Приключения : Исторические приключения : Карнавальная ночь : Поль Феваль

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45

вы читаете книгу

Париж, 1832 год. Последняя карнавальная ночь, как всегда, полна событий – веселых, неожиданных и кровавых. В эту ночь Ролан, влюбленный юноша, единственный наследник огромного состояния герцогов де Клар, выходит из дома, чтобы никогда больше не вернуться

В основе романа – любовь и приключения главных героев Ролана и принцессы Ниты Эпстейн.

Хитросплетение сюжетов, предчувствие тайн, занимательность интриги отличают и этот роман французского писателя Поля Феваля.

МАРГАРИТА БУРГУНДСКАЯ

БУРИДАН ПЕРВЫЙ

– Сударыня, помилосердствуйте, – говорил доктор Самюэль, – если уж люди со средствами отказываются платить, то нам ничего не остается, как закрыть лавочку! Ваш покорный слуга никогда не тянул деньги с бедняков. Господь ведает, я сделал немало добра людям. Но всему есть границы, и если уж люди со средствами отказываются платить…

– Вы уже говорили об этом, господин доктор, – прервал его тусклый страдальческий голос, однако, без сомнения, принадлежавший женщине благородного происхождения, знававшей лучшие дни. – Вам будет заплачено, – добавила больная, – не беспокойтесь, господин доктор.

Доктор Самюэль был человеком средних лет, светловолосым, полным, румяным. Одет он был в костюм из черного сукна, грудь его украшало жабо. В 1832 году, а именно в это время происходили описываемые события, жабо свидетельствовало о том, что его обладатель вращается в свете. Гофрированное белье и добротный черный костюм смотрелись на докторе словно с чужого плеча. С больными сей лекарь был мягок и обходителен, но, уж не знаю почему, доверия не вызывал. Тех, кто не мог ему заплатить, он всегда отправлял к одному и тому же аптекарю, якобы лучше всех умевшему составлять лекарства. Ходили слухи, что доктор и аптекарь в сговоре. Да поможет нам Господь! Даже подавая милостыню, нас, грешных, норовят обмануть и обобрать!

Больная и врач находились в маленькой, скудно обставленной комнате. В очаге догорал огонь. Тяжелый воздух был пропитан запахами лекарств, непременных спутников страдания и боли. Больная лежала на узкой кровати, отгороженной белыми хлопчатобумажными занавесками. Бледное исхудавшее лицо хранило следы необыкновенной красоты. Из-под простого, без отделки, чепчика выбивались великолепные черные волосы, несколько посеребренных прядей сверкали в лучах заходящего зимнего солнца.

Одной рукой доктор Самюэль нащупывал пульс у бедной женщины, а в другой держал изящные дорогие часы, рассеянно наблюдая за быстрым, ритмичным бегом секундной стрелки.

– Сегодня мы чувствуем себя получше, – проговорил доктор привычно ободряющим тоном. Печальная улыбка тронула обескровленные губы больной. – Бронхит протекает без осложнений, бронхитами нас не удивишь. Но перикардит… Вот что, сударыня, выпишу-ка я вам рецепт.

– Это бесполезно, доктор, – кротко возразила больная.

– Но… Лекарства дороги, а мы несколько стеснены в средствах в последнее время.

Заключительные слова «в последнее время» прозвучали едва слышно, бедная женщина не умела лгать.

– Ох-ох-ох! – трижды воскликнул доктор Самюэль, пряча роскошные часы в карман жилета. – Что ж, милая сударыня, тогда позвольте откланяться?

На лестнице послышались резкие, торопливые шаги. В соседнюю дверь постучали, и довольно бесцеремонный звучный голос произнес:

– Я ищу некую Терезу.

Слова прозвучали так ясно и отчетливо, словно говорящий находился внутри комнаты.

– Следующая дверь, – ответил сосед.

– Я, по крайней мере, говорю «мадам Тереза»! – пробормотал доктор Самюэль.

Больная приподнялась в кровати.

– Кто бы это мог быть? Меня неделями никто не навещает! – проговорила она словно про себя.

Дверь распахнулась, в комнату вошел мужчина. Доктор Самюэль немедленно согнулся в поклоне и развел пухлыми руками, глядя на которые трудно было поверить, что доктор их часто моет.

– Рад вас видеть, мой дорогой ученый коллега! – воскликнул он.

Посетитель взглянул на доктора, коротко, без улыбки кивнул ему и прямиком направился к кровати.

– Вас зовут Тереза? – вновь прозвучал его глубокий сильный голос. Затем, окинув больную взглядом и не дождавшись ответа, он добавил извиняющимся тоном: – Мадам, у нас много работы, мы должны спешить, поэтому нам приходится забывать о хороших манерах…

Доктор Самюэль неодобрительно пожал плечами, но заметил:

– Доктор Ленуар из достославного общества милосердия святого Венсана де Поля!

Тем временем Ленуар внимательно разглядывал лицо больной. Проницательный взгляд, сделавший доктора знаменитым, схватывал картину болезни точно и целиком.

Ленуар был еще молод. Небрежность его костюма, как ни странно, не производила сомнительного впечатления, в отличие от изысканного туалета его коллеги. При взгляде на его умное мужественное лицо вдумчивый наблюдатель догадывался, как дорого ценит молодой врач каждый час, каждую минуту. Если бы доктору Ленуару было дано две жизни, он все равно сожалел бы о том, что мало успел.

Братья и сестры милосердия, эти благородные души, превратившие призвание творить добро в ежедневную кропотливую работу, часто приобретают черты характера, которые позволяют людям несведущим обвинять их в эгоизме и даже шарлатанстве. Хирург, ампутирующий ногу больному, всегда спокоен, чувствительность ему неведома. Брат милосердия, бесстрастный, как хирург, или, лучше сказать, закаленный видом крови и страданий, быстро теряет способность внешне выражать свои чувства. Исполняя свою высокую миссию, он становится бесстрастным; его время принадлежит всем, поэтому он действует решительно и резко; он становится жестким, ибо не в праве отдавать одному то, в чем нуждаются многие. Эти строки могут возмутить тех «ангелов на час», что гордятся своей добротой и терпением, но послушайте моего совета: если вам придется ампутировать ногу, ни в коем случае не обращайтесь к чересчур впечатлительному хирургу!

– Мадам, – произнес доктор Ленуар (вид больной побудил его обратиться к ней именно так), – я интересуюсь вашим сыном Роланом, который служит подмастерьем у Эжена Делакруа, моего друга.

– Мой бедный Ролан! – пробормотала больная, ее широко раскрытые глаза увлажнились.

– Мадам Тереза пользуется моими услугами… бесплатно, – набравшись храбрости, заговорил доктор Самюэль. – Я навещал ее все эти дни.

Ленуар обернулся к нему и поклонился. Самюэль добавил:

– Астма в четвертой степени, осложненная острым перикардитом.

Доктор Ленуар слушал пульс Терезы. Тем временем доктор Самюэль уселся за стол, чтобы быстренько выписать рецепт.

– Ролан – хороший добрый мальчик, – говорил Ленуар, – мы ему поможем, я вам обещаю… Вы должны надеяться, мадам, надежда вам необходима.

– О да! – порывисто откликнулась Тереза. – Надежда мне необходима.

Доктор Самюэль, покончив с рецептом, протянул его доктору Ленуару, в его жесте одновременно сквозили тщеславие и подобострастие.

Ленуар взглянул на рецепт и вернул его со словами: «Хорошо».

Затем он подошел к камину и поставил ноги, обутые в крепкие сапоги, на почти догоревшие головешки. Особой нужды в тепле доктор не испытывал, он лишь искал способ незаметно положить на каминную доску двойной луидор.

Не ожидайте от таких, как Ленуар, безоглядной щедрости. Для них щедрость равносильна воровству. Великое множество больных нуждается в их помощи!

Сделав вид, что подошвы его сапог достаточно подсохли, Ленуар собрался отойти от камина, но в этот момент он заметил миниатюру, висевшую справа от маленького, изрядно облупившегося зеркала. На миниатюре был изображен мужчина в военной форме с генеральскими эполетами.

Доктор Ленуар положил еще один двойной луидор рядом с первым и сказал:

– До свидания, мадам. С этих пор я ваш друг. Я навещу вас.

Он вышел, было слышно, как он торопливо спускался по лестнице.

На щеках больной выступил легкий розовый румянец.

– Делакруа – художник-романтик, Ленуар – врач-романтик! Эжен Делакруа! Абель Ленуар! Их величают по имени и фамилии, как же, ведь они модные знаменитости! В моем присутствии Ленуар постеснялся, но обычно он берет десять франков за визит. Мне же платят по четыре франка, сегодня я уже обошел двадцать больных. А расходы? Огромные расходы, из-за них я не могу позволить себе… вы меня понимаете, мадам?

– Если где-нибудь в этом доме и завалялись деньги, то они могут быть только вон там, на камине, – с невыразимой усталостью перебила его Тереза. – Возьмите их и более не утруждайте себя визитами сюда. – И она откинулась на подушки.

Доктор Самюэль направился к камину. При виде двух больших золотых монет его глаза радостно заблестели.

– Конечно, сударыня, – воскликнул он, – конечно же, я вернусь. Я не из тех, кто бросает бедных клиентов на произвол судьбы! Платите вы немного, но я не в обиде. Не требовать же с вас десять франков – это чистое вымогательство! До свидания, милейшая сударыня. Рецепт пошлите к моему аптекарю, к другому не обращайтесь… Десять франков за визит – вот уж поистине возмутительно!

С этими словами доктор Самюэль закрыл за собой дверь. Больная осталась одна. В наступившей тишине стал слышен шум, доносившийся с улицы. День угасал, улицы были полны народа, наступал последний вечер карнавала. Веселые крики и смех тонули в общем гаме и грохоте, время от времени все перекрывал отрывистый хриплый звук карнавального рога.

Примерно через четверть часа больная повернула голову и села в постели.

– Как запаздывает Ролан! – пробормотала она. – Должно быть, уже пятый час. Нотариус закроет контору!

Не без усилия, стоившего ей приглушенного стона, она вытащила из-под подушки бумажник из юфти. Несколько безвкусное обилие потускневшей позолоты свидетельствовало о том, что он был сделан в Германии. Прежде чем открыть, Тереза поцеловала бумажник.

На лихорадочно блестевшие глаза больной набежала слеза и тут же высохла.

В бумажнике лежало двадцать купюр по тысяче франков. Тереза медленно пересчитала их. Исхудавшие прозрачные пальцы дрожали, касаясь шелковистой бумаги. Вытащив последнюю купюру, она сложила их одна к одной и снова пересчитала.

– Да смилостивится над нами Господь! – прошептала она.

Внезапно ее взгляд прояснился. Она сунула бумажник под одеяло, и ее губы беззвучно произнесли: «Ролан».

Кто-то поднимался по лестнице, перемахивая через четыре ступеньки. Отворилась соседняя дверь, но не та, в которую прежде стучал доктор Ленуар.

– Что ты опять задумал, негодник? – спросил ворчливо-ласковый голос.

– Это Буридан, – ответил другой голос. – Спрячьте его, пожалуйста. Я им очень дорожу, если с ним что случится, я сойду с ума.

Этот приятный голос принадлежал юноше, счастливому и гордому, радостно идущему навстречу жизни и умеющему за себя постоять.

Мгновение спустя дверь в комнату больной резко, но бесшумно отворилась. Последние лучи заходящего солнца осветили великолепного молодого человека, высокого, хорошо сложенного, с красивым и мужественным лицом под густыми каштановыми волосами, фанфарона и скромника, умницу и простака, добряка и насмешника, если судить по его живой подвижной физиономии. Короче говоря, перед нами был образец молодого человека, – тип, редкий в Париже, – с королевским великодушием вобравший в себя все то, что свойственно молодости: страстные увлечения, дерзкие выходки и беззаботное веселье. Мать души в нем не чаяла, и не только она.

Ролан в два приема пересек комнату. Двигался он размашисто, но мягко, как лев. Подпрыгивая, он производил не больше шума, чем резвящийся младенец.

– Добрый вечер, матушка, милая моя, – сказал Ролан, опускаясь на колени перед кроватью и прижимаясь алыми юными губами к холодным бескровным рукам. – Я немного опоздал, правда? Но ты ведь не сердишься на меня, добрее тебя нет никого на свете. Поцелуй меня.

Он подставил свой лоб матери, та улыбнулась, и взгляд ее озарился небесной радостью.

– Так вот, матушка, тебе не за что меня ругать, – продолжал молодой человек. Благодаря необыкновенному обаянию его детская манера говорить приобретала мужественность и очарование. Видимо, он принадлежал к той породе людей, которые всегда на коне, несмотря на нелепость или причудливость их поведения, подобно Митридату, не верившему в отравителей. – Я мчался из мастерской сломя голову, но повстречал доктора Ленуара.

И мы, конечно, разговорились о тебе, моя дорогая матушка! Поэтому я и опоздал.

– А Буридан? – вполголоса спросила больная.

– Ах так! – воскликнул Ролан, смеясь и краснея. – Ты все слышала. Да, это правда, у меня есть Буридан… Настоящий Буридан, мне дал его хозяин. Он – колдун, он прочел по моим глазам, что я заболею смертельной болезнью, если хотя бы раз не надену на карнавал костюм бравого солдата Буридана, восхитившего весь мир!

И, надсаживая голос, как было принято у актеров того времени (несчастные, они до сих пор не оставили эту манеру!), Ролан взвыл, забавно подражая интонациям Бокажа, непревзойденного исполнителя романтической драмы:

– Великолепно, Маргарита! Ты одержала победу. Но отмщение за мной! Слышите вопли матерей? Это король Людовик Десятый въезжает в Париж, принадлежащий ему по праву… И да здравствует Закон!

Вдалеке послышался оркестр из карнавальных рожков.

– Малыш! Мой малыш! – прошептала больная, порывисто обнимая сына. – Когда ты дома, я забываю о болезни.

– Так вот, хозяин дал мне костюм Буридана и позволение им воспользоваться. Ты не против, матушка, дорогая? Мадам Марселина посидит с тобой вечером, а я обещаю вернуться не поздно. Ты видишь, как я весел, как счастлив: доктор Ленуар сказал мне, что ты поправишься. А уж ему-то можно верить! Милая матушка, ты не представляешь, как все нас любят. Доктор мне еще сказал: «Ролан, твоя мать – добрая достойная женщина. Она нуждается в покое, надежде, счастье…» Почему ты вздыхаешь? Покой зависит от тебя, надежду тебе дам я, а счастье… А счастье придет, как только сможет!

Тереза снова прижала сына к груди.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала она.

– Постой, я еще не закончил. Если бы доктор Ленуар пришел месяц назад, ты бы уже выздоровела. И не надо, пожалуйста, качать головой… Разве я не говорил, что дам тебе надежду? Хозяин видел мои рисунки. Он целый час… да-да, целый час! вертел в руках мои листы. Больше я не буду подметать мастерскую, не буду бегать за завтраком для этих господ. Я был лишь мальчиком на побегушках и ничего больше! Ученик Микеланджело! Подручный Рафаэля! Но завтра… завтра все изменится: у меня будет свой мольберт, свои краски, кисти… и жалованье двести франков в месяц!

– У твоего хозяина благородное сердце, – проговорила Тереза со слезами на глазах. – Мы еще поговорим об этом, Ролан. Вечер в твоем полном распоряжении, я обойдусь без тебя, мой милый сыночек…

– Но, матушка, скажите только слово – и к черту этот костюм Буридана!.. Ты знаешь, он так хорош!

– Я обойдусь без тебя, – ласково повторила больная. – Но прежде чем ты отправишься к своим друзьям, выполни мою просьбу. Это надо сделать немедленно.

– Тебе надоело разговаривать со мной?

– Мне никогда не надоест разговаривать с тобой, никогда не надоест любоваться моим Роланом, моим единственным сокровищем. Но сейчас речь идет о твоем будущем.

– Только о моем?

– О нашем с тобой, – со вздохом поправилась Тереза. – Это очень серьезно. Выслушай меня внимательно, не отвлекаясь.

Ролан поставил стул у изголовья кровати и сел.

– Ты полагаешь меня очень бедной, – начала больная с торжественностью, не лишенной смущения. – Я и в самом деле бедна. Однако я собираюсь вручить тебе двадцать тысяч франков, чтобы ты отнес их…

– Двадцать тысяч франков! – ошеломленно повторил Ролан. – Вы! Моя мать!

Щеки Терезы покрылись розовыми пятнами.

– Чтобы ты отнес их, – продолжала она, – на улицу Кассет, дом три, к мэтру Дебану, нотариусу.

Ролан молчал.

Тереза вынула позолоченный бумажник из-под одеяла.

Ролан взглянул на мать. Ее щеки снова стали мертвенно-бледными. Смущение исчезло с исхудавшего лица, теперь оно выражало внезапную и глубокую задумчивость.

– Я хотела сама это сделать, – проговорила Тереза словно про себя, – но я еще долго не смогу встать… может быть, никогда!

Она спохватилась и быстро взглянула на сына, стараясь определить, какое впечатление произвели на него ее слова.

Ролан сидел, опустив голову.

– Болтаю, сама не знаю что, – пробормотала больная.

– И что я должен сказать нотариусу? – спросил Ролан.

– Ты скажешь: «Мадам Тереза с улицы Святой Маргариты посылает вам эти двадцать тысяч франков».

– И все?

– И все.

– Нотариус даст мне расписку?

– Нет, нотариус не даст тебе расписки, он не может написать расписку.

Тереза, преодолевая усталость, подыскивала нужные слова.

– Нотариус даст тебе кое-что другое. И когда это другое будет у нас… я объясню тебе… но не сегодня, что-то я плоховато себя чувствую…

Ролан взял руку матери и поднес ее к губам.

– Вы ничего не обязаны мне объяснять, дорогая матушка.

Больная поблагодарила его взглядом, лучше слов говорившим как о глубине ее материнской любви, так и о чистоте ее помыслов.

– Ты неверно понял меня, сын мой, – сказала она. – В происхождении этих денег нет ничего загадочного. Но ты должен кое-что узнать… одну тайну, она принадлежит тебе… она – твое наследство. Это печальная тайна! Возьми бумажник и сосчитай купюры. Их ровно двадцать. Если хоть одна пропадет, рухнет моя последняя надежда!

Ролан пересчитал купюры и сложил их обратно в бумажник.

– Хорошенько закрой бумажник и не выпускай его из рук, пока не придешь к нотариусу, – продолжала Тереза. – Я повторю имя и адрес: месье Дебан, улица Кассет, дом три. Запомнил?

– Да, матушка.

– Слушай дальше! Ты должен говорить с самим нотариусом и обязательно с глазу на глаз. Ты скажешь ему: «Я сын мадам Терезы». Не удивляйся, если он странно посмотрит на тебя. Этот человек… впрочем, это не важно… На чем я остановилась? Я сказала, что ты должен получить от нотариуса?

– Вы очень утомлены, матушка. Нет, вы мне этого еще не сказали.

Тереза коснулась дрожащими пальцами лба.

– В самом деле, – пробормотала она, – я очень утомлена, но мне станет легче, когда я скажу тебе все. В обмен на двадцать тысяч франков нотариус даст тебе три бумаги: свидетельство о рождении, свидетельство о браке и свидетельство о смерти… Повтори.

– Свидетельство о рождении, – покорно повторил Ролан, – свидетельство о браке, свидетельство о смерти.

– Хорошо. Бумаг должно быть три, ни больше, ни меньше. Если не будет хотя бы одной, денег не отдавай… Ты все понял?

– Да, матушка.

– Тогда иди… и поскорее возвращайся!

Ролан бросился к двери, но остановился на пороге.

– Но когда нотариус даст мне эти три бумаги, как я узнаю, что они именно те, что вам нужны, матушка?

Тереза выпрямилась, сидя на кровати.

– Ты прав! – воскликнула она. – Остерегайся, мальчик мой, остерегайся! У тебя есть враги, а этот человек за деньги готов на все! Все три свидетельства – о рождении, браке и смерти – выписаны на одно и то же имя.

– Какое имя?

– Оно длинное. Запиши, чтобы не забыть.

Ролан взял грифель и листок бумаги. Тереза продиктовала взволнованным голосом:

– Раймон Клар Фиц-Руа Жерси, герцог де Клар.

– Я убегаю, матушка, – сказал Ролан, на которого незнакомое имя не произвело ни малейшего впечатления. – Раймон Клар Фиц-Руа Жерси, герцог де Клар. Так? Отлично, я скоро вернусь.

Он вышел. Тереза, измученная, в холодном поту, упала на подушки. Закрыв глаза, она прошептала:

– Герцог де Клар! Граф, виконт и барон Клар! Граф и барон Фиц-Руа! Барон Жерси! Какое имя, какое благородное имя! Какие титулы… И все это достанется ему! Господи, дай мне увидеть его счастливым и признанным всеми… А потом пусть я умру… Уже пора… Я схожу с ума!


Содержание:
 0  вы читаете: Карнавальная ночь : Поль Феваль  1  БУРИДАН ВТОРОЙ : Поль Феваль
 2  МАРГАРИТА БУРГУНДСКАЯ И ТРЕТИЙ БУРИДАН : Поль Феваль  3  ДУРАК ЖУЛУ : Поль Феваль
 4  ВЗГЛЯД МАРГАРИТЫ : Поль Феваль  5  СХВАТКА : Поль Феваль
 6  ВЕСЕЛАЯ КОМПАНИЯ : Поль Феваль  7  РЕЧЬ КОРОЛЯ КОМЕЙРОЛЯ : Поль Феваль
 8  ВТОРОЕ ОКНО : Поль Феваль  9  ГОСПОДИН БОФИС : Поль Феваль
 10  В МОНАСТЫРЕ : Поль Феваль  11  В ПРИЕМНОЙ : Поль Феваль
 12  ПОСЛЕДНИЙ УРОК ГИМНАСТИКИ : Поль Феваль  13  ГОСПОДИН ГЕРЦОГ : Поль Феваль
 14  ПРАЗДНИК : Поль Феваль  15  СОСЕДКА : Поль Феваль
 16  НОЧНЫЕ СКИТАНИЯ : Поль Феваль  17  ГОСПОДИН СЕРДЦЕ КОЕ-ЧТО О КАМЕННОМ СЕРДЦЕ : Поль Феваль
 18  ПОДРУГИ ПО ПАНСИОНУ : Поль Феваль  19  САЛАДЕНА ОТУЧАЮТ ОТ СОСКИ : Поль Феваль
 20  ЧЕРНЫЕ МАНТИИ : Поль Феваль  21  ГОСПОДИН СЕРДЦЕ : Поль Феваль
 22  ПАВИЛЬОН : Поль Феваль  23  КАРТИНА : Поль Феваль
 24  ТАЙНЫ : Поль Феваль  25  ДВА ГОСПОДИНА : Поль Феваль
 26  КАНДИДАТ В ГЕРЦОГИ : Поль Феваль  27  СИМИЛОР : Поль Феваль
 28  РОЗА ДЕ МАЛЬВУА : Поль Феваль  29  РАЙМОН КЛАР ФИЦ-РУА ЖЕРСИ ГЕРЦОГ ДЕ КЛАР : Поль Феваль
 30  БРАТ И СЕСТРА : Поль Феваль  31  НЕЖДАННАЯ ГОСТЬЯ : Поль Феваль
 32  ГРАФИНЯ : Поль Феваль  33  ПРЕДЛОЖЕНИЕ МАРГАРИТЫ : Поль Феваль
 34  У ДОБРЯКА ЖАФРЭ : Поль Феваль  35  ДОБРЯК ЖАФРЭ ЗАСЫПАЕТ : Поль Феваль
 36  СТРАШНЫЙ СОН ДОБРЯКА ЖАФРЭ : Поль Феваль  37  ПЕРЕД ПРАЗДНИКОМ : Поль Феваль
 38  ДОКТОР АБЕЛЬ ЛЕНУАР : Поль Феваль  39  ПОДОБНОЕ ИСЦЕЛЯЕТСЯ ПОДОБНЫМ : Поль Феваль
 40  КАК ЗАВЯЗАЛАСЬ СХВАТКА : Поль Феваль  41  ПЕРЕОДЕВАНИЯ МАРГАРИТЫ : Поль Феваль
 42  ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ : Поль Феваль  43  ВТОРОЕ СВИДАНИЕ : Поль Феваль
 44  ФИНАЛ КОМЕДИИ : Поль Феваль  45  Использовалась литература : Карнавальная ночь
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap