Приключения : Исторические приключения : XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  197  198  199  200  201

вы читаете книгу




XXXIV

Когда Гектор Лемблен очнулся после долгого обморока, он увидал себя на кровати, в комнате, которую занимал в прошлом году в замке Рювиньи в последние часы жизни своей жены. В комнате царил полумрак, так как она освещалась только одним фарфоровым ночником и последними лучами догоравшего камина.

Было три часа утра.

Капитан сначала не узнал этой комнаты, неясные контуры мебели которой представлялись его блуждавшему взору чем-то фантастическим.

– Где я? – был первый вопрос, с которым он мысленно обратился к себе.

Потом, понемногу привыкнув к полумраку, он понял, что находится в Рювиньи, в комнате, которая с незапамятных времен носила название «зеленой».

Но каким образом он очутился здесь? Ужасные волнения, пережитые Гектором Лембленом в продолжение нескольких часов, и обморок, последовавший за ними, перепутали все его мысли и лишили памяти. Он забыл причину, заставившую его уехать из Парижа, и вообразил, что никогда не покидал Рювиньи. В памяти его образовался пробел, пробел в целый год, и мысли его перенеслись к тому времени, когда он жил в старом нормандском замке вместе со своей женой Мартой де Шатенэ.

Марта, казалось ему, вовсе не умирала, так как он забыл все события, совершившиеся в течение истекшего года. Ему казалось, что он заснул накануне вечером после одной из длинных прогулок, которую он обыкновенно совершал вместе с нею по берегу моря. Но эта иллюзия длилась всего одно мгновенье, и воспоминания сначала медленно, затем с быстротой молнии начали следовать одно за другим. Он вспомнил, что Марта умерла… и мало-помалу все подробности загадочной драмы, которая была известна только Богу, Жермену и ему, встали в его мозгу вместе со страхом и угрызениями совести.

Однако он не мог объяснить себе, каким образом и зачем он очутился в зеленой комнате замка Рювиньи, откуда он выехал год назад вслед за бренными останками жены.

Но в то время, как он искал объяснения своему присутствию в замке, где воскресали его угрызения совестя, неумолимые и мучительные, как адское пламя, он увидал в углу, у камина, чью-то тень, смутно обрисовавшуюся при последней вспышке пламени; эта тень была силуэтом женщины… Тогда у него мелькнула мысль, что немые тени явились преследовать его… И этот раньше сильный ум почувствовал себя объятым ужасом… Ему казалось, что он видит свою жену, Марту де Шатенэ, вышедшую из могилы… И так как тень продолжала двигаться и медленно приближалась к его постели, то капитан Гектор Лемблен, когда-то бывший храбрецом на поле битвы, скептик и безжалостный в своей частной жизни, ужаснулся… Он приподнялся на кровати, испуганный, с холодным потом на лбу, со вставшими дыбом волосами и блуждающими глазами… Вытянув руки вперед, он хотел как бы оттолкнуть привидение и закричать… Но глухие звуки с трудом вылетали из его судорожно сжатого горла, и он мог только прошептать сдавленным голосом:

– Марта… Марта… не подходите… Марта… простите меня… я сильно страдал… я раскаялся…

Но тень сделала еще шаг, и чья-то рука коснулась руки капитана.

– Как вы себя чувствуете? – произнес приятный, мелодичный голос, который сразу рассеял лихорадочный страх и бред, овладевшие Гектором Лембленом, и пробудил в то же время его воспоминания…

Капитан перестал кричать; он опустил поднятые руки и лежал неподвижно, приковав глаза к тени, очертания которой сделались теперь более ясны и потеряли свою фантастичность. В камине пламя вспыхнуло ярко и осветило комнату, так что капитан узнал Даму в черной перчатке.

Тогда ум его окончательно прояснился; он вспомнил все, и события одно за другим, начиная с самого его отъезда из Парижа под предлогом розыска шкатулки генерала до прибытия в Рювиньи, приезда майора Арлева и его спутницы, и потрясшего его кровавого отпечатка на стене, пронеслись перед ним… Но дальше капитан не помнил ничего.

Что же произошло потом?

О! Его гости, без сомнения, видели роковое доказательство его преступления… Они, конечно, все угадали, все узнали. Капитан не решался еще допустить третье предположение, что они могли дать знать о его преступлении правосудию. Однако человек, который только что дрожал от суеверного страха пред тенью, которую он принимал за призрак, вышедший из могилы; человек, видевший пред собою олицетворенное человеческое правосудие и желавший защитить себя от него, и которому казалось, что последние искры догоравшего огня в камине освещали орудие казни, – этот самый человек, за минуту бессильный и объятый страхом перед призраком, вдруг овладел собой, почувствовал прилив энергии и приготовился к ожесточенной борьбе, ставкой которой являлась его жизнь…

Вместо того, чтобы закричать и искать спасения в бегстве, капитан, наконец, убедившийся, что его гости, по меньшей мере, подозревают, если не уверены в его гнусном проступке, сразу вернул себе ясность мысли и хладнокровие, и у него явилась даже мысль разыграть роль безумного человека, истерзанного нравственными муками, который все забыл во время своего обморока; он обвел вокруг себя бессмысленным взором, только что пришедшего в себя больного.

– Кто говорит со мной? Кто вы? – спросил он наконец. Дама в черной перчатке снова подошла к камину, взяла свечу, зажгла ее о ночник и вернулась к кровати. Капитан увидел на ее губах грустную улыбку; глаза ее были печальны и нежны, а голос свеж, мелодичен и искренен.

– Как вы себя чувствуете? Лучше ли вам? – спросила она.

В этих простых словах звучало столько доброты и участия, что капитан вздрогнул и спросил себя, неужели женщина может смотреть так, как она смотрела на него, и говорить так, как она говорила с ним, с человеком, которого считает преступником.

И вдруг у него блеснула надежда, что, может быть, они не заметили кровавых следов и, приводя его в чувство, забыли о постели, шкатулке и не взглянули на стену.

Дама в черной перчатке поставила свечу на столик, взяла чашку, налила в нее питье из маленькой склянки, помешала ложкой и подала капитану.

– Выпейте, – сказала она с улыбкой.

В эту минуту Гектор Лемблен, который чувствовал то прилив сил, то слабость, сохранял полное присутствие духа и самообладание, так что с успехом мог продолжать разыгрывать роль человека, которому изменила память.

– Господи, Господи! – проговорил он. – Что случилось? Где я? Кто вы, сударыня?

– Выпейте сначала, – нежно и настойчиво повторила Дама в черной перчатке с улыбкой, которой никто не мог бы противостоять.

Он взял чашку, выпил и продолжал растерянно смотреть на нее.

– Вы спрашиваете меня, где вы? – сказала Дама в черной перчатке, садясь в кресло у изголовья кровати, – Вы у себя, в замке де Рювиньи.

– Ах! – произнес капитан голосом человека, напрасно старающегося разобраться в своих воспоминаниях.

– Я дочь покойного генерала, – продолжала молодая женщина, опуская голову, – приехала к вам с майором Арлевым,

И она прибавила взволнованным голосом, в котором звучало сочувствие:

– О, извините нас, мы страшно виноваты перед вами, майор и я, и хотя невольно, но мы поступили жестоко, потому что из-за несчастной шкатулки причинили вам страшное горе… Вы не могли справиться с собой… Не успели вы войти в комнату… как лишились чувств… и тогда мы все забыли, все бросили, чтоб помочь вам.

«Они ничего не знают», – подумал Гектор.

Тогда он схватился за голову и вскрикнул, чтобы заставить подумать, что память наконец вернулась к нему. Он прошептал глухим голосом:

– О Марта, Марта, я вас так любил!

Дама в черной перчатке взяла его руку и нежно пожала ее.

– Сударь… сударь… – сказала она таким нежным голосом, что он мог бы утешить человека, утратившего блаженство неба.

– О, простите меня, сударыня, вы добры… вы хотите утешить несчастного, лишившегося счастья и надежды, извините меня, что, пригласив вас в Рювиньи, я сделал вас свидетельницей тяжелого горя человека, ослабевшего, как ребенок; еще раз простите меня.

– Простить вас? – спросила она. – Нет, это мы должны просить у вас прощения… но ваше горе так тронуло нас, что мы постараемся заставить вас… хоть отчасти забыть его…

Легкий шум, раздавшийся за дверью, прервал слова Дамы в черной перчатке. Кто-то тихо постучал.

– Войдите! – проговорила она.

На пороге показался майор Арлев. Капитан подозрительно посмотрел на него, и в его взгляде можно было прочитать сильное волнение: видел ли майор или нет кровавый след?

Но русский дворянин приятно улыбался, и его красивое старческое лицо сияло довольством.

– А! Вот видите, мое дорогое дитя, – сказал он, войдя и обратившись сначала к Даме в черной перчатке, – что я был прав; я немножко сведущ в медицине; когда я служил на Кавказе, то вел знакомство с черкесскими знахарями и научился у них кое-чему. Ведь я вам говорил, что обморок капитана не будет иметь роковых последствий, а лекарство, которое я приготовил…

– Извините меня, майор, – перебил капитан, протягивая руку, – извините, что я сделал вас свидетелем моей слабости!

– О, пустяки, дорогой хозяин, – сказал майор.

– Завтра я буду лучше владеть собою, – прибавил капитан, силясь улыбнуться, – я обещаю вам это… я справлюсь с своим горем… и мы отыщем шкатулку.

– Хорошо, но в таком случае надо быть благоразумным, дорогой капитан, и так как я взялся быть вашим доктором, то вы должны немножко слушаться меня. Я дам вам еще ложку лекарства и затем предписываю покой, вы проспите часов пять или шесть; сон необходим.

– Постараюсь, – сказал капитан с покорностью ребенка.

– Мы оставим вас, – продолжал майор. – Ваш камердинер приготовил наши комнаты, и мы отправимся к себе. До свиданья…

– Прощайте! – сказала Дама в черной перчатке, взяв свечу и направляясь к двери вслед за майором, который прошел первый. На пороге она обернулась и, взглянув на капитана, улыбнулась и исчезла.

Комната снова погрузилась во мрак, но капитану казалось, что взгляд и улыбка Дамы в черной перчатке все еще освещают ее: он чувствовал странное волнение и с необъяснимой тоской проговорил: «Мне кажется, что я полюблю ее!».

Угрызения совести и волнения – все исчезло в одну минуту от улыбки женщины, как утренний туман исчезает при первых лучах солнца.

Что произошло тогда в сердце и в уме капитана Гектора Лемблена, никто не мог бы этого определить.

Но долго еще после ухода этой женщины, взгляд, голос, улыбка и малейшее движение которой производили какое-то странное очарование, он лежал неподвижно на кровати, обхватив голову руками, в состоянии какого-то экстаза. Угрызения совести перестали терзать его; слабость его прошла; разочарование жизнью, которое он испытывал еще накануне, уступило место смутной надежде… Этот человек, который еще недавно смотрел на себя, как на живого мертвеца, а на свое прошлое бросал такой взгляд, каким побежденный, убегая, окидывает поле сражения, где он оставляет только трупы и тлеющие обломки, осмелился строить планы о будущем… он начал мечтать… Но среди мечтаний его внезапно осенила мысль, одна из тех, которые проясняют умы, потонувшие потемках, овладела всем его существом и заставила вскочить.

«О! – сказал он себе: – Я хочу быть любимым ею и не хочу, чтобы она узнала… нет! Нет! Никогда!»

И капитан быстро подбежал к камину, разрыл еще теплую золу, схватил уголь и, даже не замечая, что жжет себе пальцы, поднес его к губам, раздул и зажег свечу.


Содержание:
 0  Тайны Парижа. Том 1 : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  1  Часть I. ОПЕРНЫЕ ДРАЧУНЫ : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 6  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  12  XII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 18  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  24  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 30  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  36  II : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 42  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  48  XIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 54  XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  60  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 66  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  72  V : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 78  XIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  84  XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 90  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  96  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 102  XXXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  108  XLIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 114  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  120  XV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 126  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  132  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 138  XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  144  XL : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 150  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  156  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 162  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  168  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 174  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  180  XVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 186  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  192  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 197  XXXIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  198  вы читаете: XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 199  XXXV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  200  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 201  Использовалась литература : Тайны Парижа. Том 1    



 




sitemap