Приключения : Исторические приключения : 11 : Александр Дюма

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31

вы читаете книгу




11

Но все разложилось так, как чаще всего и раскладывается. Брак Марии с Феликсом Д(евьоленом) – благодаря ему она стала бы моей кузиной – не состоялся. После короткого объяснения с девушкой граф, влюбленный, но не претендующий на брак, занял место претендующего на брак, но не влюбленного Д(евьолена).

Однако надо сказать, что прежде чем это случилось, граф вел себя по отношению к Марии с присущей ему добропорядочностью. Узнав, какого именно рода чувство он внушил ей, он сказал:

– Выслушайте меня, Мария. Я уважаю вас от всего сердца. Ваша дружба, доверие, советы были бы для меня драгоценными сокровищами. Но я опасаюсь клеветы, какой вас окружат из-за нашей дружбы. Мне легко пренебрегать мнением света, но вы, которую я так почитаю, станете объектом глупых и оскорбительных предположений. У меня дурная репутация, я боюсь…

– А не могли бы вы несколько изменить ваш образ жизни? – ответила вопросом Мария, затрагивая самую деликатную из тем, какие только могут существовать между девушкой двадцати лет и молодым человеком двадцати шести.

– Так вы знаете, как я живу?

– Да. Я знаю, что друзья вас губят, финансовые операции разоряют, ваши житейские правила свет осуждает шепотом, а вы сами ими громко тщеславитесь.

– И что еще?

– Разве этого мало? Мне кажется, более чем достаточно.

– Нет, дело обстоит куда серьезнее, мадемуазель. У меня живет женщина, она не жена мне. Она оставила мужа, чтобы жить со мной.

– Бедное падшее создание. Как мне жаль ее!

– Пожалейте лучше меня. На мой взгляд, самый несчастный человек в мире – мужчина, на которого чужая жена возложила ответственность за свое благополучие. Можно расстаться с любовницей, она расплачется. Придет в отчаяние, но потом утешится и найдет себе другого любовника. Но невозможно оставить женщину, которая сама оставила все ради вас. Своим поступком она поставила себя вне закона. У нее нет другого пристанища, кроме вашего дома, где на самом деле она не имеет права находиться и где ее пребывание выглядит вдвойне вызывающе. Порядочный человек в подобном случае настоящий мученик, ему запрещено быть любимым любой другой женщиной кроме той, которую ему запрещено любить. Если бы те, кто порицает меня, знали, на какую пытку я обречен, клянусь, они бы меня простили.

– Но я слышала, что из положения, которое вы обрисовали мне как безвыходное, можно выйти, пожертвовав некоторой суммой денег.

– Да, когда женщина – жалкое ничтожество, а мужчина богат. Но я имею дело с порядочной женщиной, а дела мои так запутаны, что, понадобись мне десять тысяч франков, я нашел бы их с немалым трудом.

– Если бы у вас был искренний друг и давал бы вам добрые советы!..

– Неужели вы согласны стать моим другом?

– Да, я буду вам другом, а не подругой, и, если вы мне позволите, расскажу обо всем своим тетям, чтобы они не удивлялись, увидев, что мы сидим вдвоем и беседуем.

– Благодарю вас, – вскричал граф. – Надеюсь, это искренне? Нерушимо? Навсегда?

– Навсегда, – ответила Мария Каппель, подавая ему руку.

Нет ничего опаснее дружеского союза, заключенного между девушкой и молодым человеком. Дружба противоположных полов – всегда маска, ее снимает либо тот, либо другой, чтобы открыть влекущее лицо любви.

С того часа, когда союз был заключен и мадам де Мартенс, полагая, что рано или поздно он завершится браком, дала на него согласие, граф стал приезжать не реже раза в неделю в Вилье-Элон, поверяя все свои горести – любовные и денежные – Марии. Он словно бы говорил: вот как я любил бы вас, будь я свободен; вот как я распорядился бы своим состоянием, если бы мог его поправить. Само собой разумеется, что Мария не сомневалась: будь граф свободен, он действительно любил бы ее, и мысленно делила с ним все путешествия, рассказами о которых он манил ее, как миражами на горизонте.

Время шло, Мария упивалась счастьем – в мечтах, хоть и не была счастлива на деле.

Между тем рядом с молодым безумцем, проживающим свое богатство, оказался и старый расточитель, который свое богатство уже прожил: в один прекрасный день г-н Коллар всерьез вник в свои денежные дела и вынужден был признать, что если и дальше будет катиться по накатанному с присущей ему беспечностью, то разорение не за горами.

Итак, на попечении Марии оказались молодой старик двадцати шести лет и старый младенец семидесяти. Но это и была та деятельная жизнь, в какой она нуждалась. Марии чужды были хозяйственные хлопоты, какими живет буржуазная семья, зато она могла управлять состоянием аристократа. Дед вручил ей все ключи, в том числе и от шкатулки с деньгами, отдал в ее распоряжение и огромный штат прислуги, который содержал у себя в доме. Мария заправляла всем домашним царством, и оно ей повиновалось.

«Дедушке нравилось смотреть, как я играю в „хозяйку дома“, и он с ласковой готовностью подчинялся моим распоряжениям, моей экономии, моим представлениям, как следует вести хозяйство.

Он выделил немалую сумму на собственные удовольствия или, вернее будет сказать, на удовольствия и нужды других. Ну так вот, время от времени я шла на низости из любви, чтобы получить право потратить деньги по своему разумению. У каждого из нас были свои бедняки. Дедушка опекал юных девиц, я опекала стариков. Он раздавал нарядные платья, а я – хлеб и суп. Он давал возможность поплясать хорошеньким нищенкам, я – понюхать табак уродливым старикам. Дедушка дарил радость, я оберегала от горя. Дедушка поддерживал тех, кто родился у него на глазах, я ухаживала и утешала тех, кто склонялся над моей колыбелью»[90].

Молодой граф продолжал баюкать себя индустриальными мечтами и назначил на конец октября 1838 года открытие своей железной дороги. Все его надежды были связаны с этим днем, все свое будущее он поместил в первый вагон, пустить который должна была Мария Каппель.

Жена Мориса Коллара подарила мужу чудесного мальчугана – первого в этом многочисленном семействе. Помочь превратить маленького язычника в христианина должен был граф Ш(арпантье), его пригласили представительствовать в церкви вместо крестного, Мария представительствовала вместо крестной матери[91].

Коробки с конфетами, душистые саше, цветы, перчатки– множество подарков было привезено в Вилье-Элон, и растроганная Мария пришла в восторг, предвкушая будущее, радуясь прошлому и настоящему. Граф прибыл вслед за подарками. От души поблагодарив его, Мария спросила:

– Вы знаете, по крайней мере, те молитвы, которые должны будете произнести?

– Первую не знаю, – признался молодой граф, – но я надеялся, что вы меня научите.

Мария села на канапе, граф встал перед ней на колени. Она взяла молитвенник, и урок начался. После «Отче наш» она стала читать «Аве Мария», молитва заняла много времени, крестный делал ударение на каждом слове, наконец славословие Марии дочитали до конца. Граф открыл молитвенник на венчании и вырвал две страницы.

– Что вы делаете? – испугалась Мария.

– Настанет день, и я верну эти две страницы на место. А пока вы не сможете читать венчальные молитвы без меня, – ответил граф и прибавил шепотом: – Через год, о Мария!

Вечер завершился небольшим балом, но из города никто не был приглашен, плясали на этом балу крестьяне Вилье-Элона, Корси и Лонпре.

Танцевали в большой столовой, в доме было холодно, и в гостиной разожгли камин. В перерывах между контрдансами Мария шла в гостиную, чтобы погреться. Граф сопровождал ее. Она прижалась обнаженным плечом к мраморной стойке камина.

– Какая неосторожность! – вскричал граф. – Вы разгорячены и прижались к холодному мрамору! Так недолго и умереть.

Мария никогда еще с жизни не была так счастлива. Что же касается будущего, то у нее были основания его опасаться.

– Могила в двадцать лет? – подхватила она. – Цветы, слезы, молитвы – чего же тут пугаться?

– Вы хотите умереть? Дождитесь и узнайте, по крайней мере, что значит быть любимой.

– В этом мире так трудно быть любимой по-настоящему, – отозвалась она.

– Вы любимы по-настоящему, Мария! Я люблю вас всеми силами моей души!

Он взял ее руку и поцеловал с присущей ему страстностью.

– Верю, верю, – остановила она его.

– Условимся, через год… Раньше я ничего не могу обещать.

– Да, через год.

Г-ну Коллару исполнилось шестьдесят два или шестьдесят три года. Он слабел на глазах. Ревматизм, против которого он всегда с таким мужеством боролся, в конце концов победил его. Сначала г-н Коллар перестал покидать свою спальню, потом кровать. Как-то он пожаловался на сильную головную боль. Через сутки у него случилось кровоизлияние в мозг. В доме находились только Мария Каппель, Морис и его молодая жена. За врачом пришлось посылать в Суассон. Отправили слугу на лошади. Больному тем временем стало хуже, он уже не говорил, но еще видел и слышал. Когда его спрашивали, больно ли ему, он отрицательно качал головой.

Приехал врач, г-н Мисса. У г-на Мисса была прекрасная репутация, он прописал микстуру, положил горчичники, и уехал, не оставив никакой надежды на улучшение.

Мария взяла на себя роль сиделки и осталась возле дедушки. Она была в комнате одна, когда около полуночи к нему вернулся голос. Больной окликнул Марию.

Она вскрикнула от радости, присела на кровать, старик слегка приподнялся.

– Не уходи, деточка, – попросил он. – Я хочу немного поспать.

– Значит, вам стало лучше?

– Да, похоже, что так.

Мария позвала свою кормилицу и послала ее сказать дяде Морису, что кризис счастливо миновал.

Она положила голову больного к себе на колени и взяла его за руку. Не прошло и пяти минут, как ей показалось, что дыхание у дедушки прервалось, а рука из пылающей стала теплой, потом холодной, потом ледяной. Мария вскрикнула, приподняла обеими руками голову деда, но она вновь упала ей на колени – старый Коллар умер![92]

На жизненном пути Марии разверзлась четвертая могила. Сначала ушла бабушка, г-жа Коллар, затем отец, мать и, наконец, дедушка. Мария потеряла сознание, с ней случился тяжелый нервный припадок.

Получив известие о случившемся горе, Луиза тут же приехала из Парижа. Но первым приехал граф. Он был ласковее, чем обычно, и еще более грустным. Мадам Гара сообщила о своем намерении увезти Марию в Париж. Три четверти года, о котором просил граф, уже истекло. Мария решила попросить у графа окончательного и недвусмысленного ответа.

«Всякий раз, когда я заговаривала об отъезде, – пишет Мария Каппель, – граф бледнел и вздрагивал.

– Мне бы хотелось поговорить с вами наедине, – сказал он наконец.

– Мне бы хотелось того же.

Я повернулась к тетям – мы все вместе сидели в гостиной – и попросила их оставить меня на четверть часа для разговора с г-ном Ш(арпантье). Они согласились и покинули гостиную. Воцарилось долгое молчание. Наши глаза избегали встречи, наши мысли тоже боялись встретиться. Вдруг он взял меня за руку, я расплакалась и сказала:

– Шарль, теперь я одна на свете. Не станете ли вы моим защитником?

– О, – воскликнул он, – я люблю вас и буду любить всегда!

– Мой отъезд в Париж, вы ему рады?

– Как меня может радовать разлука? Почему бы вам не остаться в Вилье-Элоне?

– Моя тетя Гара заменила мне мать. Я должна следовать за ней и ей повиноваться до тех пор, пока не буду повиноваться…

Я не решилась продолжать.

В ответ я опять получила молчание, и было оно еще более жестоким. Я собрала все свои силы, желая его нарушить.

– Я верю, что вы меня любите, – торопливо проговорила я. – И я тоже знаю, что люблю вас. Глубокая привязанность вручила нас друг другу… Но во имя наших отцов на Небесах скажите, Шарль, та ли я женщина, которую вы выбрали себе в жены?

– Выслушайте меня, Мария, мои дела идут все хуже и хуже. Могу ли я увлечь вас в бездну полного разорения? Один – Боже мой! – да я все вынесу! Но я не могу допустить, чтобы вы делили со мной лишения. Нет, я восстановлю свое состояние, и тогда…

– Тогда в счастье или в несчастье вы выберете меня?

– Как я могу связать вас подобным обещанием? Соединить вашу молодую жизнь с моими сожалениями, с моими бедами?

– Достаточно, сударь, я поняла вас. Бог вас простит! Вы меня жестоко обманули.

Он бросился передо мной на колени, целовал мне руки, сжимал в объятиях.

Но Бог дал мне сил. Я поднялась с дивана, громко позвонила в колокольчик и приказала слуге посветить г-ну Ш(арпантье), он намерен удалиться к себе в комнату.

Но прежде, чем дверь за ним закрылась, я упала без чувств на пол.

Ночь я провела, положив голову на плечо моей бедняжки Антонины. Мы обе с ней были в мрачном отчаянии.

На рассвете я услыхала цоканье копыт. Цокала его лошадь. Проезжая под моими окнами, он искал меня взглядом. Но не встретил моего в ответ. Хотя и я провожала его глазами. Трижды он обернулся. Трижды я собирала все свое мужество.

Наконец он тронул поводья, пустил лошадь в галоп и исчез. Больше я его никогда не видела»[93].

Так описывает Мария Каппель свою последнюю встречу с графом Ш(арпантье), окончательно лишившую ее надежды.


Содержание:
 0  Мадам Лафарг : Александр Дюма  1  История одного преступления : Александр Дюма
 2  От автора : Александр Дюма  3  1 : Александр Дюма
 4  2 : Александр Дюма  5  3 : Александр Дюма
 6  4 : Александр Дюма  7  5 : Александр Дюма
 8  6 : Александр Дюма  9  7 : Александр Дюма
 10  8 : Александр Дюма  11  9 : Александр Дюма
 12  10 : Александр Дюма  13  вы читаете: 11 : Александр Дюма
 14  12 : Александр Дюма  15  13 : Александр Дюма
 16  14 : Александр Дюма  17  15 : Александр Дюма
 18  16 : Александр Дюма  19  17 : Александр Дюма
 20  18 : Александр Дюма  21  19 : Александр Дюма
 22  20 : Александр Дюма  23  Воспоминания и размышления узницы : Александр Дюма
 24  21 : Александр Дюма  25  22 : Александр Дюма
 26  23 : Александр Дюма  27  24 : Александр Дюма
 28  25 : Александр Дюма  29  Эпилог : Александр Дюма
 30  Словарь : Александр Дюма  31  Использовалась литература : Мадам Лафарг



 




sitemap