Приключения : Исторические приключения : I ДЕРЗКИЙ ПЛАН : Поль Феваль-сын

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56

вы читаете книгу

I

ДЕРЗКИЙ ПЛАН

Тот, кто знает, как Англия всегда и повсюду вела свои дела, может подумать, что Джон Буль должен был благосклонно принять разбойника, подобного Филиппу Гонзага. Ведь Британия – в других только масштабах, – по сути, всегда исповедала те же принципы.

Гонзага убил одного только Филиппа де Невера и почел бы свои мечты осуществленными, завладев его наследством, – Альбион же еще со времен Кромвеля возвел в правило непрестанные убийства, грабежи и обманы, нападая из-за угла не на отдельных людей, а на целые народы и завладевая их достоянием. Тому свидетели Канада, Индия, Мальта, Гибралтар, Ирландия и многие другие…

Ворон ворону, говорят, глаз не выклюет. Это так, – а перья потрепать все-таки может.

В Лондоне очень кисло встретили французского принца, явившегося, по всей вероятности, чтобы вернуть себе хоть что-то из французского золота, переправленного через Ла-Манш.

Гибель Французского банка в результате аферы Лоу послужила прежде всего к выгоде Англии – и она не собиралась поступаться даже малой частью этой выгоды.

Гонзага хотел представиться при дворе, но первый министр Роберт Уолпол не допустил его. Министр, прежде всего, заботился, чтобы король Георг I не оказался замешан ни в каких интригах, а в особенности в тех, что могли бы привести к сложностям в отношениях с Пале-Роялем. Гонзага разгневался. Тогда Уолпол дал понять принцу: если он немедленно не умолкнет – его попросят выражать свой гнев подальше от столицы.

После этого Филиппа Мантуанского взяли под строгий надзор, и вскоре туманы Темзы ему окончательно опротивели.

Звезда Гонзага все более клонилась к закату, и он вынужден был признать это, хотя из самолюбия и не мог расписываться в неудачах перед своей шайкой. Знал обо всем лишь Пейроль – единственный, кто в лукавстве не уступал хозяину.

Однажды, когда принц в особенно дурном расположении духа мерил шагами кабинет, фактотум сказал ему:

– Монсенъор! Мне кажется, мы на ложном пути. Как нам здесь вести игру? Кругом такой туман, что собственных карт в руке не увидишь.

– Я и сам так полагаю, – отвечал Гонзага. – Но мы столько сил потратили на это путешествие, что надо хоть силой заставить судьбу повернуться к нам лицом – гнаться за ней дальше ниже моего достоинства. Мой принцип таков: надо всех принуждать повиноваться себе – и людей, и обстоятельства. В этом ключ к победе!

– Но в последнее время нам это не удается, монсеньор.

– Чума на тебя, Пейроль, с твоими замечаниями! Что ж, что нам не удается пробиться сразу в первый ряд. Встанем пока во второй, а там уж расчистим место.

– Для этого нужно много сил, а силы сохранили только мы с вами. Остальные…

– Остальные прикованы ко мне навсегда! – топнул ногой принц. – Они – марионетки, управляемые моей рукой. Без меня они ничто! Они повсюду последуют за мной – что им еще остается?

Фактотум покачал головой. Речь хозяина его не убедила.

– Спросите их самих, монсенъор. По моему мнению, если они и вправду марионетки, то и связывает их с вами ниточка, а не цепь.

– Что ж, пусть попробуют порвать эту ниточку!

– Но укрепить ее не помешает.

– Чем? Золотом? Они его не заслужили.

– Так пусть заслужат! Сейчас нам нужно не столько золото, сколько отвага.

– Ох, Пейроль, и горяч же ты нынче! Но я тебя знаю: ты ведь храбр только на словах.

– Каждому свое. Что дурного, если другие будут работать руками, а я головой…

– Кажется, сейчас все хотят быть головой вместо меня… – проворчал Гонзага.

– Извините, монсенъор, но, полагаю, от этого всем нам будет только лучше.

– Эй, мэтр Пейроль! – вскричал Гонзага, оскорбленный последней фразой. – Что это значит?

Но, поглядев на своего лицемерного интенданта повнимательнее, принц убедился: тот по-прежнему преисполнен почтения. Гонзага успокоился и продолжал:

– К чему столько околичностей? Ты что-то придумал? Тогда говори.

– У нас нет особых причин для спешки: однако я убежден, что нам нужно отсюда уезжать…

– В Италию, разумеется? Ведь ты ее имел в виду? Но должен тебя разочаровать: в этой стране нам делать нечего, все места там давно разобраны.

– Разве я говорил об Италии?

– Значит, в Голландию? Идея недурна, и об этом стоит поразмыслить. У тамошних торгашей сундуки ломятся от золота, и если найти к ним подход, то всегда можно поживиться.

– Вы ни на шаг не приблизились к разгадке, монсеньор. Я имел в виду совсем иное.

– Черт возьми! В таком случае говори прямо, иначе мы никогда не кончим.

Пейроль, скрестив руки на груди, выпрямил свое тощее тело и даже привстал на цыпочки, чтобы заглянуть хозяину в глаза, а затем не столько произнес, сколько выдохнул заветные слова:

– Нам надо ехать во Францию!

Теперь уже Филипп Мантуанский пристально посмотрел на своего фактотума.

– Дьявольщина! – промолвил он после секундного раздумья, и губы его искривились в усмешке. – Это было бы изрядной глупостью с нашей стороны. Недели не пройдет, как я окажусь в Бастилии, а ты в Шатле, и там у нас будет время поразмыслить, стоило ли покидать Лондон, чтобы увидеть прелестные берега Сены.

– Вы не созданы для Бастилии, монсеньор, равно как и я вполне могу обойтись без Шатле. Это пристанище для глупцов… Готов держать пари, что буду каждый день прогуливаться перед воротами обеих тюрем, но никому и в голову не придет, что мое место скорее внутри, чем снаружи.

– Любопытно узнать» каким образом ты этого достигнешь?

– Есть вполне надежный способ: стать неузнаваемым. Никто не должен знать, кто мы такие.

– Ты хочешь сказать, что нам придется прятаться в какой-нибудь лачуге, выходить только по ночам и сворачивать в сторону при виде городской стражи?

– Вовсе нет. Разве добрые парижские буржуа скрываются от кого-нибудь? Они безбоязненно ходят повсюду… и нам надо всего лишь войти в их круг. Представьте себе, что принцу Гонзага шестьдесят лет и он торгует сукном, тогда как его верному слуге двадцать, что не мешает ему бойко распродавать шарлатанские снадобья.

Филипп Мантуанский захохотал.

– Превосходный план, – сказал он, наконец, отсмеявшись, – изумительный план, у которого есть только один недостаток – это безумие чистейшей воды. Никогда я не слышал от тебя подобного вздора.

– Пусть будет так, – угрюмо произнес интендант, не скрывая раздражения. – Хотя я надеялся на другой исход… я все просчитал заранее и уверен в успехе, но, если вам так угодно, мы останемся здесь, и будем ждать, когда Лагардер вспомнит о нас, если, конечно, выберет время среди других важных дел…

– Черт возьми! К чему это ты завел речь о Лагардере?

– А может, лучше в Голландию отправиться, чтобы ему не так далеко было ехать, – продолжал Пейроль саркастическим тоном.

По правде говоря, интендант решился не отступать. Чувствуя, что на сей раз он превзошел своего господина в силе и отваге, Пейроль все поставил на карту и был готов даже пробудить гнев принца, лишь бы тот последовал его совету. Разрабатывая свой план, он напрягал все силы изощренного в коварстве ума: доводы за и против были тщательно взвешены, роли распределены, действия расписаны по дням и чуть ли не по часам. Замысел, достойный самого Макиавелли, не должен был пропасть втуне.

Сутулясь сильнее, чем обычно, Пейроль стал расхаживать по комнате, а затем, усевшись без приглашения, небрежно скрестил ноги и вызывающе посмотрел на стоявшего перед ним Гонзага. Это была неслыханная дерзость с его стороны, и в другое время он рисковал получить изрядную трепку. Однако сейчас подобная фамильярность оказала именно то действие, которого желал фактотум: в глазах принца исчезли насмешливые огоньки, и предложение, показавшееся ему поначалу безумным, предстало перед ни в ином свете. Впрочем, одного имени Лагардера было достаточно, чтобы подстрекнуть самолюбие Филиппа Мантуанского.

– Ты полагаешь, – спросил он, – что Жандри и его головорезы сидят в Париже сложа руки?

Пейроль презрительно хмыкнул:

– Свора сама по себе ничего не стоит, даже если она спущена с цепи. Охотник должен быть рядом, чтобы науськивать ее. Жандри и Кит не более чем шавки: они умеют только лаять и путаться под ногами…

– Однако они должны отработать плату…

– Разумеется. Но при этом им не хочется рисковать собственной шкурой. Они охотно нанесут удар в спину, если представится случай, но сами на рожон не полезут. Свои дела лучше не поручать чужим, монсеньор, вы это знаете по опыту.

Пейроль настолько увлекся, что забыл, как часто его господину и ему самому предоставлялась возможность покончить с горбуном, которую они, однако, не спешили использовать. Интенданту была свойственна героическая решимость – но только вдали от опасности. Сейчас он вполне мог метать громы и молнии: Лагардер был далеко и бахвальство, таким образом, оставалось безнаказанным. Итак, фактотум, обычно сутулый и приниженный, вдруг встал перед Гонзага, выпрямившись и расправив плечи.

– Вы забыли, – вскричал он, – что Лагардер может жениться на Авроре де Невер в любую минуту?

Филипп Мантуанский вздрогнул.

– И кто знает, – продолжал интендант, – возможно, это уже совершилось! А мы теряем здесь время, пытаясь взломать двери, которые не откроются и за которыми, по правде говоря, нас ожидает всего лишь жалкая кость вместо богатой добычи.

– Ты полагаешь, что Лагардер вернулся в Париж?

– Что могло бы помешать ему? Ведь мы предоставили нашему врагу полную свободу маневра.

– Клянусь крестом Господним, ты прав! Поразительно, как мне не пришло это в голову. Хитроумные комбинации плохи тем, что цель достигается слишком поздно… Что нам следует сделать, чтобы остаться неузнанными в Париже?

– Прежде всего, изменить внешность и костюм…

– Мне претит мысль, что я должен прятаться там, где ходил с высоко поднятой головой… На меня с трепетом взирали придворные и горожане. Все говорили, завидев меня: «Вот Филипп Мантуанский, принц Гонзага, самый могущественный вельможа королевства после регента, а может быть, и не уступающий ему!»

– Сейчас надо забыть о гордыне, монсеньор, и действовать!

– Согласен! Твой план хорош. Лагардер не заподозрит кинжала под камзолом честного буржуа, он будет опасаться шпаги дворянина. Клянусь пламенем ада! Кинжал делает свое дело ничуть не хуже!

– От этого зависит все ваше будущее…

– Равно как и твое, Пейроль, не говоря уж обо всех остальных. Сходи за ними, пусть они тоже узнают хорошую новость.

Фактотум, торопясь привести в исполнение свой план, тут же отправился за молодыми дворянами. Войдя в кабинет принца, те сразу поняли по выражению его лица, что происходит нечто необычайное и что предстоят большие перемены. Поразил их также и вид Пейроля: обычно угрюмый и не склонный к откровенности фактотум не скрывал сейчас своего торжества, ибо чувствовал, что держит в руках все нити, недаром перед его волей склонился даже Филипп Мантуанский.

А Гонзага между тем, на мгновение отрешившись от привычного высокомерия, радостно потирал руки в предвкушении успеха. Он с удивлением вопрошал себя, как мог так долго бездействовать. К нему вернулись прежние дерзость и отвага; от приспешников же он ждал только одного – чтобы они с готовностью ринулись вслед за ним в новое отчаянное предприятие.

– Ну, господа, – весело произнес он, – вам еще не прискучило жить под сенью Вестминстерского аббатства?

– Дьявольщина! – воскликнул в ответ Монтобер. – Да мы просто изнываем от тоски. Что за проклятая страна!

– Еще немного, – добавил Носе, – и мы подадимся в монастырь. Может, хоть там удастся поразвлечься.

Высказали свое мнение и остальные: все как один, не исключая барона фон Баца и толстяка Ориоля, горько жаловались на Англию и англичан, вполне достойных своего ужасного климата.

– Утешьтесь, господа, – сказал Гонзага, – нашему пребыванию здесь подошел конец. Уж очень тут дождливо, и шпаги слишком быстро ржавеют. Посмотрим, кто из вас догадается, в какую страну мы направимся…

– Вернемся в Испанию? – спросил Носе. – Клянусь честью, я предпочитаю тамошних священников здешним святошам. А голубое небо! А прелестные сеньориты! Разве можно их забыть?

– Придумайте еще что-нибудь! В Испанию мы не поедем: мы сделали там все, что было нужно.

– Значит, в Венецию? – предположил Ориоль, который никогда не бывал в Италии и был не прочь исправить это упущение.

Гонзага смерил его презрительным взглядом.

– Уж не надеешься ли ты отыскать предков в галерее дожей? – осведомился он язвительно.

– Неужели в Нидерланды? – спросил, в свою очередь, Монтобер.

– Или в Германию? Это была бы такая жалость! – вмешался барон фон Бац, не удержавшись от гримасы, ибо ему совсем не улыбалась мысль о встрече с родиной, где он оставил по себе массу дурных воспоминаний и кое-какие несведенные счеты.

Молодые дворяне перебрали, таким образом, все известные им страны; один из них даже обратил взор на мусульманский Восток. Гонзага только посмеивался, но не перебивал их.

– Плохие вы угадчики, как я погляжу, – промолвил он, наконец. – Спросите-ка лучше у Пейроля.

Сообщники принца, как известно, от всей души ненавидели фактотума, и им претила мысль, что от слова этого неприятного господина может зависеть решение их судьбы. Поэтому никто не задал прямого вопроса, хотя во взглядах, которые она украдкой бросали на интенданта, читалось нетерпение. Пейроль же упивался своей значительностью и не торопился удовлетворить любопытство тех, кому предстояло стать послушными исполнителями его планов.

– Что ж вы ни о чем не спрашиваете, господа? – произнес он, в конце концов, своим скрипучим глухим голосом. – Вам все равно, куда ехать? Или вы не желаете получить эти сведения от меня?

Холодное молчание было ему ответом, и по презрительным лицам дворян он понял, что его догадка верна. Заложив руки за спину и скривив губы в еще более уродливой, чем обычно, сардонической усмешке, он высокомерно бросил:

– Сегодня вечером, любезные мои, мы отправляемся в Париж!

– Регент помиловал нас! – вскричал толстяк Ориоль, не в силах сдержать восторга.

Гонзага лишь пожал плечами.

– Не забудь поблагодарить Филиппа Орлеанского по приезде, – сказал он, – если желаешь окончить свои дни в темнице. Он любит нас по-прежнему и готов даровать нам прощение, как только мы перейдем в лучший мир.

В первое мгновение всем приспешникам принца пришла в голову та же мысль, что и Ориолю. Лица их расцвели улыбками; однако обрадовались они слишком рано – тем тяжелее оказалось разочарование.

Филипп Мантуанскяй окинул зорким оком мертвенно-бледных сообщников и спросил, не давая себе труда скрыть пренебрежение:

– Что такое? Вспомнили о королевской полиции и сразу коленки задрожали? Регент развлекается, ему не до нас. Машо полагает, что мы за тридевять земель, – ему и в голову не придет искать нас у себя под боком… Когда кошки спят, мыши танцуют!

Никто не улыбнулся этой шутке.

Гонзага же, полюбовавшись их растерянным видом, продолжал:

– Нас ждет восхитительная пляска смерти: одно неверное движение – и птичка в когтях… Похоже, вам не очень улыбается подобная перспектива, мои храбрецы?

– Мы рискуем потерять уши, – прошептал Носе.

– Прикрывай их хорошенько, мой милый. Мои уши стоят побольше твоих, однако я за них совершенно не опасаюсь.

– Едва мы ступим за ворота, – вмешался Монтобер, – как нас опознают и схватят. К чему сравнивать нас с мышами? Мы ведь не можем забиться в норку!

– Придется научиться. У каждого будет своя роль и у всех – общая цель. Когда мы вновь соберемся вместе, господа, это будет не на пирушке с оперными певичками, как в былые времена. Обителью нашей станет погреб, но мы спустимся туда вовсе не за вином.

Унылые лица всех без исключения дворян ясно показывали, что их совершенно не прельщает жизнь грызунов в норе. Они предпочли бы, чтобы Гонзага потребовал от них чего-нибудь невозможного – хотя бы достать луну с неба.

– Неужели вы не хотите увидеть берега Сены? – с насмешкой промолвил тот. – Черт возьми! Мы сыграли пока лишь половину партии, и все козыри были на руках у Лагардера. Нас обвели вокруг пальца, зато теперь наш черед плутовать.

– Это опасная игра, – пробормотал Носе.

– Не буду спорить. Вполне возможно, что многие рухнут под стол. Ну и что? Главное, чтобы остался хотя бы один игрок… и тогда горбуну не взойти к алтарю со своей невестой!

Филипп Мантуанский с легким сердцем готов был принести в жертву приспешников, и те это смутно чувствовали. Вдобавок молодым дворянам претила мысль, что им придется прятаться в Париже – там, где свободно расхаживает маркиз де Шаверни. Теперь они готовы были примириться с лондонским туманом.

– Итак, господа, – произнес в заключение Гонзага, – собирайтесь и помните, что в вашем распоряжении остается только один вечер. Многим из вас больше никогда не доведется вновь взглянуть на Темзу… Да! Я совсем забыл… Не вздумайте делать глупости… Вы знаете, что кто не со мной, тот против меня. Я свято соблюдаю принцип – никого не оставлять за спиной. Коварный друг хуже врага… и вот как я с ним поступаю!

Эти слова сопровождались недвусмысленным жестом, в значении которого усомниться было невозможно. Дворяне удалились из кабинета, понурив головы, словно стадо баранов, которых ведут на бойню.

– Танцуют, значит, будут платить, – говорил Мазарини.

Филипп Мантуанский оценивал своих сообщников сходным образом.

– Удержать их можно только двумя способами, – сказал он Пейролю, оставшись с тем наедине. – Деньгами и страхом. Дрожат, значит, будут сражаться. Едва перед ними возникнет угрожающая тень Лагардера, они сплотятся вокруг меня, и ужас превратит их в смельчаков.


Содержание:
 0  Кокардас и Паспуаль : Поль Феваль-сын  1  I САД КОКНАР : Поль Феваль-сын
 2  II В КЛОПОВНИКЕ : Поль Феваль-сын  3  III ГЛАВА С ХОРОШИМ НАЧАЛОМ, ПЛОХИМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ И СОВЕРШЕННО ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМ КОНЦОМ : Поль Феваль-сын
 4  IV ХИТРАЯ МЕХАНИКА : Поль Феваль-сын  5  V ЖЕНСКАЯ ДРАКА : Поль Феваль-сын
 6  VI БЕРРИШОН МЕЧТАЕТ О ШПАГЕ : Поль Феваль-сын  7  VII СЛАДКИЙ МИНДАЛЬ : Поль Феваль-сын
 8  VIII ПОСЛЕ ПИРА : Поль Феваль-сын  9  IX НОЧНЫЕ РОЗЫСКИ : Поль Феваль-сын
 10  X У ПОДСТИЛКИ : Поль Феваль-сын  11  XI МАТЮРИНА : Поль Феваль-сын
 12  XII ЛОВУШКА : Поль Феваль-сын  13  XIII ТАЙНА МОНМАРТРСКОГО РВА : Поль Феваль-сын
 14  XIV ОТВАЖНАЯ ДЕВУШКА : Поль Феваль-сын  15  XV НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ : Поль Феваль-сын
 16  ЧАСТЬ ВТОРАЯ ПОВСЮДУ ГОРБУНЫ : Поль Феваль-сын  17  II МАСКАРАД : Поль Феваль-сын
 18  III НЕОБЫЧНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ : Поль Феваль-сын  19  IV ГДЕ КОКАРДАС РАЗВОДИТСЯ С ПЕТРОНИЛЬЕЙ : Поль Феваль-сын
 20  V ОСИНОЕ ГНЕЗДО : Поль Феваль-сын  21  VI ЗАМЫСЛЫ БЛАНКРОШЕ : Поль Феваль-сын
 22  VII БИТВА У МОНМАРТРСКИХ ВОРОТ : Поль Феваль-сын  23  VIII ТОТ, КОГО НЕ ЖДАЛИ : Поль Феваль-сын
 24  IX КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ У КРАСНОГО МОСТА : Поль Феваль-сын  25  X КАФЕ ПРОКОП : Поль Феваль-сын
 26  XI НЕОСТОРОЖНАЯ БОЛТОВНЯ : Поль Феваль-сын  27  XII НОВЫЕ СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА АВРОРЫ : Поль Феваль-сын
 28  вы читаете: I ДЕРЗКИЙ ПЛАН : Поль Феваль-сын  29  II МАСКАРАД : Поль Феваль-сын
 30  III НЕОБЫЧНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ : Поль Феваль-сын  31  IV ГДЕ КОКАРДАС РАЗВОДИТСЯ С ПЕТРОНИЛЬЕЙ : Поль Феваль-сын
 32  V ОСИНОЕ ГНЕЗДО : Поль Феваль-сын  33  VI ЗАМЫСЛЫ БЛАНКРОШЕ : Поль Феваль-сын
 34  VII БИТВА У МОНМАРТРСКИХ ВОРОТ : Поль Феваль-сын  35  VIII ТОТ, КОГО НЕ ЖДАЛИ : Поль Феваль-сын
 36  IX КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ У КРАСНОГО МОСТА : Поль Феваль-сын  37  X КАФЕ ПРОКОП : Поль Феваль-сын
 38  XI НЕОСТОРОЖНАЯ БОЛТОВНЯ : Поль Феваль-сын  39  XII НОВЫЕ СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА АВРОРЫ : Поль Феваль-сын
 40  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ КЛЯТВА ЛАГАРДЕРА : Поль Феваль-сын  41  II ЧЕРНЫЙ АЛМАЗ : Поль Феваль-сын
 42  III ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ : Поль Феваль-сын  43  IV ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ И ПРАЗДНИЧНОЕ УТРО : Поль Феваль-сын
 44  V КОРОЛЕВСКИЙ СУД : Поль Феваль-сын  45  VI СВАДЕБНЫЙ КОРТЕЖ : Поль Феваль-сын
 46  VII РАЗВЯЗКА ЦЕРЕМОНИИ : Поль Феваль-сын  47  VIII ВСЛЕД ЗА СЛУГАМИ – ГОСПОДИН! : Поль Феваль-сын
 48  I НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА : Поль Феваль-сын  49  II ЧЕРНЫЙ АЛМАЗ : Поль Феваль-сын
 50  III ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ : Поль Феваль-сын  51  IV ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ И ПРАЗДНИЧНОЕ УТРО : Поль Феваль-сын
 52  V КОРОЛЕВСКИЙ СУД : Поль Феваль-сын  53  VI СВАДЕБНЫЙ КОРТЕЖ : Поль Феваль-сын
 54  VII РАЗВЯЗКА ЦЕРЕМОНИИ : Поль Феваль-сын  55  VIII ВСЛЕД ЗА СЛУГАМИ – ГОСПОДИН! : Поль Феваль-сын
 56  Использовалась литература : Кокардас и Паспуаль    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap