Приключения : Исторические приключения : Часть I. ОПЕРНЫЕ ДРАЧУНЫ : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  200  201

вы читаете книгу




Часть I. ОПЕРНЫЕ ДРАЧУНЫ

I

Однажды вечером в январе 1836 года по дороге, высеченной в обрывистом склоне Абруццких гор в Южной Италии, быстро катила почтовая коляска, запряженная четверкой сильных лошадей.

Слуга, сопровождавший карету, ехал, стоя сзади и держась за ремни, а единственный ямщик правил лошадьми, запряженными не a la Daumont, как это в обычае при почтовой езде, а с выносными.

В карете, стекла окон которой были опущены, сидели молодой человек и молодая женщина и с наслаждением вдыхали вечерний воздух, напоенный ароматом горных цветов.

Молодому человеку было, судя по наружности, лет около двадцати шести; он был среднего роста, белокур, нервного сложения; лицо его выражало одновременно энергию и доброту. Блеск его голубых глаз свидетельствовал о львиной храбрости, а прямой нос – о сильной воле и настойчивости.

Его спутница представляла тип совершенно ему противоположный. Ее черные, как смоль, волосы, пунцовые, оттененные легким пушком губы и блестящие черные глаза обличали ее южное происхождение. Она была высока и стройна, а руки ее были замечательно изящны. Молодой человек улыбался задумчиво, почти грустно; наоборот, улыбка молодой женщины носила отпечаток затаенной иронии, свидетельствующей у женщин о слишком рано пережитых ими житейских бурях.

Взглянув на нее, не трудно было угадать, что она долго надеялась, страдала и плакала, но теперь перестала уже надеяться и принимала жизнь такой, какова она есть, и, устав страдать, предпочла роль мучителя роли жертвы.

Ее высокий с несколькими преждевременными морщинками лоб носил печать ума, быть может, даже гениального, а по складкам в углах губ и насмешливой улыбке психолог мог бы угадать равнодушие, наступающее после чрезмерных страданий, и горький скептицизм, составляющий силу у женщин и доводящий до отчаяния мужчину.

Почтовая карета спускалась по крутому склону в глубокое ущелье, дикий вид которого напоминал самые мрачные произведения Сальватора Розы. Между двух горных цепей расстилалась равнина, по которой несся горный поток. Обрывистые, почти остроконечные горы были покрыты низкорослыми растениями с темной зеленью, из-за которых там и сям выступали то старые скалы или развалины феодального замка, то полуразрушенная стена или обвалившаяся башня.

В просвете между скал мелькал иногда вдали голубой горизонт, опоясанный морем, залитым лучами заходящего солнца.

– Леона, – говорил путешественник, сжимая в своих руках руку молодой женщины, – не находите ли вы так же, как и я, что дикая красота природы составляет чудную рамку для любви?

– Да, – кивнула она головой с очаровательной грацией.

– Дорогая моя, – продолжал он, – как сильно любишь во время путешествия! Жизнь вдвоем во время передвижения, уединение двух сердец среди вселенной, больших дорог и незнакомых людей, разве это не величайшее блаженство, о котором только можно мечтать?

Молодая женщина не отвечала. Мысли ее были далеко, быть может… быть может, суровое величие природы, среди которого она проезжала, всецело поглотило ее.

– Ах! Дорогая Леона, – снова восторженно заговорил путешественник, – какую бесконечно счастливую жизнь, жизнь, полную упоений, дает ваша любовь!.. Пока случай не столкнул меня с вами, я был свободен, но грустил; мое незанятое сердце призывало незнакомку, мое воображение рисовало мне идеал… Я нашел и то, и другое. Этот год, проведенный в путешествии, которое скоро придет к концу, миновал, как сон… как счастливый сон… Выстрадали, когда я встретил вас, мрачная и печальная, точно статуя отчаяния, вы казались уже умершей для жизни, для любви, для надежды, и отчаяние наложило на ваше лицо свою роковую печать.

– Молчите, Гонтран, молчите! – перебила его молодая женщина.

– Я никогда не спрашивал вас о том таинственном прошлом, которое вы так тщательно скрывали от меня. Вы были прекрасны, умны и вы страдали; я полюбил вас с первого взгляда. А потом, – о Боже! ведь молодость отважна и любит вступать в неравную борьбу, – я захотел бороться против вашего горя, отчаяния, уныния, против всего, что так терзало вас. Я осмелился надеяться, что ваше разбитое, усталое сердце сохранило хотя одну струну, способную издать звук. Я вернул к жизни вас, готовую умереть, я надеялся, что вы полюбите меня, и вы любите меня теперь… В течение целого года, как мы покинули Францию, вы счастливы…

Прекрасная путешественница молча пожала руку своему спутнику.

– Однако, – прибавил он, – теперь я боюсь.

– Чего? – спросила она.

– Возвращения, – пробормотал он.

– Какое безумие!

– Ах, дорогая моя, если бы вы только знали, сколько непостоянства, скептицизма и разочарования в этом проклятом городе – Париже; если бы знали, как страдают там все, кто любит!

– Какая же тому причина? – спросила она.

– Ревность, – ответил глухим голосом путешественник. Улыбка мелькнула на губах молодой женщины. Ее спутник принял эту улыбку за выражение любви, но беспристрастный наблюдатель уловил бы в ней насмешливое сострадание.

– Ах, – продолжал Гонтран, – когда любят, как я, то ревнуют и к тени, и к солнцу, проникающему в будуар любимой женщины, ревнуют и к взглядам восхищения праздной толпы. А кто знает? Может быть, вы скоро разлюбите меня? В Париже так много молодых и красивых мужчин.

Она с негодованием пожала плечами. Заметив это, Гонтран просиял и сказал ей:

– Вы ангел!

Пока путешественники обменивались взаимными любезностями, местность, по которой они проезжали, становилась все пустынней. Далекий горизонт исчез, ущелье, по которому катилась карета, сузилось, и жалкая горная растительность уступила мало-помалу место густому, высокому сосновому лесу.

Вдруг ямщик обернулся.

– Господин маркиз, – сказал он на плохом французском языке, – наступила ночь, а дорога плоховата. На прошлой неделе разбойник Джузеппе и его шайка напали здесь на двух англичан. Оружие при вас?

Молодой человек вздрогнул; затем, протянув руку в кузов кареты, вытащил оттуда пару пистолетов.

– Стегни лошадь и кати во весь опор, – приказал он.

Услышав имя Джузеппе, молодая женщина встрепенулась, и вдруг смертельная бледность разлилась по ее лицу.

Путешественник заметил эту перемену и приписал ее волнению, охватившему ее при рассказе о нападении разбойников, которыми кишели итальянские дороги.

– Леона, – страстно сказал он ей, – не бойтесь ничего… Что бы ни случилось, я умру, защищая вас.

Молодая женщина недоверчиво покачала головой, а карета продолжала мчаться вперед.

Ночь близилась; солнце золотило вершины гор, тени падали на долину, и мрак, первый предвестник звезд, придавал каждому близкому и отдаленному предмету прихотливые, фантастические очертания.

Маркиз Гонтран де Ласи – так звали путешественника – сидел вооруженный парой пистолетов; возле него лежал кинжал с трехгранным лезвием, привезенный им из Индии.

Маркиз был храбр до безумия; он часто рисковал жизнью, а кровавые приключения во время путешествий доставляли ему какое-то непонятное наслаждение, однако на этот раз он чего-то страшился… Он взглянул на Леону.

Вдруг шагах в двадцати в кустарнике, окаймлявшем дорогу, мелькнул свет и просвистела пуля. Одна из лошадей, запряженных в карету, упала, раненная насмерть.

Маркиз, услышав выстрел, встрепенулся подобно боевому коню при звуке трубы.

– Откиньтесь в глубь кареты, – сказал он Леоне, – там пули не коснутся вас…

Он выскочил из кареты с гибкостью тигра, с кинжалом в зубах и держа по пистолету в каждой руке. Слуга его, бывший солдат, служивший под его начальством, последовал его примеру. В тот же миг два человека вышли из чащи кустарника. Один держал ружье наготове, а у другого оно было перекинуто через плечо и еще дымилось.

– Господин иностранец, – сказал последний, – подождите одну минуту, не стреляйте. Я хочу поговорить с вами.

– Что вам угодно? – спросил Гонтран.

Разбойник остановился на почтительном расстоянии и вежливо поклонился.

– Сударь, – сказал он, – меня зовут Джузеппе, и мое имя должно быть знакомо вам.

– Вы ошибаетесь.

– В таком случае, так как вы не знаете меня, то я сейчас дам вам некоторые разъяснения.

– Говорите, я слушаю вас.

– Сударь, – продолжал разбойник, – я неаполитанец по происхождению, разбойник по профессии, дилетант по своим привычкам и поэт по призванию; я люблю слушать оперы в Сан-Карло и Скала и пишу в свободное время звучные стихи, которые пою, аккомпанируя себе, в остальное время я обираю путешественников на больших дорогах.

– Господин разбойник, – холодно возразил Гонтран де Ласи, – надеюсь, вы не для того остановили меня, чтобы прочесть мне свои стихи и расспросить меня о какой-нибудь новой оперной примадонне?

– Разумеется, нет.

– В таком случае что же вам угодно?

– Ваш кошелек, ваша светлость, если вы добровольно отдадите его мне.

– А если я буду защищать его?

– Тогда вы умрете.

Разбойник свистнул, и тотчас же из ближайших кустарников, из-за скал и стволов деревьев вышло множество вооруженных разбойников, которые почтительно окружили своего начальника.

– Как видите, сударь, – сказал бандит, – шайка моя довольно многочисленна.

Если бы Гонтран был один, то он стал бы защищаться до последней крайности, но в случае его смерти Леона попала бы в руки разбойников.

– Сколько же вам надо? – спросил он Джузеппе.

В это время прекрасная путешественница выглянула в окно кареты. Джузеппе вскрикнул.

– Маркиза! – пробормотал он.

Услышав этот крик и это имя, Гонтран вздрогнул.

– Что это значит? – спросил он высокомерно.

– Ах, извините, ваша светлость, но я думал, что имею удовольствие…

– Вы знаете эту даму?

– Черт возьми! И даже очень близко. Леона вышла из кареты и подошла к Гонтрану.

– Этот человек – гнусный лгун, – сказала она, указывая на Джузеппе, – я никогда его не видала.

– Тысячу извинений, синьора, – проговорил разбойник, – но вы не относились ко мне так презрительно в то время, когда жили во Флоренции.

Гонтран побледнел при этих словах и взглянул на Леону с некоторым беспокойством; но она оставалась по-прежнему спокойна и невозмутима.

– Господин разбойник, – сказала она, улыбаясь, – ваша память изменяет вам или вы жертва странной ошибки.

Я никогда не жила во Флоренции, не была маркизой и вижу вас первый раз в жизни.

– В таком случае я ошибся, – проговорил последний, сделавшись вдруг почтительным и вежливым, – тысячу извинений, синьора!

Леона бросила на Гонтрана взгляд, полный торжества; Гонтран вздохнул с облегчением.

– Теперь, мой друг, – сказала она, – отдайте ваше золото этому человеку и будем продолжать путь.

– Прекрасная синьора, вы хотите так дешево отделаться? Неужели вы думаете, что я польщусь на несколько сот луидоров теперь, когда дело идет о вашем выкупе, о выкупе за женщину, которая так походит на мою первую возлюбленную, что я вас даже принял за нее?

Гонтран вздрогнул и навел дуло пистолета на лоб разбойника.

– Сударь, – остановил его Джузеппе, – если вы убьете меня, то у вас останется еще тридцать противников, которые также найдут эту женщину прекрасной,

Маркиз побледнел, и пистолет выпал у него из руки.

– Хорошо, – проговорил он, – я в вашей власти; какую сумму желаете вы получить?

– Человек, путешествующий в сопровождении такой красивой женщины, должен быть богат. Ваше имя, если позволите?

– Маркиз де Ласи.

– Родом из Вандеи? Не так ли?

– Именно, а разве вы меня знаете?

– Сударь, – вежливо ответил Джузеппе, – я веду свои дела очень широко и основательно. У меня есть корреспондент в Париже. Если кто-нибудь из людей с положением уезжает из Франции в Италию, то я немедленно получаю дубликат его паспорта и подробные сведения о его привычках, характере, семейных отношениях и имуществе.

– Дальше? – хладнокровно произнес маркиз.

– Год назад у вас было тридцать тысяч ливров годового дохода, теперь же осталось только двадцать. Вы истратили крупную сумму, двести тысяч франков, на удовлетворение капризов этой женщины.

Джузеппе почтительно поклонился Леоне.

– Впрочем, – добавил он галантно и немного насмешливо, – я должен признаться, что эта дама заслуживает такой жертвы, и даже еще большей. Что же касается меня, то я, хотя и разбойник, но готов заплатить сто тысяч экю за любовь подобной женщины.

Гонтран вздрогнул.

– Но я добрый малый, – продолжал бандит, – и предлагаю вам на выбор: уступите мне синьору или заплатите сто тысяч экю.

– Сто тысяч экю! – вскричал молодой человек, бледнея. – Да вы с ума сошли!

– Почему это?

– Но ведь это целое состояние!

– Вам останется сто тысяч франков. Это немного, но когда любишь, то достаточно. Вы купите себе, в двадцати лье от Парижа, маленький домик, где и поместите эту госпожу. Вы, вероятно, знаете песенку «Хижина и сердце».

Маркиз, бледный от гнева, глядел то на разбойника, то на Леону, видимо, пораженную словами Джузеппе. Что делать? У него даже мелькнула мысль убить молодую женщину, чтобы она не досталась никому, а затем защищаться до последней капли крови, настолько ему было стыдно дать обобрать себя таким образом. Но Леона была так прекрасна!

– Самое лучшее, – заметил Джузеппе, – что я могу вам посоветовать, – это оставить мне эту даму. Вы найдете себе в Париже новый кумир, а я буду счастливейшим из разбойников в мире, потому что эта женщина удивительно похожа на маркизу. Эта прихоть мне обойдется в сто тысяч экю. Ну, что ж! Не в деньгах счастье…

– Молчи, негодяй! – вскричал Гонтран. – Обирай меня, но не оскорбляй женщину, которую я люблю! Ты получишь свои сто тысяч экю.

– Прекрасно! – сказал разбойник. – Если бы я был женщиной и кто-нибудь принес ради меня подобную жертву, то я, кажется, полюбил бы его.

И Джузеппе искоса взглянул на Леону.

Гонтран де Ласи решился сразу. Он разорялся, но зато спасал Леону, а разве ее любовь не была величайшим блаженством?

Бандит подал ему лист бумаги и сказал:

– Вот, сударь, вексель банкирского дома Массеи и Коми, на дом Ротшильда в Париже. Проставьте цифру и подпишите ваше имя.

Гонтран подписался, отчетливо написав сумму в сто тысяч экю.

– Теперь, ваша светлость, – добавил разбойник, – мне ничего больше не остается, как поблагодарить вас и пожелать вам счастливого пути.

Джузеппе галантно предложил руку Леоне и довел ее до кареты; молодая женщина, слегка наклонившись к нему, прошептала:

– В Париже… через неделю.

Я буду там, взглядом ответил ей Джузеппе.

Гонтран ничего не видал и не слыхал, но сердце у него замерло. Карета помчалась, оставив мертвую лошадь на дороге.

– Леона, – грустно сказал маркиз. – Я люблю вас!

– О, я знаю это, – отвечала она, – вы добры и благородны, Гонтран.

– Но поклянитесь мне, что этот человек лжет, что он действительно никогда не видал вас.

– Клянусь вам! – спокойно проговорила она. Эта женщина лгала.


Содержание:
 0  Тайны Парижа. Том 1 : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  1  вы читаете: Часть I. ОПЕРНЫЕ ДРАЧУНЫ : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 2  II : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  6  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 12  XII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  18  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 24  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  30  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 36  II : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  42  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 48  XIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  54  XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 60  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  66  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 72  V : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  78  XIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 84  XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  90  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 96  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  102  XXXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 108  XLIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  114  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 120  XV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  126  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 132  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  138  XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 144  XL : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  150  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 156  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  162  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 168  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  174  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 180  XVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  186  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 192  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  198  XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 200  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  201  Использовалась литература : Тайны Парижа. Том 1



 




sitemap