Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА IX. Погоня : Густав Эмар

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




ГЛАВА IX. Погоня

Непредвиденная встреча с Малько значительно смутила дона Диего, обрадованного счастливым исходом трудного дела, которое он предпринял наудачу.

Пытливый взгляд, устремленный на него проезжающим проводником, крик удивления, вырвавшийся у него против воли, все это заставило Диего сильно задуматься и серьезно беспокоило его.

Глаз ненависти дальновиден; индеец не скрывал от себя, что метис должен был сохранить к нему злобу в своей душе не только за преследование после отъезда из лагеря, но и за то, что он, Диего, занял некоторым образом место Малько около маркиза и мог помочь последнему избежать западни, так ловко расставленной метисом и уже так давно приготовленной.

Только непродолжительность встречи могла уменьшить опасность, потому что благодаря своему наряду, обманувшему самого Емавиди-Шэмэ, его почти невозможно было узнать, если не всмотреться в него пристально.

Диего, однако, пришлось скоро убедиться в том, что Малько хорошо воспользовался встречею.

Хотя по наряду он не узнал Диего, однако отгадал, с кем встретился; мы в двух словах объясним это читателю.

Малько Диас, живя долг в Sertao и занимаясь, по прихоти или по обстоятельствам, различными более или менее честными ремеслами, приносившими ему пользу при пограничной торговле, имел частые и тесные сношения с непокоренными индейцами, с которыми он по многим причинам был принужден обходиться осторожно и вместе с тем приветливо; он знал большую часть знаменитых воинов настолько, что мог узнать каждого по костюму и назвать по имени.

Утром того же дня, в который мы опять встречаем Малько Диаса, приблизительно до восхода солнца, он имел с Тару-Ниомом довольно длинный разговор относительно последних распоряжений, условленных между ними, немедленного исполнения которых требовал метис, когда бразильцы попадут в руки гуакуров.

В продолжение этого разговора Малько настаивал, чтобы вождь сейчас же напал на белых; между тем последний отвечал, что не может начать приступа до прибытия своих союзников пейягов; он не хотел вредить успеху предприятия поспешностью, в которой не было никакой нужды, и боялся окончательно испортить хорошо веденное до сих пор дело; «впрочем, — говорил он, — замедление незначительно и будет продолжаться не более двух часов, потому что я послал к Емавиди-Шэмэ одного из самых верных присоединиться по возможности скоро с гуакурами». В конце разговора предводитель прибавил, что если метис не доволен этим, то волен сам отправиться в селение пейягов и увериться, как воин исполнил возложенное на него поручение.

Малько Диасу только этого-то было нужно; он простился с гуакурским вождем и, сев сейчас же на коня, поехал к селению, устремив глаза на реку, где надеялся каждую минуту увидеть пейягскую флотилию.

Но не было видно пирог; мы уже знаем почему. Только когда он доехал до известного места, ему показалось, что он замечает какую-то массу, которая запуталась в камышах; он заподозрил, что тут что-то неладно.

Малько Диас был любопытен; он любил давать себе отчет и объяснять все, что казалось непонятным с первого взгляда.

Приблизившись к берегу, чтобы рассмотреть подозрительную массу, он скоро распознал в ней труп.

Малько слез с коня, бросил лассо, притянул к себе тело и начал его осматривать. Можно вообразить себе его удивление, когда в этом изуродованном трупе, наполовину съеденном кайманами, он узнал Великую Двуутробку, того самого воина, которого несколько часов тому назад Тару-Ниом отправил к пейягам.

Нельзя было сомневаться в причине смерти индейца: широкая, открытая рана в затылке показывала, что он был убит врасплох.

Метис оставил труп, не занимаясь им долее, вскочил в седло и понесся еще быстрее, потому что мертвый посланный не мог исполнить своего поручения, и нужно было поправить происшедшее замедление.

Но кто же убил Великую Двуутробку? С какою целью это убийство совершено? Вот чего метис не мог себе объяснить и что его чрезвычайно беспокоило.

Между тем он встретился со всадником, скакавшим из селения пейягов, куда он сам ехал и которое находилось от него на расстоянии не более одного лье; и что всего страннее, всадник этот был похож на того самого воина, которого он нашел несколько минут тому назад мертвым и наполовину съеденным кайманами.

Дело запутывалось; метис не знал, что и подумать, он спрашивал себя, — не ошибся ли он, был ли это действительно труп Великой Двуутробки, или не изменили ли ему глаза.

Вдруг светлая мысль мелькнула в голове его. Тут, очевидно, была измена: человек, которого он встретил, был переодет. Все для него теперь стало ясно, как будто он присутствовал при том, что происходило.

Один только человек мог достигнуть такого искусного подражания в наряде и движениях — то был Диего.

Как скоро мысль эта пришла ему в голову, она обратилась в уверенность. Досада овладела им, на губах появилась пена; его посмели одурачить как мальчишку — жажда мести закипела, и он пустился без оглядки, повернув коня, в погоню за своим врагом.

Но между тем размышления Малько, вызвавшие ряд заключений, заняли значительный промежуток времени, пока привели его к открытию неожиданной истины; индеец мог воспользоваться этим, выиграл расстояние и приготовил хитрость, которая помогла бы ему ускользнуть, если, как он предчувствовал, метис преследовал его.

Люди, не знающие благородную и смышленую породу лошадей американской пустыни, едва ли могут составить себе приблизительное понятие о размерах, до которых достигает погоня в степи.

Бывают минуты, когда лошадь, беспрестанно понуждаемая, подчиняясь, так сказать, магнетическому влиянию своего всадника, как будто сливается с ним, понимает его мысли и действительно вступает в борьбу за свой собственный интерес.

Лошадь, прекрасная от бешенства и энергии, с глазами полными огня, с пылающими ноздрями и с пеной на губах, не чувствуя ни узды, ни поводьев, перелетает пространство, перескакивая через рвы, взбираясь на холмы, переплывает через реки, ловко преодолевая все препятствия с быстротою, которая превосходит всякое вероятие; она оживляется во время скачки и доходит постепенно до гордого, но прекрасного бешенства, еще более великолепного тем, что она как будто сознает свою смерть в этом безрассудном состязании; но какое ей до этого дело, если она достигнет цели и если господин ее будет спасен?

Подобную скачку исполняли теперь обе лошади; всадники их, предавшись совершенно неукротимой ненависти, ничего не видели, не думали и предоставили им направляться, куда хотели.

Малько Диас удваивал усилия, чтобы выиграть расстояние, на которое отстал; но напрасно он осматривал пустыню по всем направлениям, ничего не показывалось, он был один, все один, а лошадь его достигла крайнего предела скорости.

Леса следовали за лесами, пригорки за пригорками. Диего все оставался невидимым; он, казалось, был поглощен землею, до того исчезновение его было непонятно.

Метис имел отличную лошадь, но конь Диего не уступал ей ни в чем, и так как ненависть не ослепляла капитана, то, продолжая скакать, он холодно обсуждал шансы, которые ему остались для спасения, и воспользовался всеми.

Наконец, после неутомимой трехчасовой скачки Малько Диас, доехав до вершины возвышенного холма, куда он взобрался галопом, заметил вдали столб пыли, которую, казалось, подхватила буря.

Он догадался, что это был его враг, и снова погнал лошадь, которая и без того до крайности напрягала свои силы.

Лошадь Диего, проскакав уже всю прошлую ночь, устала более, нежели конь метиса, или скакун Малько Диаса был сильнее; как бы то ни было, скоро последний заметил, что догоняет своего неприятеля, и расстояние между ними уменьшалось.

Малько радостно вскрикнул, подобно дикому зверю, схватил свой карабин и приготовился употребить его в дело, когда приблизится на выстрел. Однако скачка продолжалась; вдали, на горизонте, виднелся холм, на вершине которого бразильцы укрепили свой лагерь. Очевидно, часовые белых, находясь на деревьях, должны были различить, хотя еще неясно, развязку этого странного состязания, не понимая его причины.

Тишина и отступление союзников, которое он не мог объяснить себе и причины которого ему были неизвестны, чрезвычайно беспокоили метиса.

Наконец расстояние между обоими всадниками сделалось так мало, что они скоро очутились друг от друга только на пистолетный выстрел.

Малько Диас зарядил карабин, прицелился и, не сдерживая бега своей лошади, спустил курок.

Лошадь Диего, пораженная в середину тела, сделала удивительный скачок вперед, судорожно поднялась на задние ноги, заржала от боли и опрокинулась назад, увлекая при своем падении и всадника.

Малько бросил свой карабин и прискакал с быстротою молнии, с криком торжества к своему врагу, который неподвижно лежал на земле.

Немедленно соскочив с лошади, он, подобно тигру, бросился на упавшего и занес кинжал, чтобы одним ударом покончить с противником, если тот еще был жив. Но рука его в бездействии упала, и он поднялся с бешеным воем обманутого ожидания.

В ту же минуту его крепко схватили руками за туловище и повалили на землю, прежде чем он успел подумать о сопротивлении.

— Э-э, товарищ, — сказал тогда насмешливо Диего, придавивший его к земле и поставивший ногу на его грудь. — Как вы находите это? Ведь хорошо сыграно, не правда ли?

Вот что случилось.

Диего понял, что если он будет ехать по прямой линии, то враг, у которого была свежая лошадь, не замедлит его настигнуть; если же он ускользнет от Малько, то непременно попадется в руки гуакуров.

Он рассчитал, что самое лучшее ехать не прямо, а вилять сначала незаметным образом, чтобы избегнуть того места, где по его предположению враги расположились лагерем, и подъехать к крепости с другой стороны; эта первая хитрость вполне удалась.

Малько Диас, ослепленный желанием нагнать своего врага, безотчетно следовал за ним по всем поворотам, по которым тому было угодно ехать; это объясняет непонятное для Малько отсутствие союзников.

Потом, доехав до угла леса, индеец бросился на землю, смастерил с замечательным проворством, которым обладают только люди его расы, чучело из травы и покрыл его одеждами, которые сам носил; потом, крепко привязав его к спине лошади, под седло и бока которой он положил колючки, пустил животное в направлении, которого ему следовало держаться; сам же он продолжил свою дорогу бегом, тщательно стараясь оставаться совершенно невидимым. Несколько минут спустя после своего выезда из леса Малько в первый раз заметил лошадь, которая еще шибче неслась перед ним, потому что ноша ее была теперь легче.

Объяснение, которое сделал ему дон Диего насмешливым тоном, еще более усилило бешенство метиса.

— Вы убили коня, которого я любил, благородное животное, которое могу с трудом заменить. Я должен убить вас, Малько, но мы долго спали друг подле друга, мы разделяли одну и ту же пищу; я не окрашу своего ножа вашею кровью, — прибавил индеец.

— Напрасно, Диего, — отвечал метис глухим голосом, — потому что, так же верно, как Бог существует на небе, клянусь вам, что при первом случае я убью вас.

— Вы поступите согласно своим понятиям, Малько; я знаю, что вы злой человек и не задумаетесь сделать это.

— Да, я убью вас, клянусь вам в этом своим местом в рае!

— Ваше право на рай, кажется мне, слишком поколеблено, мой бедный друг; но не в том дело теперь, я не хочу, чтобы ваши союзники меня схватили, что и случится, если я стану терять время на разговор с вами, как бы он ни был приятен. Я хочу поэтому закончить его как можно скорее.

— Что же вы хотите делать, если не убьете меня?

— Решено и подписано, Малько, я не убью вас, но я приведу вас в состояние, в котором вы не будете иметь возможности мешать мне по крайней мере некоторое время, это справедливо, не правда ли?

Метис не отвечал, пена выступила у него на губах от бешенства, и он бился на земле, как змея.

— Побудьте хотя одну минутку спокойным, Малько, — кротко сказал ему капитан, — вы в самом деле несносны; если вы станете продолжать, я никогда не кончу связывать вас.

И, действительно, говоря это, он преспокойно связывал пленника своим лассо, несмотря на его чрезвычайные усилия освободиться.

— Вот и готово, — продолжал Диего, когда последний узел был затянут, — теперь мне остается только заткнуть вам рот.

— Заткнуть мне рот, — вскричал метис, — заткнуть мне рот, а зачем?

— Ну, мой друг, вы слишком наивны; позвольте мне сказать, — если я заткну вам рот, то наверно для того, чтобы помешать вам кричать и звать на помощь своих друзей, которые, без сомнения, недалеко отсюда…

Настало молчание: метис раздумывал, Диего мастерил клубок со старанием, которое поглощало все его внимание.

— Сколько времени нужно вам, чтобы быть в безопасном месте? — спросил метис.

— Зачем вы мне предлагаете этот вопрос? — отвечал капитао, становясь на колени и готовясь привязать к его рту затычку из травы.

— Вам ведь все равно? Отвечайте мне откровенно.

— Если это доставит вам удовольствие, тогда извольте, Малько: мне будет достаточно двух часов.

— Два часа? Ну что ж! Если я обещал бы вам оставаться спокойным и не кричать, заткнете вы мне рот?

— Гм! — промычал капитао, — обещания мало, когда дело идет о жизни и смерти, Малько.

— Правда; но если б я обещал?

Диего почесался со смущенным видом.

— Отвечайте же, — настаивал метис.

— Ну нет, я не мог бы принять обещания, — сказал Диего, — уверяю вас, это было бы слишком опасно для меня.

И он приготовился заткнуть рот метиса.

— Ну а если б я теперь вместо обещания, которое сделал вам, дал вам свое честное слово кавалера, что вы сделали бы тогда?

— Гм! — отвечал тот, — вы только говорите, на самом деле не дадите мне его.

— Отчего же?

— Потому что вы сдержали бы его, а вы ведь не хотите ничем обязываться мне.

— В таком случае вы верите моему слову? Так не затыкайте мне рта, Диего, я даю вам честное слово.

— Полно, вы шутите, не так ли?

— Нисколько, я даю вам честное слово, что останусь в неизменном положении не только два часа, но даже три, не двигаясь с места и ни разу не вскрикивая.

— О-о! — сказал капитао, смотря ему прямо в лицо, — так, значит, это серьезно?

— Совершенно серьезно. Итак, решено?

— Решено, — отвечал Диего и откинул клубок.

Подобная аномалия характера встречается преимущественно между бразильскими метисами весьма часто; для них слово свято, и ничто не может принудить их изменить честному слову. Малько Диас, хотя был отъявленный разбойник, повинующийся самым кровожадным наклонностям без всякого угрызения совести, почел бы себя обесчещенным, он, вор и убийца, если бы, раз давши слово, не исполнил его.

Диего отлично знал, что может вполне поверить этому слову, а потому и принял его, нисколько не колеблясь и не делая даже никакого возражения.

— Я оставляю вас, Малько, — сказал он, — не теряйте терпения. А, кстати, я захвачу с собой вашу лошадь, которая бесполезна вам в эту минуту и в которой я сильно нуждаюсь; но будьте покойны, вы ее найдете опять у подошвы холма. Я не желаю, чтобы вы лишились ее. Ну, прощайте.

— Убирайтесь к черту, но помните, что я обещался убить вас.

— Ба! ба! — отвечал тот с насмешливым добродушием, — вы говорите это, потому что взбесились; я понимаю, вы не имели успеха со мной сегодня, в другой раз будете посчастливее.

— Надеюсь, — процедил метис, заскрежетав зубами.

Диего, не обращая более внимания на него, легко поймал лошадь, которая недалеко ушла, и тотчас же уехал.

Прежде чем въехать в лагерь, капитао, как человек осторожный и вовсе не желая, чтоб его убили друзья, не узнавая его в новом наряде, направился к реке стороной.

Как только приехал к берегу, он покинул лошадь, вошел в воду и поплыл.

Хотя река буквально кишела кайманами, капитао не колебался войти в нее; он знал по опыту, что кайманы редко нападают на человека, и малейшего движения достаточно, чтобы испугать и удалить их.

Одной вещи он боялся: его могли заметить индейские часовые, которые, без сомнения, скрывались в окружающих кустах; взять свое платье он мог не иначе, как направляясь в ту сторону, где гуакуры поставили своих невидимых сторожей.

Но случай, который до сих пор покровительствовал капитао, и при этом последнем испытании не покинул его.

Приплыв на некоторое расстояние к кусту, в котором было зарыто платье, Диего нырнул. Впрочем, предосторожность эта была, поспешим сказать, почти бесполезна: гуакуры наблюдали не за рекой, на которой ему было нечего бояться, а только за холмом, где находились их враги.

Диего беспрепятственно уполз в кусты, открыл ямку, вырытую им для скрывания одежды, и вынул последнюю оттуда с чувством живейшей радости; но вместо того, чтобы одеться, он завернул в нее оружие и отправился с узлом в реку.

Ему казалось удобнее и безопаснее пробраться к холму по этому пути; к тому же он был не прочь смыть краску, которая еще оставалась на его теле.

Чтобы не привлечь на себя внимания, капитао завернул свой сверток в пальмовые листья и привязал к голове.

Так как он плыл под уровнем воды, то казалось, будто сверток, отделившись от берега, увлекался течением с берега; он представлялся кучею листьев и веток, и было совершенно невозможно даже самому проницательному глазу заметить голову пловца, спрятанную в траве.

Таким образом, капитао скоро достиг подошвы пригорка.

Там он был спасен, и видеть его могли только люди, которых случай привел бы на другой берег; но благодаря ширине реки и зная, что оружие индейцев не могло достигнуть его, он и не думал прятаться.

Измерив взглядом высоту берега, по которому приходилось взобраться и который поднимался отвесно над рекой, капитао взял в одну руку кинжал, в другую нож, доверенный ему Тару-Ниомом в знак благодарности, и начал взбираться с удивительною ловкостью и проворством по крутой стене, помещая по очереди в расщелины скал свое оружие и поднимаясь потом силою ручных мускулов.

После продолжительных и больших усилий капитао наконец поднялся до верха, подвергаясь не раз значительной опасности; повиснув между небом и землею, он иногда не мог ни подняться, ни спуститься; но, одаренный хладнокровием и мужеством, он, однако, не отчаивался: остановившись секунду, он заметил менее крутую отлогость, отклонился несколько в сторону, удвоил усилия и скоро уже был на платформе пригорка.

Тут он остановился на минуту, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями; его трудное предприятие, против ожидания, окончилось счастливо; сведения, собранные им, были немаловажны; все окончилось к лучшему, и он внутренне поздравлял себя не с тем, как он повел это опасное дело, но с радостью, которую принесет его возвращение товарищам, и в особенности маркизу.

Минуту спустя он поднялся и пошел таким вольным шагом, как будто совершил прогулку, нисколько не утомляющую, и не подвергался никакой опасности.

Солнце садилось, когда капитао ступил на вершину холма, а когда он вошел в лагерь, уже наступила ночь.

Как только возвращение его сделалось известно, все товарищи окружили его с радостным криком, который привлек маркиза.

Капитао тоже вскрикнул от изумления и страха при виде зрелища, которое ему представилось, когда он вошел в ограду лагеря.

Палатки и телеги были превращены в пепел; большую часть мулов и лошадей убили, восемь или десять трупов негров и охотников валялось по земле; деревья, наполовину сожженные, согнутые, друг на друга наваленные, придавали этому зрелищу еще более печальный вид.

Донна Лаура Антониа, укрывшись кое-как под enramada 14, незащищенной от ветра, приютилась перед потухающим огнем и готовила свой ужин с помощью невольницы Фебы.

Повсюду в лагере, который только вчера оставил капитао в хорошем состоянии, обнаруживались следы опустошения.

— Боже мой, что это значит? — вскричал он с печалью.

— Это значит, — сказал с горечью маркиз, — что вы не ошиблись, Диего, и что гуакуры сильные противники.

— Стало быть, во время моего отсутствия происходила битва?

— Нет, было только нечаянное нападение; но отойдемте, Диего, немного в сторону, я объясню вам, что случилось, а потом вы отдадите мне отчет в своих действиях.

Капитао пошел за ним.

Когда они скрылись из виду бразильцев, маркиз начал свой рассказ, рассказ очень короткий, но ужасный.

Два часа спустя после отъезда Диего туча пылающих стрел полетела в лагерь со всех сторон сразу и так внезапно, что бразильцы сначала не знали, куда бежать и как защищаться, а между тем часовые их не заметили ни одного врага; огонь почти сейчас же распространился с такою быстротою, что потушить его было невозможно; потом, к довершению несчастья, одна стрела попала в телегу с порохом, фуру взорвало — убило и ранило несколько человек.

Гуакуры воспользовались беспорядком, чтобы напасть на бразильцев еще раз, нападение было отражено после жестокой рукопашной битвы, во время которой истощились почти все боевые припасы.

Диего покачал печально головой при этом мрачном рассказе, потом по просьбе маркиза он передал свои приключения, которые были внимательно выслушаны доном Роком. Когда он кончил, все умолкло опять на несколько секунд.

— Что посоветуете вы мне? — спросил наконец маркиз.

— Положение наше почти безнадежно, — отвечал откровенно капитао. — Самое лучшее, по моему мнению, было бы попытаться выйти, пробиться через неприятелей и как можно скорее возвратиться в поселения.

— Да, — прошептал маркиз, — может быть, это было бы и лучше, но я хочу подождать еще; я отправил разведчиков, чтобы справиться о неприятеле; кто знает, что они скажут нам?

— Вы властны поступить, как вам угодно, — отвечал Диего, который его выслушал внимательно, — но каждая минута отнимает у нас несколько дней существования.

— Может быть! — вскричал маркиз с досадою, — но, vive Dieu! еще не все сказано; нет, я не могу подло отступать перед этими варварами; разве я не могу присоединиться к дону Иохиму Феррейре?

— Конечно можете, ваше превосходительство.

— Ну! — воскликнул маркиз с радостью.

— Ничего! Вы успеете в том, что нас еще скорее перережут, вот и все.

Сказав это, капитао повернулся спиной к маркизу и присоединился к своим товарищам, потому что не хотел вести более бесполезного разговора и спорить против такого упорного решения.


Содержание:
 0  Эль-Дорадо : Густав Эмар  1  ГЛАВА II. Тару-Пиом4 : Густав Эмар
 2  ГЛАВА III. Маркиз Кастельмельор : Густав Эмар  3  ГЛАВА IV. Благородный бандит : Густав Эмар
 4  ГЛАВА V. В пустыне : Густав Эмар  5  ГЛАВА VI. Гуакуры : Густав Эмар
 6  ГЛАВА VII. Нападение врасплох : Густав Эмар  7  ГЛАВА VIII. E-canan-payagoai 12. Индейское селение : Густав Эмар
 8  вы читаете: ГЛАВА IX. Погоня : Густав Эмар  9  ГЛАВА X. Бедствие : Густав Эмар
 10  Использовалась литература : Эль-Дорадо    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap