Приключения : Исторические приключения : ГЛАВА XXII. Бунт : Густав Эмар

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




ГЛАВА XXII. Бунт

Оставим пока дона Луи и Валентина скакать по дороге в Гуаймас, а сами тем временем объясним читателю, что произошло там за время отсутствия графа.

Французский отряд, сформированный в Сан-Франциско, не был еще полностью укомплектован, когда охотник привез своему другу необходимые ему деньги, — недоставало еще около десяти человек. Желая как можно скорее отправиться в Сонору, дон Луи отбросил в сторону все предосторожности, которые он соблюдал до сих пор при вербовке волонтеров, и для пополнения комплекта взял первых попавшихся ему людей. К сожалению, в числе этих новобранцев оказались четверо или пятеро окончательно испорченных людей, поступивших в отряд в надежде по прибытии в Мехико снова дать волю своим порочным наклонностям.

Во время переезда в Гуаймас и во время пребывания графа в городе негодяи старательно скрывали свои намерения, справедливо опасаясь возмездия. Но как только граф уехал в Эрмосильо, они сбросили маски и вместе с такими же, как они, негодяями, которых они сумели разыскать в притонах, расположенных вблизи гавани, снова повели развратную и разгульную жизнь.

Полковник Флорес и дон Антонио не упустили случая с выгодой для себя использовать низкие склонности этих людей, к которым они приставили своих приверженцев. Эти господа ретиво принялись за исполнение своих обязанностей и всеми мерами стали разжигать мятежный дух в отряде графа.

Подосланные двумя врагами графа негодяи ловко пустили слух, что дон Луи умышленно обманул своих соотечественников, а на самом же деле золотоносные россыпи на Планча-де-Плата никогда не существовали и сам он не имел никакой концессии, а заманил с собой французов, потому что преследовал совершенно иную цель, чем та, о которой он объявил своим спутникам.

Сплетня эта, вначале очень слабая, в скором времени подавалась уже как достоверный факт, и среди французов поднялось страшное волнение.

Испуганные офицеры собрались на совет и решили уведомить графа о том, какая серьезная опасность грозила успеху экспедиции.

Полковник Флорес в качестве лица, посланного правительством, присутствовал на совещании и вполне разделял мнение о необходимости послать курьера к графу.

Курьера снарядили и отправили, но он не доехал до Гуаймаса — его перехватили на полпути.

Все это происходило на третий день после отъезда графа. На четвертый день офицер, которому граф поручил временное командование отрядом, помня приказание, отданное ему графом перед отъездом, приказал трубить сбор и приготовился к выступлению в поход.

Французы собрались, но стоило им узнать, зачем их созвали, как в толпе поднялся шум; со всех сторон слышались крики, и самая отборная ругань висела в воздухе.

В это самое время появился полковник Флорес и стал говорить, что в это смутное время самое лучшее было бы подождать возвращения графа, который, получив письмо, отправленное ему накануне с курьером, не замедлит, конечно, поспешить в Гуаймас.

Но командующий отрядом был старый солдат, воевавший в Африке, привыкший к дисциплине и поэтому считавший безусловно необходимым исполнить отданное ему приказание. На советы полковника он сухо отвечал просьбой не вмешиваться в его дела, потому что все это совершенно не касается полковника. Граф отдал ему приказание, и он исполнит во что бы то ни стало то, что ему велел командир.

Полковник Флорес, услышав такой бесцеремонный ответ и понимая, что он поступил на этот раз не совсем тактично, сейчас же изменил свой тон и перешел на сторону офицера, которого всего минуту назад он отговаривал исполнить отданное ему приказание. Он стал советовать не обращать внимания на нежелание солдат повиноваться его приказанию. Офицер только с презрением пожал плечами и, выйдя на середину двора, где солдаты стояли группами по три — четыре человека, громко разговаривая и жестикулируя, приказал горнистам трубить сбор.

Солдаты ответили на сигнал гиканьем и свистом, и крики еще более усилились.

Командир неподвижно стоял на своем месте, скрестив руки на груди.

Когда горнисты проиграли сбор, он вынул часы и спокойно справился, который час.

Бунтовщики исподтишка наблюдали за ним. Остальные офицеры сгруппировались вокруг своего начальника.

— Отправляйтесь к своим частям, господа, — сказал командир офицерам, нисколько не повышая голоса, однако все ясно слышали его слова, — вашим людям достаточно пяти минут, чтобы построиться в ряды. Мы выступаем через четверть часа.

В ответ на эти слова из толпы солдат послышался насмешливый хохот.

Командир вложил саблю в ножны и медленными шагами направился в ту сторону, где стоял один из главных зачинщиков, который, как ему казалось, был виновником бунта.

Человек этот задрожал, видя приближающегося к нему командира, и инстинктивно бросил взгляд назад.

Крики смолкли; солдаты, перешептываясь, с" напряженным вниманием следили за всем происходящим.

Не доходя двух шагов до того места, где стоял волонтер, о котором мы упоминали, командир остановился и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Это вы сейчас насмехались надо мной? Тот стоял молча, не отвечая ни слова.

— С вами говорит теперь не начальник, — продолжал офицер, — но человек, оскорбленный вами.

Авантюрист чувствовал, что взгляды его товарищей обращены на него, и он принял свой прежний нахальный вид.

— Ну! А дальше что? — спросил он нагло.

— Дальше? — спокойно сказал офицер. — Вы негодяй!

— Негодяй! — прохрипел тот с яростью. — Ах, так вот как вы заговорили со мной! Берегитесь, это вам может дорого стоить!

— Вы негодяй, повторяю вам еще раз, и я вас сейчас проучу за это как следует.

— Проучить меня? — насмешливо произнес смутьян. — Попробуйте только!

— Дайте саблю этому негодяю, — сказал офицер, обращаясь к стоявшим вблизи него солдатам.

— Саблю, зачем?

— Вы должны дать мне удовлетворение за то, что осмелились оскорбить меня.

— Да, но я не умею драться на саблях.

— А! Так вот что! — продолжал офицер. — Вы меня оскорбляете в надежде, что ваши товарищи поддержат вас, а я один. Но ваши товарищи — честные ребята; они знают меня и не станут меня оскорблять.

— Нет, нет! — закричали несколько голосов.

— Между тем как вы — презренный негодяй, которому нет больше места среди порядочных людей. Я прогоняю вас! Вы не француз!.. Вон!

Затем офицер с силой, какую едва ли можно было подозревать в нем, схватил солдата за шиворот и, повернув его в воздухе, отбросил шагов на двадцать от себя.

Солдат поднялся и бросился бежать со всех ног, преследуемый всеобщим хохотом и гиканьем.

Офицер не ошибся, негодяй не был французом, он был… но к чему открывать его национальность, целая нация не может отвечать за недостатки одного человека!

Когда офицер повернулся, все солдаты уже построились в ряды и молча стояли на своих местах.

Командир не стал ни упрекать, ни бранить мятежников и, по-видимому, совершенно забыл об оказанном ему вначале неповиновении.

Все люди одинаковы: для того чтобы иметь над ними власть, нужно доказать им свое превосходство.

Полковник Флорес остолбенел. Он никак не предполагал, что может произойти что-либо подобное, и решительно ничего не понимал.

— Гм! — пробормотал он сквозь зубы. — Какая энергия! Какое мужество! Я не думаю, что нам удалось бы так легко и так быстро успокоить бунтовщиков!

Командир, убедившись, что отряд теперь не окажет неповиновения, отдал приказание готовиться к выступлению.

Это приказание, повторенное младшими офицерами, было исполнено без малейшего промедления, и солдаты тронулись в поход, имея впереди себя длинный ряд навьюченных багажом мулов и две или три повозки с несколькими больными. Небольшие пушки (граф счел необходимым увеличить артиллерию) везли в середине отряда на мулах. Отряд замыкали кавалеристы, из которых еще десять человек ехали в авангарде.

Дон Антонио Паво приехал в казармы, чтобы проститься с уходившим отрядом.

Французы шли по Гуаймасу ускоренным шагом, провожаемые напутственными криками горожан, расположившихся по всему пути их следования. Мексиканцы желали им благополучного путешествия и успеха в их предприятии.

Дон Антонио провожал экспедицию до выезда из пуэбло Сан-Хосе, которое можно считать как бы предместьем Гуаймаса. По прибытии туда он самым сердечным образом распрощался с офицерами, и повторил им еще раз, что они

вполне могут располагать его особой в любое время дня и ночи, и, пожав в последний раз руку полковнику Флоресу, который хотел проводить отряд немного дальше, отправился обратно в порт.

Было уже поздно, когда французы тронулись в путь. Стояла удушливая жара, и поэтому в этот день нельзя было много пройти из-за сильного утомления и медлительности продвигавшихся вперед фургонов, запряженных мулами.

На закате солнца французы остановились лагерем вблизи небольшой деревушки, не более чем в пяти милях от города.

Командир рассчитывал, что, выйдя из Гуаймаса, он может считать мятеж окончательно усмиренным, но он ошибся — дух неповиновения не совсем еще выдохся, так как его старательно поддерживали люди, о которых мы говорили раньше. В интересы этих людей вовсе не входило идти вглубь страны, где они не найдут того, за чем они явились в Мексику, то есть краж, грабежа и беспутной жизни. Поэтому, несмотря на понесенное ими в лице одного из их сообщников поражение, они не теряли надежды на успех и только выжидали удобный момент, чтобы снова приняться за старое.

Валентин, внимательно следивший за всем происходящим, по окончании устройства лагеря отвел в сторону командира и предупредил его, что в отряде снова начинается брожение. Но тот не придал большого значения словам охотника и был уверен, что после того, что случилось утром, солдаты не осмелятся вновь оказать неповиновение.

Предчувствие Валентина не обмануло его и на этот раз. На другой день командир и сам убедился в этом, когда отдал приказание сниматься с лагеря.

Солдаты отказались исполнить приказание начальника. Ни угрозы, ни просьбы — ничто не действовало, они оставались глухи ко всем увещеваниям. Это уже было не неповиновение, а настоящий бунт.

Подстрекатели торжествовали, хотя им и не удалось склонить своих спутников вернуться в Гуаймас.

Благодаря последнему проблеску чувства долга, не покидающего никогда солдата, французы не хотели совсем бросать графа. Они только упрямо повторяли то, что внушили им негодяи-подстрекатели. Они хотели иметь в руках доказательства действительного существования золотых россыпей и законного разрешения на разработку их — словом, они хотели убедиться, что граф не обманул их. Кроме того, они предъявили еще новые требования, которые, если бы только их согласились исполнить, окончательно погубили бы будущее экспедиции. Они требовали не более и не менее, как разжалования всех офицеров, назначенных доном Луи, с тем чтобы солдаты сами выбрали себе командиров по их собственному желанию.

Валентин ответил крикунам, что они не имеют права делать что-либо в отсутствие графа и нужно дождаться его возвращения, если они не желают совершить противозаконный поступок, так как дон Луи имел полное право назначать в офицеры кого ему угодно; граф — единственный глава экспедиции, и он один отвечает за все.

Солдаты после долгих споров признали доводы Валентина совершенно справедливыми, и, чтобы как можно скорее покончить со всеми недоразумениями, только замедляющими дело, они решили, что Валентин отправится завтра утром в Эрмосильо и привезет с собой графа.

Валентин обещал исполнить все, что они желали, и в лагере мало-помалу воцарилась относительная тишина.

На другой день на заре Валентин действительно уехал в Эрмосильо.

Мы уже знаем, как счастливо удалось ему найти Луи и каким образом он увез его с собой.

Дорогой он подробно рассказал обо всем, что случилось во время его отсутствия. Граф спешил приехать как можно скорее, чтобы прекратить беспорядки и предотвратить распад сформированного им с таким трудом отряда, существованию которого грозила серьезная опасность, если такое положение дел продолжится еще несколько часов.

На рассвете всадники уже подъезжали к лагерю.

Страшный беспорядок, крики, шум — одним словом, хаос царил в это время на биваке. Солдаты не хотели ничего слушать. Офицеры не знали, что и делать и каким образом предотвратить надвигающуюся грозу. Неожиданный приезд графа произвел впечатление удара грома.

Дон Луи спрыгнул с лошади и смело направился в самую середину толпы. При виде его в солдатах заговорило чувство долга, которое они напрасно старались в себе заглушить.

— Горнисты! Сбор! — громовым голосом крикнул граф. Покоряясь магическому влиянию человека, которого они за столько времени привыкли уважать, солдаты повиновались приказу и живым кольцом окружили его.

— Не так, — заметил он, — стройся в ряды! Первый шаг был сделан — они построились в ряды.

С минуту граф внимательно осматривал фронт выстроившегося в шеренги отряда.

Солдаты угрюмо молчали. Они сознавали себя виноватыми, и их суровые лица дрожали — не от страха, но от стыда. Граф заговорил.

— В чем вы упрекаете меня, товарищи? — раздался его мягкий и задушевный голос. — Вспомните, как я держал себя с вами с того времени, как принял вас к себе на службу. Разве не старался, насколько возможно, насколько это зависело от меня, улучшить положение, в котором вы находились? Говорите! Оскорбил ли я кого-нибудь из вас, поступил ли я хоть раз несправедливо с кем-нибудь? Вам наговорили, что я обманул вас, что я не получил разрешения на разработку Планча-де-Плата, что золотых россыпей не существует на самом деле, и еще многое другое в том же роде… Смотрите! — продолжал он, вынимая из бокового кармана сложенную бумагу. — Вот разрешение; оно составлено вполне законно, даже определен маршрут, которым мы должны следовать к россыпям. Теперь вы верите мне? Или, может быть, вы все еще думаете, что я вас обманываю? Отвечайте мне!

Никто не ответил ему ни слова.

— А! Вам нечего ответить мне! — продолжал граф. — Теперь слушайте дальше: золотоносные россыпи, куда я веду вас, заключают в себе неисчислимые богатства, и все эти богатства будут принадлежать вам. Я же возьму себе только то, что вы мне дадите, вы сами назначите мне мою часть. Можете ли вы обвинять меня теперь в желании обокрасть вас в свою пользу? Вы требуете назначения новых офицеров по вашему выбору. Я никогда не соглашусь исполнить такое требование! Ваши офицеры — люди очень способные, и я питаю к ним полное и безграничное доверие. Они останутся на своих местах. Среди вас есть люди, которые предали наше Дело и стали шпионить в пользу врагов, желающих погубить нас. Все эти негодяи находятся во второй роте… Советую им убраться самим и не заставлять меня выгонять их силой.

Солдаты, покоренные и очарованные открытыми и честными словами своего командира, с громкими, веселыми криками «ура!» бросились к нему.

Спокойствие было восстановлено, все было забыто.

Зачинщики, изгнанные так сурово, воспользовались этими минутами, чтобы ускользнуть и скрыться.

— Курьер! — крикнул вдруг Валентин.

Граф обернулся. Перед ним был взмыленный всадник.

— El senor conde? — спросил он.

— Это я, — отвечал дон Луи.

Солдат протянул ему запечатанный конверт. Граф взял его с необъяснимым тяжелым предчувствием, вскрыл и быстро пробежал глазами бумагу. Вдруг он испустил крик радости.

— Слушайте, — крикнул он, — вот приказ, которого я так долго ждал. Президент республики предписывает нам немедленно отправляться на прииски Планча-де-Плата!

— На Планча-де-Плата! — загудело в воздухе. Складывая бумагу, дон Луи увидел несколько строчек, написанных по-французски внизу конверта.

— Что это такое? — прошептал граф. Он прочел следующее:

«Торопитесь; очень возможно, что этот приказ уже отменен,ваши враги не дремлют.»

— О! — проговорил граф. — Теперь они бессильны, я сумею расстроить все их козни!

Солдаты весело принялись грузить фургоны для долгого пути, который им предстояло совершить. Пушки были заботливо укреплены на лафетах.

Солдаты работали с таким усердием, что через два часа колонна уже выступила в поход, направляясь к землям апачей.

Радостное настроение охватило всех, энтузиазм царил всеобщий.

И только один человек сомневался в благополучном исходе экспедиции — это был Валентин.


Содержание:
 0  Золотая лихорадка : Густав Эмар  1  I. Встреча : Густав Эмар
 2  II. Месон де-Сан-Хуан : Густав Эмар  3  III. Рыцари большой дороги : Густав Эмар
 4  IV. Ущелье дель-Маль-Пасо : Густав Эмар  5  ГЛАВА I. Ночь в пустыне : Густав Эмар
 6  ГЛАВА II. Встреча через пятнадцать лет : Густав Эмар  7  ГЛАВА III. Месть француза : Густав Эмар
 8  ГЛАВА IV. Объяснение друзей : Густав Эмар  9  глава V. Удивительное действие музыки : Густав Эмар
 10  ГЛАВА VI. Счастливый случай : Густав Эмар  11  ГЛАВА VII. Взгляд на прошедшее : Густав Эмар
 12  ГЛАВА VIII. Продолжение следует : Густав Эмар  13  ГЛАВА IX. На другой день : Густав Эмар
 14  ГЛАВА X. В которой говорится о продаже скота : Густав Эмар  15  ГЛАВА XI. Торговая сделка : Густав Эмар
 16  ГЛАВА XII. Беседа : Густав Эмар  17  ГЛАВА XIII. Сборы : Густав Эмар
 18  ГЛАВА XIV. Возвращение Валентина : Густав Эмар  19  ГЛАВА XV. Отъезд : Густав Эмар
 20  ГЛАВА XVI. Два негодяя : Густав Эмар  21  ГЛАВА XVII. Гуаймас : Густав Эмар
 22  ГЛАВА XVIII. Первые дни : Густав Эмар  23  ГЛАВА XIX. Эрмосильо : Густав Эмар
 24  ГЛАВА XX. Карты открыты : Густав Эмар  25  ГЛАВА XXI. La tapada92 : Густав Эмар
 26  вы читаете: ГЛАВА XXII. Бунт : Густав Эмар  27  Использовалась литература : Золотая лихорадка



 




sitemap