Приключения : Исторические приключения : XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  83  84  85  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  200  201

вы читаете книгу




XX

На другой день после похорон Леоны, которые прошли скромно и тихо на Монмартрском кладбище, в присутствии нескольких любопытных, полковник проснулся в хорошем расположении духа: он вскочил с постели с проворством юноши и начал одеваться с большим тщанием.

– Жан, – сказал он лакею, который исполнял у него одновременно две должности: камердинера и грума, – ты заложишь Эбен в тильбюри и скажешь кухарке, что сегодня мы не обедаем дома.

– В котором часу вы уедете, сударь? – спросил лакеи.

– Сейчас, – ответил полковник. – Иди!

Жан вышел; полковник сел на пуф и закурил сигару.

«Мне кажется, – весело сказал он себе, – что в течение трех последних месяцев я совершенно запустил свои личные дела ради дел нашего общества и до сих пор я, начальник, только служил всем этим господам».

Полковник улыбнулся.

«Терпение! Настанет наконец и мой черед, и они заплатят мне дорого и исправно».

Полковник выпустил большой клуб дыма, который змейкой вылетел в открытое окно, и продолжал:

«У каждого человека есть какая-нибудь страсть и у каждого из шести глупцов, которых я завербовал в свое общество, был свой недостаток и своя личная цель. Гонтран любил Леону, Лемблен – Марту де Рювиньи и мечтал о наследстве генерала. Шаламбель хотел быть маркизом де Монгори, Ренневилль стремился вернуть деньги, которые он проиграл в парижском клубе, д'Асти желал жениться на своей кузине, а Мор-Дье – получить обратно миллион, украденный у него его отцом. Итак, Лемблен, Гонтран, Шаламбель и д'Асти уже удовлетворены; остаются Мор-Дье и Ренневилль; последнего мы женим, и Мор-Дье получит свой миллион из шкатулки Шаламбеля. Тогда, господа, – прибавил полковник с загадочной и злой улыбкой, – глава вашей лиги, человек, действовавший до сих пор бескорыстно и не получивший своей доли от общего пирога, потребует ее у вас, и, ей-богу, эта доля будет львиная!»

– Тильбюри подано, – доложил Жан, прерывая монолог своего господина.

Полковник встал, взял пальто, перчатки и шляпу и, напевая, спустился во двор, где Эбен, прекрасная английская лошадь, от нетерпения рыла копытами Землю. Глава общества «Друзей шпаги» взял вожжи и взмахнул хлыстом, пока Жозеф усаживался на заднем сиденье; лошадь помчалась, как стрела, и повернула за угол на улицу Гельдер. Было около десяти часов. Погода стояла прекрасная, и на бульварах было множество гуляющих..

Лошадь полковника была так красива, а его тильбюри легко и элегантно, что они обращали на себя внимание прохожих и возбуждали зависть к их владельцу. Сам полковник, одетый в голубой сюртук с золотыми пуговицами и в белое пальто из алнага, сшитые по самой последней моде, правил с замечательным искусством.

– Какой красивый старик и как замечательно он сохранился, – говорили пешеходы на бульваре Капуцинов.

Полковник въехал в Елисейские поля, пересек круглую площадку, повернул за угол на улицу Шальо, проехал рысью еще минут десять и остановился в узком переулке, где, с одной стороны, тянулись стены садов нескольких больших отелей, часть которых теперь уже исчезла. В конце переулка, между двором и садом, возвышался маленький беленький домик, с зелеными решетчатыми ставнями и крышей с выступами, такой, какие обыкновенно строят в Италии. Это был не отель, а скорее красивый павильон, таинственное жилище феи или женщины.

Прохожие, – а они были редки в этой местности, – невольно останавливались у решетки и начинали с любопытством рассматривать заросший дерном маленький дворик и забор, обвитый многолетним плющом, в середине которого бил фонтан. Затем обращали внимание на полузатворенные решетчатые ставни, на слугу без ливреи, иногда проходившего по двору, и любовались в открытые двери каретного сарая прекрасным фаэтоном, который Томас-Баптист, по всей вероятности, продал за бешеную цену. Через крышу дома, так как он был одноэтажный и низкий, можно было заметить густую листву громадных деревьев сада, где дрозды и славки распевали целыми стаями. Но кто же тот таинственный избранник, который жил в этом раю, уединенном и затерявшемся среди царившего кругом него шума?

Тильбюри полковника остановилось у решетки; тотчас же в нижнем этаже отворилась дверь, и на пороге появился слуга, поспешивший отпереть ворота. Тильбюри въехало во двор.

Слуга был старик высокого роста, с густыми седыми усами; по его военной выправке нетрудно было догадаться, что видишь перед собою старого служаку, обратившегося в привратника.

– Здравствуй, старичина Иов, – сказал полковник, на суровом и даже отчасти свирепом лице которого промелькнуло выражение добродушия.

– Ваш покорный слуга, господин полковник, – ответил старый солдат, отдавая честь.

– Как здоровье мальчика? – спросил полковник, бросая вожжи Жану и соскакивая на землю.

Иов нахмурился.

– Плохо, – сказал он.

– Как плохо? – спросил полковник, бледнея. – Он болен?

– Телом – нет.

– Так что же?

Иов поднес указательный палец к сморщенному лбу.

– Болезнь здесь, а может быть, и тут, – и рука старика Иова опустилась со лба к сердцу.

– Черт возьми! – вскричал полковник. – Он влюблен? Ах, если несчастная, зажегшая искру в сердце моего мальчика, не излечит его… то ей придется иметь дело со мною.

Глава общества «Друзей шпаги» вошел в белый домик, прошел через мраморные сени и быстро поднялся по лестнице в первый этаж. Он толкнул дверь и остановился на пороге комнаты, которая вполне заслуживает подробного описания.

Это было нечто вроде рабочего кабинета или, вернее, курильной, стены которой были покрыты коврами, а четыре окна выходили в сад и во двор. Сказочная роскошь этой странной обстановки напоминала Восток: смирнские ковры, лакированная мебель, ящички из сандалового дерева и алоэ, расставленные на изящных подзеркальниках трюмо; экзотические растения, стоявшие у окон; диван посреди комнаты, обитый такою же материей, как и стены, картины лучших мастеров, трофеи охоты, оружие арабское, индийское и персидское обращали эту комнату в настоящую сокровищницу, о которой мог мечтать любой светский лев.

Полковник остановился на пороге и нежно взглянул на человека, полулежавшего на диване. Это был юноша лет девятнадцати или двадцати, белокурый, с грустными глазами, бледным нежным лицом и прозрачными, как воск, руками; он казался таким хрупким, что его легко можно было принять за переодетую молодую девушку. Когда полковник вошел, молодой человек, одетый в черный бархатный халат, полулежал – как мы уже сказали – на диване, устремив голубые глаза на рисунок ковра; он так замечтался, что даже не слышал шума отворившейся двери.

– Как он бледен! – прошептал полковник, сердце у которого тревожно забилось.

Он на цыпочках подошел и опустился на колени перед юношей; потом назвал его по имени и обнял его с материнской нежностью.

– Арман… – сказал он, придавая своему обыкновенно повелительному и грубому голосу выражение трогательной нежности.

Молодой человек вышел из задумчивости, и улыбка скользнула по его губам.

– Здравствуй, отец, – сказал он, – ты очень добр, что пришел навестить своего сына.

– Дорогое дитя, – сказал полковник, садясь рядом с молодым человеком, – я оставил тебя одного на некоторое время… прости меня… но у меня были дела… я уезжал…

– Ты уезжал, отец?

– Да, дитя мое.

– О, отчего ты не взял меня с собою! Полковник смутился.

– Это было невозможно, – сказал он.

– Я так люблю путешествовать, – грустно продолжал молодой человек. – О, как приятно подышать другим воздухом!

– Дитя мое, разве тебе не хорошо здесь?

– Да, я был счастлив.

– А теперь? – спросил полковник, голос которого задрожал от волнения.

– О, теперь, отец… теперь…

Арман вздохнул, и полковник увидал, как слезы блеснули в его голубых глазах.

– О, Господи! Что же с тобою случилось и кто тебя обидел? – вскричал он.

Слеза, блеснувшая на глазах молодого человека, скатилась и упала на руку полковника, который вскрикнул, точно она обожгла его. Он снова опустился на колени и с мольбою смотрел на юношу, взяв его маленькие руки в свои.

– Говори… расскажи мне, как ты страдаешь и кто тому причиной… ты еще не знаешь, что я могу сделать! Ты не знаешь, что отец твой задушит, как ядовитую змею, мужчину или женщину, которые заставили тебя плакать.

– Отец, – прошептал юноша, – в течение месяца я пережил тысячу терзаний; но со вчерашнего дня все во мне умерло…

– Рассказывай, дитя мое, рассказывай, молю тебя… – умолял растерявшийся полковник, целуя руки Армана.

– Слушай, отец, вот уже месяц я люблю женщину, люблю страстно, благоговейно, всей душой… я готов умереть за нее… Но она не любит меня.

– Она полюбит тебя!

– Она любит другого…

– Я убью его.

Полковник произнес эти три слова таким голосом, что сердце у юноши замерло.

– Она оскорбила меня… она ударила меня перчаткой, – продолжал Арман с рыданием в голосе.

Полковник побледнел, как полотно.

– Она ударила тебя? – вскричал он.

– Да… перчаткой…

– Но где?.. Когда?

– Вчера… у себя на балу.

– На балу… Ее имя? Скажи мне, как ее зовут, и убью ее!

– Я люблю ее… – прошептал Арман с бешенством. – Я люблю и ненавижу ее.

– Ее имя? Ее имя? – повторял полковник.

– Баронесса Сент-Люс, – чуть слышно прошептал молодой человек.

Полковник выпрямился во весь свой высокий рост; он скрестил руки на груди и, опустив глаза, с бледными губами и расширившимися от клокотавшего в нем страшного гнева ноздрями прошептал, стукнув в пол ногой:

– Я часто слышал имя этой женщины; я даже встречал ее. Она небольшого роста, блондинка, розовенькая и беленькая; у нее черные глаза. Я также слышал, что эта женщина, прикрываясь своим благородным именем, предавалась недозволенным удовольствиям и, как настоящий демон, разбивала сердца тех, которые имели несчастье увлечься ею; пресыщенная и бездушная, она потешалась над любовью своих поклонников, как тигр тешится своею добычей. И эта-то женщина отняла у меня сына! Ну же, – прибавил полковник, – посмотрим, кто победит, госпожа баронесса де Сент-Люс. Увидим, удастся ли вам одолеть отца так же, как вы одолели сына…

Полковник снова взял руки юноши в свои.

– Как зовут «его», человека, которого она осмелилась предпочесть тебе?

– Граф Степан.

– Русский?

– Да.

– Ну, что ж, – решил полковник, – этот человек умрет. Он снова сел рядом с Арманом и прибавил:

– Расскажи мне все… расскажи все своему отцу…


Содержание:
 0  Тайны Парижа. Том 1 : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  1  Часть I. ОПЕРНЫЕ ДРАЧУНЫ : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 6  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  12  XII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 18  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  24  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 30  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  36  II : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 42  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  48  XIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 54  XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  60  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 66  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  72  V : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 78  XIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  83  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 84  вы читаете: XX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  85  XXI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 90  XXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  96  XXXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 102  XXXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  108  XLIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 114  VIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  120  XV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 126  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  132  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 138  XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  144  XL : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 150  VI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  156  XVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 162  XXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  168  XXX : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 174  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  180  XVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 186  XXII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  192  XXVIII : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 198  XXXIV : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль  200  XXXVI : Понсон Пьер Алексис Дю Террайль
 201  Использовалась литература : Тайны Парижа. Том 1    



 




sitemap