Приключения : Исторические приключения : 1. И СНОВА ЗОЛОТОЙ ДОМ : Поль Феваль

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  83  84  85  87  90  93  96  99  102  105  108  111  114  116  117

вы читаете книгу




1. И СНОВА ЗОЛОТОЙ ДОМ

В особняке Гонзаго работа не прекращалась всю ночь. Все клетушки были закончены. Наутро явились купцы, чтобы обставить свои четыре квадратных фута. Большая зала тоже была поделена на каморки, в ней стоял острый запах свежестроганых еловых досок. В саду тоже все было переделано. От роскошных аллей не осталось и следа. Лишь тут и там торчало несколько изуродованных деревьев, да на углах улочек, возникших между рядами лачуг, которые появились на месте цветников, кое-где виднелись статуи.

В центре небольшой площади, неподалеку от бывшей конуры Медора и прямо напротив крыльца, виднелась статуя Целомудрия на мраморном пьедестале. Случай — большой насмешник. Кто знает, не появится ли в грядущие века на месте нашей нынешней биржи какой-нибудь незамысловатый памятник?

К рассвету все было готово. Появились и маклеры. Искусство биржевой игры находилось еще в зародыше, но это уже было искусство. Люди волновались, метались, продавали, покупали, жульничали, крали — короче, проворачивали дела.

Окна принцессы Гонзаго, выходившие в сад, были закрыты толстыми ставнями. На окнах же принца были шелковые, шитые золотом занавески. Ни принц, ни принцесса еще не выходили. Господин де Пероль, покои которого были на самом верху, лежал в постели, но не спал. Он только что подсчитал барыш за прошлый день и присовокупил его к содержимому весьма почтенного вида шкатулки, стоявшей у его изголовья. Он был богат, этот преданный господин Пероль, он был скуп или, вернее, жаден, поскольку страстно любил деньги именно за то, что с их помощью можно добыть столько приятных вещей.

Нет нужды говорить, что он был начисто лишен предрассудков. Он загребал обеими руками и рассчитывал к старости сделаться очень важным вельможей. Это был своего рода аббат Дюбуа, но принадлежащий Гонзаго. Аббат Дюбуа, принадлежавший регенту, хотел стать кардиналом. Мы не знаем в точности, до каких пределов простиралось честолюбие немногословного господина де Пероля, однако к тому времени в Англии уже был изобретен новый титул: «Milord Million». 122 Скорее всего, Пероль хотел стать «его светлостью Миллионом».

В этот утренний час к нему с докладом явился Жандри.

Он рассказал, как два эти несчастные новичка, Ориоль и Монтобер, донесли труп Лагардера до моста Марион и там бросили в реку. Половину денег, отпущенных его хозяином для расплаты с негодяями, Пероль присвоил себе. Он рассчитался с Жандри и отправил его прочь, но тот перед уходом проговорил:

— Нынче добрых молодцов найти не так-то легко. А у вас под окном стоит бывший солдат моей роты, на которого можно при случае положиться.

— Как его зовут?

— Его все называют Китом. Он силен и глуп, как бык.

— Найми его, — велел Пероль. — Это на всякий случай, я надеюсь, что с насилием мы покончили.

— Надеюсь, что нет, — ответил Жандри. — Так я его лучше найму.

Он спустился в сад, где Кит, стоя на своем посту, тщетно пытался бороться со своим счастливым и все больше входившим в моду соперником Эзопом II, или Ионой.

Пероль встал и отправился к хозяину. Там он с удивлением обнаружил, что его опередили. Принц Гонзаго давал аудиенцию нашим друзьям, Плюмажу-младшему и брату Галунье; несмотря на ранний час, оба, вычищенные и свеженькие, уже явились на службу.

— Послушайте, ребята, — завидев их, осведомился Пероль, — чем вы занимались вчера во время праздника?

Галунье пожал плечами, а Плюмаж отвернулся.

— Насколько для нас почетно и радостно служить его светлости, — проговорил Плюмаж, — настолько противно иметь дело с вами, сударь. Не так ли, сокровище мое?

— Друг мой, — ответил Галунье, — ты читаешь в моем сердце.

— Вы меня слышали, — заговорил Гонзаго, который выглядел усталым. — Сегодня же утром вы должны внести в это дело ясность, добыть осязаемые доказательства. Я хочу знать, жив он или мертв.

Плюмаж и Галунье поклонились на учтивый и изысканный манер, благодаря которому они снискали славу самых изысканных головорезов Европы. Они быстро прошли мимо Пероля и удалились.

— Позвольте вас спросить, ваше высочество, — промолвил побледневший Пероль. — О ком это вы изволили говорить — жив или мертв?

— О шевалье де Лагардере, — ответил Гонзаго; его гудевшая голова упала на подушку.

— Но почему вы сомневаетесь? — спросил изумленный Пероль. — Я же только что расплатился с Жандри.

— Жандри порядочный жулик, а ты начинаешь стареть, Пероль. Нам служат скверно. Пока ты спал, я все утро работал. Видел Ориоля и Монтобера. Почему наши люди не сопровождали их до самой Сены?

— Своей цели вы достигли Вы же сами решили, ваша светлость, заставить своих друзей…

— Друзей! — воскликнул Гонзаго с таким презрением, что Пероль онемел. — Я сделал правильно, и ты не ошибся: это мои друзья. Дьявольщина! Они должны верить, что ходят у меня в друзьях! Кого можно использовать напропалую, если нет друзей? Я хочу их приручить — понимаешь? Привязать к себе тройным узлом, приковать цепями. Если бы у господина Горна123 была сотня таких болтунов, регенту пришлось бы заткнуть уши. Всем другим делам регент предпочитает отдых. Я, конечно, не очень-то опасаюсь графа Горна, однако…

Он замолк, увидев, что Пероль смотрит на него во все глаза.

— Боже! — воскликнул он с деланным смехом. — У него уже душа в пятки ушла!

— Неужто вам есть чего опасаться со стороны регента? — спросил Пероль.

— Послушай, — приподнявшись на локте, отвечал Гонзаго, — Богом клянусь: если я попаду в беду, ты будешь повешен!

Пероль попятился. Глаза вылезли у него из орбит. Внезапно Гонзаго весело рассмеялся.

— Ну, ты всем трусам трус! — воскликнул он. — Никогда в жизни я не занимал столь сильного положения при дворе, как теперь, но всякое бывает. Я хочу принять меры на случай нападения. Мне нужно, чтобы вокруг меня были не друзья — друзей теперь нет, — а рабы, причем рабы не купленные, а прикованные ко мне цепями, существа, живущие лишь моим дыханием, если можно так выразиться, и знающие, что они погибнут вместе со мной.

— Что касается меня, — проговорил, запинаясь, Пероль, — ваша светлость может не сомневаться…

— Это так, ты давно уже у меня в руках, но вот остальные… А ты знаешь, что в этой шайке есть люди знатных фамилий? Такие люди — истинный щит для меня. В жилах у Навайля течет герцогская кровь, Монтобер в родстве с семейством Моле де Шанплатре, это дворяне мантии, чей голос гудит, словно колокол собора Парижской Богоматери Шуази — кузен Мортемара, Носе — родственник Лозена, Жиронн — приверженец Челламаре, Шаверни — принцев Субизов.

— Да, но этот… — перебил хозяина Пероль.

— Этот, — отозвался Гонзаго, — будет привязан точно так же, как и все остальные, только бы найти подходящую цепь. Но если мы ее не найдем, — помрачнев, продолжал он, — тем хуже для него. Однако продолжим: Таранна опекает лично господин Лоу, это чучело Ориоль — племянник статс-секретаря Леблана, Альбре называет господина де Флери своим кузеном. Даже этот толстяк, барон де Батц, вхож к принцессе Палатинской. Будь уверен, я выбирал себе людей с разбором. С помощью Вомениля я могу извлечь пользу из герцогини Беррийской, с помощью малыша Савеза — из аббатиссы де Шель. Проклятье! Я прекрасно знаю, что они все продадут меня за тридцать сребреников, все как один, но со вчерашнего вечера они у меня в руках, а завтра утром будут у ног. Откинув одеяло, Гонзаго выскочил из постели.

— Туфли! — приказал он.

Пероль мгновенно встал на колени и весьма нежно обул своего хозяина. Затем он помог Гонзаго надеть халат. Это была тончайшая бестия.

— Я говорю тебе все это потому, Пероль, — продолжал Гонзаго, — что ты тоже мой друг.

— О, ваша светлость! Как вы можете равнять меня со всеми этими людьми?

— Вовсе нет! Среди них нет ни одного, кто этого бы заслуживал, — возразил принц с горькой улыбкой, — но я держу тебя так крепко, друг мой, что могу говорить с тобой, словно с исповедником. Иногда человеку нужно исповедаться, это известно. Итак, мы говорили, что нам нужно связать их по рукам и ногам. Пока я только накинул веревку им на шею, теперь ее следует затянуть. Сейчас ты сам поймешь, как нужно спешить: этой ночью нас предали.

— Предали? — вскричал Пероль. — Но кто?

— Жандри, Ориоль и Монтобер.

— Это невозможно!

— Все возможно, покуда веревка не начнет их душить.

— А как вам удалось узнать, ваша светлость? — спросил Пероль.

— Я знаю только одно — эти негодяи не выполнили данного им поручения.

— Жандри только что утверждал, что они отнесли труп к мосту Марион.

— Жандри солгал. Толком я ничего не знаю и уже начинаю опасаться, что нам никогда не удастся избавиться от этого чертова Лагардера.

— А откуда тогда ваши сомнения?

Гонзаго вытащил из-под подушки свиток и медленно его развернул.

— Я не знаю людей, которым хотелось бы поиздеваться надо мной, — тихо проговорил он. — Такие проказы с принцем Гонзаго дорого кому-то обойдутся!

Пероль стоял и ждал дальнейших объяснений.

— С другой стороны, — продолжал Гонзаго, — у Жандри рука твердая. Мы сами слышали смертельный крик…

— Что там сказано, ваша светлость? — сгорая от тревоги, осведомился Пероль.

Гонзаго передал ему развернутый свиток, и Пероль впился в него глазами.

Свиток содержал следующий перечень:

Капитан ЛорренНеаполь.

Штаупии,Нюрнберг.

ПинтоТурин.

МатадорГлазго.

Жоэль де ЖоганМорле.

ФаэнцаПариж.

Салиъданъятам же.

Пероль — …

Филипп Мантуанский, принц Гонзаго — …

Два последних имени были написаны не то красными чернилами, не то кровью. Рядом с ними не стояло никакого названия города — мститель еще не знал, где их настигнет его рука.

Семь первых имен, написанные черными чернилами, были отмечены красными крестами. Гонзаго и Пероль не могли не понять, что означает эта отметка. Свиток задрожал в руках Пероля, словно осиновый листок.

— Когда вы его получили? — пролепетал он.

— Сегодня рано утром, но уже после того, как открыли ворота и эти сумасшедшие начали повсюду шуметь.

Шум и вправду стоял оглушительный. Новорожденная биржа еще не успела остепениться и принять приличный вид. Все орали одновременно, и этот концерт голосов напоминал ропот народного восстания. Но именно об этом Пероль и мечтал.

— А как вы это получили? — спросил он.

Гонзаго молча указал на окно напротив его постели, одно из стекол которого было разбито. Пероль понял и, поискав глазами, увидел на ковре камень, лежавший среди осколков стекла.

— Это меня и разбудило, — сказал Гонзаго. — Я прочел список, и он натолкнул меня на мысль, что Лагардер мог спастись.

Пероль повесил голову.

— Если только, — продолжал Гонзаго, — это не дерзость какого-нибудь его сообщника, еще не знающего о судьбе, постигшей шевалье.

— Будем надеяться, — пробормотал Пероль.

— Как бы там ни было, я тут же вызвал Ориоля и Монтобера. Сделал вид, что ничего не знаю, шутил с ними, подзуживал, пока они не признались, что оставили труп на куче хлама на улице Пьера Леско.

Пероль стукнул кулаком по колену.

— Большего и не требовалось! — воскликнул он. — Раненый мог прийти в себя.

— Скоро мы узнаем, как было дело, — успокоил его Гонзаго. — Я послал Плюмажа и Галунье все выяснить.

— Неужто вы доверяете этим двум ренегатам, ваше высочество?

— Я не доверяю никому, друг мой Пероль, даже тебе. Если бы я мог делать все сам, мне бы не был нужен никто. Они напились этой ночью, они виноваты и знают это — еще один повод в пользу того, что на сей раз плутовать не станут. Я позвал их и велел отыскать двух молодцов, которые защищали ночью молодую авантюристку, выступающую под именем Авроры де Невер.

Произнося последние слова, Гонзаго не смог сдержать улыбку. Пероль оставался серьезным, как факельщик.

— Я велел им также перевернуть все вверх дном, — продолжал Гонзаго, — но узнать, не удалось ли этому мерзавцу снова уйти от нас.

Он позвонил и приказал вошедшему слуге:

— Пусть приготовят мой портшез. А ты, мой друг Пероль, — обратился он к фактотуму, — поднимешься к принцессе и, как обычно, передашь ей выражения моего самого глубокого почтения. И смотри во все глаза. Потом доложишь, как выглядела передняя госпожи принцессы и каким тоном ответила тебе камеристка.

— Где мне искать вас, ваша светлость?

— Сначала я отправлюсь в домик. Мне не терпится увидеть нашу юную искательницу приключений с улицы Пьера Леско. Похоже, она и эта дурочка донья Крус — подруги. Потом я буду у господина Лоу, который мною пренебрегает, затем покажусь в Пале-Рояле, где мое отсутствие может нанести мне вред. Кто знает, что будут теперь клеветать обо мне?

— Все это продлится долго.

— Нет, недолго. Мне нужно повидаться с нашими друзьями, нашими добрыми друзьями. День у меня получается отнюдь не праздный, и вечером я подумываю устроить небольшой ужин… Но мы еще поговорим об этом.

Гонзаго подошел к окну и поднял валявшийся на ковре камень.

— Ваша светлость, — сказал Пероль, — прежде чем вас покинуть, мне хотелось бы предостеречь вас относительно этих мошенников.

— Плюмажа и Галунье? Я знаю, они очень дурно с тобой обошлись, бедняга Пероль.

— Дело не в этом. Мне почему-то кажется, что они предатели. И вот вам доказательство: они участвовали в схватке во рву замка Келюс, а в списке смертников их нет.

Гонзаго, задумчиво разглядывавший камень, проворно развернул список.

— Верно, — пробормотал он, — их имен здесь нет. Но если этот список составил Лагардер и если наши мошенники его люди, то он записал бы их сюда в первую очередь — чтобы скрыть обман.

— Это слишком уж тонко, ваша светлость. В смертном поединке нельзя пренебрегать ничем. Со вчерашнего дня вы делаете ставку неизвестно на что. Этот странный горбун, который не спрашиваясь влез в ваши дела…

— Ты заставил меня призадуматься, — прервал Гонзаго. — Теперь нужно, чтобы этот тип выложил все свои карты.

Он выглянул в окно. Горбун стоял перед своей конурой и внимательно смотрел на окна Гонзаго. Увидев его, горбун опустил взор и почтительно поклонился.

Гонзаго снова уставился на камень.

— Узнаем, — прошептал он. — Все узнаем. Мне кажется, сегодняшний день будет стоить прошедшей ночи. Ступай, друг мой Пероль. А вот и портшез! До свиданья!

Пероль ушел. Гонзаго сел в портшез и велел нести его в домик доньи Крус.

Идя по коридорам в покои принцессы Гонзаго, Пероль тихонько бормотал себе под нос:

— Я не испытываю к Франции, моей прекрасной родине, той идиотской нежности, какую иногда приходится видеть. Если иметь деньги, то родину можно найти где угодно. Моя копилка уже почти полна, а через двадцать четыре часа я смогу запустить руку в сундуки принца. Принц, похоже, уже не тот, что прежде. Если за сегодняшний день наши дела не улучшатся, я пакую чемодан и отправляюсь искать воздух, более подходящий для моего нежного здоровья. Ладно, сегодня мина еще не взорвется.

Плюмаж-старший и брат Галунье пообещали принцу Гонзаго разорваться на части, но положить конец его сомнениям. Они были людьми слова. Сейчас они сидели в темном кабачке на улице Обри-ле-Буше, где пили и ели за четверых.

Их лица сияли от радости.

— Он не погиб, разрази меня гром! — воскликнул Плюмаж и поднял кубок.

Галунье наполнил его и повторил:

— Он не погиб!

Друзья чокнулись и выпили за здоровье шевалье Анри де Лагардера.

— Ах, гром и молния! — снова заговорил Плюмаж. — Он должен хорошенько нас оттузить за все глупости, что мы понаделали со вчерашнего вечера.

— Мы были с тобой под мухой, мой благородный друг, — ответствовал на это Галунье, — а хмель возбуждает в человеке легковерие. Кроме того, мы покинули его в весьма затруднительном положении.

— Да разве для этого маленького негодника бывают затруднительные положения? — в восторге закричал Плюмаж. — Битый туз! Да если я даже увижу его нашпигованного салом словно пулярка, то все равно скажу: «Раны Христовы! Ничего, он выпутается!»

— Все дело в том, — задумчиво проговорил Галунье, маленькими глотками попивая скверное винцо, — что он умница. Мы можем гордиться, что участвовали в его воспитании.

—Да ты, миленький, выразил мои самые сокровенные чувства. Пусть он лупцует нас сколько угодно, я все равно предан ему душой и телом!

Галунье поставил пустой стакан на стол.

— Мой благородный друг, — проговорил он, — если ты позволишь сделать мне одно наблюдение, то я скажу, что намерения твои превосходны, но вот роковая слабость к вину…

— Дьявол меня раздери! — перебил гасконец. — Послушай, сокровище мое, ведь ты был втрое пьянее меня!

— Ладно, ладно, раз уж ты повернул дело таким образом, лучше оставим это. Эй, дочка, тащи-ка сюда еще жбан!

С этими словами он обхватил своими длинными, тощими и крючковатыми пальцами талию служанки, которая дородностью очень смахивала на бочку. Плюмаж с состраданием разглядывал друга.

— Эх, бедняга ты бедняга! — сказал он. — Видишь соломинку в глазу у соседа, а у себя не замечаешь бревна, негодник ты этакий.

Явившись утром к Гонзаго, приятели были убеждены в том, что Лагардер погиб насильственной смертью: на рассвете они побывали на Певческой улице и видели, что двери там выломаны. На первом этаже никого не было. Соседи ничего не знали о судьбе молоденькой девушки, Франсуазы и Жана Мари Берришона. На втором этаже, рядом с сундуком, замок которого был сломан, они заметили лужу крови. Все было ясно: негодяи, напавшие вечером на розовое домино, которое было поручено им, Плюмажу и Галунье, защищать, сказали правду — и Лагардер мертв.

Однако своим поручением Гонзаго вселил в них надежду. Принц хотел, чтобы они нашли труп его смертельного врага. У него явно были для этого основания. Поэтому нашим друзьям оставалось лишь выпить как следует за здоровье живого и невредимого Лагардера. Что же касается второй части поручения — отыскать двух храбрецов, защищавших Аврору, то эта задача была уже выполнена. Плюмаж налил стакан до краев и сказал:

— Нужно придумать какую-нибудь историю, голубчик мой.

— Даже две, — поправил брат Галунье, — одну для тебя и одну для меня.

— Пустяки! Я — на одну половину гасконец, на другую — провансалец, придумать историю мне раз плюнуть.

— А я — нормандец, прах тебя побери! Еще посмотрим, чья история будет лучше.

— Ты, никак, меня подзуживаешь, а?

— Это любя, мой благородный друг, просто такая у нас будет игра ума. Не забудь только, что в наших историях мы должны отыскать труп Маленького Парижанина.

Плюмаж пожал плечами.

— Ризы Господни! — проворчал он, выжимая из второго жбана последние капли, — мое сокровище взялось учить своего учителя!

Возвращаться в особняк Гонзаго было еще рано: на поиски нужно время. Плюмаж и Галунье принялись сочинять истории, каждый свою. Кто из них окажется лучшим рассказчиком, мы еще увидим. А пока они уронили головы на стол и уснули; мы не знаем, кому из них следует присудить пальму первенства в смысле мощности и звучности храпа.


Содержание:
 0  Горбун, Или Маленький Парижанин : Поль Феваль  1  1. ДОЛИНА ЛУРОН : Поль Феваль
 3  3. ТРИ ФИЛИППА : Поль Феваль  6  6. НИЗКОЕ ОКНО : Поль Феваль
 9  2. ТВОРЕЦ НЕВЕРА : Поль Феваль  12  4. ЩЕДРОСТЬ : Поль Феваль
 15  7. ПРИНЦ ГОНЗАГО : Поль Феваль  18  10. Я ЗДЕСЬ : Поль Феваль
 21  2. ДВА ПРИЗРАКА : Поль Феваль  24  5. ПОЧЕМУ ОТСУТСТВОВАЛИ ФАЭНЦА И САЛЬДАНЬЯ : Поль Феваль
 27  8. ВДОВА НЕВЕРА : Поль Феваль  30  11. ГОРБУН ПОЛУЧАЕТ ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПРИДВОРНЫЙ БАЛ : Поль Феваль
 33  3. ЦЫГАНКА : Поль Феваль  36  6. НАКРЫВАЯ НА СТОЛ : Поль Феваль
 39  9. ТРИ ЖЕЛАНИЯ : Поль Феваль  42  2. ВОСПОМИНАНИЯ ДЕТСТВА : Поль Феваль
 45  5. АВРОРА ИНТЕРЕСУЕТСЯ МАЛЕНЬКИМ МАРКИЗОМ : Поль Феваль  48  8. ПОДРУГИ : Поль Феваль
 51  4. ПАЛЕ-РОЯЛЬ : Поль Феваль  54  4. ВОСПОМИНАНИЕ О ТРЕХ ФИЛИППАХ : Поль Феваль
 57  7. АЛЛЕЯ : Поль Феваль  60  10. ЗАПАДНЯ : Поль Феваль
 63  3. ПАРТИЯ В ЛАНДСКНЕХТ : Поль Феваль  66  6. ДОЧЬ МИССИСИПИ : Поль Феваль
 69  9. ЗАВЕРШЕНИЕ ПРАЗДНИКА : Поль Феваль  72  2. АЖИОТАЖ НА БИРЖЕ ВО ВРЕМЕНА РЕГЕНТСТВА : Поль Феваль
 75  5. ПРИГЛАШЕНИЕ : Поль Феваль  78  8. ПЕРСИК И БУКЕТ : Поль Феваль
 81  11. ЦВЕТЫ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ : Поль Феваль  83  13. ПОДПИСАНИЕ КОНТРАКТА : Поль Феваль
 84  вы читаете: 1. И СНОВА ЗОЛОТОЙ ДОМ : Поль Феваль  85  2. АЖИОТАЖ НА БИРЖЕ ВО ВРЕМЕНА РЕГЕНТСТВА : Поль Феваль
 87  4. ГАСКОНЕЦ И НОРМАНДЕЦ : Поль Феваль  90  7. ПУСТУЮЩЕЕ МЕСТО : Поль Феваль
 93  10. ТРИУМФ ГОРБУНА : Поль Феваль  96  13. ПОДПИСАНИЕ КОНТРАКТА : Поль Феваль
 99  3. ТРИ ЭТАЖА ТЕМНИЦЫ : Поль Феваль  102  6. ПРИГОВОРЕННЫЙ К СМЕРТИ : Поль Феваль
 105  9. МЕРТВЕЦ ЗАГОВОРИЛ : Поль Феваль  108  2. ЗАЩИТИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ : Поль Феваль
 111  5. СЕРДЦЕ МАТЕРИ : Поль Феваль  114  8. БЫВШИЕ ДВОРЯНЕ : Поль Феваль
 116  10. ПУБЛИЧНОЕ ПОКАЯНИЕ : Поль Феваль  117  Использовалась литература : Горбун, Или Маленький Парижанин



 




sitemap