Приключения : Исторические приключения : Глава двенадцатая НЕВОЛЬНИЧЬИ ТОРГИ : Робер Гайар

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава двенадцатая

НЕВОЛЬНИЧЬИ ТОРГИ

Марию озадачило столь затянувшееся и необъяснимое отсутствие каких бы то ни было известий со стороны Жака. Она уже начала всерьез опасаться, не случилось ли какого-нибудь недоразумения, повлекшего за собой ошибку во врачебном диагнозе при ее осмотре. Это, по меньшей мере, объяснило бы столь странное поведенние губернатора.

Мария провела все утро в ожидании обещанного Жаком приглашения взять ее с собой на невольничий аукцион. Она, разумеется, даже не подозревала о том, что случилось на борту "Лузансея", и уж тем более не знала о встрече дю Парке с Сент-Андре.

Последнее терпение Марии иссякло, когда, наконец, в ее дверь постучали. Не помня себя, она кинулась навстречу Жаку, не обращая внимания на служанку Жюли, оторопевшую от столь необычного проявления прыти. Губернатор, также ничуть не смущенный присутствием служанки, страстно заключил Марию в свои объятия и крепко прижал к груди. Жюли поняла, что в ней пока не нуждаются, и удалилась.

- Жак! - с укоризной в голосе воскликнула Мария. - Я несколько часов прождала, а вы даже не удосужились прислать хоть какую-то весточку!

- Я был страшно занят, - объяснил дю Парке. - А кроме того, мадам, мне пришлось выслушать вашего любезного супруга. Вам известно, что, по его мнению, этот форт не подходит для того, чтобы вы в нем проживали? Судя по всему, приставания и похабные взгляды солдатни гарнизона идут вам во вред. Такое, во всяком случае, у меня сложилось мнение из нашей беседы. Чтобы избавить вас от столь тяжких испытаний, он приобрел для вас поместье в провинции.

- Что? - вскричала Мария. - Он хочет увезти меня из форта? Как он посмел! Надеюсь, вы этого не допустите?

Жак лукаво улыбнулся, словно находил забавной эту вспышку негодования.

- А почему бы и нет? - спросил он. - Разве у вашего мужа меньше власти, чем у меня? И разве он не обладает законными правами на вас, состоя с вами в официальном браке, в то время как я лишен любых прав?

- Неужели мы снова будем разлучены?

- Похоже, да, - спокойно ответил Жак с кажущимся безразличием.

Лицо Марии заалело от гнева.

- Значит, вам все равно! - воскликнула она. - Я вам безразлична! Вы уже забыли, что наговорили мне еще вчера? Выходит, все это неправда, и вам на самом деле наплевать, что мы расстанемся? Тогда почему - Боже мой, почему вы заставили меня подвергнуться этому унизительному осмотру, хотя знали, как он мне отвратителен?

Вместо ответа Жак снова привлек ее к себе. Так велика была страсть к нему Марии и столь обезоруживающе и ласково он улыбался, что она, не в силах устоять, прильнула к нему и их уста слились в жарком поцелуе.

- Мария! - сказал он наконец уже вполне серьезно. - Неужели ты не понимаешь, что я больше никому и никогда не позволю разлучить нас? Мы снова обрели друг друга, а, значит, так было угодно всемогущему Господу, который вершит наши судьбы. Ничто, кроме моей смерти, больше не разлучит нас.

Мария услышала именно тот ответ, которого так долго и так нетерпеливо ждала. Ничто во всем мире больше не значило для нее ровным счетом ничего ничто, кроме Жака! Даже войди сейчас в комнату ее законный супруг, она не попыталась бы высвободиться из пылких объятий молодого губернатора. А он жадно покрывал поцелуями ее губы, шею, грудь... Мария с превеликим трудом обрела дыхание и заставила себя задать столь мучивший ее вопрос:

- Жак, неужели ты способен терпеть, что я продолжаю жить под одной крышей с этим мерзким Сент-Андре?

- Увы! - вздохнул он. - Тут я совершенно бессилен... Пока.

- Но ведь я принадлежу тебе, Жак! Я хочу быть твоей и только твоей!

- К сожалению, - твердо произнес дю Парке, - твой муж, Мария, по-прежнему обладает всеми законными правами на тебя. Однако благодаря справке, подписанной обоими врачами, я теперь надеюсь, что смогу убедить капеллана иезуитов в необходимости расторгунть ваш брак как несостоявшийся. Надеюсь, что мне это удастся, но я могу и потерпеть неудачу. А пока... пока я бессилен.

- Но разве это не мучает тебя? - спросила Мария с простодушием, которое тронуло Жака до глубины души. - Разве не мучительно тебе знать, что этот человек постоянно находится возле меня, живет со мной под одной крышей?

Дю Парке нежно улыбнулся.

- Милая моя, если верить донесению врачей, у меня нет ни малейших оснований ревновать тебя к твоему дражайшему супругу.

И он снова улыбнулся, так заразительно, что Мария тоже не смогла сдержать улыбку.

- Хорошо, - вздохнула она, - давай забудем про Сент-Андре и поговорим о нас с тобой! Ты обещал сводить меня на невольничьи торги.

- Ничего я не обещал! - возразил дю Парке. - Впрочем, раз ты уж так рвешься на этот аукцион, я могу сопроводить тебя туда. Только при одном условии...

- Каком?

- Что ты не станешь покупать ни одного из рабов, которые будут там продаваться. Сегодня утром мне довелось рассмотреть их вблизи, и я уверяю тебя: их внешность совершенно обманчива.

- Но я не могу дать тебе такого обещания!

- Кстати говоря, сегодня же утром я приобрел для тебя нескольких негров. Они наверняка пригодятся господину интенданту в его новом доме. Вечером распоряжусь, чтобы их немедленно доставили к вам. Твоему муженьку я уже рассказал об этом.

- Вот как? И как он это воспринял? - изумленно спросила Мария.

- Он сказал, что сегодня же вечером передаст тебе эту новость.

- То есть, он принял это как нечто само самой разумеющееся?

- Думаю, что он был польщен. Я сказал, что это подарок в знак моего расположения к его супруге.

На какое-то мгновение Мария казалась озабоченной - она невольно заподозрила, не укрывается ли какой-то умысел за внешней беззаботностью Сент-Андре. Но уже в следующий миг она выбросила все мысли о своем муже из головы - ее переполняли чувства любви и благодарности к Жаку.

- О, Жак, я даже не знаю, как отблагодарить тебя! - воскликнула она. Я так давно мечтала о собственных рабах! Иметь рядом с собой беспрекословно повинующихся слуг - как это замечательно!

Жак заглянул в ее глаза, увлажненные и искрящиеся от чувства и радости. Видя, как рада Мария, он буквально не чуял под собой ног от счастья.

- Я - твой раб, Мария. У тебя никогда не будет более преданного слуги, - сказал он с нежностью.

Девушка устремила на него влюбленный взгляд. Жак вздохнул и неохотно выпустил ее из своих объятий.

- Только тебе придется обращаться со мной так же бережно... - произнес он. - Я забыл тебе сказать, Мария, что этих невольников только сейчас доставили в колонию. Еще два месяца назад они были свободными людьми, а теперь их заковали в кандалы. Неволя не красит человека - тебе придется держаться с ними начеку. Особенно с одним из них, который сегодня устроил настоящий бунт на палубе "Лузансея". Это, конечно, не означает, что он и впрямь настолько опасен - просто он не вынес, что его разлучают с женой, и решил лучше убить ее, чем смириться с такой утратой. Ничего, со временем забудет. Как бы то ни было, ты должна быть с ним помягче.

Мария едва слышала, что говорил ей Жак. Она думала только о нем - он, Жак, любит ее! Мария с трудом сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс и не запеть от счастья.

- Ну что, пойдем? - предложил Жак. - Я предлагаю поехать верхом, чтобы отправиться потом на конную прогулку. Я знаю одного поселенца неподалеку от Морне-Ружа, который угостит нас завтраком.

Когда они подъехали, торги были уже в разгаре. Возле пристани собралась огромная толпа, хотя, сказать по правде, большинство пришло не столько поглазеть на рабов, сколько полюбоваться нарядами жен колонистов.

Многие плантаторы прибывали целыми семьями. Мужчины, пользуясь торжественным случаем, нацепили золоченые шпоры и широкополые панамы. Некоторые из них принадлежили к знатнейшим фамилиям Франции, таким как Бернар де Лонгвиль, дю Пати, Анжелен де Лустро и Го де Рейи; другие - к не столь знатным, но уже прославившимся - Сен-Марк, Арманьяк, Салиньяк.

Почти все женщины, как и их мужья, приехали верхом; лишь некоторые прикатили в повозках. Добираться зачастую приходилось столь узкими и неудобными тропами, что и повозки делались узкими и неудобными. На передках восседали негры в необычных ливреях, сшитых из хозяйских обносков, которые были разукрашены самодельными галунами - вид у всех кучеров неизменно был горделивый и важный.

Некоторые плантаторы прихватили с собой и другую прислугу. В колонии считалось хорошим тоном демонстрировать другим богатство и процветание; добиться такого впечатления было очень просто, приведя с собой побольше рабов.

Не относясь к родовитому сословию, к которому отчаянно стремились, выходцы из среднего класса украшали сюртуки и жилеты тяжелыми золотыми цепями. Среди их жен процветали ревность и зависть. Женщины жадно вглядывались в платья соперниц и отчаянно злословили, благо заняться им пока мужья участвовали в торгах, - было все равно нечем.

Невольников построили рядами по десять человек. Детей отделили от взрослых, а женщин - от мужчин. Все были закованы в цепи. Невидящими глазами они смотрели в толпу, сгрудившуюся вокруг деревянного помоста, сколоченного возле пристани.

Приморская площадь выглядела по-праздничному. Солнце, стоявшее уже почти в зените, припекало со столь неимоверной силой, что креолы пораскрывали белоснежные зонтики. Под палящими лучами шелковые платья женщин весело сверкали и переливались, расцвечивая площадь яркими и радужными красками.

Поскольку во всех тавернах с самого утра подавали ром, настроение у мужчин было уже приподнятое. Плантаторы из Морн-Желя хлопали по спинам колонистов из Морне-Ружа. Поселенцы из долины Сен-Дени перебрасывались веселыми репликами с жителями Морн-Фюме.

Плантаторов из более удаленных уголков, таких как Ажупа-Буийон или Лоррен, было легко опознать по запыленным после долгой дороги костюмам. Они дольше остальных засиживались в тавернах - уж слишком редко им удавалось вырваться в город, чтобы напиться без помех.

Губернатора в лицо знали далеко не все, а некоторые женщины, увидев рядом с ним мадам де Сент-Андре, и не зная, кто она такая, тем не менее тут же прониклись ненавистью к прелестной молодой женщине, к тому же разодетой в прекрасное парижское платье. Кроме того, при виде столь красивого кавалера рядом с ней, в их сердцах тут же вспыхивала жгучая ревность.

Мария, более чувствительная к колкостям, чем Жак, услышала немало громких обидных возгласов и злобных выпадов, предназначавшихся ее ушам. Ее передернуло, когда одна из женщин, мимо которой они с Жаком проезжали, громко выкрикнула:

- Вы только посмотрите на эту потаскуху! Содрать бы с нее эти тряпки и выставить на торг вместе с этими голыми черномазыми!

Мария метнула на обидчицу оскорбленный взгляд. Она не знала, что перед ней не кто иная, как вдова Жозефина Бабен, любовница Ива Ле Форта. Впрочем, Мария все равно не смогла бы понять, почему эта женщина не взлюбила ее с первого же взгляда.

Жак, успевший отъехать вперед, поджидал ее у помоста, на котором осматривали, ощупывали и обсуждали темнокожих невольников. Несмотря на то, что большинство рабов было в довольно плачевном состоянии, губернатор заметил, что от покупателей отбоя нет.

Когда Мария поравнялась с ним, он сказал:

- Ну, вот ты и повидала все сливки нашего общества. Что теперь хочешь остаться здесь или прогуляемся верхом в Морн-Руж?

- Я вся в твоем распоряжении, Жак, - ответила Мария. - Твое предложение позавтракать вместе с плантатором привлекает меня. Я с радостью поеду.

Мало кто из людей узнал бы губернатора, когда тот скакал бок о бок с Марией. Обычно он выглядел озабоченным и даже угрюмым, любовь же преобразила его.

Словно влюбленные ребятишки, неслись они вперед, пришпоривая резвых лошадей. Им не нужно было даже разговаривать, чтобы выразить свою любовь. Время от времени они кидали друг на друга жадные, влюбленные взгляды и продолжали свой путь, довольные и счастливые.

Вскоре они обнаружили, что почва под копытами лошадей изменилась. Теперь, куда ни кинь взгляд, повсюду виднелся сероватый пепел, которого Марии никогда еще прежде видеть не приходилось. Дю Парке указал направо и пояснил, что высокая гора в отдалении это вулкан. Хотя называли его Мон-Пеле - "лысая гора", - большая часть горы была укутана лесами. Там долго находили прибежище карибы, надеявшиеся, что на склонах вулкана, который они сами называли "Огнедышащей горой", колонизаторы оставят их в покое.

Мария спросила, далеко ли еще ехать до плантации, о которой говорил Жак.

- Примерно четверть часа, - ответил Жак. - Его фамилия Драсле, что, впрочем, вряд ли тебе о чем-нибудь говорит. Правда, уже сегодня вечером или завтра утром ты услышишь о нем от своего муженька, господина де Сент-Андре. Мне просто захотелось первым показать тебе дом, который он выбрал для вашего проживания. Ведь именно на владениях господина де Драсле... - тон Жака вдруг сделался насмешливым, - остановил свой выбор месье де Сент-Андре.

- Что? - выкрикнула Мария, застигнутая врасплох. - Тебе известно, что мой муж вел переговоры с этим господином, и ты несмотря на это привез меня сюда? Разве ты не боишься, что господин Драсле расскажет ему о нашем посещении?

Жак ответил не сразу, но лицо его посерьезнело.

- Мария, - сказал он наконец, - скоро ты сама убедишься, насколько велика поддержка, которой пользуюсь я среди жителей этого острова. Я все свои силы отдаю на благо Мартинике, и на мое счастье люди научились ценить мои усилия. Друзья у меня здесь повсюду, от самого севера до южного мыса, от запада до востока; даже индейцы карибы, среди которых верность не в чести, ни разу не предавали меня. Стоит мне захотеть, я мог бы стереть господина де Сент-Андре в порошок. Мне достаточно только сказать слово, чтобы подать сигнал. Однако, поступи я так, я бы проявил неповинование королю, тогда как для меня король олицетворяет все святое. Поэтому в борьбе против господина де Сент-Андре я воспользуюсь только законными средствами.

- Ты хочешь сказать, Жак, что даже ради меня, ради того, чтовы завладеть мной, ты не согласишься, как ты выразился "стереть его в порошок"?

- Безусловно, мадам. Служба нашему королю для меня превыше всего.

- И ты не сделаешь этого даже ради меня? - не унималась Мария. Будешь продолжать видеть в господине де Сент-Андре только вассала Его Величества?

Огорченная Мария пришпорила своего коня и ускакала вперед. Жак легко нагнал ее и ухватил сзади за луку седла.

- Мария, - мягко сказал он, - мы с тобой не вполне понимаем друг друга.

Мария была настолько обижена, что даже не смотрела на Жака. Уж слишком внезапной была смена его настроения. Она оглядывалась по сторонам, любуясь роскошными пушницами с огромными цветами. Дикие циннии росли плотно, как живые изгороди, рядом с древовидными папоротниками, кончики которых загибались, как завитки епископской митры. Высоченные бамбуки со стволами толщиной в ногу крепкого мужчины стояли, понурив развесистые кроны. Красота была необыкновенная, но Мария даже не могла оценить ее по достоинству. Ее заранее угнетали возможные слова Жака. Что он скажет? Неужели поведает какую-то тайну, нечто такое, что помешает им любить друг друга и быть рядом? Слезы заволокли ее глаза и Мария заморгала, пытаясь смахнуть их.

- Пожалуйста, Жак, - взмолилась она, не выдержав его молчания, - скажи мне, о чем ты думаешь. Почему ты считаешь, что мы не понимаем друг друга?

- Это не совсем так, - медленно ответил дю Парке. - Я уверен, что мы отлично способны понять друг друга. Мне снился сон, Мария. Мне снилось, что мы гуляем с тобой рука об руку. А потом едем бок о бок на лошадях по огромной равнине, ну точь-в-точь как сейчас. Но ты была не просто моей спутницей, ты была равной мне. Ты понимаешь?

Жак замолчал и вопросительно посмотрел на Марию. Вид у девушки был такой озадаченный, что было совершенно ясно - она его не поняла.

- Нет, - ответил он сам. - Как ты можешь меня понять? Ты же не знаешь о том, что творится на острове, даже не подозреваешь об интригах, которые здесь плетут. Я же убедился, что при моем желании вся Мартиника может принадлежать мне. Колонисты думают так же, как я, видят вещи моими глазами. Американская островная компания? Я бросил ей перчатку! Я использую свою власть, как считаю нужным, и я нисколько не боюсь проявить свою независимость перед месье Фуке и его директорами.

Когда Жак произнес эту фразу, выражение лица Марии могло бы кое-что ему подсказать, но он был слишком увлечен своими рассуждениями, и ничего не заметил. Однако, словно что-то почувствовав, он вдруг сам ответил на ее мысли:

- Я отдаю себе отчет, что маркизу де Белилю мое поведение может прийтись не по вкусу. Но это неважно, ведь я уверен в своей правоте. Рано или поздно они поймут, что я поступал правильно, и тогда воздадут мне по заслугам. Им не удастся от меня избавиться, что бы некоторые не думали на этот счет. Пусть не питают иллюзий. Я их не боюсь! Я сильнее своих врагов и я всегда сумею с ними справиться!

Его уверенность, пыл и вера в свои силы передались девушке, которая, не в силах сдержаться, воскликнула:

- О, Жак, я ни на секунду не сомневалась в тебе! Я знаю, чего ты стоишь, и представляю, на какие подвиги ты способен!

- Так ты считаешь, что сможешь соединить свою судьбу с моей? - спросил Жак, внезапно посерьезнев.

- Жак, - ответила Мария, - разве ты не сам несколько минут назад сказал, что так угодно Господу, который вершит наши судьбы?

Губернатор Мартиники поднял глаза и посмотрел на верхушку Мон-Пеле. Мария, не сводившая с него глаз, вдруг каким-то непонятным образом осознала, что сейчас Жак поделится с ней своим планом, зародившимся в его голове совсем недавно, и к которому она имеет самое непосредственное отношение.

- Мария, - торжественно начал он, - когда я приехал на Мартинику, я был сам не свой. Я окружил себя разными людьми, причем такими, которые являлись друг для друга полными противоположностями. Взять, например, Ле Форта. Он настолько мне предан, что я могу просить его о чем угодно - ради меня он пойдет даже на преступление. Потом я послал за своим кузеном, Сент-Обеном. Он тоже совершенно мне предан, а к тому же умен и честен. Затем появился Ля Пьерьер; он, я знаю, обожает меня, но ему не достает решительности. Мне же остро не достает надежного тыла, человека, который поощрял бы меня в моих стремлениях по отношению к Мартинике, помогал реализовывать мои планы, поддерживал бы меня. Как ты считаешь, могла бы ты стать таким человеком?

Мария повернулась к нему, вся дрожа. Теперь, подумала она, он будет связан с ней на всю оставшуюся жизнь. Без нее он ничего не сделает, не примет ни одного решения, более того, все - сам Жак, Мартиника, соседние острова - будет впредь зависеть только от нее. Жак просит ее стать его двойником, а фактически им самим. Он предлагает ей партнерство, об истинной стоимости и смысле которого она еще может пока только догадываться, но это партнерство, которое она обязана принять, хотя и не в состоянии пока оценить всех последствий такого решения.

Наконец, она сказала:

- Я твоя, Жак. Я всецело принадлежу тебе и ты можешь мною распоряжаться.

- Тогда, Мария, - торжественно провозгласил дю Парке, - раз ты вверяешь свою судьбу в мои руки и соглашаешься помогать мне своими советами, чутьем и делами - иными словами, соглашаешься стать моим вторым "я", - я клянусь тебе: мы свершим великие деяния!

Мария уставилась на него с восхищением, смешанным с изумлением.

После минутного молчания Жак продолжил:

- По сравнению с тем, что мы с тобой сотворим, господин де Сент-Андре слишком ничтожен, чтобы о нем вспоминать. Мы можем смело выкинуть его из головы.

Жак был полностью увлечен мечтаниями, о которых Мария пока ничего не знала, но все ее сомнения окончательно рассеялись. Она сказала себе, что их любовь и безграничная вера друг в друга придаст им такие силы, что вместе они любые горы свернут. До тех пор, пока будут вместе.

Какое-то время они ехали молча, пока в отдалении между деревьями не показалась крыша большого дома. Тогда Жак повернулся к Марии и сказал:

- Сегодня ты впервые почувствуешь вкус того, что я собираюсь сделать с твоей помощью. Это будет только начало, но остальное не заставит себя долго ждать. Верь мне, Мария, я не подведу.

Выбравшись на высокое ровное плато, путешественники увидели целое море кактусов, юкки и алоэ, над которыми возвышались пышные бугенвилии, окружавшие поместье плантатора.

Когда лошади вынесли Жака и Марию на широкую аллею, обсаженную кокосовыми и финиковыми пальмами и ведущую прямо к главной усадьбе, ноздри всадников защекотал дразнящий аромат готовящейся пищи, еще больше разжигая и без того разгоревшийся аппетит.

- Дорогая моя, - произнес Жак, - надеюсь здесь тебе не придется скучать. Из-за нашего приезда любезный господин Драсле не поехал на праздник в Сен-Пьер, но я уверен, что, едва увидев тебя, он тут же перестанет жалеть об упущенном веселье.

Они не проехали и половины аллеи, когда навстречу вышли три негра, которых выслал радушный хозяин. Невольники взяли лошадей под уздцы и повели к парадному входа особняка, который господин де Сент-Андре недавно выбрал в качестве своей будущей резиденции.

Особняк был выстроен из камня - редкое явление для Мартиники, так как камня здесь недоставало. Когда господин Драсле впервые высадился на острове, он сразу задался целью отстроить себе каменный особняк и, будучи довольно богат, сумел достичь поставленной цели еще до того, как принялся возделывать землю.

Драсле вышел навстречу гостям, улыбаясь во весь рот и растопырив руки.

- Рад вас приветствовать, - произнес он. - Это высокая честь для моей скромной обители, но я уверен, что вы не пожалеете о своем приезде.

Драсле резко оттолкнул негра, державшего лошадь мадам де Сент-Андре, и помог Марии спешиться. Девушка оперлась ногой о подставленную им ладонь, извлекла из стремени вторую ногу и Драсле подхватил ее за талию и осторожно опустил на землю, прежде чем Жак успел соскочить со своей лошади.

Особняк, стоявший перед бамбуковой рощей, был целиком выстроен из камня и окружен деревянной террасой. Через открытые окна был виден огромный обеденный стол, густо уставленный посудой и бутылками.

- Ну что ж, мой дорогой Драсле, - сказал Жак, - я слышал, что вы решили продать свой дом. Неужели вам совсем не жалко расставаться с ним?

Плантатор поморщился и пожал плечами.

- Увы, - произнес он, - на Мартинике дальнейшая жизнь стала невозможной. В моем возрасте думают о том, как собрать урожай, а не о том, как сажать. А политика Компании вынуждает плантаторов жать под корень едва проклюнувшиеся ростки. Вот почему я считаю предложение господина интенданта неслыханной удачей. Само Провидение прислало его. Я продаю ему дом и землю в обмен на концессию для себя на острове Мари-Галант, куда пока не распространилось могущество Компании.

- Я желаю вам всяческих успехов, Драсле. Вы этого заслужили, - сказал губернатор и повернулся к Марии. - Мадам, мой друг Драсле сейчас покажет вам дом, в котором вы собираетесь жить.

Они вошли в особняк и Драсле повел их через длинную анфиладу комнат. Все комнаты были просторные, но обставлены довольно просто, по колониальной моде. Драсле подчеркнул, что каменные дома не только прочнее и устойчивее деревянных, но и гораздо лучше защищают от солнца. Мария блаженно улыбалась. Хотя этот дом не шел ни в какое сравнение с роскошью и удобствами дворца, в котором она жила в Париже, она была уверена, что рядом с Жаком будет здесь счастлива. Она даже думать забыла о своем престарелом муже.

Наконец они вернулись в столовую и уселись за обеденный стол. Драсле тут же наполнил бокалы напитком из рома, красного вина и пупавки с лимоном и сахаром. Это был излюбленный на острове пунш, приготовляемый по традиционному английскому рецепту. Плантатор приготовил также салат "пальметто" из тонко нарезанных зеленых почек пальмы сабаль - кушанье напоминало по внешнему виду кучку толстых белых червей. Преодолев начальное отвращение, Мария попробовала и, проглотив первый кусочек, пришла в такой восторг, что мигом опустошила тарелку.

Прежде чем подали следующее блюдо, Драсле извинился за то, что не успел подготовить более обильное угощение, поскольку капитан Сент-Обен слишком поздно поставил его в известность об их предстоящем приезде. Однако очень скоро в искренности его слов заставили усомниться два чернокожих невольника, которые, расчистив место посреди стола, водрузили перед владельцем дома огромный черепаший панцырь. Драсле, вооружившись длинным ножом отделил от панцыря крышку, снял ее, и глазам изумленной Марии открылся нежнейший розовый паштет.

- Это одно из местных лакомств, - сказал Драсле, с улыбкой глядя на Марию. - Искусству его приготовления нас научили карибы. От панцыря отрезается нижний щит, мясо извлекают, готовят, потом снова помещают в панцырь, а щит используется как крышка.

Когда трапеза подошла к концу, Жак попросил гостеприимного хозяина выйти с ним наружу. Мужчины вышли на террасу, где нежились в ласковых солнечных лучах серые и зеленые ящерицы, подстерегая добычу - неосторожных насекомых, которых хватали с молниеносной быстротой. Указав на склон горы, густо заросшей зелеными кронами, Жак спросил:

- А что, дорогой Драсле, вся эта земля тоже принадлежит вам?

Плантатор кивнул.

- Она включена в контракт, который вы собираетесь заключить с Главным интендантом?

- Пока мы говорили только о самом доме и прилекающих постройках. Землю, о которой вы говорите, еще не возделывали, и я сомневаюсь, чтобы на ней удалось хоть что-нибудь вырастить. Там повсюду разбросаны огромные валуны, которые нужно убрать.

- Что ж, - произнес Жак, - я бы хотел приобрести ее Драсле. Сколько вы за нее хотите?

- Вы ничего не сможете с ней сделать, господин губернатор. Эта земля стерильна.

- У меня на нее свои планы. Сейчас мы съездим туда с мадам де Сент-Андре и осмотрим окрестности, но я хотел бы подписать купчую возможно быстрее. Вы сможете приехать завтра в форт?

- Я в вашем распоряжении, сударь, - поклонился плантатор.

Солнце немилосердно припекало. Вот уже больше получаса Жак и Мария молча тряслись на взмокших лошадях по одуряющей жаре, направляясь к склону горы, на который дю Парке указывал в беседе с Драсле. Растительность была буйная. Огромные пушницы возносились высоченными стволами до неба; из-за величины листьев Мария даже приняла их за бананы. Каждое растение было увенчано большущим ярко-алым цветком. Повсюду между бамбуковыми зарослями и каскадами лиан, среди толстых стеблей древовидных папоротников и бамий, со всех сторон зелень расцвечивали другие цветы самых невероятных красок и форм.

- Дальше мы уже не проедем, - сказал Жак, останавливая лошадь и спрыгивая на землю. - Извини, что подвергаю тебя таким испытаниям, но, мне кажется, узнав причину нашего приезда, ты не пожалеешь.

Мария подозревала, что Жак что-то задумал, но, видя, что он не спешит посвятить ее в свои планы, только улыбнулась и промолчала. Жак помог ей спешиться, а потом привязал лошадей к дереву.

Тропический лес, подступивший со всех сторон, казался девушке совершенно непроходимым. Как она ни старалась сдержать себя, ей стало страшно. Особенно пугали змеи, которых, как ей рассказывали, сюда завезли карибы и арауоки. Но дю Парке поспешил развеять ее опасения, заверив, что на Мартинике змеи не водятся, а любые завезенные гады уже давно передохли.

Губернатору удалось разыскать едва заметную тропку, которая вела к вершине горы; должно быть, ее проложили какие-то животные, чтобы добираться из своих логов к водопою.

Пробираясь вверх по тропе, Жак вел за собой Марию, ни на секунду не выпуская ее руки, чтобы девушка не споткнулась о какое-нибудь невидимое препятствие. Тишину нарушали только крики потревоженных пташек. Несмотря на удушливый зной, здесь, под пологом тропического леса стояла приятная прохлада. Отсюда лысая вершина горы, казалось, была окутана полупрозрачной дымкой. Взбираться на самую вершину путешественники не стали, а остановились на широком и ровном каменистом плато, откуда открывался изумительный вид на поместье Драсле и дом, который замыслил приобрести господин де Сент-Андре.

Стоя позади Марии, Жак обвил ее руками и тесно прижал к себе. Мария затрепетала.

- Надеюсь, восхождение тебя не слишком утомило? - осведомился Жак.

- Совсем нет, - ответила девушка. Однако, переведя взгляд на свои туфельки, она увидела, что карабканье по горной тропе не прошло для них даром - в нескольких местах материя была надорвана и торчала лохмотьями. Мария шаловливо рассмеялась.

- Интересно, что подумает господин де Сент-Андре, когда увидит их? весело спросила она.

- Пойдем, Мария, - тихо позвал Жак.

Он увлек ее в тень и усадил на траву. Над ними высилась развесистая сейба, увитая лианами.

- Тебе лучше передохнуть, потому что скоро мы пустимся в обратный путь... Очень скоро, - продолжил он после непродолжительного молчания, взбираться сюда станет совсем просто. По дороге, которую я построю, смогут проезжать даже экипажи. Видишь, Мария, здесь мы вознеслись над Сен-Пьером, словно сидим в орлином гнезде. Отсюда мы можем за всем наблюдать и защищать тех, кто живет внизу. Тебе не кажется, что находясь здесь, ты превратилась в настоящую владычицу острова?

Девушка улыбнулась.

- Здесь, - продолжил Жак, - я выстрою дворец, нечто вроде феодального замка, откуда ты будешь обозревать свои владения. Ты ненадолго задержишься в доме господина Драсле, обещаю тебе, Мария.

Он принялся расхаживать взад-вперед, оживленно жестикулируя и описывая дворец, который собирался отстроить в недалеком будущем.

- Здесь будет караульная вышка, а там... вон там - часовня. За ней помещения для прислуги. Впереди два бастиона с пушками для отражения любого нападения с моря. Стража будет нести вахту день и ночь...

Девушка думала, что Жак фантазирует, но тот уже разошелся и возвращался к своему проекту снова и снова, уточняя одно, добавляя другое, пока картина феодального замка вдруг не предстала перед глазами Марии во всей утонченной и пышной красе. Вот он, дворец, в котором она станет править, как настоящая принцесса. Вместе с Жаком они задумают и воплотят в жизнь грандиозные планы, которые принесут Мартинике богатство, славу и процветание. Жизнь здесь станет настоящим раем!

Жак присел на траву рядом с ней. Взгляды влюбленных встретились и Жак прочел в ореховых глазах Марии такую нежность и любовь, какую никогда еще прежде не замечал. Он рассмеялся, увидев в ее глазах свое отражение - два крохотных Жака Диэля!

- Жак, - прошептала девушка, - неужели правда, что скоро мы с тобой станем такими счастливыми и наконец обретем свободу?

- А ты честолюбива, Мария? - в свою очередь, спросил Жак. - Если да, то я не опасаюсь за наше будущее. Вместе нам с тобой и море по колено.

Он откинулся на спину и мягко привлек девушку к себе. Марии показалось, что этой минуты она ждала всю жизнь. Она повернулась к Жаку, ее увлажнившиеся губы разжались и сомкнулись с губами Жака в долгом и страстном поцелуе.

Жак почувствовал, что тело девушки вдруг обмякло, словно покоряясь ему. Ощущение было удивительное - как будто их плоти сливаются воедино. Мария инстинктивно выгнула спину, чтобы прижаться к нему еще сильнее. В ее чреслах зародилось страстное желание, обжигающее, как разгорающийся костер.

Но Жак не спешил; он еще не насмотрелся на Марию, не налюбовался ее совершенной прелестью. Он невольно стремился продлить мгновения, которые больше никогда не вернутся. Он ласково ерошил волосы девушки, гладил шею, чувствуя, как трепещет под его пальцами нежная девичья кожа. Сердце Марии колотилось, как у загнанного зверька, она вся сжалась, словно пытаясь всем телом впитать столь непривычные и долгожданные ласки.

То тут то там солнечные лучи, просачиваясь сквозь густую листву, расцвечивали зеленую траву золотистыми пятнами, и то и дело, когда легкий ветерок сдувал в сторону листву, солнечные блики падали на лицо девушки, заставляя ее жмуриться. Тогда Жак, пользуясь удобным случаем, заслонял ее от проказливого солнца своим лицом и нежно целовал. Ни он, ни Мария не произносили ни слова. За них говорила сама любовь.

Жак как бы ненароком обнажил плечо девушки. Матовое, словно редчайший перламутр, оно сияло жемчужной белизной под лучами тропического солнца. Расстегнута пуговка, и вот жадному взору Жака открывается манящая бороздка между грудями, вздымавшимися с такой скоростью, как сердце самого Жака. Он расстегнул вторую пуговку, а за ней и третью.

Весь окружающий мир, казалось, ушел в небытие, стал призрачным, почти несуществующим. Белоснежные груди Марии каким-то образом выскользнули из стягивавшего их корсажа. Юные и трепетные, нежные и жаждущие ласки, круглые и упругие, белые и мягкие, как неоперившиеся голубки. Жак так и замер, уставившись на них, опьяневший от желания. Ведь уже больше года он созерцал только груди цвета полированной бронзы или шоколада - полуобнаженные рабыни, трудясь на плантациях под палящими солнечными лучами, обычно раздевались, не стесняясь нескромных взглядов. А прелестные груди Марии источали аромат, напомнивший Жаку о почти забытой цивилизации. Именно воспоминания об изящных и элегантных француженках не позволяли Жаку искать утехи и наслаждения в объятиях негритянок, пахнувших мускусом и несмываемым потом.

Жак испытывал ощущение, как будто впитывает в себя Марию, подобно тому, как пчела высасывает нектар из медоносного цветка, упиваясь непередаваемо сладостным вкусом. Тело его налилось и отяжелело, словно охваченное хмельной сонливостью.

Внезапно Жак осознал, что оттягивая минуту блаженства, которой так жаждало все его существо, он подвергает Марию слишком тяжелому испытанию ведь исстрадавшаяся по любви девушка тянулась к нему не только всем сердцем и душой, но и телом, почти не ведавшим настоящей мужской ласки. Он встал и расстегнул камзол, обнажив собственную грудь, мускулистую и плотно поросшую курчавыми волосками, густота которых свидетельствовала о недюжинных мужских способностях.

Склонившись над Марией, Жак принялся с неловкостью, представлявшейся девушке чарующе неотразимой, расстегивать многочисленные крючки, кнопки и пуговицы на ее платье. Местами оно было разорвано - шипы тропических кустарников безжалостны к одежде отважных лесопроходцев, - но Жаку показалось, что Мария никогда и ни в чем не была так прекрасна. Даже в своем брильянтовом ожерелье. Это платье он сохранит как самое блаженное и сладостное воспоминание. Хотя ему представлялось маловероятным, чтобы Мария когда-либо снова облачилась в него. Пустяки, платье останется как талисман, бережно хранимый знак их любви.

Мария, лежа с закрытыми глазами, дозволяла Жаку делать с ней все, что ему заблагорассудится. Столь полными были ее смирение и покорность, что, казалось, она не смеет даже шелохнуться, не говоря уж о том, чтобы воспротивиться каким-то действиям своего повелителя. На самом деле Мария полностью доверилась молодому человеку, наслаждаясь каждым неловким жестом, каждым непривычным прикосновением, получая несказанное удовольствие от агонизирующей медлительности, которая всегда сопровождает робкие попытки неопытного влюбленного впервые раздеть свою возлюбленную.

По теплу солнечных лучей, ласкавших ее обнаженное тело, Мария догадывалась, насколько преуспел Жак, снимая с нее одежду. Наконец, почувствовав покалывающий жар во всем теле с головы до пят, Мария догадалась, что полностью раздета. Впрочем, буквально в следующее мгновение это чувство прошло - Жак навалился на нее и тепло его тела заменило зной солнечных лучей. Волосы на его груди оказались мягкими и пушистыми, и приятно щекотали нежные груди Марии шелковистыми язычками.

Руки Жака шарили по ее бедрам, не пропуская самых сокровенных тайников, и под его прикосновениями все тело девушки вибрировало, словно струны лиры под пальцами маэстро. Потом она почувствовала жгучее прикосновение его губ. Губы Жака ласкали ее в самых неожиданных местах, заставляя девушку всякий раз изумленно вздрагивать и наслаждаться неведомыми и трепетными ощущениями. Вот они прижимаются к ее шее, спускаются ниже и...уже целуют нежную ложбинку между грудей, а теперь живот... И вдруг... Мария ахнула и дугой выгнула спину навстречу самой изысканной и сильной ласке, заставившей ее тело принять немыслимую позу, в которой она опиралась о землю только головой и пятками.

Жак воспользовался этим, чтобы обнять ее одной рукой снизу и прижать к себе. Свободной рукой он продолжал ласкать девичье тело - неспешно и нежно.

Мария полностью утратила чувство реальности. Захваченная страстью и желанием, она только издавала бессвязные восклицания, лопоча, как зверек. Два бесконечных года она мечтала об этом, но действительность превзошла ее самые смелые ожидания. Когда наконец Мария пришла в себя, ей показалось, что она стала легкой, как облачко, эфемерной и прозрачной.

Рука об руку, они спустились по извилистой тропинке, счастливые и упивающиеся, понимающие друг друга без слов. Сели на лошадей и поскакали назад, по направлению к форту Сен-Пьер, отдаленные очертания которого уже расплывались в спускавшихся сумерках.

Марии казалось, будто она заново родилась. Ни она, ни Жак были не в состоянии по достоинству оценить всю силу снизошедшего на нее откровения. До сих пор она думала, что уже познала все мыслимые любовные ласки, которыми награждал ее престарелый супруг; но, хотя господин де Сент-Андре и слыл непревзойденным по этой части искусником, никогда прежде девушка не испытывала столь острых, радостных, запоминающихся и непередаваемо чистых ощущений, как только что с Жаком.

Вспоминая свое воздушное возвращение из небытия, Мария невольно содрогнулась.

За последний час она преодолела новую ступень своего тернистого жизненного пути и даже не смогла бы представить, что отныне и впредь ее сильная, страстная, чувственная и столь щедро одаренная природой натура станет всегда одерживать верх над смыслом и логикой.


Содержание:
 0  Мария, Владычица островов : Робер Гайар  1  Глава первая ТАВЕРНА В ДЬЕППЕ : Робер Гайар
 2  Глава вторая СХВАТКА В ТЕМНОТЕ : Робер Гайар  3  Глава третья ИГРАЛЬНЫЙ ДОМ НА МЕДВЕЖЬЕЙ УЛИЦЕ : Робер Гайар
 4  Глава четвертая ВСТРЕЧАЕМСЯ НА РАССВЕТЕ : Робер Гайар  5  Глава пятая ПУСТЫЕ МЕЧТАНИЯ : Робер Гайар
 6  Глава шестая ДУЭЛЬ : Робер Гайар  7  Глава седьмая ИСТИННЫЙ ХАРАКТЕР ЖАКА ДЮ ПАРКЕ : Робер Гайар
 8  Глава восьмая ДЮ ПАРКЕ ПОСТИГАЕТ РАЗОЧАРОВАНИЕ : Робер Гайар  9  Глава девятая УЖИН У ФУКЕ : Робер Гайар
 10  Глава десятая "БЫСТРЫЙ" : Робер Гайар  11  Глава одиннадцатая ИВ ГРОБОВАЯ ДОСКА : Робер Гайар
 12  Глава двенадцатая КОНЕЦ ПУТЕШЕСТВИЯ : Робер Гайар  13  ЧАСТЬ 2 ГОСПОЖА ДЕ СЕНТ-АНДРЕ : Робер Гайар
 14  Глава вторая МАРИЯ И БЕЛЕН Д'ЭНАБЮК : Робер Гайар  15  Глава третья НАДЕЖДЫ МАРИИ РУШАТСЯ : Робер Гайар
 16  Глава четвертая КВАРТИРА В ФОРТЕ : Робер Гайар  17  Глава пятая "МОНАХИНЯ, ГУСЬ И КУЗНЕЦ" : Робер Гайар
 18  Глава шестая ДЮ ПАРКЕ УЗНАЕТ НЕОБЫЧНЫЕ НОВОСТИ : Робер Гайар  19  Глава седьмая РАСТЕРЯННОСТЬ ГУБЕРНАТОРА : Робер Гайар
 20  Глава восьмая ДЮ ПАРКЕ НАВОДИТ СПРАВКИ ПРО МАДАМ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ : Робер Гайар  21  Глава девятая НА БОРТУ НЕВОЛЬНИЧЬЕГО СУДНА : Робер Гайар
 22  Глава десятая ЖАК И МАРИЯ : Робер Гайар  23  Глава одиннадцатая ВОССТАНИЕ РАБОВ : Робер Гайар
 24  Глава двенадцатая НЕВОЛЬНИЧЬИ ТОРГИ : Робер Гайар  25  Глава тринадцатая МАДАМ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ ССОРИТСЯ С МУЖЕМ : Робер Гайар
 26  Глава четырнадцатая СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ : Робер Гайар  27  Глава первая ДОЛГОЕ МОЛЧАНИЕ НАРУШЕНО : Робер Гайар
 28  Глава вторая МАРИЯ И БЕЛЕН Д'ЭНАБЮК : Робер Гайар  29  Глава третья НАДЕЖДЫ МАРИИ РУШАТСЯ : Робер Гайар
 30  Глава четвертая КВАРТИРА В ФОРТЕ : Робер Гайар  31  Глава пятая "МОНАХИНЯ, ГУСЬ И КУЗНЕЦ" : Робер Гайар
 32  Глава шестая ДЮ ПАРКЕ УЗНАЕТ НЕОБЫЧНЫЕ НОВОСТИ : Робер Гайар  33  Глава седьмая РАСТЕРЯННОСТЬ ГУБЕРНАТОРА : Робер Гайар
 34  Глава восьмая ДЮ ПАРКЕ НАВОДИТ СПРАВКИ ПРО МАДАМ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ : Робер Гайар  35  Глава девятая НА БОРТУ НЕВОЛЬНИЧЬЕГО СУДНА : Робер Гайар
 36  Глава десятая ЖАК И МАРИЯ : Робер Гайар  37  Глава одиннадцатая ВОССТАНИЕ РАБОВ : Робер Гайар
 38  вы читаете: Глава двенадцатая НЕВОЛЬНИЧЬИ ТОРГИ : Робер Гайар  39  Глава тринадцатая МАДАМ ДЕ СЕНТ-АНДРЕ ССОРИТСЯ С МУЖЕМ : Робер Гайар
 40  Глава четырнадцатая СВЕДЕНИЕ СЧЕТОВ : Робер Гайар  41  Использовалась литература : Мария, Владычица островов



 




sitemap