанет на защиту ее чести.

— Какого наказания вы хотите для виновного?

— Разве я не сказала вам, что эта обида смертельная?

— Ну, и что?

— А то, что раз обида смертельная, то и наказанием должна быть смерть.

— О-о, — произнес государь, — сегодняшний день чужд милосердия, все на свете хотят смерти кого-нибудь, и прямо сегодня. И чью же голову вы у меня просите, жестокая красавица?

— Я уже сказала, государь, — голову человека, меня обидевшего.

— Но, для того чтобы преподнести вам голову этого человека, — рассмеялся Франциск II, — я должен знать его имя.

— Я полагала, что на королевских весах имеется всего две чаши: чаша жизни и чаша смерти, чаша для невинных и чаша для виновных.

— Но опять-таки виновный может быть более или менее тяжел, а невинный более или менее легок. Ну что ж, так кто этот виновный? Опять какой-то советник парламента, вроде несчастного Дюбура, которого сожгут завтра? Если так, то одного его довольно, моя мать их в данный момент всех ненавидит, и если сожгут двоих вместо одного, никто и не заметит, что сожгли второго.

— Нет, речь идет не о человеке из судейского сословия, государь, речь идет о человеке из благородного сословия.

— Ну, если только он не связан с господами де Гизами, с господином де Монморанси или с вашим отцом, то мы с ним справимся.

— Этот человек не только не связан ни с кем из названных вами, но он их смертельный враг.

— Отлично! — проговорил король. — Теперь все будет зависеть от его ранга.

— От его ранга?

— Да.

— А я-то считала, что для короля не существует рангов и что все, кто находится ниже него, принадлежат ему.

— О моя прекрасная Немезида, вы заходите слишком далеко! К примеру, вы полагаете, что моя мать стоит ниже меня?

— Я говорю не о вашей матери.

— Или господа де Гизы стоят ниже меня?

— Я говорю не о господах де Гизах.

— Или господин де Монморанси стоит ниже меня?

— Речь идет не о коннетабле.

Тут в голове у короля молнией сверкнула мысль.

— Так вы заявляете, что некий человек вас обидел?

— Я не заявляю, а утверждаю.

— Когда?

— Только что.

— И где же?

— У меня, причем он пришел ко мне, выйдя от вас.

— Прекрасно! — заявил король. — Теперь я понимаю. Речь идет о моем кузене, господине де Конде.

— Совершенно верно, государь.

— И вы пришли ко мне просить головы господина де Конде?

— А почему бы и нет?

— Черт! Как вам, моя милая, такое могло прийти в голову? Принц королевской крови!

— Хорош принц!

— Брат короля!

— Хорош король!

— Мой кузен!

— От этого он становится лишь более виновным, ибо, будучи одним из ваших родных, он обязан был проявить к вам большее уважение.

— Милая моя, милая моя, вы требуете слишком многого, — возражал король.

— О, вы просто не знаете, что он сделал.

— Знаю.

— Значит, знаете?

— Да.

— Тогда расскажите.

— Так вот, на лестнице в Лувре нашли потерянный вами платок.

— Потом?

— В платке была завернута записка, которую вам написала Лану.

— Потом?

— Записку передали госпоже адмиральше.

— Потом?

— Преднамеренно или по неосторожности госпожа адмиральша уронила ее на собрании кружка королевы.

— Потом?

— Ее поднял господин де Жуэнвиль и, думая, что речь идет не о вас, а о ком-то другом, передал ее королеве-матери.

— Потом?

— Последовала злая шутка, разыгранная на глазах у вашего отца и вашего жениха…

— Потом?

— А разве было еще одно «потом»?

— Да.

— Значит, это не все?

— Где находился в это время господин де Конде?

— Не знаю, то ли у себя в особняке, то ли еще где-то приятно проводил время.

— Он не был у себя в особняке, он не предавался приятному времяпровождению.

— Во всяком случае, его не было среди тех, кто оказался подле нас.

— Нет, но он находился в спальне.

— В нашей спальне?

— В нашей спальне.

— Где же? Я его не видел.

— Зато он нас видел! Зато он меня видел!

— И вам об этом сказал?

— Причем не только об этом. Например, о том, что был в меня влюблен.

— О том, что он был в вас влюблен! — покраснев, воскликнул государь.

— О! Об этом-то я знала, поскольку он десятки раз говорил и писал об этом.

Франциск побледнел, и ему показалось, что он умирает.

— И на протяжении шести месяцев, — продолжала мадемуазель де Сент-Андре, — ежедневно, с десяти до двенадцати ночи, он прогуливался под моими окнами.

— А-а! — глухим голосом произнес король, отирая пот со лба. — Тогда другое дело.

— Что ж, государь, стала голова принца де Конце легче?

— Она теперь такая легкая, что, если я не сдержусь, огонь моего гнева снесет ее с плеч!

— А с какой стати вам сдерживаться, государь?

— Шарлотта, это дело весьма серьезное, и единоличных решений я тут принимать не могу.

— Ну да, вам следует попросить разрешения у вашей матери, бедному грудному младенцу, бедному королю на помочах!

Франциск метнул взгляд на ту, что позволила себе дважды его оскорбить, но, встретившись с таким же угрожающим взглядом девушки, отвел глаза в сторону.

Произошло то, что всегда бывает в рукопашной: сталь скрещивается со сталью.

И тот, кто сильнее, обезоруживает того, кто слабее.

А бедный Франциск II был слабее всех на свете.

— Что ж, — проговорил Франциск, — если такое разрешение потребуется, я его спрошу, вот и все.

— Ну, а если королева-мать вам откажет?..

— Если она мне откажет… — произнес юный государь и бросил на любовницу столь несвойственный ему свирепый до предела взгляд.

— Вот именно, если она вам откажет?

На какое-то время воцарилось молчание. Затем, когда пауза окончилась, послышался зубовный скрежет, напоминающий свист ядовитой змеи.

Таков был ответ Франциска II.

— Тогда придется пропустить это мимо ушей.

— Ваше величество и в самом деле так полагает?

— В самом деле, потому что я больше всего желаю смерти господину де Конде.

— И сколько минут потребуется вам на то, чтобы привести в исполнение столь великолепный план отмщения?

— Ах! Такие планы не вызревают за несколько минут, Шарлотта.

— Тогда за сколько часов?

— Часы летят быстро, а спешка не принесет ничего хорошего.

— За сколько дней? Франциск задумался.

— Мне потребуется месяц, — наконец проговорил он.

— Месяц?

— Да.

— Иными словами, тридцать дней?

— Тридцать дней.

— То есть, тридцать дней и тридцать ночей? Франциск II уже собрался ответить, но в это время приподнялась портьера и дежурный офицер объявил:

— Ее величество королева-мать!

Король указал любовнице маленькую дверцу, ведущую в альков, соединявшийся с небольшой комнатой, имевшей отдельный выход в коридор.

Девушка в еще меньшей степени, чем ее любовник, была расположена дразнить своим присутствием королеву-мать; она проскользнула в указанном направлении; но прежде чем удалиться, воспользовалась остатком времени, чтобы под конец бросить королю:

— Сдержите свое обещание, государь!

Еще не успокоился воздух, сотрясенный этими словами, как королева-мать во второй раз за этот день переступила порог спальни сына.

Через четверть часа после казни Анн Дюбура площадь Сен-Жанан-Грев, мрачная и пустая, освещенная лишь последними отблесками костра, вновь разгоравшегося время от времени, напоминала гигантское кладбище, и разлетающиеся вокруг искры были похожи на блуждающие огни, в долгие зимние ночи пляшущие над могилами.

Через площадь медленно и молчаливо прошли двое мужчин, дополнявших эту иллюзию: их легко было принять за привидения.

Без сомнения, эти двое специально ждали, когда рассеется толпа, чтобы начать свою ночную прогулку.

— Итак, принц, — спросил один из них, остановившись в десяти шагах от костра и печально скрестив руки на груди, — что вы скажете о происшедшем?

— Не знаю даже, что вам сказать в ответ, мой кузен, — ответил тот, кого назвали принцем, — но зато я знаю, так как повидал множество смертей, постигших человеческие существа, присутствовал при агониях всех видов, десятки раз слышал предсмертные хрипы уходящих из жизни, — так вот, господин адмирал, еще никогда ни смерть храброго противника, ни смерть женщины, ни смерть ребенка не производили на меня такого впечатления, какое я ощутил в тот миг, когда эта душа рассталась с нашей землей.

— А я, сударь, — проговорил адмирал, которого нельзя было заподозрить в отсутствии храбрости, — почувствовал, как меня охватил неописуемый страх; я почувствовал, что стою на месте приговоренного и кровь у меня застывает в жилах. Одним словом, мой кузен, — добавил адмирал, взяв принца за запястье, — я испугался.

— Испугались, господин адмирал? — поразился принц, глядя на Колиньи. — Вы сказали, что испугались, или я ослышался?

— Я сказал именно то, что вы услышали. Да, я испугался, да, по жилам моим прошел ледяной холод, как бы порождая у меня в душе мрачное предчувствие близкого конца. Кузен, я уверен, что тоже умру насильственной смертью.

— Что ж, дайте руку, господин адмирал, ибо и мне предсказали, что я паду от руки убийцы.



Воцарилось молчание.

Оба стояли прямо и неподвижно, по ним пробегали красноватые пятна, — последние отблески угасающего костра.

Принц де Конде, казалось, погрузился в меланхолическое раздумье.

Адмирал Колиньи тоже задумался.

Внезапно перед ним появился человек высокого роста, закутавшийся в широкий плащ, причем они, поглощенные собственными мыслями, даже не услышали его шагов.

— Кто идет? — одновременно произнесли оба, машинально схватившись за шпаги.

— Тот человек, — ответил незнакомец, — кого вы, господин адмирал, вчера вечером удостоили чести побеседовать с ним и кто, вероятно, был бы убит у ваших дверей, если бы на помощь не пришел монсеньер.

И, проговорив все это, он снял шляпу с широкими полями и поклонился адмиралу, а затем обернулся к принцу де Конде и поклонился еще ниже.

Принц и адмирал поклонились в ответ.

— Барон де ла Реноди! — воскликнули они оба.

Ла Реноди высвободил руку из-под плаща и быстро протянул ее адмиралу.

Но, каким бы быстрым ни было это движение, его опередила третья рука.

Это была рука принца де Конде.

— Вы заблуждаетесь, отец мой, — обратился он к адмиралу, — нас трое.

— Неужели это правда, сын мой? — с радостью воскликнул адмирал.

При свете гаснущего костра они увидели группу людей, суетившихся где-то поодаль.

— А, — заметил адмирал, — вот вам и господин де Муши со своими людьми. Пойдемте прочь, друзья, и навсегда запомним то, что мы увидели, и то, в чем мы поклялись.

Свет догорающего костра помог трем заговорщикам увидеть г-на де Муши, а г-ну де Муши — увидеть их, однако он не узнал никого из них, так как они были плотно закутаны в плащи.

Он приказал своим людям подойти к подозрительной; группе.

Но пламя, как будто ждавшее этого приказа, чтобы исчезнуть, вдруг погасло, и площадь погрузилась в глубочайший мрак.

И, скрывшись в нем, три будущих руководителя протестантской реформы, которые по очереди падут жертвами принятой на себя клятвы, удалились.


Содержание:
 0  Предсказание : Александр Дюма  1  1. ЯРМАРКА ЛАНДИ : Александр Дюма
 2  j2.html  3  3. ТАВЕРНА КРАСНЫЙ КОНЬ : Александр Дюма
 4  4. ПУТНИКИ : Александр Дюма  5  I. ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма
 6  II. ПРАЗДНЕСТВО У ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма  7  III. БУКЕТ С ПРАЗДНЕСТВА У ПРЕЗИДЕНТА МИНАРА : Александр Дюма
 8  IV. У ШОТЛАНДСКИХ ГОРЦЕВ : Александр Дюма  9  V. У ПОДНОЖИЯ НОВОЙ БАШНИ : Александр Дюма
 10  VI. СИРЕНА : Александр Дюма  11  VII. ДОБРОДЕТЕЛЬ МАДЕМУАЗЕЛЬ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ : Александр Дюма
 12  VIII. ЗАЛ МЕТАМОРФОЗ : Александр Дюма  13  IX. ТУАЛЕТ ВЕНЕРЫ : Александр Дюма
 14  X. ДВОЕ ШОТЛАНДЦЕВ : Александр Дюма  15  XI. ЧТО МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ ПОД КРОВАТЬЮ : Александр Дюма
 16  XII. ПОЭТЫ КОРОЛЕВЫ-МАТЕРИ : Александр Дюма  17  XIII. МАРС И ВЕНЕРА : Александр Дюма
 18  XIV. ГЛАВА, ГДЕ ГОСПОДИН ДЕ ЖУЭНВИЛЬ ВЫНУЖДЕН РАССКАЗАТЬ О СВОЕМ НЕСЧАСТЬЕ : Александр Дюма  19  XV. СМЕЯТЬСЯ ТАК СМЕЯТЬСЯ : Александр Дюма
 20  XVI. ОБИРАЮЩИЕ ДО НИТКИ И БЕРУЩИЕ ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ : Александр Дюма  21  XVII. КАКОВА МАТЬ, ТАКОВ И СЫН : Александр Дюма
 22  XVIII. ГЛАВА, ГДЕ ГОСПОДИН ДЕ КОНДЕ ВЫСТУПАЕТ ПЕРЕД КОРОЛЕМ С ПРОПОВЕДЬЮ БУНТА : Александр Дюма  23  j23.html
 24  XX. ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ : Александр Дюма  25  XXI. СЫН ПРИГОВОРЕННОГО : Александр Дюма
 26  XXII. УЖЕ НЕ ПАЖ : Александр Дюма  27  вы читаете: XXIII. СКОЛЬКО ВЕСИТ ГОЛОВА ПРИНЦА ДЕ КОНДЕ : Александр Дюма
 28  КОММЕНТАРИИ : Александр Дюма  29  Использовалась литература : Предсказание
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap